Хмурым взглядом издатель окинул Джема Бронда.
— Наконец и для вас нашлось дело, — молвил он и запнулся, ибо сверхсекретный суперагент воссиял чистой улыбкой младенца и сказал:
— Знаю. В Советском Союзе готовятся отметить наступление Нового года уже не повышенными соцобязательствами трудящихся, а… публикацией в доступной за две копейки прессе разгромной статьи на серию романов о моих подвигах. Чтобы не так скучно было читать доклад Брежнева о создании в стране новой общности людей по имени «советский народ». Не так ли?
«Все знает!» — в уме восторгнулся издатель и с удовольствием заметил вслух, — Вы настоящий телепат.
— Ничего сверхъестественного, — скромно потупился супермен. — Обыкновенная тренировка в плане дедуктивно‑аналитического мышления. Но… делу — потеха, а времени — час, как говорят в России. Перейдем к нашим баранам, вернее, к заданию. Мне, исходя из прочитанных у вас в мозгу мыслей, предстоит похитить эту критическую статью, либо ее фотокопию. Да?
— Совершенно верно. Это даст нам возможность подготовить контрудар. Но учтите, дорогой мой агент, это не просто клочок бумаги, а настоящая идеологическая бомба. Она разрушает умы.
— Мой ум не разрушит! — изрек Джем Бронд, сел в самолет без опознавательных знаков и выпрыгнул из него в районе Старой Риги.
Приземлился. Хотел закопать в парке парашют. Но вспомнил, что позабыл его в своем быстролетном транспортном средстве. Отряхнулся от лиственной шелухи и двинулся на выполнение боевого задания. По сути, оно было несложным. Фотокопию критической статьи полагалось получить от надежного человека в условном, строго засекреченном месте, на улице Шкюню, наискосок от Домского собора.
Агент английской разведки энергично шагал по узким улицам Старой Риги. Здесь, в доисторической части древнего города, опасаться было нечего. Даже постовых милиционеров, и тех искать надо было с собаками. А связника, наоборот, искать и не предполагалось. Он сам найдется. Причина элементарна: наш непревзойденный шпион был снабжен специфическим паролем, притягательным, как магнит. Ему предстояло околачиваться у винно‑водочного магазина и предлагать прохожим скинуться по рублику. На явку должен был явиться человек, загримированный под матерого алкоголика.
Он и явился. Но не сразу.
Стоит себе Джем Бронд у отведенного ему места: перед ним булыжная мостовая, выводящая к Домской площади. Сзади стеклянная витрина, украшенная пирамидками из консервных банок и бутылок с алкогольной жидкостью. Стоит себе. Зрит. Ждет резидента. Читает — от нечего делать — мысли прохожих, а они довольно скудные: «где бы стрельнуть трояк до получки?»
Вдруг в его ушные раковины скользнул вкрадчивый шепоток, настоянный на винном перегаре:
— По рублику?
— По рублику? Конечно, по рублику! — обрадовался Джем Бронд.
Скинулись. Потерли от удовольствия руки.
Видя такое дело, к заговорщикам рванулся третий, за ним четвертый.
— По рублику! — задыхаясь от предвкушения, провозгласили они в унисон. И, смяв в горсти четыре рублевые бумажки, ринулись к прилавку — за пузатенькой, темного стекла, стоимостью в 3. 62 милой сердцу бутылочкой.
— Что на сдачу? — спросила продавщица.
— Кильку в кулечек, — попросил третий.
— И мятную конфетку, — добавил четвертый. — На отбитие вредного для тещи запаха.
— Достала?
— Не то слово, — вздохнул покупатель. — Я себе глаз готов выколоть, чтобы у тещи был зять кривой.
— В таком разе вот вам еще конфетка.
— А вы замужем?
— Идите‑идите, вас там за дверью не дождутся.
Как только приятели вышли из магазина, к ним тотчас подвалил еще один охотник до зелья из‑под бешеной коровки.
— Соображаем?
— Уже сообразили.
— А мне с кем по рублику?
— По рублику? — встрепенулся Джем Бронд, потерявший было дар речи от такого изобилия агентов английской разведки, расквартированных в музейной части Риги — на минимальной жилой площади в несколько квадратных метров.
А компания разрасталась.
— По рублику?
— По рублику!
Матерый шпион не жалел казенных денег. И не заметил, как вокруг него собралась довольно объемистая толпа, из которой непрестанно кто‑либо выскакивал и вприпрыжку устремлялся в продмаг. По возвращению «бегунок» распечатывал «полшу» и подносил ее дарителю целковых: священное право первого глотка было за ним.
Один глоток хорошо — для согрева. Два глотка тоже неплохо — для кайфа. Но три? Четыре? Пять? И бессчетное за тем повторение?
Какой агент это выдержит? Джем Бронд пьянел на глазах, ноги его подкашивались, голова безвольно падала на грудь.
Опомнившись, он начал срывать этикетки с бутылок, надеясь на обратной стороне одной из них обнаружить фотокопию разыскиваемой статьи.
Но тщетно!
Его увлекательное занятие прервала уборщица, подметающая веником тротуар.
— Гражданин, не волнуйтесь. Стеклянную тару принимаем и с этикетками.
Бутылки выпорхнули из рук. И не успел он прийти в себя от неожиданности, как стал обладателем двух мятых рублей, которые — это он точно помнил — однажды принадлежали ему.
— Мои? — с изумлением рассматривал он деньги, предметно доказывавшие закон круговорота вещей в природе.
— А могут быть наши! — обрадовал его подсказкой далеко не молодой человек пьяной наружности.
— Как это так?
— А так! Отоваримся и пожалуем в гости. Даровой стол. Даровая постель. И приятные сновидения.
Джем Бронд принял приглашение и… Очнулся уже за обеденным столом в незнакомом доме, куда привел его на шатких ногах сердобольный собутыльник.
— Кузьмич! — представился он. — А это мои детки, — указал на нетерпеливо постукивающих ложками ребятишек, — Серый, Сизый и Вовочка.
Дородная его жена Таня разлила борщ по тарелкам. Села рядом с мужем, предоставив ему напутственное слово.
Кузьмич тоскливо собирался с мыслями. Молитвы он подзабыл, русский язык тоже. Хотел пожелать собравшимся за столом приятного аппетита, а бухнул привычное:
— По рублику!
Малыши, не ожидающие ничего большего от тятьки, принялись наворачивать за обе щеки. Жена Таня вздохнула, смущенно отведя взгляд от гостя. А Джем Бронд опешил: «По рублику? Неужто связник? Связник!» — танцевала в нем трезвая мысль. Но вскоре и она опьянела. И он вытащил из кармана «рваный». Один вытащил, второй, третий…
Кузьмич, забыв о борще, выгреб из карманов недостающую мелочь и бросился по известному с рождения адресу.
«Браво, Станиславский! — задумчиво шептал под нос ас английской разведки. — Вот что называется — войти в образ! Наш человек — резидент, а как перевоплотился!»
К ночи и сам шпион вошел в образ, и тоже по системе Станиславского. Лыка не вязал, но все‑таки говорил‑говорил, что‑то настойчиво разъяснял Кузьмичу.
— Я непревзойденный Джем Бронд! — говорил‑говорил. — Агент вражеской по вашему разумению разведки. Обо мне написаны книги. Обо мне сняты фильмы. Но здесь я бессилен. Не совладать мне с вашими алкогольными градусами и загадочной русской душой.
— Не совладать, — согласился Кузьмич и вызвал скорую помощь. Не в КГБ же звонить, когда у человека белая горячка!
Спустя всего пятнадцать минут лечебная машина закрытого типа увозила сверхсекретного иностранца на встречу Нового года в желтый дом, где даже мемуары, за которые можно было бы приняться на досуге в душевно‑оздоровительной клинике, врачи сочтут за бред сумасшедшего.
