Клуб четырёх коней

Freckes
Freckes

Андрей Иванов

«Отец современных шахмат»

fon.jpg

Ним­цо­вич во­шёл в ис­то­рию шах­мат как ав­тор но­вой сис­те­мы иг­ры. Её ос­нов­ные по­ло­же­ния он рас­крыл в ра­бо­тах «Шах­мат­ная бло­ка­да», «Моя сис­те­ма» (обе — 1925) и «Моя сис­те­ма на прак­ти­ке» (1929).

Его прин­ци­пы по­на­ча­лу бы­ли вос­при­ня­ты как ори­ги­наль­ни­чанье и не­дол­го­веч­ное нов­шест­во. Осо­бен­но кри­ти­чен был док­тор Тар­раш, с ко­то­рым но­ва­тор дав­но по­ле­ми­зи­ро­вал: ещё в 1913 го­ду «Вен­ский шах­мат­ный жур­нал» опуб­ли­ко­вал статью Ним­цо­ви­ча «Со­от­вет­ст­ву­ет ли „Со­вре­мен­ная шах­мат­ная пар­тия“ д-ра Тар­ра­ша со­вре­мен­но­му по­ни­ма­нию иг­ры?». В этой статье Ним­цо­вич рас­кри­ти­ко­вал клас­си­чес­кую ра­бо­ту сво­е­го оп­по­нен­та.

В чём же со­сто­я­ли но­вые прин­ци­пы Аро­на Ним­цо­ви­ча? Преж­де все­го, это фи­гур­ное об­ла­да­ние цент­ром и дав­ле­ние на центр (в от­ли­чие от за­ня­тия цент­ра пеш­ка­ми), это бло­ка­да, это но­вое пред­став­ле­ние о ди­на­ми­ке стес­нён­ных по­зи­ций.

Ним­цо­вич вво­дил но­вые по­ня­тия: бло­ка­да, элас­тич­ный центр, из­бы­точ­ная за­щи­та, про­фи­лак­ти­ка, без­опас­ность пе­шеч­ной ла­ви­ны, сла­бость ком­плек­са по­лей опре­де­лён­но­го цве­та, огра­ни­че­ние по­движ­нос­ти, ла­ви­ро­ва­ние, и т. д.

«Од­ним… из глав­ных мо­их прин­ци­пов яв­ля­ет­ся сле­ду­ю­щий пос­ту­лат: флан­го­вая ата­ка пра­виль­на лишь при проч­ном по­ло­же­нии в цент­ре», — пи­сал Ним­цо­вич.

Уче­ние Ним­цо­ви­ча спо­собст­во­ва­ло фор­ми­ро­ва­нию кон­цеп­ции ги­пер­мо­дер­низ­ма. Её кри­ти­ко­ва­ли Зиг­берт Тар­раш и да­же Алек­сан­др Але­хин (ко­то­ро­му ско­рее не нра­ви­лось са­мо по­ня­тие «ги­пер­мо­дер­низм», хо­тя он не имел прин­ци­пи­аль­но ни­че­го про­тив идей Ним­цо­ви­ча), од­на­ко вы­да­ю­щи­е­ся шах­ма­ти­с­ты, при­над­ле­жав­шие к раз­ным по­ко­ле­ни­ям, вос­при­мут взгля­ды Ним­цо­ви­ча как ру­ко­водст­во к дейст­вию. Мож­но на­звать име­на Р. Ре­ти, С. Тар­та­ко­ве­ра, Б. Лар­се­на, Т. Пет­ро­ся­на.

В ост­рой по­ле­ми­ке сто­рон­ни­ков и про­тив­ни­ков ги­пер­мо­дер­низ­ма бы­ла не­ко­то­рая услов­ность. «Что мо­жет быть бо­лее ги­пер­мо­дер­нист­ским, чем за­щи­та Але­хи­на? — пи­сал ан­глий­ский грос­с­мей­стер Рей­монд Кин в сво­ей кни­ге о Ним­цо­ви­че. — А меж­ду тем Тар­раш сам иг­рал её по мень­шей ме­ре дваж­ды; встре­ча­лась она и в пар­ти­ях Ру­бин­штей­на; Ка­паб­лан­ка стал при­вер­жен­цем де­бю­та Ре­ти и ан­глий­ско­го на­ча­ла пос­ле по­ра­же­ния от Ре­ти в 1924 го­ду. Да­же Тар­раш иг­рал де­бют Ре­ти… Как ви­ди­те, идеи ги­пер­мо­дер­нис­тов не встре­ти­ли на­сто­я­ще­го со­про­тив­ле­ния. Как толь­ко они бы­ли пу­ще­ны в ход и ока­за­лись жиз­не­с­по­соб­ны­ми, то быст­ро и ши­ро­ко рас­прост­ра­ни­лись».

Те­о­рия Ним­цо­ви­ча на­шла от­ра­же­ние в пред­ло­жен­ных им де­бют­ных сис­те­мах: за­щи­та Ним­цо­ви­ча (1. d4 Кf6 2. c4 e6 3. Кc3 Сb4), де­бют Ним­цо­ви­ча (1. Кf3 d5 2. b3), начало Ним­цо­ви­ча (1. е4 Кс6). Его име­нем на­зва­ны ва­ри­ан­ты в за­щи­те Фи­ли­до­ра, за­щи­те Ка­ро — Канн, фран­цуз­ской за­щи­те, си­ци­ли­ан­ской за­щи­те.

«Квин­тэс­сен­ция со­вре­мен­ной шко­лы, — пи­сал Эду­ард Лас­кер, — со­сто­я­ла в чрез­вы­чай­но тон­ком по­ни­ма­нии то­го, что на­зы­вать „кон­тро­лем“ над цент­раль­ны­ми по­ля­ми. Клас­си­чес­кая трак­тов­ка это­го на­иваж­ней­ше­го по­ня­тия, вы­ра­жен­ная с пре­дель­ной пе­дан­тич­ностью Тар­ра­шем и при­ня­тая боль­шинст­вом его со­вре­мен­ни­ков без кри­ти­чес­ко­го осмыс­ле­ния, при­ве­ла к то­му, что ран­няя ок­ку­па­ция по­лей е4 и d4 пеш­ка­ми ста­ла аль­фой и оме­гой всей де­бют­ной стра­те­гии. Эта кон­цеп­ция впер­вые бы­ла ос­по­ре­на Ним­цо­ви­чем, ко­то­рый ука­зал на то, что за­ня­тие цент­раль­но­го по­ля пеш­кой со­став­ля­ет пре­иму­щест­во, толь­ко если пеш­ка мо­жет удер­жать­ся на этом по­ле. Он вы­ска­зал мне­ние, что пре­иму­щест­во мо­жет быть вре­мен­ным и лег­ко спо­соб­но пре­вра­тить­ся в не­до­ста­ток. Это мо­жет про­изой­ти, если пеш­ку за­ма­нят на пя­тый ряд, где она час­то по­ги­ба­ет, или если она ста­нет объ­ек­том ата­ки со сто­ро­ны ладьи по от­кры­той ли­нии или сло­на по диа­го­на­ли, за­ня­той им в де­бю­те фи­ан­кет­то.

Идеи Ним­цо­ви­ча по­слу­жи­ли ос­но­вой для раз­ви­тия ра­ди­каль­но но­вых де­бю­тов, глав­ным об­ра­зом Але­хи­ным и Ре­ти. Але­хин­ский ход Кf6 в от­вет на е4 и двой­ное фи­ан­кет­то Ре­ти ста­ли за­ме­ча­тель­ны­ми об­раз­чи­ка­ми шах­мат но­вой шко­лы <…>

Я уве­рен в од­ном: Ним­цо­вич — под­лин­ный отец Со­вре­мен­ных шах­мат. Але­хин и Ре­ти внес­ли боль­шой вклад в раз­ви­тие идеи, но лав­ра­ми за ис­ход­ную кон­цеп­цию — а са­мым труд­ным всег­да яв­ля­ет­ся пер­вый шаг — дол­жен быть увен­чан Ним­цо­вич».

«Осенью 1926 го­да тог­даш­ний чем­пи­он ми­ра по­лу­чил два вы­зо­ва на мат­чи за ми­ро­вое пер­венст­во — один от Ним­цо­ви­ча, дру­гой от ме­ня, — пи­сал Алек­сан­др Але­хин. — Од­на­ко вско­ре вы­яс­ни­лось, что вы­зов Ним­цо­ви­ча но­сит, так ска­зать, „пла­то­ни­чес­кий“ ха­рак­тер, так как… ему не хва­та­ло од­ной ме­ло­чи, имен­но — не­об­хо­ди­мо­го ма­те­ри­аль­но­го обес­пе­че­ния. По-ви­ди­мо­му, глав­ной целью его вы­зо­ва бы­ло яс­но со­об­щить шах­мат­но­му ми­ру, что он, грос­с­мей­стер Ним­цо­вич, же­ла­ет это­го мат­ча и что вследст­вие это­го счи­та­ет се­бя кан­ди­да­том на ми­ро­вое пер­венст­во. Вне вся­ких со­мне­ний, его всё рас­ту­щие тур­нир­ные успе­хи по­след­них лет да­ва­ли ему на это пра­во, но, как уже ска­за­но, прак­ти­чес­ко­го зна­че­ния его вы­зов не имел ни­ка­ко­го».

Пос­ле по­бе­ды в Кар­ло­вых Ва­рах (1929), где иг­ра­ли все силь­ней­шие шах­ма­ти­с­ты ми­ра (кро­ме Але­хи­на), Ним­цо­вич ещё бо­лее укре­пил­ся в сво­ей уве­рен­нос­ти и пра­ве ос­па­ри­вать ми­ро­вую шах­мат­ную ко­ро­ну.

«На­хо­дя­ще­му­ся в эмиг­ра­ции рос­сий­ско­му мас­те­ру Аро­ну Ним­цо­ви­чу в кон­це жиз­ни (1929–1935) док­тор по­со­ве­то­вал ча­ще за­ни­мать­ся фи­зи­чес­ки­ми уп­раж­не­ни­я­ми, — пи­сал Рой­бен Файн. — В ре­зуль­та­те он на­чал сле­до­вать этой ре­ко­мен­да­ции, не пре­кра­щая де­лать гим­нас­ти­ку да­же во вре­мя иг­ры, пря­мо на тур­ни­ре. Ког­да оче­редь хо­да бы­ла за со­пер­ни­ком, он от­хо­дил в угол и де­лал глу­бо­кие при­се­да­ния или что-ли­бо по­доб­ное. Не­сколь­ко раз он при­во­дил зри­те­лей в изум­ле­ние, ста­но­вясь на го­ло­ву. Не­смот­ря на эти стран­нос­ти в по­ве­де­нии, Ним­цо­вич в этот пе­ри­од вы­сту­пал весь­ма успеш­но».

В 1931 го­ду Ним­цо­вич иг­рал в меж­ду­на­род­ном тур­ни­ре на озе­ре Блед в Юго­с­ла­вии, ко­то­рый за­кон­чил­ся блес­тя­щей по­бе­дой Але­хи­на.

«Иг­ра­ли в гос­ти­ни­це „Топ­ли­це“, там же и жи­ли, — вспо­ми­нал Са­ло Флор. — Ди­рек­ция гос­ти­ни­цы ожи­да­ла боль­шо­го на­плы­ва ту­рис­тов. „На­плыв“ дейст­ви­тель­но был — око­ло сот­ни лю­бо­пыт­ных в за­ле. Имен­но лю­бо­пыт­ных. Блед — из­вест­ный меж­ду­на­род­ный ку­рорт, и это бы­ли ту­ри­с­ты из раз­ных стран. Ку­пив вход­ной би­лет, они по­ла­га­ли, что за свои день­ги мо­гут по­зво­лить се­бе всё что угод­но. Сто­ял шум, иг­ра шла в об­ла­ках та­бач­но­го ды­ма…

Мо­ло­дые участ­ни­ки, ка­за­лось, не ре­а­ги­ро­ва­ли на шум. Но Ним­цо­вич! Ещё в Кар­л­с­ба­де в 1929 го­ду (там он до­бил­ся сво­е­го круп­ней­ше­го успе­ха) мы убе­ди­лись, что грос­с­мей­стер ужас­но нер­в­ни­ча­ет. Ним­цо­вич не­на­ви­дел та­бач­ный дым и при­хо­дил в ужас от од­ной угро­зы, что парт­нёр мо­жет за­ку­рить. Ему дейст­во­ва­ло на нер­вы, если кто-то из зри­те­лей до­ста­вал связ­ку клю­чей. В Бле­де Ним­цо­вич ка­те­го­ри­чес­ки за­явил: „В та­ких усло­ви­ях иг­рать не­льзя!“»

«Ним­цо­вич от­ли­чал­ся бес­по­койст­ви­ем и по­до­зри­тель­ностью, гра­ни­ча­щи­ми с бо­лезнью, а его нер­воз­ность в раз­гар борь­бы про­из­во­ди­ла тя­же­лое впе­чат­ле­ние, — пи­сал Ги­де­он Шталь­берг („Шах­ма­ты и их мас­те­ра“). — Эго­цент­рик чис­той во­ды, он час­то воз­но­сил по­хва­лы са­мо­му се­бе, ком­мен­ти­руя собст­вен­ные пар­тии. „Од­на из мо­их луч­ших пар­тий в по­след­ние го­ды“, — час­то пов­то­ря­ю­ще­е­ся при­ме­ча­ние, ко­то­рым Ним­цо­вич-ком­мен­та­тор от­да­вал долж­ное Ним­цо­ви­чу-прак­ти­ку, во­оду­шев­ляя его поч­ти в та­кой же ме­ре, в ка­кой за­де­вая чувст­ва дру­гих…

Но ма­ло кто из мас­те­ров, или да­же ни­кто, не лю­бил шах­ма­ты так, как их лю­бил Ним­цо­вич. Чис­то дет­ское по при­ро­де, его тще­сла­вие не долж­но ис­ка­зить на­сто­я­щий порт­рет упор­но­го ис­ка­те­ля шах­мат­ной ис­ти­ны, ка­ко­вым он яв­лял­ся. Его свое­об­раз­ный и бо­га­тый ум по­пол­нил со­кро­вищ­ни­цу шах­мат мно­го­чис­лен­ны­ми экс­по­на­та­ми и сде­лал по­нят­ной для мно­гих ту труд­но вы­ра­зи­мую сло­ва­ми кра­со­ту, ко­то­рая скры­та в на­шей иг­ре. Шах­ма­ты бы­ли глав­ным ин­те­ре­сом в его жиз­ни и не толь­ко по­то­му, что они ста­ли его про­фес­си­ей, но и по­то­му, что он с дет­ст­ва лю­бил их боль­ше все­го на све­те».

Ним­цо­вич со­здал один из ве­ли­чай­ших ше­дев­ров шах­мат­но­го ис­кус­ст­ва — «бес­смерт­ную пар­тию цуг­ц­ван­га». В за­клю­чи­тель­ной по­зи­ции этой пар­тии бе­лым прос­то не­чем дви­гать­ся!

Ф. Зе­миш — А. Ним­цо­вич. Ко­пен­га­ген, 1923. Но­во­ин­дий­ская за­щи­та

1. d4 Кf6 2. с4 е6 3. Кf3 b6 4. g3 Сb7 5. Сg2 Се7 6. Кс3 0–0 7. 0–0 d5 8. Ке5 с6 9. с:d5 c:d5 10. Сf4 а6 11. Лс1 b5 12. Фb3 Кс6 13. К:с6 С:с6 14. h3 Фd7 15. Крh2 Кh5 16. Сd2 f5 17. Фd1 b4 18. Кb1 Сb5 19. Лg1 Сd6 20. е4 f:е4 21. Ф:h5 Л:f2 22. Фg5 Лaf8 23. Крh1 Л8f5 24. Фе3 Сd3 25. Лсе1 h6. Белые сдались.

Литбюро Натальи Рубановой_илл..jpg

ЛИТЕРАТУРНОЕ БЮРО НАТАЛЬИ РУБАНОВОЙ

 

  • Прозаики

  • Сценаристы

  • Поэты

  • Драматурги

  • Критики

  • Журналисты

 

Консультации
по литературному
письму

 

Помощь в издании книг

 

Литагентское
сопровождение
авторских проектов

Rubanova_obl_Print1_L.jpg
антология лого.jpg
серия ЛБ НР Дольке Вита_Монтажная област
Скачать плейлист