De profundis

Александр Махов

Леонардо

Часть третья

БЛУЖДАНИЕ ПО ГОРОДАМ И ВЕСЯМ

МАН­ТУЯ


 Лео­нар­до не пред­по­ла­гал, что до­ро­га из ох­ва­чен­но­го по­жа­ри­ща­ми Ми­ла­на к до­му ока­жет­ся на­мно­го длин­нее, так как во Фло­рен­цию он от­пра­вил­ся околь­ным пу­тём, что­бы по­се­тить Ман­тую по при­гла­ше­нию гер­цо­ги­ни Иза­бел­лы Д’Эс­те и по­зна­ко­мит­ся с твор­чест­вом зна­ме­ни­то­го жи­во­пис­ца Ан­дреа Ман­теньи.

Са­мо на­зва­ние го­ро­да, как ска­за­но у Дан­те, про­ис­хо­дит от име­ни Ман­на, ле­ген­дар­ной ита­лий­ской бо­ги­ни, пра­ро­ди­тель­ни­цы пле­ме­ни гроз­ных ма­нов, ос­но­ва­те­лей древ­не­го по­се­ле­ния*).

Ми­нуя Ве­ро­ну, пут­ни­ки въеха­ли в Эми­лию, омы­ва­е­мую во­да­ми Ад­ри­а­ти­ки, цве­ту­щую об­ласть с ви­но­град­ни­ка­ми, фрук­то­вы­ми са­да­ми, с ту­то­вы­ми ро­ща­ми для раз­ве­де­ния шел­ко­вич­ных чер­вей, ри­со­вы­ми по­сад­ка­ми на пой­мен­ных зем­лях и за­лив­ны­ми лу­га­ми для вы­па­са ско­та.

На пу­ти по­встре­чал­ся кра­си­вей­ший го­ро­док-кре­пость Эс­те, от­ку­да бы­ла ро­дом ман­ту­ан­ская пра­ви­тель­ни­ца. Да и са­ма Ман­туя вы­гля­де­ла, как кре­пость, за­щи­щён­ная с че­ты­рёх сто­рон мощ­ны­ми сте­на­ми со сто­ро­же­вы­ми баш­ня­ми. Бла­го­да­ря про­во­ди­мой по­ли­ти­ке нейтра­ли­те­та ма­лень­ко­му Ман­ту­ан­ско­му гер­цог­ст­ву уда­ва­лось по­ка со­хра­нять свою не­за­ви­си­мость.

Гос­тей раз­мес­ти­ли в рос­кош­ном кня­жес­ком зам­ке, по­ра­жа­ю­щим ве­ли­ко­ле­пи­ем убранст­ва. Вско­ре их при­ня­ла в зер­каль­ном бу­ду­а­ре, где сте­ны бы­ли уве­ша­ны порт­ре­та­ми близ­ких, са­ма пра­ви­тель­ни­ца. Иза­бел­ла Д’Эс­те сла­ви­лась как са­мая об­ра­зо­ван­ная жен­щи­на Ев­ро­пы, со­сто­яв­шая в пе­ре­пис­ке с учё­ны­ми, фи­ло­со­фа­ми, ху­дож­ни­ка­ми и силь­ны­ми ми­ра се­го. Ког­да её юная пле­мян­ни­ца Бе­ат­ри­че бы­ла вы­да­на за­муж за Ми­лан­ско­го гер­цо­га, у Иза­бел­лы воз­ник­ла сме­лая мысль о со­зда­нии силь­но­го Лом­бард­ско­го го­су­дар­ст­ва, вклю­чая Эми­лию с вы­хо­дом к мо­рю и тем са­мым по­ло­жить ко­нец бра­то­убийст­вен­ным кро­ва­вым вой­нам в Ита­лии. В её ум­ной го­лов­ке рож­да­лись раз­ные идеи. Имен­но она по­со­ве­то­ва­ла тог­даш­не­му пра­ви­те­лю Ло­до­ви­ко Гон­за­га по­стро­ить в Ман­туе ти­по­гра­фию и на­ла­дить кни­го­пе­ча­та­ние.

В хо­де при­выч­но­го для та­ко­го слу­чая свет­ско­го раз­го­во­ра хо­зяй­ка до­ма спро­си­ла име­ни­тых гос­тей об их пла­нах. Лео­нар­до предо­ста­вил Лу­ке Па­чо­ли отве­чать на во­про­сы. Иза­бел­ла Д’Эс­те по­де­ли­лась же­ла­ни­ем, не­смот­ря на не­до­мо­га­ние, на­брать­ся сил и уви­деть «Тай­ную Ве­че­рю», а сей­час она ждёт не до­ждёт­ся, ког­да утих­нут страс­ти в Ми­ла­не.

— Я слы­ша­ла в Ев­ро­пе, — ска­за­ла гер­цо­ги­ня, — са­мые вос­тор­жен­ные от­зы­вы о Ва­шем ше­дев­ре, с чем Вас от ду­ши поздрав­ляю!

— Бла­го­да­рю, Ва­ша свет­лость, за столь вы­со­кую оцен­ку мо­е­го тру­да, и мне осо­бен­но лест­но слы­шать это из Ва­ших уст.

— Лов­лю вас на сло­ве и по­ду­май­те, как за­пе­чат­леть на хол­сте ухо­дя­щую мо­ло­дость? А те­перь, до­ро­гие гос­ти, — ска­за­ла она, да­вая по­нять, что ауди­ен­ция за­кон­чи­лась, — осмот­ри­тесь и прой­ди­тесь по за­лам двор­ца. Если встре­ти­те Ман­тенью, не при­ни­май­те близ­ко к серд­цу его брюз­жа­ние — ста­рик веч­но не­до­во­лен всем и все­ми.

Друзья по­хо­ди­ли по рос­кош­ным за­лам двор­ца, а за­тем по­се­ти­ли со­бор Сант’Ан­дреа, воз­ве­дён­ный Ле­он Бат­тис­той Аль­бер­ти, чьё суж­де­ние об ар­хи­тек­ту­ре за­фик­си­ро­ва­но у Лео­нар­до в ру­ко­пи­си: «Как низ­кие зву­ки лют­ни или ли­ры в со­во­куп­нос­ти с вы­со­ки­ми и сред­ни­ми то­на­ми об­ра­зу­ют при­ят­ную для уха гар­мо­нию, так и в дру­гих об­лас­тях, осо­бен­но в про­из­ве­де­ни­ях ар­хи­тек­ту­ры, не­об­хо­дим ритм. Если они по­стро­е­ны пра­виль­но и с хо­ро­ши­ми про­пор­ци­я­ми, то при­вле­ка­ют к се­бе взо­ры тех, кто их рас­смат­ри­ва­ет».

В со­бо­ре, как и во двор­це, бы­ло не­ма­ло ра­бот Ман­теньи. Но его жи­во­пись не вдох­но­ви­ла Лео­нар­до. Без­ус­лов­но, Ан­дреа Ман­тенья — ве­ли­кий мас­тер италь­ян­ско­го Кват­ро­чен­то, но на дво­ре уже сто­ял XVI век, ста­вя­щий пе­ред ис­кус­ст­вом но­вые тре­бо­ва­ния, со­звуч­ные бур­но раз­ви­ва­ю­ще­му­ся вре­ме­ни.

Ока­зав­шись в не­зна­ко­мом го­ро­де, Лео­нар­до по при­выч­ке по­шёл по­бро­дит по уз­ким улоч­кам, сплошь за­стро­ен­ны­ми не­вы­со­ки­ми зда­ни­я­ми из доброт­но­го крас­но­го кир­пи­ча. Их уны­лая ар­хи­тек­ту­ра за ред­ким ис­клю­че­ни­ем оста­ви­ла его рав­но­душ­ным. Ему так­же бро­си­лось в гла­за, что жи­те­ли здеш­них мест — лю­ди низ­ко­рос­лые и ко­рот­ко­но­гие, ред­ко мож­но бы­ло встре­тить че­ло­ве­ка вы­со­ко­го рос­та. Тог­да он по­нял, по­че­му Ман­тенья в де­ко­ра­тив­ных ни­шах двор­цо­вых за­лов по­на­са­жал кар­ли­ков. Ви­ди­мо, та­ки­ми он пред­став­лял се­бе ан­тич­ных ма­нов, пер­вых оби­та­те­лей, и, как вы­ше бы­ло ска­за­но, от­ту­да про­ис­хо­дит и са­мо на­зва­ние го­ро­да — Ман­туя.

Зна­чи­тель­но позд­нее здесь объ­явит­ся мо­ло­дой Джу­лио Ро­ма­но. Он даст во­лю фан­та­зии, рас­пи­сав фа­са­ды до­мов и стен при­чуд­ли­вы­ми фрес­ка­ми на ми­фо­ло­ги­чес­кие эро­ти­чес­кие сю­же­ты, на что мест­ные влас­ти вы­нуж­де­ны бу­дут смот­реть тер­пи­мо, так как вре­ме­на уже не те… **).

Ког­да в 1630 го­ду Ман­туя бы­ла за­хва­че­на им­пе­ра­тор­ски­ми вой­ска­ми, она бы­ла раз­ру­ше­на и раз­граб­ле­на. По­гиб­ли мно­гие бес­цен­ные про­из­ве­де­ния ис­кус­ст­ва, но уце­ле­ли не­ко­то­рые фа­са­ды и сте­ны с эро­ти­чес­ки­ми фрес­ка­ми на по­те­ху сол­дат­ни.

Про­слы­шав о свар­ли­вом ха­рак­те­ре Ман­теньи и его бо­лез­нен­ном са­мо­лю­бии, Лео­нар­до не стал с ним зна­ко­мить­ся, зная на­пе­рёд, что вряд ли то­му по­нра­вит­ся чест­но вы­ска­зан­ное мне­ние о его ра­бо­тах.

Что ка­са­ет­ся Ман­теньи, то он здесь тру­дил­ся поч­ти пол­ве­ка, со­здав та­кие ра­бо­ты, об­рет­шие ми­ро­вую из­вест­ность, как «Пар­нас» (Лувр, Па­риж,) и так на­зы­ва­е­мую «Camera degli Sposi» (Зал Суп­ру­гов). Он по­явил­ся в Ман­туе в 1460 го­ду по при­гла­ше­нию тог­даш­не­го пра­ви­те­ля Ло­до­ви­ко Гон­за­га, храб­ро­го во­и­на, муд­ро­го по­ли­ти­ка и про­све­щён­но­го че­ло­ве­ка, ко­то­рый по­кро­ви­тельст­во­вал учё­ным и ху­дож­ни­кам, при нём бы­ло на­ла­же­но в го­ро­де кни­го­пе­ча­та­ние. Его не­пу­тё­вый сын был рав­но­ду­шен к жи­во­пи­си, а вот внук Фран­чес­ко вы­со­ко це­нил ис­кус­ст­во Ман­теньи, чья сла­ва об­ре­ла ев­ро­пей­скую из­вест­ность.

В 1483 го­ду Ман­тую по­се­тил Ло­рен­цо Ве­ли­ко­леп­ный, на ко­то­ро­го ра­бо­ты Ман­теньи про­из­ве­ли столь силь­ное впе­чат­ле­ние, что он тут же при­гла­сил мас­те­ра к се­бе во Фло­рен­цию. Тот от­ка­зал­ся под бла­го­вид­ным пред­ло­гом и Ло­рен­цо уехал ни с чем, а ху­дож­ник при­сту­пил к на­пи­са­нию боль­шой до­шед­шей до нас кар­ти­ны «Три­умф Це­за­ря». Ра­бо­та оста­лась не­за­кон­чен­ной, так как в 1488 го­ду по­сту­пил за­прос от па­пы Ин­но­кен­тия VIII на­пра­вить Ман­тенью в Рим для рос­пи­си од­ной ка­пел­лы. Мо­ло­дой гер­цог Фран­чес­ко, по­ни­мая всю важ­ность за­да­ния, при­сво­ил Ман­тенье ры­цар­ский ти­тул ***).

Ху­дож­ник про­был в Ри­ме два го­да, ра­бо­тал в оди­но­чест­ве без уче­ни­ков и на­пи­сал лишь од­ну ма­лень­кую «Ма­дон­ну» (Уф­фи­ци, Фло­рен­ция). Ког­да он вер­нул­ся в Ман­тую, там про­изо­шли не­ко­то­рые пе­ре­ме­ны. Же­нив­шись на мо­ло­дой Иза­бел­ле Д’Эс­те, гер­цог Фран­чес­ко че­рез пол­то­ра го­да вне­зап­но скон­чал­ся. По­яви­лась но­вая пра­ви­тель­ни­ца гер­цог­ст­ва под сво­ей де­вичь­ей фа­ми­ли­ей. Вско­ре она при­зва­ла к се­бе при­двор­но­го ху­дож­ни­ка, что­бы он на­пи­сал её порт­рет. На прось­бу, сма­хи­ва­ю­щую на при­каз, Ман­тенья от­ве­тил: «Я тру­жусь ра­ди ис­кус­ст­ва и убла­жать чьё-то тще­сла­вие не на­ме­рен».

Гер­цо­ги­ня обо­мле­ла от та­кой дер­зос­ти, но сдер­жа­лась, зная вздор­ный ха­рак­тер мас­те­ра. С её порт­ре­том свя­за­на це­лая ис­то­рия. Так ве­не­ци­а­нец Джо­ван­ни Бел­ли­ни, не вы­дер­жав кап­ри­зов гер­цо­ги­ни, че­рез три дня сбе­жал. Позд­нее та же ис­то­рия слу­чи­лась с Ми­ке­ланд­же­ло. А Лео­нар­до, тер­пи­мый к чу­жим не­до­стат­кам, со­здал ри­су­нок гер­цо­ги­ни в про­филь с пыш­ной коп­ной во­лос до плеч и со скре­щен­ны­ми ру­ка­ми. Иза­бел­ла Д’Эс­те при­шла в вос­торг, умо­ляя по­ско­рей пе­ре­нес­ти пре­крас­ный ри­су­нок на хол­ст. Лео­нар­до по­обе­щал ис­пол­нить её же­ла­ние, но сроч­ные де­ла за­ста­ви­ли его и Лу­ку Па­чо­ли по­ки­нуть Ман­тую. Они ре­ши­ли плыть по во­де, но ра­зыг­рав­ша­я­ся на мо­ре бу­ря за­ста­ви­ла их до­би­рать­ся до Ве­не­ции по про­сёлоч­ным до­ро­гам вдоль бе­ре­га.



ВЕ­НЕ­ЦИЯ

 Лео­нар­до да Вин­чи при­был в Ве­не­цию по спе­ци­аль­но­му при­гла­ше­нию пра­ви­тельст­ва рес­пуб­ли­ки для кон­суль­та­ций по во­ен­ным во­про­сам. На пер­вой встре­че с вы­со­ко­пос­тав­лен­ны­ми ли­ца­ми раз­го­вор вёл­ся за за­ры­ты­ми две­ря­ми, ибо речь шла о го­су­дар­ст­вен­ной без­опас­нос­ти. О пред­ме­те сек­рет­ных пе­ре­го­во­ров се­год­ня мож­но су­дить по не­ко­то­рым сме­лым ин­же­нер­ным на­ра­бот­кам Лео­нар­до, ко­то­рые хра­нят­ся в му­зее Двор­ца до­жей. Там же мож­но уви­деть со­здан­ный им про­об­раз со­вре­мен­но­го пу­ле­мёта, мо­дель ле­та­тель­но­го ап­па­ра­та, про­об­раз па­ра­шю­та и дру­гие изо­бре­те­ния.

В ла­гун­ном го­ро­де он про­был бо­лее ме­ся­ца, изу­чив его гео­гра­фи­чес­кое по­ло­же­ние, а имен­но пря­мое при­мы­ка­ние к кон­ти­нен­ту и связь с та­ки­ми ост­ро­ва­ми, как Ли­до и Му­ра­но. У не­го ро­ди­лась сме­лая идея со­здать пло­ти­ну для спа­се­ния го­ро­да от на­вод­не­ния или со­всем уж фан­тас­ти­чес­кая дерз­кая идея о со­зда­нии осо­бо­го суд­на, про­об­ра­за под­вод­ной лод­ки, не­ви­ди­мо­го для про­тив­ни­ка. Глав­ным вра­гом был ту­рец­кий флот, ата­ку­ю­щий тор­го­вые ко­раб­ли. Но, как и дру­гие идеи Лео­нар­до, та­кие как во­до­лаз­ный ап­па­рат или стро­и­тельст­во дам­бы на ре­ке Изон­цо — что­бы че­рез об­ра­зо­вав­ше­е­ся озе­ра тур­ки не смог­ли бы по су­ше угро­жать го­ро­ду — все эти пред­ло­же­ния по­ка оста­лись толь­ко на ри­сун­ках, чер­те­жах и ма­ке­тах ме­ха­низ­мов. От­ве­та ни­ка­ко­го ещё не по­сту­пи­ло от влас­тей, и ему при­шлось ждать.

При­езд ве­ли­ко­го Лео­нар­до вспо­ло­шил всю Ве­не­цию и ког­да он по­яв­лял­ся на ули­це вмес­те с Лу­кой Па­чо­ли, ко­то­рый был его ги­дом, за ни­ми увя­зы­ва­лась тол­па. Лу­ке, хо­ро­шо знав­ше­му го­род, при­хо­ди­лось каж­дый раз спа­сать дру­га от шум­ной тол­пы, про­ве­дя его по за­ко­ул­кам и из­вест­ным ему внут­рен­ним дво­ри­кам.

Оста­но­вив­шись как-то на бе­ре­гу од­но­го из ка­на­лов, они за­слу­ша­лись пе­ни­ем гон­доль­е­ра, ожи­дав­ше­го кли­ен­тов. Его пес­ня на­чи­на­лась сло­ва­ми: Venezia raccomiglia una sposa…

При­ве­дём её в на­шем пе­ре­во­де:

Ве­не­ция, моя не­ве­с­та…
Ди­тя вол­ны ад­ри­а­ти­чес­кой.
Нет на зем­ле пре­крас­ней ме­с­та.
Как в зер­ка­ло, на лик ма­ги­чес­кий
Гля­дит рев­ни­вая Ве­не­ра.
В сво­ём на­ря­де под­ве­неч­ном
Ты для лю­бо­го гон­доль­е­ра
Ис­точ­ник пе­сен бес­ко­неч­ный,
И твой удел быть юной веч­но.


 — * —


Гу­ляя по го­ро­ду, Лео­нар­до не пе­ре­ста­вал лю­бо­вал­ся ед­ва уло­ви­мы­ми гла­зом неж­ны­ми кра­соч­ны­ми пе­ре­хо­да­ми, и пер­ла­мут­ро­вы­ми пе­ре­ли­ва­ми, ко­то­рые та­ли в ут­рен­ней ту­ман­ной дым­ке, а она по­гло­ща­ла все фор­мы и очер­та­ния, об­во­ла­ки­вая их бе­лой пе­ле­ной на­по­до­бие под­ве­неч­ной фа­ты. Но с вос­хо­дом солн­ца всё ме­ня­ет­ся, и го­род как ска­зоч­ное ви­де­ние всплы­ва­ет, ти­хо по­ка­чи­ва­ет­ся на вол­нах. Вгля­ды­ва­ясь в эту иг­ру све­та, Лео­нар­до пред­ста­вил се­бе, ка­кую пре­крас­ную кар­ти­ну мож­но бы­ло бы на­пи­сать, если б не его ин­же­нер­ные за­бо­ты. Но с ка­кой же ра­достью он уви­дел на пло­ща­ди Сан Джо­ван­ни ве­ли­чест­вен­ную ста­тую пол­ко­вод­ца Кол­лео­ни, со­здан­ную Вер­роккьо, с под­го­то­ви­тель­ных чер­те­жей ко­то­ро­го, он, бу­ду­чи ещё уче­ни­ком, на­ри­со­вал сво­е­го во­и­на в шле­ме.

По ут­рам его за­бав­ля­ло яр­кое зре­ли­ще, ког­да воз­ле укра­шен­ных мра­мор­ны­ми ба­рель­е­фа­ми го­род­ских ко­лод­цев vera di pozzo устра­ива­лись в оче­редь за во­дой жен­щи­ны с вед­ра­ми. Это бы­ло при­выч­ное мес­то для об­ме­на но­вос­тя­ми и слу­ха­ми. Жен­ские го­ло­са, на­по­ми­на­ю­щие птичье ще­бе­танье, рез­ко от­ли­ча­лись от гру­бых гор­тан­ных го­ло­сов муж­чин, не вы­го­ва­ри­вав­ших звук «эр».

По­том вдруг в пол­день раз­да­вал­ся звон ко­ло­ко­ла на ко­ло­коль­не Сан Мар­ко — час при­выч­ной для всех тра­пе­зы. Этот ко­ло­кол ве­не­ци­ан­цы зо­вут Ма­ран­гон по на­зва­нию плот­ни­ков (marangoni), ког­да-то стро­ив­ших ле­са во­круг ко­ло­коль­ни.

Од­наж­ды Лео­нар­до ока­зал­ся в са­мом шум­ном рай­о­не го­ро­да Ар­се­на­ле, где на вер­фях не ути­ха­ли стук то­по­ров и лязг пил. Там тру­ди­лись не­сколь­ко де­сят­ков ты­сяч се­зон­ных ра­бо­чих. В од­ном из до­ков в ог­ром­ных кот­лах го­то­ви­лась смо­ла. В ча­дя­щем ды­му от кот­ла к кот­лу бе­га­ли с чер­па­ка­ми чу­ма­зые как чер­ти смо­ло­ва­ры. На­блю­дая за их дейст­ви­я­ми, Лео­нар­до за­ду­мал­ся, как мож­но об­лег­чить не­вы­но­си­мо тя­жёлую ра­бо­ту? Но по­ка в го­ло­ве не по­яв­ля­лось ни­ка­кой идеи. Тог­да вспом­ним, что пи­сал Дан­те в «Бо­жест­вен­ной ко­ме­дии»:

  И как в ве­не­ци­ан­ском Ар­се­на­ле,
Ки­пит зи­мой тя­гу­чая смо­ла,
Чтоб ма­зать стру­ги, те, что об­вет­ша­ли.

 И всё справ­ля­ют зим­ние де­ла:
Тот ла­дит вёс­ла, этот за­би­ва­ет
Щель в ку­зо­ве, ко­то­рая тек­ла;

 Кто чи­нит нос, а кто кор­му кле­па­ет,
Кто тру­дит­ся, чтоб сде­лать но­вый струг,
Кто снас­ти вьёт, кто па­ру­са ла­та­ет…

(«Ад», ХXI. пе­ре­вод М. Ло­зин­ско­го)
 
Лу­ка Па­чо­ли пред­ло­жил по­хо­дить по за­лам Двор­ца до­жей с его бо­га­тей­шей кол­лек­ци­ей жи­во­пи­си и скульп­ту­ры. Но Лео­нар­до на всё это ве­ли­ко­ле­пие смот­рел рас­се­ян­ным взгля­дом, по­сколь­ку его мыс­ли бы­ли за­ня­ты ин­же­нер­ны­ми про­ек­та­ми, он тер­пе­ли­во ждал от­ве­та от ве­не­ци­ан­ских влас­тей. Ка­ко­во же бы­ло его удив­ле­ние, ког­да ему бы­ло вру­че­но пись­мо от пра­ви­те­ля Ро­маньи пре­сло­ву­то­го Це­за­ря Бор­джиа с при­гла­ше­ни­ем и кон­крет­ным за­да­ни­ем на воз­ве­де­ние кре­пост­ных за­щит­ных со­ору­же­ний. Мог ли он от­ка­зать­ся от столь лест­но­го при­гла­ше­ния, яв­но со­ску­чив­шись по на­сто­я­ще­му де­лу, не­смот­ря на не­до­брую мол­ву о Бор­джиа? Не раз­ду­мы­вая, он рас­про­щал­ся с Лу­кой Па­чо­ли и по­ки­нул Ве­не­цию.

УР­БИ­НО

Пре­бы­ва­ние Лео­нар­до да Вин­чи в об­лас­ти Ро­манья — это не луч­шая стра­ни­ца в его жиз­ни. Её хо­те­лось бы пе­ре­черк­нуть, как это бы­ло с ис­то­ри­ей на­чи­на­ю­ще­го ху­дож­ни­ка, ока­зав­ше­го­ся в дур­ной ком­па­нии и пос­ле су­да вы­нуж­ден­но­го бе­жать из Фло­рен­ции. Но фак­ты — вещь упря­мая.

Из­вест­но, что идею при­гла­сить Лео­нар­до Це­за­рю Бор­джиа по­со­ве­то­вал Ник­ко­ло Макь­я­вел­ли, по­ли­тик, пи­са­тель и по­сол Фло­рен­ции в Ур­би­но, пре­дав­ший сво­их быв­ших по­кро­ви­те­лей. Це­зарь был од­ним из не­за­кон­ных де­тей раз­врат­но­го и ко­вар­но­го па­пы Алек­сан­дра VI, са­мой мрач­ной фи­гу­ры в ис­то­рии рим­ско­го пон­ти­фи­ка­та. Ви­дя, что с ран­них лет Це­зарь про­яв­ля­ет буй­ный нрав и жес­то­кость, па­па счёл опас­ным дер­жать в Ва­ти­ка­не столь не­пред­ска­зу­е­мо­го в сво­их ди­ких по­ступ­ках от­прыс­ка. Он от­прав­ля­ет его с не­боль­шим вой­ском швей­цар­ских на­ём­ни­ков на за­во­е­ва­ние Ро­маньи, цве­ту­щей об­лас­ти на се­ве­ро-вос­то­ке Ита­лии, омы­ва­е­мой во­да­ми Ад­ри­а­ти­ки, на ко­то­рую тог­да за­ри­лись очень мно­гие.

В пла­ны Алек­сан­дра VI вхо­ди­ло со­зда­ние пап­ско­го го­су­дар­ст­ва за счёт за­хва­та зе­мель Ро­маньи, об­лас­ти Мар­ке и час­ти Тос­ка­ны. А у его де­я­тель­но­го вы­кор­мы­ша бы­ла меч­та — за­во­е­вать Ро­манью и со­здать собст­вен­ное не­за­ви­си­мое гер­цог­ст­во по­ка ды­ша­щий на ла­дан па­па Алек­сан­др не от­даст кон­цы.

При за­хва­те Ур­би­но и не­сколь­ких не­боль­ших го­род­ков Це­зарь дал во­лю врож­дён­ной жес­то­кос­ти, за­гу­бив де­сят­ки ты­сяч жиз­ней. Мо­ло­дой из­верг и кро­во­пий­ца был ве­рен прин­ци­пу — цель оправ­ды­ва­ет средст­ва.

Пре­ус­пе­ла в де­лах и его стар­шая сест­ра Лук­ре­ция Бор­джиа, став­шая пра­ви­тель­ни­цей Фер­ра­ры, где пос­ле за­му­жест­ва у неё воз­ник­ли родст­вен­ные свя­зи с Ман­ту­ан­ским гер­цог­ст­вом.

Лео­нар­до был ну­жен Це­за­рю для со­зда­ния в за­хва­чен­ном Ур­би­но кня­жес­ко­го дво­ра, на­по­до­бие ми­лан­ско­го, со спек­так­ля­ми, фей­ер­вер­ка­ми и кар­на­ва­ла­ми. Но глав­ная за­да­ча мас­те­ра, по­лу­чив­ше­го зва­ние inghiere ducalis, — это стро­и­тельст­во кре­пос­тей для за­щи­ты от алч­ных со­се­дей, а так­же со­ору­же­ние дамб и об­вод­ных ка­на­лов. Очу­тив­шись в при­мор­ском го­род­ке Пьом­би­но для укреп­ле­ния за­щит­ных стен и по­ис­ка за­пря­тан­но­го быв­ши­ми хо­зя­е­ва­ми ору­жей­но­го скла­да, Лео­нар­до вновь ока­зал­ся на мор­ском бе­ре­гу, как в Ве­не­ции, и при­нял­ся изу­чать дви­же­ние волн и вли­я­ние мор­ских при­бо­ев на при­бреж­ную рас­ти­тель­ность. Ему при­шлось на­ла­дить рытье об­вод­ных ка­на­лов для осу­ше­ния зло­вон­ных бо­лот. Иног­да им овла­де­ва­ла тос­ка и он за­бо­ле­вал в этих гни­лост­ных мес­тах «дом­ской бо­лезнью» (malatia del Duono). Но вся­кий раз мысль учёно­го и ин­же­не­ра одер­жи­ва­ла верх.

В по­лу­раз­ру­шен­ном Ур­би­но, где че­рез во­семь­де­сят лет по­явит­ся на свет бо­жест­вен­ный Ра­фа­эль, со­сто­я­лось зна­ком­ст­во Лео­нар­до с пи­са­те­лем и по­ли­ти­ком Макь­я­вел­ли. Не­смот­ря на 17 лет раз­ни­цы в воз­рас­те, они тя­ну­лись друг к дру­гу. Осо­знав сер­деч­ную добро­ту ве­ли­ко­го мас­те­ра, Макь­я­вел­ли, лю­бя­щий по­учать, не пе­ре­ста­вал убеж­дать Лео­нар­до не му­чит­ся угры­зе­ни­я­ми со­вес­ти и дейст­во­вать во­пре­ки ей на пу­ти к по­став­лен­ной це­ли. В его сло­вах Лео­нар­до тщет­но ис­кал оправ­да­ние сво­ей сла­бос­ти, что, не­смот­ря на не­тер­пи­мое отвра­ще­ние, со­гла­сил­ся ра­бо­тать на Бор­джиа,. Мысль об этом вы­зы­ва­ла у не­го ду­шев­ную боль.

Лео­нар­до по­ра­жал ум дья­воль­ский Макь­я­вел­ли. Вско­ре они сбли­зи­лись, но Лео­нар­до не стал пи­сать порт­рет мо­ло­до­го зем­ля­ка с его уди­ви­тель­но урод­ли­вы­ми чер­та­ми ли­ца и хит­рым при­щу­ром глаз. Со­хра­нил­ся ри­су­нок крас­ным ка­ран­да­шом, где ли­цо поч­ти не­раз­ли­чи­мо за гу­с­ты­ми во­ло­са­ми и пыш­ной бо­ро­дой. Этот при­пи­сы­ва­е­мый Лео­нар­до на­бро­сок вы­зы­ва­ет со­мне­ние в ат­ри­бу­ции изо­бра­жён­но­го на нём пер­со­на­жа. Из­вест­ность из­дан­но­го на мно­гих язы­ках ав­то­ра «Го­су­да­ря» бы­ла столь ве­ли­ка, что ху­дож­ник не мог­ли упус­тить та­кую воз­мож­ность. Име­ет­ся на­пи­сан­ный с на­ту­ры Сан­ти ди Ти­то на­пи­сал порт­рет поч­ти пя­ти­де­ся­ти­лет­не­го Макь­я­вел­ли, ко­то­рый хра­нит­ся в кар­тин­ной га­ле­рее Palazzo Vecchio.

Макь­я­вел­ли вни­ма­тель­но изу­чал про­ш­лое, по­ра­жая Лео­нар­до зна­ни­я­ми, но ощу­щая ца­ря­щее во­круг заб­ве­ние бы­ло­го и без­раз­лич­ное от­но­ше­ние к ис­то­рии преж­них лет, он за­да­ёт­ся во­про­сом: как мож­но жить в та­ких усло­ви­ях? Ему вто­рит ве­ли­кий по­эт Джа­ко­мо Лео­пар­ди, ска­зав­ший, что «стих италь­ян­ский на­по­ён сле­за­ми» ****):


Ужель мы бу­ду­ще­го ли­ше­ны
И нет кон­ца по­зо­ра?
По­ка я жив к те­бе об­ра­ще­ны
Мои сти­хи, боль­ное по­ко­ленье, —
В них пред­ков глас уко­ра.
Зем­ля, что топ­чешь ты, хра­нит ру­и­ны
Древ­ней­ших ка­пищ. Так взгля­ни хоть раз
На из­ва­янья, свит­ки и кар­ти­ны!
Но если дух угас,
Не для те­бя стра­на с та­кой судь­бою.
Уй­ди и по­ищи при­ют скром­ней.
Ей луч­ше быть вдо­вою,
Чем ма­ло­душ­ных взра­щи­вать му­жей.



— * —

Лео­нар­до с Макь­я­вел­ли вмес­те со­про­вож­да­ли Це­за­ря в его до­ро­гос­то­я­щих по­хо­дах ле­том и осенью 1502 го­да на средст­ва, по­лу­чен­ные из каз­ны рим­ской ку­рии. Один ри­со­вал кар­ты зна­ко­мой ему мест­нос­ти для про­хо­да вой­ска, а вто­рой изу­чал Бор­джиа и де­лал за­мет­ки для кни­ги, ко­то­рой позд­нее дал на­зва­ние «Го­су­дарь». В ар­мии у на­ём­ных кон­доть­е­ров в от­ря­ды на­би­ра­лись креп­кие му­жи­ки из де­ре­вень, ко­то­рые с на­ступ­ле­ни­ем хо­ло­дов раз­бе­га­лись по до­мам.

Вес­ной 1503 го­да Це­зарь дви­нул на за­во­е­ва­ние Арец­цо вой­ско, снаб­жён­ное лег­ки­ми смер­то­нос­ны­ми пуш­ка­ми, при­ду­ман­ны­ми Лео­нар­до про­тив сво­их же зем­ля­ков тос­кан­цев. Аре­тин­цы от­би­ли ата­ку, и кам­ра­ния за­кон­чи­лась без­ре­зуль­тат­но, а из Ри­ма при­шла весть о смер­ти па­пы Алек­сан­дра VI.

Взо­шед­ший на пап­ский пре­стол Юлий II объ­явил Свя­щен­ную вой­ну всем за­хват­чи­кам. Остав­шись без опе­ки и средств, Це­зарь не смог рас­пла­тить­ся с на­ём­ни­ка­ми кон­доть­е­ра­ми, и те под­ня­ли бунт, угро­жая Це­за­рю рас­пра­вой. На со­брав­шем­ся в Имо­ле во­ен­ном со­ве­те во­инст­вен­ный гер­цог собст­вен­но­руч­но убил двух не­со­глас­ных с ним кон­доть­е­ров, а осталь­ные в стра­хе раз­бе­жа­лись, по­тря­сён­ные кро­ва­вой рас­пра­вой пря­мо на гла­зах без су­да и следст­вия. По­том, со­брав­шись с си­ла­ми, они под­го­во­ри­ли нуж­ных лю­дей устро­ить охо­ту на зло­дея. Це­зарь спеш­но по­ки­нул Ур­би­но, укрыв­шись в го­род­ке Пам­ф­ло­на, где умер в 1507 го­ду то ли от бо­лез­ни, то ли от кин­жа­ла ко­го-то из мсти­те­лей. Сест­ра Лук­ре­ция Бор­джиа пе­ре­жи­ла бра­та на 12 лет и с её смертью их зло­ве­щий род ка­нул в не­бы­тие.

Дел не бы­ло ни­ка­ких, а во­круг раз­ру­ха. Лео­нар­до, не успев по­про­щать­ся с Макь­я­вел­ли, где-то скры­вав­шим­ся пос­ле раз­гу­ла ра­зыг­рав­ших­ся страс­тей, по­ки­нул эти зем­ли, ох­ва­чен­ные на­род­ным вос­ста­ни­ем про­тив узур­па­то­ров всех мас­тей.


 

 -------

*) Guido Piovene «Viaggio in Italia», стр. 112. Ми­лан 1999.

**) Там же стр. 125.

***) А. фон Фри­кен. «Италь­ян­ское ис­кус­ст­во в эпо­ху Во­рож­де­ния», стр. 218–221. из­да­тельст­во К. Т. Сол­да­тен­ко­ва, М. 1891.

****) Джа­ко­мо Лео­пар­ди Сти­хотво­ре­ния, стр. 19 в мо­ём пе­ре­во­де А. М. Изд-во «Ле­то­пись», М. 1998.

Баннер Литературно.jpg
Литбюро Натальи Рубановой_илл..jpg

ЛИТЕРАТУРНОЕ БЮРО НАТАЛЬИ РУБАНОВОЙ

 

  • Прозаики

  • Сценаристы

  • Поэты

  • Драматурги

  • Критики

  • Журналисты

 

Консультации
по литературному
письму

 

Помощь в издании книг

 

Литагентское
сопровождение
авторских проектов

покровский собор.jpg
Rubanova_obl_Print1_L.jpg
антология лого 300.jpg
серия ЛБ НР Дольке Вита_Монтажная област

 Для рукописей и предложений: vtornik2020@rambler.ru