Отдел прозы

Freckes
Freckes

Ольга Кузнецова

Об авторе

Пляжный пасьянс

Продолжение. Начало в № 21

Гла­ва 5
Как на­ла­дить быт в Ни­же­го­род­ске при бюд­же­те в 20 дол­ла­ров?


Пос­ле по­дар­ков сы­ну, пе­ре­лёта и по­куп­ки пу­хо­ви­ка, у не­го оста­ва­лись день­ги на то, что­бы как-то про­жить ещё не­де­лю.

Им с Иго­рем, на­ко­нец, уда­лось снять од­ну ком­на­ту на дво­их, в ста­ром де­ре­вян­ном до­ме на окра­и­не го­ро­да. Каж­дый ухо­дил ут­ром в од­ном, из­вест­ном толь­ко ему, на­прав­ле­нии, по сво­им де­лам. Че­рез три дня Игорь не при­шёл но­че­вать, а ут­ром вер­нул­ся и стал скла­ды­вать ве­щи.

Ре­дак­тор мест­ной га­зе­ты, зна­ю­щий мать Иго­ря ещё по ин­сти­ту­ту, взял их к се­бе в штат: Иго­ря — ка­ри­ка­ту­рис­том, а Ни­ко­лай по­лу­чил долж­ность вне­штат­но­го аст­ро­ло­га. При­шлось со­чи­нять каж­дод­нев­ные аст­ро­ло­ги­чес­кие про­гно­зы и га­дать на кар­тах пос­ле ра­бо­ты всем же­ла­ю­щим.

Позд­но ве­че­ром, преж­де чем ма­лень­кая за­быв­чи­вая ста­руш­ка, с мор­щи­ни­с­тым, как пе­чёное яб­ло­ко, ли­цом, хо­зяй­ка двух не­боль­ших ком­на­тёнок, ку­хонь­ки и кро­шеч­но­го туа­ле­та с алю­ми­ни­е­вым уни­та­зом, от­кро­ет дверь, Ни­ко­лай сно­ва и сно­ва рас­ска­зы­вал ей, кто он и от­ку­да и по­че­му по­зво­нил в её дверь.

С са­мо­го на­ча­ла, она от­ка­за­лась пар­ням вы­дать клю­чи. На тот мо­мент вы­би­рать не при­хо­ди­лось. На­ко­нец, ког­да Ни­ко­лай на­га­дал ей ско­рое воз­вра­ще­ние сы­на, баб­ка сми­лос­ти­ви­лась. Он уже от­кры­вал дверь клю­чом, без ве­чер­не­го обя­за­тель­но­го объ­яс­не­ния под дверью в ко­ри­до­ре, за вре­мя ко­то­ро­го вся его одеж­да успе­ва­ла про­пах­нуть разъ­еда­ю­щей обо­ня­ние ко­ша­ти­ной.

Ему ка­за­лось, что этот за­пах въел­ся ему в ко­жу. Ле­на не­сколь­ко раз про­хо­ди­ла ми­мо не­го по ули­це, не за­ме­чая его, со­всем ря­дом, так, что он мог ощу­тить её ду­хи. Он мгно­вен­но узнал этот аро­мат.

В уни­вер­си­те­те, пе­реп­ры­ги­вая че­рез сту­пень­ки и чуть не рас­тя­нув­шись у под­но­жия лест­ни­цы, до­гнал од­ну да­му, у ко­то­рой осме­лил­ся спро­сить на­зва­ние. Его лю­бовь пах­ла… мёдом и по­лынью, до­ро­гим де­ре­вом и неж­ны­ми лан­ды­ша­ми… Knowing… Жен­щи­на, ко­то­рая зна­ет о жиз­ни всё.

Вспо­ми­ная то, как она по­во­дит ноз­дря­ми, ню­хая ро­зы, ко­то­рые охап­ка­ми тас­ка­ли ей то лы­сый, то уса­тый, Ни­ко­лай не ре­шал­ся при­сту­пить к бо­лее близ­ко­му зна­ком­ст­ву.


Гла­ва 6
То ли дан­тист, то ли бан­кир, то ли во­ен­ный в от­став­ке


Как про­дер­жать­ся, если те­бя не­ожи­дан­но бро­сил па­рень?
Древ­ний ки­тай­ский ре­цепт

Толь­ко бы про­дер­жать­ся зи­му. Не­важ­но как, лишь бы про­дер­жать­ся. Луч­ше же­на­тый, чтоб ни­ка­ких пре­тен­зий, ни с чьей сто­ро­ны.

В ма­га­зин иног­да при­хо­дил муж­чи­на. Дол­го и тща­тель­но вы­би­рал гал­стук, ру­баш­ку, при­ме­рял один за дру­гим кос­тю­мы и, прак­ти­чес­ки, всег­да ухо­дил с ка­кой-ли­бо по­куп­кой. Кос­тю­мы же сто­и­ли шесть-семь-во­семь Лен­ки­ных зар­плат. Он всег­да спра­ши­вал Ле­ну. Де­лал ком­пли­мен­ты: у неё хо­ро­ший вкус, ей идут оч­ки, она всег­да так не­на­вяз­чи­во со­ве­ту­ет, что вы­брать, да­же в Моск­ве нет та­ко­го вы­бо­ра и та­ких про­дав­цов и про­чее.

Для его лет у Ти­мо­фея (так он пред­ста­вил­ся) со­хра­ни­лась от­лич­ная фи­гу­ра. Ле­на под­смот­ре­ла в при­ме­роч­ной. Не­вы­со­кий, хо­ро­шо сло­жён­ный, нет да­же на­мёка на брюш­ко, чем от­ли­ча­лись его ро­вес­ни­ки: те, ко­му уже дав­но се­ди­на в бо­ро­ду и бес в реб­ро. На­ли­чие об­ру­чаль­но­го коль­ца на безы­мян­ном паль­це ни­сколь­ко её не сму­ща­ло. На­обо­рот: «то, что на­до».

По его ма­не­ре раз­го­ва­ри­вать, шу­тить, чувст­во­ва­лось, что он за­кон­чил не три клас­са на­чаль­ной шко­лы, как боль­шинст­во по­сто­ян­ных кли­ен­тов ма­га­зи­на, а го­раз­до боль­ше и вы­ше. Тём­ные усы де­ла­ли длин­ный нос ещё длин­нее, но это ме­ло­чи. Охран­ни­ки го­во­ри­ли, что у не­го то ли своя зуб­ная кли­ни­ка, то ли он из бан­ка.

Если рань­ше она про­пус­ка­ла ми­мо ушей его про­зрач­ные на­ме­ки на их встре­чу, то в один из ве­че­ров, она, так же про­зрач­но, да­ла ему по­нять, что со­глас­на. И уже на сле­ду­ю­щий день он ждал её на ули­це.

Но­ябрьс­кий тём­ный ве­чер был тих и за­га­до­чен. Бу­кет круп­ных роз в цел­ло­фа­но­вой по­хру­с­ты­ва­ю­щей упа­ков­ке стал по­во­дом для на­ча­ла раз­го­во­ра ни о чём.
— О, ка­кие кра­си­вые… Ка­кие боль­шие!
— Та­кие ро­зы вы­ра­щи­ва­ют толь­ко в Уруг­вае.
— Вы мно­го пу­те­шест­ву­е­те?

Га­лант­но при­дер­жи­вая Ле­ну за ло­коть, док­тор (ну, на­по­ми­нал он ей док­то­ра!) вёл её к ма­ши­не. Си­ний воль­во при­вет­ст­вен­но писк­нул, узна­вая хо­зя­и­на.

В од­но­ком­нат­ной квар­ти­ре со­вре­мен­ных но­во­ст­ро­ек уже бы­ла при­го­тов­ле­на са­мо­бран­ка, а имен­но: по­сре­ди­не ком­на­ты, пря­мо на ков­ре, в сти­ле a la France — зав­трак на тра­ве — бы­ла рас­ки­ну­та ска­терть. На про­зрач­ных квад­рат­ных та­рел­ках — вся­кие вкус­нос­ти из яр­ких ино­стран­ных упа­ко­вок, ко­то­рые про­да­ва­лись толь­ко в элит­ном «Ели­се­е­ве»: коп­че­ные кол­ба­сы, бу­же­ни­на, сы­ры на лю­бой вкус — от ма­ас­да­ма в круп­ных дыр­ках до сли­воч­но­го мяг­ко­го бри и рас­сып­ча­той, с го­лу­бы­ми про­жил­ка­ми, гор­гон­зо­лы; ас­сор­ти из «мор­ских га­дов» — кра­бов, кре­ве­ток, щу­па­лец ось­ми­но­га и про­зрач­ных лом­ти­ков коп­че­ной ры­бы. Вы­стро­и­лись в ряд бу­тыл­ки с гор­дон, хен­нес­си, бей­лис и «Джо­ни Вол­кер». Лом­ти­ки эк­зо­ти­чес­ких ман­го, па­пайи и клуб­ни­ки до­вер­ху на­пол­ня­ли глу­бо­кую ва­зу на низ­ком сто­ли­ке.

Здесь ни­кто не жи­вёт. Кро­вать, ди­ван, сто­лик, мяг­кий крас­ный ко­вёр. Всё но­вое. До­ро­гая прос­то­та.
— Не знал, что ты лю­бишь. На вся­кий слу­чай, взял все­го по­не­мно­гу.

«То ли бан­кир» за­мет­но стес­нял­ся.

Ле­на взя­ла па­у­зу, что­бы дать «то ли дан­тис­ту» про­явить се­бя, вни­ма­тель­но рас­смат­ри­вая вид из ок­на.
— Не стес­няй­ся. Мо­жет, ты бу­дешь сво­бод­нее се­бя чувст­во­вать, если мы оба раз­де­нем­ся?

Ну что ж. В ком­на­те дейст­ви­тель­но теп­ло.

Ти­мо­фей взял пульт. Мяг­кие тём­ные што­ры, буд­то са­ми со­бой, со­мкну­лись.
По шур­ша­нию за спи­ной Ле­на по­ня­ла, что он раз­де­ва­ет­ся.

Ле­на по­тя­ну­ла мол­нию на платье. Тём­но-зе­лё­ный ат­лас­ный ком­плект из «Чёр­ной ор­хи­деи» без­уп­ре­чен.
— Я не ожи­дал, что ты ока­жешь­ся та­кой кра­си­вой, — с эти­ми сло­ва­ми «то ли дан­тист, то ли бан­кир» по­це­ло­вал ей ру­ку.

Что за ре­ве­ран­сы? Что бу­дет даль­ше? Да, он в от­лич­ной фор­ме. Ста­ре­ю­щий ат­лет.
— Про­шу.

Жес­том при­гла­сил Ле­ну к ужи­ну. Пос­ле тру­до­во­го дня дол­го уго­ва­ри­вать не при­шлось.

О, ап­пе­тит! Ле­на ма­за­ла фуа-гра на слад­кие су­ха­ри­ки, под­де­ва­ла на вил­ку неж­ный ро­зо­вый ло­сось со све­жи­ми огур­чи­ка­ми, сма­ко­ва­ла са­ля­ми, та­ю­щую на язы­ке. Все это гаст­ро­но­ми­чес­кое ве­ли­ко­ле­пие она за­пи­ва­ла вис­ки.

В мяг­ком вор­се са­мар­канд­ско­го ков­ра за­стря­ли крош­ки сдоб­ных су­ха­ри­ков. Ле­на увле­чён­но де­гус­ти­ро­ва­ла де­ли­ка­те­сы, а муж­чи­на си­дел на­про­тив неё на ков­ре и всё рас­ска­зы­вал, рас­ска­зы­вал. Как сквозь сгу­ща­ю­щий­ся ту­ман до­но­си­лись об­рыв­ки фраз: «по те­о­рии ве­ро­ят­нос­ти…», «тог­да на­сту­па­ет кван­то­вый ска­чок», «в Син­га­пу­ре на ули­цах мно­го скры­тых ка­мер» и так да­лее. В ка­кие-то мо­мен­ты, за­ми­рая с ку­соч­ком ло­со­ся или коп­че­ной кол­ба­сы на вил­ке, она при­слу­ши­ва­лась, и ей да­же ста­но­ви­лось ин­те­рес­но.

На­ко­нец, она не вы­дер­жа­ла по­то­ка веж­ли­во из­ла­га­е­мой ин­фор­ма­ции. На­до же ко­му-то на­чи­нать!
— Где ван­ная?

«То ли дан­тист» оста­но­вил­ся на по­лу­сло­ве, как-то стран­но по­смот­рел на Ле­ну и ука­зал ру­кой на за­стек­лен­ную дверь.

Сквозь шум во­ды по­слы­шал­ся стук в дверь.
— Да-да! Вой­ди­те!

Ну, с ним не со­ску­чишь­ся: сто­ит в чём мать ро­ди­ла и по-джен­тель­мен­ски опус­ка­ет гла­за, по­да­вая по­ло­тен­це, чтоб не сму­тить да­му!

Вой­дя в ком­на­ту, она да­же опе­ши­ла, ког­да уви­де­ла, что он уже ле­жит на ди­ва­не, на­тя­нув оде­я­ло до под­бо­род­ка, а ей по­сте­ле­но на кро­ва­ти.

Как де­вуш­ка вос­пи­тан­ная, Ле­на по­же­ла­ла ему спо­кой­ной но­чи и, за­га­дав «на но­вом мес­те при­снись же­них не­вес­те», за­сну­ла.

Сце­на­рий вто­рой их встре­чи как две кап­ли во­ды был по­хож на пер­вый. И лишь в тре­тий раз он был го­тов к дейст­ви­ям: как-то не­лов­ко под­полз к Ле­не, ког­да та де­гус­ти­ро­ва­ла «ку­ан­тро», сма­куя каж­дый гло­то­чек апель­си­но­вой тя­гу­чей сла­дос­ти, и на­чал це­ло­вать ступ­ни. Она от не­ожи­дан­нос­ти рез­ко уда­ри­ла его но­гой по ли­цу.
— Из­ви­ни, я не хо­те­ла…
По­смот­ре­ла и по­ня­ла, что он это­го ждал. Имен­но это­го.

Вна­ча­ле бы­ло Ле­на за­сом­не­ва­лась сто­ит ли про­дол­жать, а по­том от­бро­си­ла услов­нос­ти, по­сколь­ку ей бы­ло ин­те­рес­но: по­че­му лю­ди под­ни­ма­ют во­круг та­ко­го ро­да от­но­ше­ний шум?

«Пыт­ки» на­чи­на­лись сра­зу же по при­ез­де на квар­ти­ру. Она тя­ну­ла вре­мя. В ван­ной ком­на­те мед­лен­но пе­ре­оде­ва­лась в при­го­тов­лен­ный за­ра­нее об­ле­га­ю­щий те­ло кос­тюм из чер­но­го ла­тек­са и туф­ли на го­ло­во­кру­жи­тель­ных каб­лу­ках. По­том, рас­по­ло­жив­шись в бе­лом ко­жа­ном крес­ле, не то­ро­пясь тя­ну­ла вис­ки.

«То ли дан­тист» не скры­вал не­тер­пе­ния и был по­хож на го­лод­но­го пса, ко­то­ро­му хо­зя­ин при­го­то­вил кос­точ­ку. Щелч­ком паль­цев Ле­на да­ва­ла по­нять, что «то ли бан­кир» мо­жет по­дой­ти. Он то­роп­ли­во бро­сал­ся к крес­лу, сни­мал с нее туф­ли и ли­зал ей но­ги до су­до­рог и про­тяж­ных сто­нов. Иног­да про­сил свя­зать ему при этом ру­ки. Один раз он да­же по­то­ро­пил её.

На­ру­шил пра­ви­ла. А раз на­ру­шил пра­ви­ла — на­ка­жу.

Ле­на за это свя­за­ла ему ру­ки, за­ткну­ла рот ко­жа­ным кля­пом, ко­то­рый, как бы слу­чай­но, ока­зал­ся на низ­ком сто­ли­ке и от­шлёпа­ла рем­нем с ре­зи­но­вы­ми ши­па­ми (то­же на­шла на сто­ли­ке) с мол­ча­ли­во­го со­гла­сия «жерт­вы». Пос­ле окон­ча­ния «шоу» Ле­на при­ка­зы­ва­ла отвез­ти её до­мой.

Она слы­ша­ла, что мно­гие ис­пы­ты­ва­ют ка­кие-то не­обыч­ные ощу­ще­ния при та­ком спек­так­ле, но ей все­го лишь бы­ло жаль «по­тер­пев­ше­го».

Ва­ри­ант но­мер два — то­же сплош­ная иг­ра. Толс­тяк-во­ен­ный, убеж­дён­ный хо­лос­тяк, возь­ми да и влю­бись в их кас­сир­шу. Сла­день­кую, чер­ня­вень­кую, как мыш­ка Мин­ни, длин­но­но­гую крош­ку.

Дев­чон­ка при­еха­ла из де­рев­ни про­би­вать се­бе до­ро­гу в жизнь. Ка­кое-то вре­мя она жи­ла с ним, ни в чём не зная от­ка­за. Ста­рый утёс-ве­ли­кан ба­ло­вал свою зо­ло­тую туч­ку. Но ба­ю­кал он её на гру­ди не­дол­го.

Ну, за­ну­да, до­стал! Са­ло­ны кра­со­ты и клас­сные шмот­ки де­ла­ют с жен­щи­ной чу­де­са. Опе­рив­шись, она вскру­жи­ла го­ло­ву ко­со­гла­зо­му кре­пы­шу с пе­ре­ло­ман­ным но­сом и длин­ным шра­мом у вис­ка. Он за­хо­дил в ма­га­зин пе­ре­ки­нуть­ся с Мыш­кой па­рой меж­до­ме­тий — «Ну чё?.. В на­ту­ре?..« — в длин­ном чёр­ном ка­ше­ми­ро­вом паль­то, со­глас­но по­след­не­му пис­ку мо­ды джентль­ме­нов уда­чи, сы­пал день­га­ми на­пра­во и на­ле­во, и ни­кто не знал, чем он за­ни­ма­ет­ся.

От Ле­ны толь­ко тре­бо­ва­лось про­хо­дить под руч­ку ту­да-сю­да с этим, дейст­ви­тель­но, за­ну­дой, ми­мо окон, где сей­час жи­ла его «лю­бовь всей жиз­ни».

По­том они еха­ли в рес­то­ран «Ве­сёлая ру­сал­ка» ко­то­рый сла­вил­ся сво­и­ми го­ря­чи­ми рыб­ны­ми блю­да­ми, где по­да­ва­ли стер­ляд­ку в гор­шоч­ках и рас­сте­гаи.
— По­да­рил ей бу­кет роз на Вось­мое мар­та. Сей­час уж но­ябрь на дво­ре, а этот су­хой ве­ник так и сто­ит в ва­зе. Ру­ка не под­ни­ма­ет­ся вы­бро­сить.

Сер­гей Мит­ро­фа­но­вич за­ка­зы­вал сра­зу две «бе­лень­ких», и не при­тра­ги­ва­ясь к еде, весь ве­чер жа­ло­вал­ся на «этих баб» и вы­во­ра­чи­вал на­из­нан­ку неж­ную ду­шу от­став­но­го во­ен­но­го.

Жизнь плы­ла как в дур­ма­не. Каж­дый ве­чер, ког­да её до­став­ля­ла к до­му оче­ред­ная ино­мар­ка, преж­де чем зай­ти в подъ­езд, она, жад­но вды­хая про­моз­глую осен­нюю из­мо­рось, успе­ва­ла под­нять гла­за и по­смот­реть на чёр­ное не­бо, где звёз­ды празд­нич­но рас­сы­па­лись во все сто­ро­ны и во­ди­ли не­ров­ные хо­ро­во­ды.

Толь­ко бы ве­че­ром не ид­ти до­мой. До­ма она про­дол­жа­ла ждать звон­ка. Ле­не был ну­жен этот зво­нок, что­бы ска­зать ему, что она о нём уже за­бы­ла, что у неё сей­час но­вая, ин­те­рес­ная жизнь: цве­ты, по­клон­ни­ки, рес­то­ра­ны. В ка­кой бы час­ти квар­ти­ры она ни на­хо­ди­лась, всё прост­ранст­во по­ми­мо её во­ли из­ме­ря­лось ша­га­ми до те­ле­фо­на. И это веч­ное про­кру­чи­ва­ние в го­ло­ве их ожи­да­е­мо­го раз­го­во­ра. Она под­ни­ма­ет труб­ку.
— Да! — или нет, луч­ше: — Ал­ло! — или нет: — Кто это?..

На­вяз­чи­во и ужас­но. До­ма ве­че­ра­ми она схо­ди­ла с ума, по­сколь­ку про­дол­жа­ла при­слу­ши­вать­ся, буд­то этот те­ле­фон стал её те­лом, её боль­ным мес­том.

Как там пи­шут в ум­ных кни­гах ум­ные дя­ди-тёти пси­хо­ло­ги? Во всём нуж­но най­ти по­зи­тив: се­бя чем-то за­нять.
Два ве­че­ра фит­нес. От­лич­но!
Ве­чер — уса­тый, ве­чер — тол­с­тый, ве­чер — под­ру­га, ве­чер — убор­ка, ве­чер — ки­но.
Тол­с­тый — за­ну­да, но еда в рес­то­ра­не очень вкус­ная!
Рас­толс­тею!
А фит­нес по­мо­жет!
Фит­нес — до­ро­гое удо­вольст­вие… А де­нег всё рав­но ни на что не хва­та­ет!

От­но­ше­ния с уса­тым стран­ные, но есть за­ме­ча­тель­ная пер­спек­ти­ва об­ра­тить вни­ма­ние на ступ­ни, по­ча­ще скрес­ти пят­ки. Мас­саж ступ­ней всё-та­ки был еже­днев­ным ри­ту­а­лом ки­тай­ско­го им­пе­ра­то­ра. Со­глас­но ки­тай­ской муд­рос­ти — а древ­ние ки­тай­цы учи­ли и учат до сих пор: если счастье по­ки­ну­ло вас, не удер­жи­вай­те то­го, что ухо­дит и не от­тал­ки­вай­те то­го, что при­хо­дит, и счастье сно­ва к вам вер­нёт­ся.


Гла­ва 7
Как уди­вить де­вуш­ку за 30 се­кунд?

По­те­ря­ешь ключ — к но­во­му по­клон­ни­ку.
Про­вин­ци­аль­ная при­ме­та

— Те­бя к т-т-те­ле­фо­ну! При­ят­ный т-т-та­кой го­лос.
— Слу­шаю, — до­воль­но рас­плы­ва­ясь в улыб­ке, отве­чал Игорь, рас­кру­чи­ва­ясь на сту­ле.

Ни­ко­лай хо­тел бы­ло рас­ска­зать то­ва­ри­щу по не­счастью о том, как, вер­нув­шись не­ждан­но из тюрь­мы, сын хо­зяй­ки квар­ти­ры вы­ста­вил его ве­щи в па­ху­чий ко­ри­дор и, как по­том ока­за­лось, про­из­вёл обыск всех кар­ма­нов и ска­тан­ные в тру­боч­ку по­след­ние двад­цать зе­лё­ных, ес­тест­вен­но, взял се­бе.

Но Игорь це­ло­вал ко­го-то в труб­ку.
— Я то­же те­бя… Ты моя-моя-моя…

Счаст­ли­вые та­ких ме­ло­чей, как ска­тан­ные в тру­боч­ку по­след­ние двад­цать зе­лё­ных, не за­ме­ча­ют…

— Шу­ва­лов… — вя­ло оклик­ну­ла его флег­ма­тич­ная сек­ре­тар­ша, валь­яж­но за­ки­нув но­гу на но­гу, ки­вая на дверь на­чальст­ва. — Зай­ди­те…

Длин­ная More, как не­отъ­ем­ле­мый ак­сес­су­ар, всег­да ды­ми­лась в паль­цах воз­люб­лен­ной нер­в­но­го и то­роп­ли­во­го ре­дак­то­ра га­зе­ты.

Ни­ко­лай по­ню­хал сви­тер: пах­нет или не пах­нет кош­ка­ми? Вро­де нет.
— Как ты се­год­ня п-пре­крас­но в-вы­гля­дишь, Ле­ноч­ка! — Ни­ко­лаю хо­те­лось го­во­рить всем при­ят­ные ве­щи, ко­то­рые, мо­жет быть, и не со­всем со­от­вет­ст­во­ва­ли дейст­ви­тель­нос­ти.
— Во­об­ще-то, я Све­точ­ка.

Ни­ко­лаю пред­ло­жи­ли ме­сяц по­ра­бо­тать ноч­ным сто­ро­жем в ре­дак­ции. К ис­пол­не­нию обя­зан­нос­тей он при­сту­па­ет че­рез два дня! Он на­кло­нил­ся к Иго­рю, раз­го­ва­ри­ва­ю­ще­му по те­ле­фо­ну.
— Пах­нет?

Нос­ков при­крыл труб­ку ру­кой
— Да иди уже к сво­ей Лен­ке, иди!

Хо­ро­ший па­рень!
Ско­ро во­семь.

Во­оду­шев­лён­ный но­вым на­зна­че­ни­ем и, глав­ное, что он пах­нет те­перь как нор­маль­ный че­ло­век, Ни­ко­лай ре­шил этим ве­че­ром за­го­во­рить с Ле­ной.
Как школь­ник, ей-бо­гу!

На ули­це кру­жи­ла ме­тель.
А в го­ло­ве у Ни­ко­лая кру­жил­ся хит Брай­а­на Фер­ри I Put a Spell on You:

«Я за­кол­дую те­бя, по­то­му что ты — моя. По­то­му что ты — моя», — впол­го­ло­са на­пе­вал он, ста­ра­ясь ша­га­ми по­пасть в ритм.
По­че­му все про­хо­жие так теп­ло оде­ты? На ули­це жар­ко!

Ни­ко­лай по­до­шёл к «Идаль­го». За­кры­то. В ма­га­зи­не шла гу­лян­ка: му­зы­ку за­глу­ша­ли муж­ские го­ло­са и жен­ский смех. Он по­зво­нил. Охран­ник, про­дол­жая сме­ять­ся, ши­ро­ко рас­пах­нул дверь.
— Ле­на? Ушла?

Охран­ник, не го­во­ря ни сло­ва, с гро­хо­том за­хлоп­нул дверь.
Ни­ко­лай по­до­ждал и сно­ва на­жал на зво­нок. Дверь от­кры­лась.
Она.

Се­год­ня за­кры­лись на час рань­ше. Хо­зя­ин ма­га­зи­на, уже из­ряд­но под­да­тый, вта­щил ящик шам­пан­ско­го и за­пер дверь.
— По­ка не вы­пьем всё — от­сю­да не вый­дем! Дочь! У ме­ня — дочь! Ро­ди­лась дочь! — сту­чал он се­бя в грудь с та­кой гор­достью, буд­то сам про­из­вёл её на свет.

Все зна­ли, что ма­ма доч­ки ра­бо­та­ла рань­ше у них в ма­га­зи­не. И же­на его то­же об этом зна­ла.

По­это­му, ког­да охран­ник ска­зал, что к ней при­шли, Ле­на с об­лег­че­ни­ем по­ки­ну­ла сбо­ри­ще.
— Ку­да?! — рык­нул ей вслед хо­зя­ин. — Се­год­ня гу­ля­ют все!
— Это лю­бовь.
— Тог­да иди.

Ле­на вспом­ни­ла пар­ня. Она ви­де­ла его смуг­лое ли­цо: то ли на ули­це, то ли в ма­га­зи­не.
Он смот­рел на неё — и ни сло­ва.

Стран­ный ка­кой-то у не­го взгляд: то ли уда­рить хо­чет, то ли съесть. Но уже не по­хо­же, что он нач­нёт б-б-бе­кать-м-м-м-ме­кать.
— При­вет!

Пар­ню яв­но бы­ло не­че­го ска­зать, или на­обо­рот: он хо­тел ска­зать слиш­ком мно­го.
— У те­бя есть ми­ну­та, что­бы ме­ня уди­вить.

Ни­ко­лай те­ре­бил кон­чик шар­фа.
Ле­на с усмеш­кой смот­ре­ла на не­го. Ни­ко­лай по­ни­мал, что она уй­дёт. Прос­то раз­вер­нёт­ся сей­час и уй­дет.

Вдруг у не­го вы­рва­лось то, в чём бы он ни­ког­да не при­знал­ся ни­ко­му.
— Мне не­где но­че­вать!
— Ори­ги­наль­но. Как дав­но я не слы­ша­ла ни­че­го по­доб­но­го!

Лёд тро­нул­ся. Пась­янс со­впал. Пла­не­ты вы­стро­и­лись в ряд.

Они еха­ли в по­лу­пус­том, не­ми­ло­серд­но дре­без­жа­щем трам­вае и раз­го­ва­ри­ва­ли. На ули­це за­мет­но по­хо­ло­да­ло. Мо­роз­ный иней за­дра­пи­ро­вал все ок­на хо­лод­ным бе­лым бар­ха­том. Не­сколь­ко раз они про­ез­жа­ли нуж­ную оста­нов­ку.

Мик­ро­фон хрип­ло ла­ял:
— ППК!
— Ну вот! Сно­ва про­еха­ли!
— Что зна­чит ППК?
— Парк Па­риж­ской ком­му­ны.

Ле­на по­скольз­ну­лась на сту­пень­ках ма­га­зи­на и да­же сквозь ру­кав пу­хо­ви­ка по­чувст­во­ва­ла го­ря­чую ру­ку, под­дер­жав­шую её.

Они во­шли во двор. В ок­нах квар­ти­ры свет не го­рел. Тём­ные ок­на, зна­чит, все раз­бре­лись по сво­им ком­на­там. Спать.

Он не по­хож на че­ло­ве­ка, ко­то­ро­му не­где но­че­вать. На­обо­рот. Не­ле­пый пу­хо­вик, ка­ра­ку­ле­вая ста­ри­ков­ская шап­ка ка­за­лись те­ат­раль­ным кос­тю­мом. Буд­то пос­ле окон­ча­ния бла­го­тво­ри­тель­но­го ужи­на в поль­зу го­ло­да­ю­щих По­волжья, мо­ло­дой не­го­ци­ант-биз­нес­мен сни­мет эти лох­мотья, спо­кой­но об­ла­чит­ся в тви­до­вый пид­жак и по­едет в клуб «Рус­ский лев», где в кру­гу та­ких же успеш­ных львов до ут­ра бу­дет ды­мить си­га­рой, пить конь­як, об­суж­дать пре­зи­ден­та, по­ли­ти­ку, це­ны на нефть и но­вую мо­ло­дую ак­три­су­лю из Те­ат­ра дра­мы.
— Ну вот мы и при­шли. Спа­си­бо, что про­во­дил.
— По­ка.

С крах­маль­ным хрус­том её вы­со­кие са­по­ги пе­ча­та­ли снег до подъ­ез­да. В две­рях она огля­ну­лась. Он сто­ял по­сре­ди­не дво­ра. Один на всём бе­лом све­те. Не­ожи­дан­но для се­бя ей ста­ло его жал­ко.
— Ни­ко­лай!

Что она со мной де­ла­ет? По­че­му я стою и жду, как со­ба­ка, ког­да она ме­ня по­зо­вет? Сей­час раз­вер­нусь и уй­ду.

В еди­ное дви­же­ние сли­лись её по­во­рот го­ло­вы, дви­же­ние губ, и он уже сто­ял ря­дом с ней.
— Пой­дём, зай­дёшь вы­пьешь чаю на до­ро­гу. На ули­це так хо­лод­но.

Ле­на при­нес­ла чай к се­бе в ком­на­ту, в ко­то­рой ца­рил бес­по­ря­док, остав­ший­ся от ут­рен­них сбо­ров: рас­чёс­ка, фла­кон ла­ка для во­лос, не­убран­ная кро­вать.
Кто он для неё? Пер­вый встреч­ный.

Он кра­ем гла­за уви­дел на по­лу те­ле­фон. Здесь не мес­то для те­ле­фо­на. Она ждёт звон­ка.

Квар­ти­ра чем-то на­по­ми­на­ла ему его угол. Мо­жет быть, по­то­му, что здесь пах­ло до­мом. Теп­ло от рас­ка­лён­ных ба­та­рей осве­жал лёг­кий сквоз­ня­чок из от­кры­тых фор­то­чек. Точ­но та­кие же си­ние, с ви­да­ми Ле­нин­гра­да, бо­ка­лы од­наж­ды при­вез­ла сест­ра из Пи­те­ра. Боль­шой книж­ный шкаф, где сто­ят со­бра­ния со­чи­не­ний клас­си­ков в со­лид­ных пе­ре­плётах впе­ре­меш­ку с де­тек­ти­ва­ми-од­но­днев­ка­ми, те­ле­ви­зор «Со­ни», зе­лё­ные джун­гли на под­окон­ни­ке.
На­до под­ни­мать­ся и отва­ли­вать, а то по­ду­ма­ет, что мне в са­мом де­ле не­где но­че­вать.
— Спа­си­бо за чай, я пой­ду. Мы уви­дим­ся.

В при­хо­жей с по­ло­са­ты­ми обо­я­ми на ве­шал­ке уют­но ви­се­ли дра­по­вые паль­то с ме­хо­вы­ми во­рот­ни­ка­ми, мох­на­тые шап­ки. Ког­да Ле­на щёлк­ну­ла вы­клю­ча­те­лем и бра в сти­ле «ам­пир» осве­ти­ло боль­шой ко­ри­дор, у Ни­ко­лая про­мельк­ну­ло за­бы­тое, с при­вку­сом го­ре­чи чувст­во, что его вы­го­ня­ют из до­ма. Но толь­ко на миг. Это её дом.
— По­ка.

Ни те­бе «за­хо­ди», ни…
Боль­ше все­го на све­те, я бы хо­тел сей­час остать­ся с ней.

В ком­на­те ма­те­ри щёлк­нул вы­клю­ча­тель. Ле­на по­тя­ну­ла его к се­бе в ком­на­ту, но не успе­ла.
— Добрый ве­чер! — раст­рёпан­ная со сна мать с удив­ле­ни­ем смот­ре­ла на гос­тя.
— Я уже ухо­жу. Ле­на, в-вот, ме­ня про­во­жа­ет н-н-не­мно­го.

Ах, мы по­ря­доч­ные ка­кие! Ну, и по­шёл…
— Да, вре­мя позд­нее.

Мать уда­ли­лась. Она не вме­ши­ва­лась.
— Ключ? Гос­по­ди, где же ключ? — Клас­си­ка жан­ра! — Про­хо­ди в ком­на­ту быст­ро, — нер­в­но про­шеп­та­ла Ле­на, пол­зая по ко­ри­до­ру. — Ну где же? Где?

Он мо­жет по­ду­мать, что она спе­ци­аль­но ключ по­се­я­ла, ну, что­бы его оста­вить. Ду­ра! Ну где же ключ? Мо­жет, он взял!

Ни­ко­лай, слов­но чи­тая её мыс­ли, по­ка­чал го­ло­вой, все­ми си­ла­ми пы­та­ясь скрыть свою ра­дость.
Мне по­ве­зёт! Ну же!

Фор­ту­на в тот ве­чер бы­ла бла­го­склон­на к Ни­ко­лаю — по­ис­ки клю­ча бы­ли без­ус­пеш­ны­ми. Стрел­ка на­стен­ных ча­сов дви­га­лась к две­над­ца­ти. Нить тер­мо­мет­ра за ок­ном уже опус­ка­лась ни­же двад­ца­ти пя­ти.
— Ну лад­но. Пе­ре­но­чу­ешь. Есть ком­на­та для гос­тей.

В не­боль­шой ком­на­те на­про­тив — лёг­кий за­пах белья, при­не­сён­но­го с мо­ро­за.
— Вот, — во­рох белья с кро­ва­ти Ле­на пе­ре­ло­жи­ла на крес­ло. Быст­ро за­сте­ли­ла кро­вать. — Но­чуй.

Ле­на про­сну­лась от шу­ма в при­хо­жей. Вор­ча­ние от­ца. Гром­кий шё­пот ма­те­ри:
— Не бу­ди, вы­ход­ной у неё. Вот за­пас­ной.

За ок­ном ещё тем­но. Она слад­ко по­тя­ну­лась: «Впе­ре­ди вы­ход­ные, мож­но ещё по­ва­лять­ся! Це­лых три дня!» И тут же под­прыг­ну­ла в по­сте­ли.
Чу­жой муж­чи­на в до­ме.

Щёлк­нул за­мок. Мать прош­лёпа­ла та­поч­ка­ми к се­бе в ком­на­ту.

А он и не при­шёл. Да­же не по­пы­тал­ся. Ко­неч­но! Как чест­ный че­ло­век по­том ещё и же­нил­ся бы!

От рас­ка­лён­ных ба­та­рей шёл жар. Па­рень ле­жал, отвер­нув­шись к сте­не. По­хо­же спал, на­тя­нув на се­бя оде­я­ло.
— При­не­си по­пить. По­жа­луй­ста.
— Вста­вай, — Ле­на до­тро­ну­лась до смуг­лой ко­жи и от­дёр­ну­ла ру­ку — жар.

Толь­ко это­го не хва­та­ло.
— Ни­ко­лай, ты что же, за­бо­лел?
— Ка­жет­ся.
— По­зво­ним, за то­бой при­едут.
— Не при­едут. Бо­лит го­ло­ва, не мо­гу объ­яс­нять.

— Кто он та­кой? От­ку­да? Ты его зна­ешь?
— Знаю.
Не мо­гу же я ска­зать ро­ди­те­лям, что при­ве­ла в дом пер­во­го встреч­но­го.

Ни­ко­лай спал. Ко­жа у не­го глад­кая, на ру­ках во­ло­сы тём­ные. Те­ло у не­го кра­си­вое, хоть па­рень и не­вы­со­кий. Не­кра­си­вый. Го­во­рит с ка­ким-то не­по­нят­ным ак­цен­том. Да­же не ак­цент, а са­ма ма­не­ра раз­го­ва­ри­вать. Про­фес­сор. Не в мо­ём вку­се. По­че­му же ког­да он при­ка­са­ет­ся ко мне, то я… Я его хо­чу.

Он толь­ко под­дер­жал ме­ня, ког­да я чуть не грох­ну­лась на сту­пень­ках ма­га­зи­на, по­дал ру­ку, вы­хо­дя из трам­вая.

И каж­дый раз мяг­кое тя­жёлое теп­ло вли­ва­лось из его ру­ки в Ле­ну, вы­зы­вая при­ят­ное оце­пе­не­ние. Же­ла­ние не­мед­лен­но про­сы­па­лось и слад­ко пуль­си­ро­ва­ло вни­зу жи­во­та.

Не мо­жет быть! Он мне не нра­вит­ся. Ма­ло то­го — раз­дра­жа­ет!

Два дня сво­их вы­ход­ных Ле­на ста­ра­лась не по­ка­зы­вать­ся на гла­за сво­им до­маш­ним. Нуж­но бы­ло при­брать­ся, пе­ре­гла­дить ку­чу белья, ко­то­рая до по­тол­ка воз­вы­ша­лась в ком­на­те, где ле­жал Ни­ко­лай.

Вот и за­кон­чи­лись вы­ход­ные. Да­ле­ко за пол­ночь Ле­на си­де­ла у се­бя в ком­на­те пе­ред те­ле­ви­зо­ром. На по­лу сто­я­ла по­ча­тая бу­тыл­ка конь­я­ка. Ни о чём не ду­мая, она смот­ре­ла, как пе­ре­ка­ты­ва­ет­ся по стен­кам бо­ка­ла конь­яч­ная кап­ля. Сколь­ко мож­но? Се­год­ня кто-то зво­нил и по­ло­жил труб­ку. Сколь­ко она так си­де­ла? Час? Два? Вдруг она услы­ша­ла лёг­кий шо­рох. Она огля­ну­лась и уви­де­ла Ни­ко­лая в сво­ей пи­жа­ме. Он сто­ял ря­дом с крес­лом.
— Ты здесь? Ко­то­рый час?
— Ле­на…

Ни­ко­лай за­пус­тил ру­ку в её во­ло­сы. Она за­мер­ла от та­ко­го сме­ло­го же­с­та. Он стал гла­дить её по го­ло­ве. Это бы­ло уди­ви­тель­но при­ят­но. Она да­же за­жму­ри­лась от удо­вольст­вия. От­кры­ла гла­за толь­ко ког­да по­чувст­во­ва­ла его ру­ки у се­бя на гру­ди. Они лас­ка­ли, всё те­ло: шею, ру­ки… И ни­же. Го­ря­чее теп­ло раз­ли­ва­лось по все­му те­лу. Он опус­тил­ся на ко­ле­ни, стал стя­ги­вать с неё кол­гот­ки и тру­си­ки.
— По­шли, — по­тя­нул он её к кро­ва­ти.
— За­чем? — от­ве­ти­ла она, рас­стёги­вая бюст­галь­тер.

В су­мер­ках его смуг­лое те­ло ка­за­лось со­всем тём­ным.

Ут­ро ве­че­ра муд­ре­нее. Да­лёкий гро­хот пер­вых трам­ва­ев.
Кто он та­кой?

Ле­на от­дёр­ну­ла за­на­вес­ки, по­смот­ре­ла в ок­но. Пы­та­лась сбро­сить на­важ­де­ние.

Но, не­ожи­дан­но для неё са­мой, се­рое ут­ро бы­ло ра­зук­ра­ше­но цвет­ны­ми фло­мас­те­ра­ми. На ду­ше ве­се­ло от­пля­сы­вал Майкл Джек­сон. Что они на­го­во­ри­ли друг дру­гу ночью?
— Те­бе по­ра.

Ни­ко­лай по­до­шёл к ней сза­ди и об­нял.

Гру­ди, ког­да их лас­ка­ют его ру­ки, бе­лые-бе­лые. Сос­ки сно­ва ста­ли твёр­ды­ми.
— Ле­ноч­ка, по сто­ро­нам смот­ришь, а счастье твоё за спи­ной у те­бя. Толь­ко огля­нись.

Ни­ко­лай ни о чём не ду­мал. Он да­же не пред­став­лял, как оно по­лу­чит­ся в пер­вый раз. Он знал, что долж­но слу­чит­ся. И всё бу­дет хо­ро­шо. От по­це­лу­ев в шею у неё твер­де­ют сос­ки. Со­впа­ло, всё со­впа­ло. Внут­ри — бар­хат, ко­жа — шёлк. Он в ка­кие-то се­кун­ды не по­ни­мал раз­ни­цы.

Она — его!

Он сно­ва и сно­ва про­ва­ли­вал­ся в пус­то­ту, те­рял­ся в ней. Сколь­ко про­шло вре­ме­ни? Её бед­ра всё ещё по­ка­чи­ва­лись, тре­пе­та­ли, буд­то от­да­вая ему то, что на­зы­ва­ет­ся на­слаж­де­ни­ем. Всё до кап­ли.

Она сно­ва и сно­ва тя­ну­лась к не­му жад­ным при­от­кры­тым ртом. Блес­те­ли ров­ные, од­на к од­ной жем­чу­жи­ны зу­бов. Неж­ней­шая глад­кая ко­жа про­пи­та­на его жа­ром. И всё из-за не­го!

— Те­бе по­ра ухо­дить. Ухо­ди.

Хо­лод­ный трам­вай по­ка­чи­ва­ло на по­во­ро­тах. Кон­тро­лёр­ша ши­ро­ко зев­ну­ла, об­да­вая Ни­ко­лая вче­раш­ним пе­ре­га­ром.

Хо­ро­шо она те­бя сте­га­ну­ла? Про­сил, что­бы как плёт­кой? По­лу­чи. Сам про­сил… Боль­но.

— Как про­шли вы­ход­ные? Ну, и вид у те­бя, Лен­ка, заё.ный.
— Всё так и бы­ло! Спрячь за­висть, под­ру­га.

Пе­ре­оде­ва­ясь в тес­ной под­соб­ке, Ле­на на­щу­па­ла дыр­ку в кар­ма­не.
Вот он ключ… Этой шу­бе уже… Сколь­ко? Не мо­жет быть…

Как она жи­вёт? С кем? Что она де­ла­ет в этом ма­га­зи­не? Один за дру­гим, с не­уло­ви­мой ско­ростью про­но­си­лись во­про­сы, на ко­то­рые она на дан­ный мо­мент не мог­ла от­ве­тить. Кто ря­дом с ней? Что её окру­жа­ет? По­че­му она каж­дый день ви­дит пья­ных груз­чи­ков, тер­пит лип­кие взгля­ды ди­рек­то­ра. На­до­е­ли сби­тые сту­пе­ни скла­да, об­лез­лые сте­ны под­со­бок. Как же я до­шла до это­го? И что впе­ре­ди?

До­ма мать си­де­ла на кух­не за сто­лом в про­ку­рор­ской по­зе, жда­ла объ­яс­не­ний.
— Толь­ко не в этот раз. По­том объ­яс­ню.
— Ле­на.

Мать вплы­ла к ней в ком­на­ту.
— Что это бы­ло? Если ты жи­вёшь с на­ми, то ува­жай ро­ди­те­лей. Во­дишь до­мой ко­го по­па­ло! Хо­чешь сво­бод­ных от­но­ше­ний — жи­ви от­дель­но.
— Мам, по-дру­го­му не по­лу­ча­ет­ся.
— Что это за… Чу­до в перь­ях? Ко­го ты в дом при­ве­ла?!
— Жи­ви сво­ей жизнью?! Сы­ну­леч­ке с же­ну­леч­кой не­где жить. Пре­крас­но! Про­да­ём ба­буш­ки­ну, то есть мою, квар­ти­ру. По­том ведь раз­ме­нять мож­но: бра­ту и сест­рич­ке по по­ло­вин­ке. Так ты мне го­во­ри­ла?! Я же школь­ни­цей ещё бы­ла. По­че­му мы всег­да на­чи­на­ем этот раз­го­вор и зна­ем, что он ни­чем не за­кон­чит­ся?
— Не ори! Со­всем до­шла до руч­ки! С ка­ким-то… Я да­же сло­ва не под­бе­ру!
— Это моё лич­ное де­ло!
— Сей­час бо­лез­ней пол­но, а ты с кем по­па­ло!
— Хо­ро­шо же ты ду­ма­ешь о до­че­ри!

Всё, я се­год­ня не­обык­но­вен­но злая!

Ле­на об­ра­до­ва­лась сво­ей злос­ти! Хва­тит пе­ре­жи­вать. По­ду­ма­ешь, её бро­си­ли. Не я пер­вая, не я по­след­няя. Да тьфу на те­бя!

Про­с­ты­ни впи­та­ли в се­бя за­пах его по­та. Ле­на под­нес­ла кон­чик про­с­ты­ни к но­су. Же­ла­ние тут же от­клик­ну­лось и сно­ва за­пус­ти­ло ко­гот­ки в низ жи­во­та. Ле­на вспом­ни­ла ноч­ное без­ум­ст­во. Она це­ло­ва­ла его, шеп­та­ла на ухо что-то.

Пы­та­ясь за­глу­шить же­ла­ние, она со злостью со­рва­ла про­с­ты­ни с кро­ва­ти. Без­дом­ный ази­ат! Ему бы толь­ко ку­да-ни­будь при­стро­ить­ся. Хо­ро­шо, что в по­след­ний мо­мент, она всё-та­ки успе­ла най­ти пре­зер­ва­тив.

Кто она та­кая, что­бы так со мной об­ра­щать­ся? Ба­бён­ка! Она все­го лишь… Да у ме­ня та­ких бы­ло!

Ни­ко­лай тот­час вспо­ми­нал жар её тон­кой ко­жи. У ме­ня та­ких не бы­ло. И ни с кем так не бы­ло.


Гла­ва 8
Кар­ты на стол


Ра­бо­чий день на­чал­ся с хо­ро­шей но­вос­ти.
— Все те­бя ис­ка­ли! Ку­да ты про­пал? — Нос­ков по­ни­ма­ю­ще под­ми­ги­вал Ни­ко­лаю.

Зво­ни­ли в ре­дак­цию и со­об­щи­ли, что на­шли ба­гаж.

Игорь схва­тил­ся за ка­ран­даш и с го­ло­вой ушёл в но­вую ра­бо­ту. Он со страстью на­чал ри­со­вать ил­люст­ра­ции к но­вой кни­ге Ни­ко­лая.
— Кни­га долж­на иметь успех, а зна­чит, день­ги! У нас, Ко­лян, на­ко­нец-то, бу­дут день­ги! Рус­ское та­ро! Это что-то не­обык­но­вен­ное!

Хо­ро­шие но­вос­ти при­нес­ли с со­бой за­мет­ные из­ме­не­ния в жиз­ни. Жизнь по­нес­лась как по ан­фи­ла­де ком­нат умо­пом­ра­чи­тель­но­го особ­ня­ка к луч­ше­му: пе­ре­брал­ся в центр го­ро­да, по­се­лил­ся в од­ной из ком­нат ар­хи­ва га­зе­ты, ко­то­рый на­хо­дил­ся эта­жом вы­ше ре­дак­ции. Это­му при­ста­ни­щу Ни­ко­лай был очень рад. Да­же мож­но гос­тей при­гла­сить. Ре­дак­тор со­гла­сил­ся при­нять учас­тие в из­да­нии пер­вой кни­ги. Нос­ков за­по­ем ра­бо­тал над оформ­ле­ни­ем кар­точ­ной ко­ло­ды.

Год за­кан­чи­вал­ся, хло­пая проб­ка­ми шам­пан­ско­го в ра­бо­чих кол­лек­ти­вах, свер­кая гир­лян­да­ми на ёл­ках и рас­ки­ды­вая всю­ду ман­да­ри­но­вую ко­жу­ру.

Не­смот­ря на от­те­пель в кон­це де­каб­ря, в воз­ду­хе ви­та­ло пред­но­во­год­нее на­стро­е­ние: укра­шен­ные вит­ри­ны ма­га­зи­нов, Де­ды Мо­ро­зы, раз­да­ю­щие рек­лам­ные лис­тов­ки, осо­бен­ный блеск в гла­зах у жен­щин, вы­хо­дя­щих с сум­ка­ми из уни­вер­са­ма. Под но­га­ми хлю­пал рас­та­яв­ший снег. Ста­лак­ти­ты со­су­лек то и де­ло об­ва­ли­ва­лись с крыш.
— Ни­ко­лай?

Ле­на сто­я­ла с объ­ём­ным фир­мен­ным па­ке­том в ру­ках у ма­га­зи­на ря­дом с ре­дак­ци­ей га­зе­ты.
— Как ты?
— П-пре­крас­но. А ты?
— То­же.

Да чёрт с ней, с этой гор­достью!
— Я зай­ду се­год­ня.
— Я за­кан­чи­ваю рань­ше. По­ка!

Крылья, в мо­мент вы­рос­ли крылья, вот же они! Он огля­нул­ся, что­бы спро­сить: «Где ты встре­ча­ешь Но­вый год?»

Луч­ше бы не обо­ра­чи­вал­ся. Ост­рый уколь­чик в сол­неч­ное спле­те­ние обо­зна­чил на­ли­чие рев­нос­ти в ор­га­низ­ме. Его де­вуш­ка са­ди­лась в си­ний воль­во.

Ле­на рас­се­я­но слу­ша­ла пар­ня, бо­ко­вым зре­ни­ем на­блю­дая, как он опе­ри­ру­ет но­жом и вил­кой, унич­то­жая кот­ле­ты с кар­тош­кой. Кра­си­во по­лу­ча­ет­ся. Ази­ат. Что же в нём ази­ат­ско­го? Смуг­лая ко­жа, вы­со­кие ску­лы, мо­жет, чуть рас­ко­сые при­пух­шие гла­за. Зе­лё­ные. Она, ока­зы­ва­ет­ся, его хо­чет. Но толь­ко в том слу­чае, если бы он был прос­то кар­тин­кой, и они бы боль­ше ни­ког­да не встре­ти­лись. Пусть он так и оста­вал­ся бы пар­нем, чьё ли­цо вро­де бы зна­ко­мо. Тог­да что он де­ла­ет сей­час у неё до­ма?

Отец из ка­за­ков, мать — из дво­рян. Да, те са­мые, фа­ми­лия из­вест­ная. Баб­ка на­га­да­ла.

Ле­на как про­сну­лась:
— По­га­дай мне. Ка­кие кар­ты ин­те­рес­ные. Что это?
— Та­ро. Ты луч­ше ска­жи мне точ­ную да­ту рож­де­ния. Со­став­лю го­ро­скоп. Ви­дишь ли, я ли­цо за­ин­те­ре­со­ван­ное, мне те­бе не­льзя га­дать.
— По­га­дай, а? О том, что бы­ло.
— Не ве­ришь мне?

Ни­ко­лай спо­кой­ным и при­выч­ным жес­том вы­тя­нул ко­ло­ду карт из на­груд­но­го кар­ма­на.

Та­ро рас­пус­ти­ли над го­ро­дом раз­но­цвет­ный и пыш­ный пав­ли­ний хвост!

Что бы­ло? Что, собст­вен­но го­во­ря, бы­ло? Что ты но­сишь­ся со сво­им прош­лым, как ку­ри­ца с яй­цом? Что не­обыч­но­го про­изо­шло? Всё как у мно­гих дев­чо­нок из их груп­пы в уни­вер­си­те­те и её школь­ных под­руг.

На пер­вом кур­се гу­ма­ни­тар­но­го уни­вер­си­те­та учи­лась вза­хлёб и меч­та­ла стать ар­хео­ло­гом. Мать, как всег­да, иро­нич­но и уме­ло по­ве­ла раз­го­вор, раз­ру­шив ро­зо­вые меч­ты. Ра­ди че­го жен­щи­не но­че­вать в па­лат­ках, тер­петь пыль, грязь, на­се­ко­мых; рас­ка­пы­вать мо­ги­лы — да-да! Мо­ги­лы, моя до­ро­гая! — ра­ди то­го, что­бы остать­ся ста­рой де­вой, де­ру­щей три шку­ры со сту­ден­тов за то, что не раз­ли­ча­ют эпох, к ко­то­рым при­над­ле­жит тот или иной че­ре­пок? За то, что мож­но до­позд­на при­ни­мать эк­за­ме­ны и за­чёты, за­си­жи­вать­ся на ка­фед­ре, по­то­му что до­ма ждёт толь­ко кот не­корм­ле­ный?

Ле­на не сда­ва­лась. Но пос­ле пер­вой по­ле­вой прак­ти­ки всю ро­ман­ти­ку как вет­ром сду­ло. Она от­сту­пи­ла.

Вы­пуск­ни­кам во­ен­ных учи­лищ, ко­то­рых у них в го­ро­де бы­ло три шту­ки, луч­ше все­го под­хо­ди­ли для же­нить­бы мо­ло­дые учи­тель­ни­цы. С целью луч­ше­го рас­пре­де­ле­ния.

Пер­вый раз, ког­да Ле­на при­шла на дис­ко­те­ку в ра­кет­ное учи­ли­ще, ве­чер за­кон­чил­ся дра­кой. Два кур­сан­та не мог­ли её по­де­лить. А по­сколь­ку по­бе­дил тот, кто по­нра­вил­ся Ле­не боль­ше, про­дол­же­ние сле­до­ва­ло.

Бес­край­няя тай­га с си­ни­ми соп­ка­ми на да­лёком го­ри­зон­те. Во­ен­ный го­ро­док Ни­ко­ла­ев­ск скры­вал­ся в не­про­хо­ди­мых та­ёж­ных ле­сах. В не­боль­шом го­род­ке, ка­за­лось, жи­ли жен­щи­ны и де­ти, так как муж­чи­ны по­яв­ля­лись толь­ко в вы­ход­ные дни.

Ле­на ра­бо­та­ла в шко­ле учи­те­лем ис­то­рии и ве­ла млад­ший на­чаль­ный класс. В пят­ни­цу воз­вра­щал­ся го­лод­ный и ус­тав­ший мо­ло­дой муж-лей­те­нант. В вы­ход­ные они хо­ди­ли в гос­ти, ез­ди­ли в тай­гу с боль­ши­ми кор­зи­на­ми за яго­да­ми-гри­ба­ми или на Амур во вре­мя не­ре­с­та ло­со­ся со стек­лян­ны­ми бан­ка­ми за крас­ной ик­рой. Всё ка­за­лось хо­ро­шо и пра­виль­но. По­том ока­за­лось, что её Сер­ге­юш­ка, вы­со­кий, свет­ло­во­ло­сый, го­лу­бо­гла­зый, не со­всем её. Го­во­ри­ли, что по­яви­лась у не­го жен­щи­на. Та, что на пи­а­ни­но в клу­бе иг­ра­ет. Ле­на за­сом­не­ва­лась и за­хо­те­ла уви­деть всё сво­и­ми гла­за­ми.

Буд­то бы у не­го бы­ло де­жур­ст­во, а Ле­на буд­то бы по­шла но­че­вать к под­ру­ге.

Не чувст­во­ва­ла ни стра­ха, ни хо­ло­да, ког­да шла од­на ночью че­рез тай­гу, по­то­му что по ули­це ид­ти бы­ло стыд­но: а если кто уви­дит, как она за му­жи­ком сво­им сле­дит? Сто­ит ли ноч­ная про­гул­ка в мо­роз­ную ночь все­го это­го?

В клу­бе, по­хо­же, ни­ко­го не бы­ло. По­дёр­га­ла дверь — за­кры­то из­нут­ри. Обо­шла во­круг по суг­ро­бам. Смот­ре­ла в ок­на. Од­но бы­ло не за­ве­ша­но. Фо­на­ри­ком вы­све­ти­ла па­роч­ку.

На по­лу.
«Хоть бы за­на­вес­ки за­дёр­ну­ли что ли», — по­ду­ма­ла тог­да.
Я бу­ду мстить, и месть моя страш­на.

Ку­пи­ла бу­тыл­ку вод­ки, схва­ти­ла пер­во­го по­пав­ше­го­ся ей на пу­ти лей­те­нан­та и при­ве­ла до­мой. Не успе­ли они вой­ти, как дверь от­кры­лась, и на по­ро­ге квар­ти­ры на­ри­со­ва­лась дру­гая па­роч­ка.

Скан­дал. Раз­вод.

Про­ш­лое пе­ре­во­ра­чи­ва­ло стра­ни­цы быст­ро, как рас­пи­са­ние по­ез­дов на вок­за­ле.

Ни­ко­лай рас­кла­ды­вал кар­ты, та­со­вал их. Гла­за его, ка­за­лось, чи­та­ли что-то.
— У те­бя пер­вый муж во­ен­ный. Был. Дав­но. Скан­дал, раз­вод.

Ле­на удив­лён­но по­смот­ре­ла на не­го.
— А что? Если был пер­вый, зна­чит, бу­дет и вто­рой?
— Бу­дет. Бу­дешь в бас­сей­не сво­ём пла­вать. В до­ро­гих ка­фе си­деть, бол­тать с по­друж­ка­ми и ни­че­го не де­лать. И ни о чём не бу­дешь ду­мать, и всё у те­бя бу­дет. При­чём, кар­ты по­ка­зы­ва­ют ли­бо по­езд­ку, ли­бо мо­ре…
— Что зна­чит всё? Так и го­во­рят твои кар­ты?

Ни­ко­лай рас­кла­ды­вал в ряд стран­ные кар­ты, а гла­за смот­ре­ли по­верх них, слов­но он чи­тал что-то не­ви­ди­мое.

Шут. Влюб­лён­ные… По­лы­ха­ют раз­ва­ли­ны баш­ни… Сно­ва шут.
— Стран­ный рас­клад. С од­ной сто­ро­ны, то, к че­му ты стре­мишь­ся сей­час, от то­го по­том са­ма же и от­ка­жешь­ся.

Ни­ко­лай сме­шал кар­ты.
— Не сей­час, на­стро­е­ние не то. Рас­ска­жи о се­бе. Кста­ти, ты за­кры­ла дверь в ком­на­ту?

Ле­на по­смот­ре­ла на не­го. Ни­ко­лай быст­ро раз­дел­ся и лёг на ди­ван.
— За­чем нам вре­мя те­рять? При­са­жи­вай­тесь, ле­ди. Я весь вни­ма­ние и го­тов слу­шать рас­сказ.

Ле­на смот­ре­ла и не мог­ла отвес­ти глаз от то­го, ку­да пред­ла­га­ли ей сесть.
— Ты уве­рен, что вы­дер­жишь хо­тя бы вступ­ле­ние?
— Оч­ки не сни­май…

То, что ка­за­лось для Ни­ко­лая все­го лишь иг­рой во­об­ра­же­ния мо­ло­до­го, пол­но­го сил го­лод­но­го сам­ца, во­пло­ти­лось в ре­аль­ность. Жен­щи­на, к ко­то­рой тя­ну­ло по­сто­ян­но, силь­но и со­всем по-взрос­ло­му, си­дит на нём сверху, и из одеж­ды на ней толь­ко оч­ки. В по­след­ний мо­мент, «на вся­кий слу­чай», на пле­чи был це­ло­муд­рен­но на­бро­шен ха­ла­тик.

Она ещё умуд­ря­ет­ся что-то ему рас­ска­зы­вать.

Сто­ит ей чуть по­ше­вель­нуть­ся, и я не вы­дер­жу…

Всё те­ло за­пол­не­но его же­ла­ни­ем. Го­ря­чей, из­лив­шей­ся в неё тя­жёлой си­лой его же­ла­ния.

Нет сил по­ше­ве­лить­ся. Толь­ко ос­та­ёт­ся ждать, ког­да схлы­нет эта вол­на и мож­но бу­дет дви­гать язы­ком, гу­ба­ми, что­бы це­ло­вать, раз­го­ва­ри­вать, ше­ве­лить паль­ца­ми, в по­ле ося­за­ния ко­то­рых вхо­дят то лож­бин­ка у шеи, то шрам на пле­че, тём­ная мяг­кая до­рож­ка вни­зу жи­во­та…
— Мой слад­кий… слад­кий маль­чик… — шеп­та­ла Ле­на.
— Что?
— Ни­че­го.

По­сте­пен­но Ле­на воз­вра­ща­лась в ре­аль­ность. Ту­да, где сно­ва по­яв­ля­лось чувст­во не­при­я­тия Ни­ко­лая.
— Ты же­нат?
— Нет. Но у ме­ня есть сын. По­че­му ты спро­си­ла?
— Ин­те­рес­но. Сколь­ко ему лет?
— Один­над­цать. Он сей­час жи­вёт в Гер­ма­нии со сво­ей ма­мой.
— Как по­лу­чи­лось?
— Под­ра­ба­ты­вал в боль­ни­це са­ни­та­ром, ког­да учил­ся на вто­ром кур­се. Там про­хо­ди­ли прак­ти­ку сту­ден­ты из ГДР. Ну вот. Я да­же не знал об этом. Вес­ной по­лу­чил пись­мо от его ма­те­ри с фо­то­гра­фи­я­ми.
— Ты оста­вил де­вуш­ку с ре­бён­ком?
— Она го­раз­до стар­ше ме­ня. И пов­то­ряю, что не знал. В но­яб­ре я пер­вый раз по­ехал уви­деть сы­на. По­жил с ни­ми не­мно­го и об­рат­но. В Моск­ве встре­тил Нос­ко­ва. По­го­во­ри­ли. Он уже де­ла­ет ил­люст­ра­ции к мо­ей кни­ге.
— К тво­ей кни­ге?
— Да. О рус­ском та­ро. Мой ба­гаж на­шли, зна­чит, ско­ро ру­ко­пись вер­нёт­ся. Здесь из­дать лег­че, чем в Моск­ве. Вот та­ки­ми судь­ба­ми я ока­зал­ся в Ни­же­го­род­ске.
— По­слу­шай, а по­че­му ты уве­рен, что это твой ре­бёнок?
— На де­да мо­е­го по­хож.


Ниж­ний Нов­го­род — Ан­дор­ра


Про­дол­же­ние сле­ду­ет

Баннер Литературно.jpg
Литбюро Натальи Рубановой_илл..jpg

ЛИТЕРАТУРНОЕ БЮРО НАТАЛЬИ РУБАНОВОЙ

 

  • Прозаики

  • Сценаристы

  • Поэты

  • Драматурги

  • Критики

  • Журналисты

 

Консультации
по литературному
письму

 

Помощь в издании книг

 

Литагентское
сопровождение
авторских проектов

покровский собор.jpg
Rubanova_obl_Print1_L.jpg
антология лого 300.jpg
серия ЛБ НР Дольке Вита_Монтажная област