top of page

Отдел поэзии

Freckes
Freckes

Владимир Буев

Пародии на стихи Айдара Хусаинова

Часть II

Айдар Хусаинов


Делай, родная, как хочешь, твой нрав независим,

Это весна окликает сквозь предстоящую зиму.

Счастье такое, оно наподобие писем,

Их почтальон нам приносит, ну, или же мимо.


Где это видано, чтоб уходило насмарку

Лето зелёное, марево, август дрожащий?

Прежде, чем осень зальёт и зима занесёт все помарки,

Дай мне сказать — я люблю, ничего нету слаще.


Ты не из тех, кто сегодня, у тебя даже имени нету,

Говорить о тебе с придыханьем, как вечное благо.

Что ж обо мне, ты прекрасна, и то, что ты где-то,

Разве представить, да я и не буду, ах, ладно?


Владимир Буев


Делай что хочешь, но только меня ты не трогай.

Ты мне, конечно, родная, но есть и родней несравнимо.

Нрав твой свиреп — у меня вызывает изжогу.

Так что пройди хоть сегодня, пожалуйста, мимо.


Лето испортила мне. Вот и август насмарку.

Если сейчас не уйдёшь, то и осень туда же.

Мимо! Пожалуйста, мимо! Иначе болгарку

В руки возьму, заявив о тебе как пропаже.


Счастье моё, твоё имя забыть бы хотел я!

Лучше пиши-ка мне письма. Ходить я на почту

Буду, а может, не буду, чтоб ты не наглела.

…Ты и другие хоть осенью мозг не морочьте.



Айдар Хусаинов


Я люблю это малое дело,

Сочинение наших страстей.

Но чего бы душа не хотела,

Отчего же хочется ей


Ну хотя бы попробовать камень —

А каков он на ощупь, на вкус?

Для чего же ты создан руками,

Я о том говорить не берусь.


Я приверженец тайной свободы

Говорить о скользящем в окне.

Я люблю это время субботы,

Оттого это время по мне.


Владимир Буев


Я по малым делам ас и мастер.

По большому я тоже могу!

Как душа распалится от страсти,

Так и тело потянет к грешку.


То булыжник погрызть и погладить,

То руками ребёнка создать.

Пальцем сделан кто, тот сможет ладить

С тем, на ком ставить негде печать.


Я свободу люблю, но втихушку

(Я за тайну любовей топлю).

Вот в субботу люблю я девчушку.

Воскресенье я просто люблю.



Айдар Хусаинов


Покуда мальчик чешет локоть

Сквозь дырку в старом рукаве,

Мой милый, всё не так уж плохо

И на земле, и в голове.


Одно уходит, и замена

Уж тут как тут, и называть

Её бессмысленно, наверно.

Наверно, надо понимать,


Что все пути уже открыты

И все развязаны узлы,

А динамит нейродермита,

Что достают из-под полы,


Природы той же, что сиротство.

Пора уже привыкнуть нам,

Что в голове, как рыба, бьётся

Дурное слово «тазепам».


И с точки зрения морали

Сегодня живы ты и я.

Мы все чего-нибудь читали

О смысле нашего житья.


Владимир Буев


Покуда мальчик локоть чешет

И драный у него рукав,

Земля в ажуре. Безмятежен

Земной шар, словно он удав.


Как только мальчик перестанет

Чесаться и рукав зашьёт,

Земля тогда захулиганит,

И апокалипсис придёт.


В одном стишке «отлить в граните»

Из слов хочу я ассорти:

Про динамит нейродермита,

Про тазепам, узлы, пути.


О нас легенды сложат люди,

Баллад десяток пропоют,

Напишут много всякой мути.

Мораль «в граните отольют».


Лишь с точки зрения морали

Мы живы. Мелочь есть, увы:

В реальности (а вы не знали?)

И ты, и я давно мертвы.



Айдар Хусаинов


Есть одно ощущение боли.

Есть одно ощущение света.

Постоять бы, как столбику в поле,

Да оно затеряется где-то.


А куда-то все смотрятся лица,

В непонятную дырочку в небе.

Вы живёте, Марина, Лариса,

Или это заботы о хлебе?


Это вы применяете соду,

Чтобы совесть осталась чиста,

Для занятий родною свободой

В отведённых на это местах?


Владимир Буев


Есть одно ощущение боли,

А второе когда-нибудь будет?

Всё одно да одно. Знать «доколе!»

Я желаю. Мой разум не шутит.


Есть одно ощущение света.

Неужели второго не будет?

Разум мой возмущён и сонетом

Ощущенье второе разбудит.


Ощущений хочу я с Ларисой.

И с Мариной свободы хочу!

В поле место прошло экспертизу.

Я обеих к нему приучу.



Айдар Хусаинов


Я родился в несчастных местах,

Где не знают о лучших вещах,

Где качество слова такой же предмет,

Как сосуд Фаберже. Его нет.


Кто ж это, кто ж это сей ювелир,

Мне подаривший сияющий мир

Золота, гордости и серебра,

Славы, алмазов, добра?


Это седой местечковый поэт.

Все ещё живы, его уже нет.

Вот он листает потёртый букварь.

Золото, серебро, киноварь, царь.


Владимир Буев


Я родился в несчастных местах,

Где поэты не ходят в чинах.

Кто-то ходит из них на рогах,

На понтах. Вообще полный швах.


Есть один лишь великий поэт.

Это я. И меня лучше нет.

Мой куплет сделан из серебра.

Киноварь выдавал на-гора.


А теперь только в золоте стих

Мой любой. Я престол на двоих

Разделять не готов, я ведь царь,

В поэтическом мире главарь.



Айдар Хусаинов


Даже если горит вертикальный огонь,

Осыпается пепел ночных сигарет,

Ты всего лишь к глазам поднимаешь ладонь,

И вокруг от тебя ничего уже нет.


Если тело питать крепостною водой

И нести свою службу за совесть и страх —

Мы боимся сгореть у тебя на глазах,

Мы боимся уйти со своею бедой.


Ну а ты не посмотришь на жалкий предмет,

От которого мы были счастливы там.

Отчего же твой суд выставляет на свет

Только то, что никак не присуще рабам?


Ты так любишь и кровь, и мученья, и страх,

Ну а если бы мы были счастливы днём?

Если б мы не боялись сгореть на глазах

У тебя желтоватым, как кожа, огнём?


Владимир Буев


Даже если огонь вертикальный горит,

В курсе я, что огонь этот просто лежит.

(«Горизонт» прилагательным стать не спешит,

Ибо ритмика к чёрту стиха полетит.)


Вы не в курсе, что есть крепостная вода?

Недалёкие вы! Разъяснять не впервой.

Это водка — напиток креплёный, крутой.

Не стена крепостная, отгадка проста.


Я не жалкий предмет, на галерах не раб.

Я люблю тебя ночью, а днём не люблю.

После ночи с тобой я серьёзно ослаб,

Плюс вода крепостная стремится к нулю.


Не бывает ужасных и страшных мадам.

То и знай, крепостной не хватает воды.

А коль есть крепостная, то быть чудесам!

Крепостная вода — вот залог красоты!



Айдар Хусаинов


Продлятся пешие прогулки

Неясной пропастью аллей.

Идёшь: темно, легко и жутко,

Лишь трепет трав, жучки камней.


Внезапно тень идёт налево,

Огонь потухнет за листвой,

И долго теплится пpипева

Венозный венчик золотой.


Аллеи длинное дыханье

Идёшь и слушаешь окрест

Посередине мирозданья

Водою плавающих звёзд.


Владимир Буев


Идёшь бывало по аллее,

А там кругом жучки камней.

Нет насекомых этих злее.

Укусят коль — зови врачей.


Ведь тень твоя пойдёт налево,

Когда направо ты пойдёшь,

Аллея станет королевой,

Задышит в ухо — не стряхнёшь.


Что за жучки окрест такие?

Я ж вам сказал: жучки камней!

Кто ж виноват, что вы тупые

…Вот тень опять пошла правей.



Айдар Хусаинов


Пока живёт родное тело,

Живу и я, и вообще, —

Какое здесь осталось дело

Неясной сущности вещей?


О, я пребуду наудачу

Не час, не год, а много лет,

Пока над этим миром плачет

Высокий голоса предмет.


И что-то сбудется наверно,

И в царство светлое теней

Сойду и я, и буду предан

Любимой памяти твоей.


Владимир Буев


Мы с телом нынче неразлучны.

Куда оно, туда и я.

Обоим вроде так сподручней,

Но жить так вроде и нельзя.


То ль я у тебя подневольный,

То ль тело у меня в рабах.

То тело мною недовольно,

То тело я виню в грехах.


Вот как бы нам разъединиться,

Обоим волю обрести?

Я жажду в небо птицей взвиться,

А тело в землю низвести.



Айдар Хусаинов


Чем старше, тем еврей похоже на еврея.

А это ты, мой брат, а это ты стареешь.

Отточен каждый шаг и каждый звук проверен.

Что продлевать себя? завидная потеря.


Остался детский страх нежданных сумасшествий,

Здесь просто нет любви, старинное предместье,

Здесь каждая беда досталась честь по чести.

Осталось только ждать, когда мы будем вместе.


Я больше не хочу, такая маета.

На что мне эта жизнь, как запах изо рта.

Я больше не люблю Иосифа Христа.

И жертвовать собой устал, устал, уста…


Владимир Буев


Евреем быть хочу, еврей — он избран Богом.

И стану хоть сейчас, коль нету возражений.

И если есть, плевать! Таким же быть итогу!

Я стану из своих благих соображений.


Продлю себя я там, где благо стало вестью

Пускай не Сен-Жермен, но райское предместье.

Беду там раздают по совести и чести.

Король бубновый дамам; мне же — дама крести.


С утра я не почистил зубы щёткой с пастой.

Уж год не чистил их. Я чищу их нечасто.

В евреи не берут: мол, запах изо рта.

Пусть зубы не чисты, но совесть-то чиста!



Айдар Хусаинов


А я, скорее, не люблю,

Когда народ в порыве мести

Желает смерти королю,

Как избавленья от бесчестья.


Не лучше ль просто отвести

Рукою тяжкое убранство

И понемногу перейти

В иное, лучшее гражданство?


Чтоб тот, кому ещё во сне

Звенят кремлевские куранты,

В своей, ещё родной стране,

Себя почёл бы эмигрантом,


И шёл по улице, и пел,

Как дурачок, махал руками,

И чтоб никто не захотел

Ему вдогонку бросить камень.


Владимир Буев


Народ в своей любовной страсти

Царям заходится в хвале.

Особенно царю по масти,

Который ест обед в Кремле.


И сгонит кто ж царя оттуда?

Ведь ужин вечером грядёт,

А утром завтрак лилипута.

И вновь обед к себе зовёт.


Там проходимцев не бывает —

В Кремле достойный царь сидит

Иноагент пускай вздыхает

И в эмиграцию спешит.


Мечты иные — просто сладость

И слабость вечная Руси.

Тут у царя такая святость.

Противник? Ноги уноси.


Айдар Хусаинов

Иго


Как вдруг навалятся, повяжут,

Свезут куда-нибудь в Хиву

И продадут в пустыню Гоби.


Владимир Буев


А может, даже не повяжут,

А просто стукнут по башке.

И станешь жить ты в райских кущах.



Айдар Хусаинов


Российский князь, градоначальник,

Дворовой челядью богат,

Свои надежда и печали

С утра запахивал в халат.


Верша обыденную службу

На свой, отеческий манер

Он нёс чувствительную душу

Как прямоствольный офицер.


Князья! Все ваши парадизы

Мы испытали на веку,

И даже некий летописец

Вас проклял в «Слове о полку».


И мы нашли иное царство,

В котором волей большинства

Железный посох государства

Нам выдал новые права.


Россия — третий Рим, а прочим

На белом свете не бывать!

Летит на нас пространство ночи,

И нам не время горевать.


Пусть время чёрный холод сыплет,

Но где-то с выгнутых орбит

Глухой потопленный Египет

Поднимет веки пирамид.


Владимир Буев


Коль утонуть успел Египет,

Узнать хотелось бы когда?

Туризм там тоже, значит, выбит

Единожды и навсегда.


Предупредить князей российских

Об этом следует скорей.

Маршрут пусть сменят на английский,

А то не соберут костей.


Иначе лайнер рухнет в море

(Там, где Египет бытовал).

Из князи в грязи — это горе

И средь других князей скандал.


Пускай теперь Египты знают,

Как стать хотеть Четвёртым Римом!

Рим Третий есть, и не бывает

Четвёртых Римов, как мейнстрима.


Мол, дыма без огня, нам скажут,

На белом не бывает свете.

В таких ракетой не промажем,

Взревут о суверенитете!


Да и реветь уж будет поздно:

Египет вон ушёл под воду,

И веки пирамид курьёзным

Остались в мире эпизодом.



Айдар Хусаинов


Волна плеснёт на берег дикий,

И вот оставит на песке

Следы ушедшего владыки,

Какой-то камешек. Везде


Лежат подсохшие обломки,

И только знаки чуть видны,

И это в них какой-то тонкий,

Слезящий отзвук глубины.


Они все жители вселенной!

А это мы на берегу

Глядим, как шелушится пена

И ожидаем. Не могу,


Оставь, уйди, не трогай имя,

Пускай останется в воде,

И что оно перед другими

В пути к невидимой звезде.


Владимир Буев


Когда на берег куртуазно

Вода означит свой маршрут,

То тридцать витязей прекрасных

На сушу высохнуть зайдут.


Они пришли за камнем этим,

Который их владыкой был.

Они нуждаются в совете,

Какой тут камень их родил?


Верней, не папка тут их — дядька

(Тот самый дядька Черномор)!

Владыка прежний (пусть не батька,

Но точно шишка и бугор).


Пошли бы вы обратно в море,

Не тронув камня… Волокут!

Ведь камень — это я. Вот горе!

По имени меня зовут.



Айдар Хусаинов


Лёгкий обморок, Боже, простуда,

Болтовня, золотая ограда.

Ты, наверно, последнее чудо

Оттого, что немногого надо.


Здесь вступает закон сохраненья

Или там выживания, что ли,

И вращается столпотворенье

Преходящего счастья и боли.


Или, может, держа на ладони,

Над потоком, о да, над потоком,

Ты всего лишь мечтаешь о доме,

Не всегда, не легко, не жестоко.


Я не знаю, какими словами

Мне ответить на вязкое чудо.

Молодое поветрие в раме,

Приходящее так, ниоткуда.


Владимир Буев


Золотая ограда? Не надо!

Жить хочу я (без шуток) подольше.

А потом обойдусь без ограды.

Не нужны огражденья усопшим.


Начинается столпотворенье

Слов и фраз. Их всё больше и больше!

Так рождается стихотворенье —

Свет не видел изящней и тоньше.


Вот текут и бурлят предложенья:

Километры, потоки, лавины.

Вечность бросилась рьяно в сраженье —

Быть в поэзии смелым мужчинам!


Слов и фраз, правда, столпотворенье,

Но не знаю, какими словами

Завершить это стихотворенье,

Чтобы в завтрашнем тоже быть с вами.



Айдар Хусаинов


Кто наполнит звучанием имя

И часы заведёт до конца,

Если нету в семье господина,

Если нету у сына отца.


Пустота — ремесло патриарха,

Где житейское тело ума

Запечатано малою маркой,

Как на коже — простая тесьма.


Иоанн! Говори монотонно,

Золотыми ударами вен,

Молодым придыханием клёна,

Розоватою дрожью колен.


Владимир Буев


То ли сыну родитель потреблен,

То ли нужен ему господин.

О, как сладок был час и волшебен

У такой, кого вырви да кинь!


Патриарх тут, кажись, и не к месту,

Но и этому дело найду.

Патриарха пристрою к насесту:

Мол, написано так на роду.


Напрямую скажу Иоанну

(Патриарх как посредник прощай!):

— Вены с клёнами впаривай фанам,

Мне же золота больше давай!



Айдар Хусаинов


Под оболочкой жировою

Музыка кавалера Глюка

Лети на волю Бог с тобою

Лопочет плотью шаровою

Неволей лобового звука


А это правда ли оттуда

Куда и ты приводишь песни

Бывает радужное чудо

Желанный берег Холивуда

Песок волна и день весенний


И ты останешься живою

Вернее счастья не бывает

Лети на волю Бог с тобою

Под оболочкой жировою

Лишь только музыка играет


Владимир Буев


Я что-то чувствую под кожей

Да и в мозгах (как в венах) бьётся

Но как сказать коль мысль расхожа

Не знаю не подъёмна ноша

Не отступаю мне неймётся


Конечно правда и оттуда

Туда-сюда и в то же место

Но коли если и покуда

То непременно будет тута

А это значит что заместо


Коль не могу поймать тебя я

То в небо улетай голубка

Я добрый птицу отпуская

И этим в виршах щеголяя

Жду одобрения поступка



Айдар Хусаинов


Когда подходит медленная ночь,

Её вода выходит на дорогу,

И остаётся поклоняться Богу,

Чтоб каждому живущему помочь.


Я говорю — единственная плоть.

Она не знает тайного обмана,

И что мне будет утренняя рана,

Когда я в силах слово побороть.


Я говорю — она лежала здесь,

И отвожу рукой ночное тело,

И в ужасе вода от этих мест

Отхлынула к неведомым пределам.


Владимир Буев


Счастливцы люди и весь мир спасён,

Лишь стоит мне (поэту) помолиться.

Лишь ночью к Богу мой призыв силён,

Когда вода по шляху заструится.


Я без стыда и совести про плоть

Свою могу сказать открыто Богу,

Про рану во плоти́ не прочь смолоть,

За человечество болеть помногу.


Ах, если б только я водил рукой,

То не страдал бы за людские вины!

Не искуплял бы грех (чужой) земной

Молитвой, коль иные здесь причины.



Айдар Хусаинов


Откликается влажное эхо,

Отзывается дальнее оэ.

Разве нимфы, живущие в реках,

Не похожи на что-то другое?


Если птица уснула в полёте,

Умерла от податливой скуки,

Разве ты не почуешь в дремоте

Чьи-то быстрые, тонкие руки?


Это было простое влеченье,

Мы же были обычные дети,

И сегодня плывём по теченью,

На костях застревая столетий.


Владимир Буев


Нимфы очень с русалками схожи,

Потому и становятся эхом.

Реки больше на горы похожи

(Кто так думает, лучше объехать).


Если птица уснула в полёте,

Знать, к прилёту на юг отоспится.

Если ты зазевалась в дремоте,

То, проснувшись, придётся смириться.


Не кричи и не плачь, дорогая.

Говорил же, что лучше объехать!

Ты, по правде, сама не святая:

Позвала, словно нимфа, к утехам.



Айдар Хусаинов


Чахлый кустик угоден богам,

Он не сеет тепла по дороге.

Он содержит свой дар по углам,

Где и есть эти самые боги.


А другие отставят ладонь,

Навсегда покидая жилище.

Но богам и не нужен огонь,

Это самая грубая пища.


Я-то знаю, что людям дана

Беспощадная оторопь смысла.

Посмотри, это всё купина.

Это всё понимается быстро.


Владимир Буев


Долго думать над «дар содержать»

Вряд ли стоит, ведь кустик не сеет

И не пашет, но любит пожрать,

И поэтому (чахлый) жиреет.


Опалимость куста ни при чём,

Коль жилище своё покидаешь.

Ход конём иль небесным царём

Сделать — этого точно не знаешь.


Беспощадно торопится мысль.

В ней уж смысл теперь потерялся.

Если смысл прозреешь, держись!

…Я не зря три куплета метался.



Айдар Хусаинов


Покажи мне понятие бога,

Чтобы это случилось со мной.

Я в младенчестве был недотрогой

И привычно стоял за спиной,

Охранявшей меня неизменно,

И смотрел в продолжение дня,

Как менялись неясные тени

Твоего золотого огня.


Дело сделано, кончена кожа,

Я сегодня очнулся в раю.

Отчего же и ты не поможешь?

Я сегодня тебя узнаю.

И вступаю в прохладные воды,

И смываю с восторженных глаз

Беспокойные тени природы,

До сего разлучавшие нас.


Владимир Буев


Вот пытаюсь представить, но тщетно,

Как понятие «Бог» показать.

Потому покажу неконкретно,

Ведь с чего-то же надо начать.

Покажу на листке текст абстрактный.

И скажу: вот понятие «Бог».

Чтоб конкретнее стало, редактор

Нужен в деле (один уже сдох)!


А редактора нет. Разбежались

Все редакторы по закуткам:

На поэтах других упражнялись.

Стиснул зубы поэт: мол, задам!

Вот прознав, что в раю стихотворец

Очутился однажды, гурьбой

Побежал к стихотворцу народец.

…Все отправились в ад на покой.



Айдар Хусаинов


Что за жизнь — ожидать ледохода?

Никогда надо мной и тобой

Не расколется лёд небосвода,

Не покажется свет золотой.


Но доносятся чистые звуки,

Прилетают опять и опять.

Что же может быть слаще, чем руки,

Если надо кого-то обнять?


Мы глядим утомлённо и слепо,

Заведённо вперёд и назад

На когорты штурмующих небо,

На когорты летающих в ад,


Ты сегодня отыщешь причину

И, кляня, что не сделал давно,

Подойдёшь, как пристало мужчинам,

Закрывать слуховое окно.


Так отдай эти дальние муки

Навсегда пожирающей мгле!

Я люблю эти тайные звуки

Оттого, что живу на земле.


Владимир Буев


Небосвод, ледоход — всё едино.

Все там вместе окажемся мы.

Ты и я, как и прочий детина,

Не уйдём от сумы и тюрьмы.


Если надо поюзать кого-то,

То задействую руки свои.

Я их в сладком помою компоте —

И любые не страшны бои.


Головами мы вертим годами:

То туда поглядим, то сюда.

Нас природа вертеть головами

Наделила чертой, пошутя.


Ты куда-нибудь сунешься рылом,

Сам не зная куда, зачем.

А тебе: дядя, руки мой с мылом,

Иль оглох после длинных поэм?


Подарю свои вечные муки

Или ближним, иль дальним людя́м.

Пусть, как я, потерзаются суки,

Коль моим не внимали речам!



Айдар Хусаинов

Элегия


Чистым сердцем, и ясным сознаньем,

И холодным свободным умом

Я приветствую всё мирозданье,

Но хотел бы сказать об одном —

Как печально моё умиранье,

Как я чувствую это живьём.


Девять месяцев первой могилы

И четырнадцать лет забытья —

Это всё я исправить не в силах,

Это просто исправить нельзя.

Только помнить любимых и милых,