Кукареканье петуха на первых нотах стало хрипловатое. Всего несколько дней назад Вовка не замечал этого, а просыпался он, как говорят, с первыми петухами. Выходил на улицу, окунал голову в бочку с водой, которая стояла возле колодца в огороде, и окончательно просыпался. В это время баба Аганя, подоив корову, уже несла огромное ведро, до краев заполненное парным молоком, а Вовка ловким движением сдергивал с гвоздя дедову большую фронтовую алюминиевую кружку и запускал её в ведро. Тёплое молоко небольшими глотками отправлялось внутрь, а не успевшее проглотиться струйками стекало по подбородку и, щекоча, заползало под майку. Бабушка ласково говорила:

      — Вовка, дай я хоть ведро‑то поставлю! Ты прям как теленок маленький, нетерпеливый!

      Но он, допив молоко и водрузив на место кружку, уже снимал персональный бич с забора и шёл в загон выгонять корову Зорьку, чтобы отвести её в стадо. Там же он познакомился с деревенскими пацанами, и ему нравилось, как они ловко щелкали бичами.

      У каждого из них был свой бич и свой «щёлк»: у одного резкий и короткий, у другого продолжительный и глухой, а у кого‑то с оттяжкой! Вовка им искренне позавидовал, и тогда дед сплёл ему бич, вырезав из ветки черемухи удобную короткую ручку, увенчав её кожаным набалдашником.

      И началась Вовкина учеба «бичевания».

      Но всё оказалось не так просто, как виделось со стороны.

      Бич не подчинялся.

      После первого «молодецкого» взмаха, получив приличный хлест от плеча до места ниже поясницы через всю спину, Вовка отбросил рукоять и отскочил в сторону. А бич, как живой, ещё некоторое время извивался в дорожной пыли, как бы стараясь доползти до него, а, может, Вовке это показалось, и слёзы предательски выкатились на щеки.

      Растерев влагу на лице пыльной ладошкой, он медленно двинулся к бичу:

      — Ничего! Ничего, я тебя одолею, приручу…

      Второй хлёст с шипящим свистом снес с его головы фуражку и бич опять ещё некоторое время извивался в пыли. Фуражка корчилась от боли в кустах крапивы. Петух, стоявший в сторонке, приоткрыв клюв, как бы улыбаясь и наклонив голову набок, казалось, с любопытством и иронией наблюдал за Вовкиными «танцами», возможно даже и изучал некоторые его движения. Вовка погрозил ему кулаком. Услышав сзади смех, он обернулся. К нему подходил дед: 

      — Ты, казак, с бичом‑то поговори, подружись, а то он так тебе полосок на спине нарисует, тельняшки не надо будет. Чё ж ты им как палкой‑то машешь, он же — би‑и-ч. Ненароком и без глазу оставить может.

      «Без глазу» Вовке оставаться нисколечко не хотелось. Дня три он таскал бич, перекинув его через плечо, и присматривался к деревенским пацанам, изучал, как они держали свои бичи, как взмахивали, как подрезали, и откуда получался щёлк.

      Мальчишки Вовкин бич оценили в первый же день и, уважительно поглаживая рукоятку, сказали:

      — Да, дед Вася, молодец!.. Он умеет здОровские бичи плести.

      Потом они пощелкали Вовкиным бичом, показывая свои навыки обращения с ним, щёлк получался отменный. После тренировок и у Вовки стал получаться отличный щёлк.

      Это было давненько, недели три назад. А сегодня он почувствовал, что по утрам стало немного прохладней, появились капли росы, туманная влажность висела в воздухе. 

      «Вот оно, отчего петух захрипел утром на первом «Ку»! — подумал Вовка.

      Бич тоже был немного влажноват. Но это означало, что приближалась осень, и заканчивались каникулы.

      Вовка аккуратно снял бич с плетня, немного протёр с него влагу о полу рубахи, затем с деловым видом вывел за рог из хлева Зорьку и погнал её привычной дорогой к стаду.

      Каникулы — как сладкое, холодное мороженое: ждались долго, закончились быстро, но вкус ещё остался.

      Прощание с деревней в последние дни каникул было бурное: деревенские друзья с удочками ежедневно с первыми петухами уже стояли у калитки их дома. Зорьку в стадо последнюю неделю отводила мать, а Вовка выскакивал к друзьям, и они неслись к реке на рыбалку.

      Ёрш стал клевать отменный, жирный и большой. А ещё чебак и подъязок! Так что приличный завтрак семье был обеспечен, а иногда и обед.

      А после рыбалки они, вооруженные рогатками, окружали деревенские конюшни и стреляли по воробьям, так, для развлекалки, или совершали коллективные набеги на кукурузные и гороховые поля. Пакостить не пакостили, но наедались до отвала. Потом всей ватагой ребята лежали на взгорке и смотрели на широкую Обь…

      Вечером перед отъездом собралась вся родня. Мужики всё время о чем‑то разговаривали с отцом, женщины пели песни, ребятня, человек двадцать, а, может, больше, все двоюродные и троюродные братья и сестры играли то в лапту, то в казаки‑разбойники.

      Петух стоял на изгороди и, казалось, с достоинством и внутренней радостью посматривал в Вовкину сторону, как бы зная, что завтра тот уедет, а он опять станет главным на этом дворе…

      Велосипед

      Все мальчишки мечтают иметь свой велосипед.

      Такой, чтобы был со звонком и сверкающим никелем рулем, багажником и кожаным седлом.

      Не все детские мечты сбываются, а вот Витьке повезло — у него она сбылась: родители купили ему новенький велосипед.

      Его друзья, Вовка и два Сашки, завидовали доброй завистью ему и искренне радовались такой удаче, а как же, будет и у них возможность гарцануть. Витька же всё равно не сжадничает, наверное, даст им тоже покататься.

      Каникулы подходили к концу, и до учебного года оставались считанные дни, времени на получение удовольствия от катания на велосипеде было мало, вот‑вот и снег выпадет, и наступят холода.

      Утрами ребята собирались на крыльце подъезда и ждали Витьку с велосипедом. Каждый старался помочь ему спустить с крыльца по ступенькам этого «железного коня».

      — Но‑но, вы аккуратней, не поцарапайте! — то и дело твердил Витька. Никто на него за это не обижался, ведь ясное дело, вещь — В‑Е-Л‑О-С‑И-П‑Е-Д!

      Витька первым проезжал три‑четыре круга по школьному двору, не сильно торопясь крутить педалями, наслаждаясь ездой и тем, что пацаны глядят на него с завистью! Друзья терпеливо ждали своей очереди.

      — Каждому по одному разу даю круг сделать. Понятно? Один круг и всё!

      Потом Витька ещё наматывал несколько кругов и бережно уводил велосипед домой. А пацаны, зная, что больше прокатиться не удастся, начинали играть в футбол. Вовка чаще всего стоял на воротах, ему нравилось в футболе быть вратарем, как‑то приятно было не пропустить мяч и услышать после игры: «Молодцы мы! И Вовка здоровски мячи ловил!»

      Так и проходили последние дни летних каникул в играх и походах.

      Как‑то так получилось, что на велосипеде сломался звонок: звонил‑звонил и перестал. То ли шурупчик какой‑то открутился, то ли пружинка лопнула. Ну не стал он больше звонить.

      — Всё теперь никому не дам, сломали звонок. Конечно, не ваше же, так и весь велик сломаете! — сказал Витька. И стал один кататься.

      А ребята играли то в футбол, то в лапту или «бей- беги», поглядывая иногда на Витьку.

      Однажды к Витьке, остановившемуся с велосипедом у школьного крыльца, подъехали незнакомые пацаны вдвоём на одном велосипеде. И о чём‑то стали с ним разговаривать. Вовка решил подойти и узнать, в чём дело.

      — … да у нас таких звонков полно. Поехали, мы тебе один отдадим, просто подарим, зачем нам много звонков‑то. — Сказал один из пацанов.

      — Поехали! — Согласился сразу Витька.

      — Витька, ты бы не ездил, зачем он тебе, этот их звонок? Отец придет с работы и сделает!

      — Ругаться он будет!

      — Ну что, поехали что ли? Давай, езжай за нами! — И мальчишки лихо закрутили педалями. Витька поехал следом.

      Вовка вернулся к играющим в лапту ребятам.

      — Куда это он?

      — Да, за звонком для велика поехал. Эти двое ему пообещали подарить. У них, говорят, много звонков.

      Ребята продолжили игру. Время в игре шло быстро. Вдруг, кто‑то воскликнул:

      — Смотрите, Витёк идет! А чего это он пешком, без велика?

      Из‑за угла дома брёл Витька, вытирая рукавом слезы. Воротник рубахи был оторван. Велосипеда с ним не было!

      — Витька, ты чё? Что случилось? А, велик‑то где?

      — Они…, они…, они‑и меня по голове ударили… и велосипед забрали‑и-и‑и! Я за ним‑и-и бежал, но он‑ни, уехали!

      Кто‑то из ребят съёрничал:

      — А звонок — то хоть отдали?

      — Да, нет, они по «звонку» ему дали! — сказал ещё кто‑то.

      — Ладно вам ехидничать! — сказал Вовка, — видите ему и так больно и обидно! Вот сволочи! Говорил я тебе: не езди, на фиг он тебе сдался, звонок этот! А теперь чего плакать? Надо искать тех пацанов и велик забрать назад!

      — Давайте разобьёмся по трое и обойдем ближайшие дворы! Может, и найдём их и велик.

      Поиски заняли два дня. Но ни тех пацанов, ни велосипеда так и не было найдено.

      А Витьку родители не ругали, они просто сказали ему, что велосипед — это роскошь, а поэтому ходи пешком и дыши глубже.

      Милиция тоже велосипед не нашла.

      А, может, и не искала вовсе…

      Это прислал мой дед 

      (Связь времён)

      2117 год.

      — Этот дом наши предки построили сто лет тому назад. — Рассказывал прадед шестилетнему правнуку, игравшему в песочнице.

      — Деда, а кто такие, эти — предки?

      — Предки — это мои родители и их родители, мои дедушка и бабушка. И их родители, которые жили очень‑очень давно. Я вот для тебя — прадед, а мой дед, к примеру, для тебя уже — предок.

      Прадед задумался, почесал левой рукой темечко, как делал это его дед и, помолчав, с грустью и любовью глядя на малыша, продолжил:

      — А здесь когда‑то давно‑давно стоял гараж — это такой дом для машины. Когда мой дед приезжал на ней с работы, я всегда любил зайти в его гараж, там было так много интересного: в шкафчиках стояли книги, а на полках размещались старые фотоаппараты, телефоны и другие старинные предметы. Он их коллекционировал. И каждый раз я брал там какую‑нибудь вещицу и играл ею. А он, загнав машину, садился со мной рядом и что‑то всегда обязательно рассказывал.

      Старик опять замолчал, вспоминая своё далёкое прошлое:

      — Да, давненько это было! Вон как сейчас кругом жизнь наладилась: живи и радуйся. Да ты играй, внучок, играй, копай лопаткой песок — хорошее это занятие. Мы‑то тогда быстро в планшеты и компьютеры научились, а вот покопать песок в песочнице маловато нам пришлось. Помнится, тогда я у деда в гараже маленькую лопатку нашёл, она сапёрная называется. Я иногда ей и снег копал, а потом она долго в сарае лежала… Сколько слов‑то тебе незнакомых наговорил. Ну, ничего, ты же растёшь, запомнишь некоторые, а потом и вспомнишь как‑нибудь. У меня тоже была почти такая же песочница как у тебя, только деревянная и находилась она вон там, почти у самого входа в дом. Так вот, я, когда был таким как ты, той лопаткой как‑то раз в песочнице своей вырыл глубокую ямку. И в той ямке несколько монеток нашёл. Строители, наверное, когда работали — потеряли, а я их откопал. Очень мне тогда это было интересно. Казалось, что я целый клад выкопал!

      — Деда, а где у тебя эта лопатка… ну, как ты её называл… сапёрная? Потерял, наверное, да?

      — Нет, она у меня долго потом служила. А сейчас она на отдыхе, в погребе в доме лежит.

      — Деда, а дай её мне! Я тоже хочу покопать.

      — Ну, что же, сейчас принесу.

      Через некоторое время правнук с серьёзным видом орудовал старой сапёрной лопаткой, откапывая свою монетку, свой клад. Прадеду было интересно смотреть на него: «Вот так и мой дед, наверное, смотрел на мои старания. Смотрел и думал о чём‑то. Интересно о чём были его мысли?»

      — Деда! Деда! Тут что‑то есть! Я тоже что‑то откопал, как ты тогда. — Закричал от восторга правнук.

      — Ну‑ка, ну‑ка! Чего ты там нашёл? Давай‑ка посмотрим.

      На дне ямки виднелась часть какого‑то ржавого предмета. Забрав лопатку, прадед стал потихоньку обкапывать находку. Это оказался большой старый чугунок. Он даже вспомнил его название, в таких чугунках бабушка высаживала красивые цветы и расставляла их летом вдоль стены дома. Достав эту очень старую и с детства знакомую вещь, он аккуратно очистил её от глины и поставил на траву. Правнук стоял рядом и смотрел широко открытыми глазами, затаив дыхание. Сверху чугунок был закрыт крышкой, которую после нескольких постукиваний молотком удалось снять.

      Внутри лежала пожелтевшая от времени полиэтиленовая банка. Волнение правнука передалось и ему.

      Немного успокоившись, он открыл банку.

      Там лежала стопка пластиковых пакетов с бумажными листами, на которых было что‑то написано.

      Аккуратно взяв одну пластинку, он поднёс её ближе к глазам. От волнения его руки затряслись, а глаза увлажнились.

      Сквозь немного мутный пластик он прочитал: «Здравствуйте! Привет Вам из 2017 года! Надеюсь, что мои послания попали в хорошие руки, и хорошо было бы, если они попали к моим потомкам!.. В пакетах запечатаны несколько ДВД‑дисков с историей моей семьи и некоторые наши семейные фото, которые были дороги нам. Это фото наших родителей, любимых детей и внуков…

      Возможно, что у моих родных в будущем и сохранилось что‑то: фото, диски или флешки, на которых это всё есть, а может и не сохранилось. Как знать, что там у Вас и как? Поэтому я продублировал многое с надеждой, что содержимое этого чугунка долежит в сохранности до дня его нахождения.

      И ещё: у меня есть большая надежда, что это эта посылка из прошлого будет найдена одним из моих потомков, и я был бы очень рад, если бы он носил моё имя.

      А если это послание нашёл кто‑то другой, то у меня к вам просьба: если Вам будет не трудно, то, пожалуйста, найдите моих родных и передайте им это.

      Не знаю почему, но думаю, что в этом моём огромном желании заложено многое! И пусть это мои сегодняшние фантастические мысли и мечтания, но вдруг, в этом и будет моё возращение!

      А может она всё‑таки существует — «Связь Времён!»

      — Деда! А кто это писал? — Спросил правнук.

      — Это… Это написал и прислал мой деда, — ответил прадед, вытирая слёзы, — а звали его… звали его так же, как и тебя — Вова. Деда Вова.