Клуб четырех коней

Андрей Иванов

Макс Эйве

Галерея чемпионов мира

В шах­ма­тах не­льзя опи­рать­ся ис­клю­чи­тель­но на об­щие, твёр­дые пра­ви­ла, и в этом со­сто­ит их глав­ная труд­ность.

Макс Эй­ве

 
«В свои пра­ва в ко­ро­левст­ве бо­ги­ни Ка­ис­сы всту­па­ет но­вый чем­пи­он. Вы зна­е­те его имя — д-р Эй­ве, но за­блуж­да­е­тесь, ибо его ис­тин­ное имя — Шах­мат­ный Ло­гик. Итак, вслед за шах­мат­ным фи­ло­со­фом Стей­ни­цем, че­ло­ве­ком энер­гии Лас­ке­ром, шах­мат­ным вир­ту­о­зом Ка­паб­лан­кой и шах­мат­ным ро­ман­ти­ком Алё­хи­ным мы об­ре­ли на­ко­нец то­го, кто вер­нул шах­мат­ное ис­кус­ст­во к его пер­во­род­но­му на­ча­лу — род­ни­ку бо­жест­вен­ной ло­ги­ки!» — про­ком­мен­ти­ро­вал Са­ве­лий Тар­та­ко­вер за­во­е­ва­ние Мак­сом Эй­ве выс­ше­го шах­мат­но­го ти­ту­ла в 1935 го­ду.

Это уди­ви­тель­ное со­бы­тие ма­ло кто пред­ви­дел в шах­мат­ном ми­ре. Сам Эй­ве со­би­рал­ся уй­ти из шах­мат и сос­ре­до­то­чить­ся на ма­те­ма­ти­ке, од­на­ко его друг Ганс Кмох убе­дил его сра­зить­ся с Алё­хи­ным.

Макс Эй­ве ро­дил­ся в 1901 го­ду в Ва­терграф­с­ме­ре, позд­нее во­шед­шем в со­став Ам­стер­да­ма. Отец бу­ду­ще­го чем­пи­о­на мно­го за­ни­мал­ся обу­че­ни­ем и вос­пи­та­ни­ем де­тей. Он да­вал им уро­ки му­зы­ки.

Маль­чик по­зна­ко­мил­ся с шах­ма­та­ми в воз­рас­те че­ты­рёх лет. Чуть поз­же он на­чал вы­иг­ры­вать у ро­ди­те­лей, а с де­ся­ти лет участ­во­вал в шах­мат­ных со­рев­но­ва­ни­ях. В 1913 го­ду две­над­ца­ти­лет­не­го Мак­са при­ня­ли в чле­ны ам­стер­дам­ско­го шах­мат­но­го клу­ба.

В клу­бе Эй­ве по­зна­ко­мил­ся с вы­да­ю­щи­ми­ся мас­те­ра­ми, пе­ри­о­ди­чес­ки про­жи­вав­ши­ми в Гол­лан­дии, — Ре­ти, Тар­та­ко­ве­ром, Тар­ра­шем, Ма­ро­ци. Эй­ве по­дру­жил­ся с Ма­ро­ци, и их друж­ба дли­лась до кон­чи­ны вен­гер­ско­го грос­с­мей­сте­ра в 1951 го­ду.

Шах­мат­ная мо­ло­дость Эй­ве про­шла в бла­гоп­ри­ят­ных усло­ви­ях. Гол­лан­дия не по­стра­да­ла от Пер­вой ми­ро­вой вой­ны, а её ва­лю­та (гуль­ден) вы­со­ко ко­ти­ро­ва­лась на меж­ду­на­род­ном рын­ке. Шах­мат­ные про­фес­си­о­на­лы лю­би­ли при­ез­жать в Гол­лан­дию. При­езд каж­дой зна­ме­ни­тос­ти Эй­ве ис­поль­зо­вал для прак­ти­ки.
В 1918 го­ду Эй­ве окон­чил шко­лу и по­сту­пил на ма­те­ма­ти­чес­кий фа­куль­тет Ам­стер­дам­ско­го уни­вер­си­те­та.

В двад­ца­ти­лет­нем воз­рас­те Эй­ве стал чем­пи­о­ном Гол­лан­дии. За дол­гую карь­е­ру он 13 раз за­во­ё­вы­вал чем­пи­он­ское зва­ние и воз­глав­лял ко­ман­ду сво­ей стра­ны на шес­ти Все­мир­ных олим­пи­а­дах с 1927 по 1962 год.
Седь­мо­го но­яб­ря 1923 го­да Эй­ве сдал эк­за­ме­ны на сте­пень док­то­ра на­ук. Он де­лал успе­хи и в шах­ма­тах, и в на­уч­ной об­лас­ти.

Эй­ве ров­но и хо­ро­шо вы­сту­пал в меж­ду­на­род­ных тур­ни­рах. Он со­че­тал иг­ру с пре­по­да­ва­ни­ем ма­те­ма­ти­ки, ме­ха­ни­ки и аст­ро­но­мии в ли­цее Ам­стер­да­ма. Позд­нее он стал про­фес­со­ром Тил­бург­ско­го и Рот­тер­дам­ско­го уни­вер­си­те­тов (1964–1971).

Са­ло Флор вспо­ми­нал, что Эй­ве жил «в скром­ной квар­ти­ре, в ко­то­рую ве­ла ти­пич­но гол­ланд­ская вы­со­кая лест­ни­ца (дом, ра­зу­ме­ет­ся, без лиф­та). Каж­дое ут­ро мо­ло­дой пре­по­да­ва­тель ма­те­ма­ти­ки от­прав­лял­ся в жен­ский ли­цей…».

Эй­ве иг­рал с Алё­хи­ным матч ещё до их по­един­ков за шах­мат­ную ко­ро­ну. Это бы­ло в 1926 го­ду. Эй­ве про­играл с по­чёт­ным ре­зуль­та­том, от­став от со­пер­ни­ка в де­ся­ти пар­ти­ях лишь на од­но оч­ко. Для Алё­хи­на этот по­еди­нок был эта­пом под­го­тов­ки к мат­чу на пер­венст­во ми­ра с Ка­паб­лан­кой, а для Эй­ве — важ­ней­шей про­бой сил.

Эй­ве стал чем­пи­о­ном ми­ра сре­ди лю­би­те­лей на тур­ни­ре в Га­а­ге (1928). Он про­играл од­ну пар­тию, сде­лал че­ты­ре ни­чьи и одер­жал де­сять по­бед.

«Эй­ве — об­во­ро­жи­тель­ный, бла­го­род­ный, лю­без­ный, осве­жа­ю­ще ве­сёлый че­ло­век, — вос­хи­щал­ся Вид­мар. — Я не мо­гу за­быть, как он ме­ня поздрав­лял в Кар­л­с­ба­де в 1929 го­ду, ког­да он мне про­играл. Ма­ло мас­те­ров, уме­ю­щих до­стой­но про­игры­вать. Эй­ве, по-мо­е­му, сто­ит сре­ди них на пер­вом мес­те».

Сту­дент­кой Эй­ве бы­ла мать бу­ду­ще­го грос­с­мей­сте­ра Яна Тим­ма­на. Она вспо­ми­на­ла: «Го­во­рят, буд­то этот че­ло­век был преж­де все­го шах­ма­тис­том, а пре­по­да­ва­ни­ем за­ни­мал­ся ра­ди уве­ли­че­ния до­хо­дов. Ни­че­го по­доб­но­го. Для нас он был пер­вок­лас­сным пре­по­да­ва­те­лем, от­лич­но зна­ю­щим своё де­ло — и пред­мет, и ис­кус­ст­во под­чи­нить се­бе ауди­то­рию. Он был по­пу­ля­рен и бла­го­да­ря сво­им ма­не­рам, в ко­то­рых за­клю­ча­лась од­на из при­чин его успе­ха. В те­че­ние го­да он ру­ко­во­дил груп­пой, при этом кон­такт меж­ду учи­те­лем и уче­ни­ка­ми окреп зна­чи­тель­но. С д-ром Эй­ве мож­но бы­ло де­лить­ся да­же лич­ны­ми про­бле­ма­ми. На Ни­ко­лин день мы ре­ши­ли сде­лать ему по­да­рок, но вы­брать его ни­как не мог­ли. Труд­но при­ду­мать под­хо­дя­щий по­да­рок муж­чи­не, ко­то­рый не ку­рит и не пьёт. Мы об­ра­ти­лись к не­му с прось­бой вы­брать по­да­рок по сво­е­му вку­су, и он в сво­ей обыч­ной, спо­кой­ной ма­не­ре ска­зал: „Мож­но гал­стук“. Его ин­те­рес к уче­ни­кам вы­хо­дил за рам­ки, опре­де­ляв­ши­е­ся слу­жеб­ны­ми обя­зан­нос­тя­ми…

Он был всег­да пунк­туа­лен. Не бы­ло слу­чая, что­бы его лек­ции не со­сто­я­лись вви­ду бо­лез­ни или ка­кой-ли­бо дру­гой при­чи­ны. Лишь во вре­мя ин­до­не­зий­ской по­езд­ки он от­сут­ст­во­вал до се­ре­ди­ны сен­тяб­ря. Но на это бы­ло за­ра­нее по­лу­че­но раз­ре­ше­ние. В клас­се он ни­ког­да не отвле­кал­ся на те­мы, свя­зан­ные с шах­ма­та­ми или дру­ги­ми по­сто­рон­ни­ми де­ла­ми. Все поздрав­ле­ния по по­во­ду шах­мат­ных успе­хов, о ко­то­рых пи­са­лось в га­зе­тах, он при­ни­мал сдер­жан­но и веж­ли­во, но при од­ном усло­вии — не во вре­мя уро­ка».

В 1932 го­ду на тур­ни­ре в Бер­не он про­пус­тил впе­рёд толь­ко Алё­хи­на. Эй­ве ре­шил оста­вить шах­ма­ты. Чем­пи­о­нат Гол­лан­дии 1933 го­да дол­жен был стать по­след­ним со­рев­но­ва­ни­ем в его карь­е­ре. Эта по­бе­да да­лась ему без осо­бо­го тру­да.

Он по­лу­чал при­гла­ше­ния на тур­ни­ры и се­ан­сы од­нов­ре­мен­ной иг­ры и отве­чал на них веж­ли­вы­ми от­ка­за­ми. Вдруг при­шло пись­мо от Алё­хи­на. Чем­пи­он ми­ра вновь, как не­сколь­ки­ми го­да­ми ра­нее, хо­тел сыг­рать матч с Эй­ве. Он пред­ла­гал иг­рать на бор­ту боль­шо­го пас­са­жир­ско­го па­ро­хо­да, ко­то­рый плы­вёт в Ин­дию, а за­тем воз­вра­ща­ет­ся в Ев­ро­пу. Кра­си­вая, при­вле­ка­тель­ная идея. Эй­ве от­ло­жил по­сла­ние Алё­хи­на в сто­ро­ну.

Ав­стри­ец Ганс Кмох, по­се­лив­ший­ся в Ам­стер­да­ме друг Эй­ве, от­ка­зы­вал­ся его по­ни­мать. Ян­вар­ским ве­че­ром 1934 го­да друзья по­го­во­ри­ли на­чис­то­ту.

«Хо­чешь бро­сать шах­ма­ты, по­жа­луй­ста! — воз­му­щал­ся Кмох. — Но не сей­час, ког­да ты, один из не­мно­гих, кто име­ет шанс стать чем­пи­о­ном ми­ра! Ты ви­дел пар­тии, сыг­ран­ные Алё­хи­ным в Гас­тин­г­се? Ты ви­дел, как он по­зво­лил раз­гро­мить се­бя Ли­ли­ен­та­лю? Он уже не тот, что рань­ше. У льва вре­мен Сан-Ре­мо и Бле­да при­ту­пи­лись зу­бы. А про­тив те­бя, Эй­ве, Алё­хи­ну всег­да иг­рать труд­нее, чем про­тив дру­гих. По­то­му что у те­бя нет сле­по­го пре­кло­не­ния и стра­ха пе­ред ним. Ты до­ка­зал это ещё в том мат­че, в 1927 го­ду. Да и в Бер­не он опи­рал­ся боль­ше на ве­зе­ние, чем на уме­ние…»

Эй­ве воз­ра­жал, но Кмох был очень убе­ди­те­лен. Вдруг Эй­ве вспом­нил о пись­ме Алё­хи­на. Ког­да он по­ка­зал это пись­мо Кмо­ху, тот по­лу­чил силь­ней­ший ар­гу­мент в поль­зу сво­ей идеи и одер­жал окон­ча­тель­ную по­бе­ду в спо­ре. Как вспо­ми­нал Эй­ве, «в этот мо­мент мы твёр­до ре­ши­ли, что я вы­зо­ву Алё­хи­на на матч. Ре­ше­ние бы­ло не ре­зуль­та­том слу­чай­нос­ти, оно бы­ло предоп­ре­де­ле­но».

Вско­ре в Гол­лан­дии был об­ра­зо­ван спе­ци­аль­ный ко­ми­тет по под­го­тов­ке мат­ча, раз­ра­бо­тав­ший про­грам­му со­рев­но­ва­ния. Со­пер­ни­ки долж­ны бы­ли сыг­рать 30 пар­тий в раз­ных го­ро­дах стра­ны.

Алё­хин пред­ла­гал сыг­рать 10 пар­тий на бор­ту лай­не­ра, гол­ланд­цы при­гла­ша­ли его про­вес­ти 30 встреч. Чем­пи­он ми­ра охот­но со­гла­сил­ся на пред­ло­же­ние гол­ланд­ской сто­ро­ны.

Эй­ве на­чал все­сто­рон­не го­то­вить­ся к мат­чу. Он со­вер­шенст­во­вал де­бют­ный ре­пер­ту­ар и про­во­дил фи­зи­чес­кие тре­ни­ров­ки. Эй­ве учил­ся пла­ва­нию, бок­су, мно­го иг­рал в тен­нис, ре­гу­ляр­но за­ни­мал­ся за­ряд­кой, зи­мой при­ни­мал хо­лод­ный душ.

В 1934 го­ду со­сто­ял­ся меж­ду­на­род­ный тур­нир в Цю­ри­хе. Алё­хин вы­иг­рал со­рев­но­ва­ние с блес­тя­щим ре­зуль­та­том, од­на­ко чем­пи­он ми­ра про­играл Мак­су Эй­ве.

На тур­ни­ре в Ле­нин­гра­де гол­ланд­ский шах­ма­тист сыг­рал не­удач­но, за­няв шес­тое мес­то при две­над­ца­ти участ­ни­ках. Од­ной из при­чин не­уда­чи бы­ла трав­ма — пе­ред тур­ни­ром он от­ды­хал в Кры­му и по­вре­дил но­гу во вре­мя ку­па­ния.

В тра­ди­ци­он­ном рож­дест­вен­ском тур­ни­ре в Гас­тин­г­се с учас­ти­ем Ка­паб­лан­ки, Фло­ра и впер­вые иг­рав­ше­го за пре­де­ла­ми сво­ей стра­ны Бот­вин­ни­ка Эй­ве раз­де­лил пер­вое — третье ме­с­та с Фло­ром и ан­гли­ча­ни­ном То­ма­сом.

При­быв в Гол­лан­дию на матч с Эй­ве, Алё­хин за­явил жур­на­лис­ту из Ри­ги: «В на­сто­я­щий мо­мент я не ви­жу ни­ко­го, кто мог бы вы­иг­рать у ме­ня». Эй­ве скром­но ска­зал, что по­ста­ра­ет­ся про­дер­жать­ся как мож­но доль­ше.

Чем­пи­он ми­ра на­чал матч с ог­ром­ным подъ­ёмом и пос­ле де­вя­ти пар­тий имел на три оч­ка боль­ше пре­тен­ден­та. Мно­гие ре­ши­ли, что судь­ба мат­ча ре­ше­на и Эй­ве ожи­да­ет раз­гром.

Во вре­мя иг­ры Алё­хин за­бав­лял­ся со сво­и­ми си­ам­ски­ми кош­ка­ми Ло­бей­да и Чесс.

«Мо­жет быть, он хо­тел вы­вес­ти ме­ня из рав­но­ве­сия? — пи­сал Эй­ве. — Во вто­рой по­ло­ви­не мат­ча пе­ред на­ча­лом каж­дой пар­тии он вы­пус­кал ко­шек на доску, и они об­ню­хи­ва­ли фи­гу­ры; иног­да он за­ни­мал­ся с ни­ми и во вре­мя иг­ры. Но я не ду­маю, что Алё­хин на­ме­рен­но по­сту­пал так с целью по­ме­шать мне. Для не­го это бы­ло спо­со­бом рас­се­ять­ся, а мо­жет быть, до­бав­ля­ло уве­рен­нос­ти. Од­наж­ды он явил­ся в сви­те­ре, на ко­то­ром бы­ла вы­вя­за­на кош­ка… Нет, на ме­ня эти шту­ки не дейст­во­ва­ли, как и осталь­ные (ду­маю, что то­же пред­на­ме­рен­ные) де­та­ли его по­ве­де­ния. На­при­мер, он час­то сто­ял за мо­ей спи­ной в то вре­мя, ког­да я ду­мал, или хо­дил во­круг сто­ли­ка, или хло­пал дверь­ми, или ба­ра­ба­нил паль­ца­ми по сто­лу. Мне это не ме­ша­ло, я толь­ко ду­мал, что он силь­нее ме­ня и не­уже­ли ему ещё нуж­ны до­пол­ни­тель­ные средст­ва, что­бы рас­пра­вить­ся со мной?»

Вдруг Алё­хин по­те­рял рав­но­ве­сие, и Эй­ве пе­ре­шел в ре­ши­тель­ное кон­тр­нас­туп­ле­ние. В пя­ти пар­ти­ях пре­тен­дент на­би­ра­ет че­ты­ре оч­ка, и счёт ста­но­вит­ся рав­ным!

Эма­ну­ил Лас­кер за­явил в от­кры­том вы­ступ­ле­нии: «Алё­хин при­шёл в со­зна­ние. Матч всту­па­ет в но­вую фа­зу. Алё­хин бу­дет сра­жать­ся как прос­той сол­дат, а не как бог или вол­шеб­ник. Он сно­ва ста­нет преж­ним Алё­хи­ным. Но из-за сво­е­го оши­боч­но­го под­хо­да к это­му мат­чу и вы­зван­ных им по­ра­же­ний он пе­ре­нёс тя­жёлый мо­раль­ный удар и утра­тил обыч­ное чувст­во по­зи­ции».

Пос­ле пят­над­ца­ти встреч счёт был рав­ным, за­тем Алё­хин вы­шел впе­рёд. Оба со­пер­ни­ка уже ощу­ща­ли ус­та­лость, во мно­гом вы­зван­ную пе­ре­ез­да­ми из го­ро­да в го­род.

Чем­пи­он ми­ра вновь по­беж­да­ет, и раз­рыв в счёте уве­ли­чи­ва­ет­ся до двух пунк­тов. До кон­ца мат­ча оста­ва­лось сыг­рать один­над­цать пар­тий. Ка­за­лось, что оцен­ка Лас­ке­ра вер­на, и всё ста­но­вит­ся на свои ме­с­та.

Двад­ца­тую пар­тию Алё­хин на­зо­вёт луч­шей в мат­че. Эй­ве по­бе­дил и в ней, и в двад­цать пер­вой встре­че. Си­ту­а­ция вновь рез­ко из­ме­ни­лась.

Двад­цать вто­рая пар­тия, иг­рав­ша­я­ся в Га­а­ге, на­ча­лась дру­жес­кой и шут­ли­вой ан­ти­ал­ко­голь­ной де­мон­ст­ра­ци­ей. Чем­пи­он ми­ра на­лил сво­е­му парт­нёру и се­бе по ста­ка­ну яб­лоч­но­го со­ка из при­не­сён­ной с со­бой бу­тыл­ки. Улы­ба­ясь, Алё­хин и Эй­ве осу­ши­ли ста­ка­ны. На сем­над­ца­том хо­ду бы­ла за­фик­си­ро­ва­на ни­чья.

В двад­цать треть­ей пар­тии — вновь ни­чья, в двад­цать чет­вёр­той Алё­хин про­шёл ми­мо прос­то­го вы­иг­ры­ша в пе­шеч­ном энд­шпи­ле.

Пос­ле двад­цать пя­той встре­чи Эй­ве впер­вые в мат­че по­вёл в счёте, вы­иг­рав в ост­рой и дра­ма­тич­ной борь­бе с вза­им­ны­ми жерт­ва­ми. Двад­цать шес­тая пар­тия — ещё од­на блес­тя­щая по­бе­да Эй­ве. Пре­тен­дент ве­дёт в два оч­ка!

В двад­цать седь­мой встре­че Алё­хин иг­ра­ет бе­лы­ми вен­скую пар­тию, ко­то­рая дав­но не встре­ча­лась в его де­бют­ном ре­пер­ту­а­ре, и скло­ня­ет ча­шу ве­сов в свою сто­ро­ну. Он до­во­дит иг­ру до по­бе­ды «с без­жа­лост­ной точ­ностью» (Тар­та­ко­вер).

Двад­цать вось­мая пар­тия иг­ра­лась в Ам­стер­да­ме и за­кон­чи­лась вничью. Вся Гол­лан­дия жи­вёт шах­ма­та­ми, о них го­во­рят по­всю­ду.

Оста­лось про­вес­ти две пар­тии. Алё­хи­ну для со­хра­не­ния чем­пи­он­ско­го ти­ту­ла нуж­на хо­тя бы од­на по­бе­да.

При от­кла­ды­ва­нии двад­цать де­вя­той пар­тии чем­пи­он ми­ра нер­в­ни­ча­ет и сры­ва­ет свой гнев на парт­нёре, Эй­ве со­хра­ня­ет олим­пий­ское спо­койст­вие. На сле­ду­ю­щий день от­ло­жен­ная встре­ча быст­ро за­кон­чи­лась вничью.

По­след­няя пар­тия и по­след­ний шанс Але­хи­на на спа­се­ние мат­ча. В трёх за­лах сто­лич­но­го двор­ца Бель­вю со­бра­лось око­ло двух ты­сяч зри­те­лей. За пять ми­нут до на­ча­ла встре­чи Алё­хин с суп­ру­гой по­яв­ля­ют­ся в за­ле. Чем­пи­он ми­ра во фра­ке, же­на в ве­чер­нем туа­ле­те.

Алё­хин вы­нуж­ден рис­ко­вать и тер­пит фи­ас­ко. Пос­ле так­ти­чес­ких ос­лож­не­ний у чем­пи­о­на ми­ра дву­мя пеш­ка­ми мень­ше. Ему ну­жен вы­иг­рыш, но на са­мом де­ле ему по­ра сда­вать­ся.
Со­пер­ни­ки до­игра­ли до со­ро­ко­во­го хо­да. В за­ле шум, сот­ни лю­дей сто­ят на ули­це в пур­гу и ждут вес­тей.
Алё­хин спра­ши­ва­ет Эй­ве: «От­ло­жим пар­тию, или я мо­гу поздра­вить вас сей­час же?»
«Я счёл, — рас­ска­зы­вал Эй­ве, — что Алё­хин в лю­без­ной фор­ме при­ни­ма­ет сде­лан­ное мною не­сколь­ко хо­дов на­зад ни­чей­ное пред­ло­же­ние. Мы вста­ли и креп­ко по­жа­ли друг дру­гу ру­ки».

Агент­ст­во «Ас­со­ши­эй­тед Ньюс Пресс» со­об­щи­ло: «Это был глу­бо­ко тор­жест­вен­ный мо­мент. Оба со­пер­ни­ка сто­я­ли, об­ме­ни­ва­ясь ру­ко­по­жа­ти­ем: Алё­хин в чёр­ном фра­ке, Эй­ве в стро­гом се­ром кос­тю­ме. Вспых­ну­ли ап­ло­дис­мен­ты и ова­ции. Пуб­ли­ка со­бра­лась в тол­пу у са­мой сце­ны, окру­жён­ной коль­цом по­ли­цей­ских. У Алё­хи­на в гла­зах бы­ли вид­ны слёзы».

Гром­ко и от­чёт­ли­во Алё­хин про­из­нес на не­мец­ком язы­ке: «Да здравст­ву­ет чем­пи­он ми­ра Эй­ве, да здравст­ву­ет шах­мат­ная Гол­лан­дия!» Это был мо­мент ве­ли­ко­го тор­жест­ва на­ро­да, сын ко­то­ро­го до­бил­ся за­слу­жен­но­го три­ум­фа. И по­беж­дён­ный Алё­хин был на вы­со­те по­ло­же­ния.

«Од­наж­ды он рас­ска­зал мне лю­бо­пыт­ную под­роб­ность, свя­зан­ную с его мат­чем 1935 го­да с Алё­хи­ным, — пи­шет Юрий Авер­бах. — Ока­зы­ва­ет­ся, гол­ланд­цам не уда­лось со­брать пол­ную сум­му при­зо­во­го фон­да. И в то вре­мя как чем­пи­о­ну ми­ра га­ран­ти­ро­ва­лась опре­де­лён­ная сум­ма, сам Эй­ве иг­рал толь­ко за ти­тул. Де­нег ему не по­ла­га­лось!
— Пос­ле ми­тин­га, со­сто­яв­ше­го­ся по слу­чаю мо­ей по­бе­ды, — со­об­щил он мне со сме­хом, — ког­да все разо­шлись, я об­на­ру­жил, что у ме­ня нет де­нег да­же на до­ро­гу до­мой!»

Пос­ле этой ис­то­ри­чес­кой по­бе­ды был на­пи­сан спе­ци­аль­ный «марш Эй­ве». Он стал очень по­пу­ляр­ным и час­то иг­рал­ся шар­ман­щи­ка­ми в ста­рин­ных на­цио­наль­ных кос­тю­мах на ули­цах гол­ланд­ской сто­ли­цы.

Зва­ни­ем чем­пи­о­на ми­ра Эй­ве вла­дел с 1935 по 1937 год. Алё­хин взял убе­ди­тель­ный ре­ванш и за­явил гол­ланд­ским жур­на­лис­там, что ти­тул чем­пи­о­на ми­ра он «прос­то дал Эй­ве взай­мы на два го­да».

«Став в 1935 го­ду чем­пи­о­ном ми­ра, я иг­рал сла­бее Алё­хи­на, че­рез два го­да я иг­рал силь­нее, но про­играл… Юлий Це­зарь был прав: от­сто­ять за­во­е­ван­ное труд­нее, чем за­во­е­вать», — на­пи­сал Эй­ве.

Во вре­мя Вто­рой ми­ро­вой вой­ны Эй­ве не­ко­то­рое вре­мя ру­ко­во­дил Гол­ланд­ским шах­мат­ным со­юзом. В 1943 го­ду он со­гла­сил­ся воз­гла­вить Служ­бу про­до­вольст­вен­ной по­мо­щи — по­лу­ле­галь­ную бла­го­тво­ри­тель­ную ор­га­ни­за­цию.

На тур­ни­ре в Гро­нин­ге­не в 1946 го­ду встре­ти­лись силь­ней­шие шах­ма­ти­с­ты ми­ра. Со­ро­ка­пя­ти­лет­ний Эй­ве за­нял вто­рое мес­то в со­рев­но­ва­нии и до­ка­зал, что по-преж­не­му вхо­дит в чис­ло луч­ших грос­с­мей­сте­ров.

В 1948 го­ду был про­ве­дён матч-тур­нир за зва­ние чем­пи­о­на ми­ра меж­ду пятью ве­ду­щи­ми шах­ма­тис­та­ми. Эй­ве сыг­рал очень пло­хо и за­нял по­след­нее мес­то. Не­удач­ным бы­ло и его вы­ступ­ле­ние на тур­ни­ре пре­тен­ден­тов в 1953 го­ду, хо­тя в от­дель­ных пар­ти­ях он по­ка­зы­вал сме­лую, яр­кую и энер­гич­ную иг­ру.

Он вы­сту­пал во мно­гих пос­ле­во­ен­ных меж­ду­на­род­ных со­рев­но­ва­ни­ях — тур­ни­рах и мат­чах. Эй­ве мно­го раз при­ез­жал в СССР, вы­сту­пая с лек­ци­я­ми и се­ан­са­ми од­нов­ре­мен­ной иг­ры. Он вёл об­шир­ную ли­те­ра­тур­ную шах­мат­ную де­я­тель­ность и со­труд­ни­чал с со­вет­ски­ми из­да­ни­я­ми. Эй­ве — ав­тор по­пу­ляр­ных шах­мат­ных книг, в том чис­ле са­мо­учи­те­ля иг­ры, вы­дер­жав­ше­го не­сколь­ко из­да­ний на рус­ском язы­ке.

В 1970 го­ду Эй­ве был из­бран пре­зи­ден­том Меж­ду­на­род­ной шах­мат­ной фе­де­ра­ции и оста­вал­ся им до 1978 го­да. Он так­же был меж­ду­на­род­ным ар­бит­ром.

На­уч­ная и ад­ми­нист­ра­тив­ная де­я­тель­ность Эй­ве бы­ла мно­гог­ран­ной. В 1959 го­ду он был на­зна­чен на долж­ность ди­рек­то­ра Ни­дер­ланд­ско­го учеб­но­го цент­ра по об­ра­бот­ке ин­фор­ма­ции с по­мощью ЭВМ и за­ни­мал её в те­че­ние не­сколь­ких лет.

«Труд­но най­ти столь добро­го че­ло­ве­ка, как про­фес­сор Эй­ве, — пи­сал Ми­ха­ил Бот­вин­ник. — Ког­да кто-ли­бо про­сит его об одол­же­нии, он не­мед­лен­но до­ста­ёт свою за­пис­ную книж­ку и тща­тель­но всё за­пи­сы­ва­ет. Та­кое вни­ма­ние и пре­дуп­ре­ди­тель­ность в на­ши дни ред­кость. К то­му же д-р Эй­ве не толь­ко за­пи­сы­ва­ет прось­бы, но столь же тща­тель­но их вы­пол­ня­ет. Осо­бен­но не­обыч­но это для про­фес­со­ра, ибо про­фес­со­ров при­вык­ли счи­тать рас­се­ян­ны­ми!»

«Что-то здесь не так, — за­ме­тил Боб­би Фи­шер. — Этот че­ло­век слиш­ком нор­ма­лен, на­вер­ное, за всем этим скры­ва­ет­ся что-то за­га­доч­ное».

Эй­ве об­ла­дал аб­со­лют­ным слу­хом, лю­бил клас­си­чес­кую му­зы­ку (Бет­хо­ве­на, Шо­пе­на), но на кон­цер­ты не хо­дил — прос­то не имел на это вре­ме­ни.

Он был стой­ким шах­мат­ным бой­цом. Стиль его иг­ры очень ак­тив­ный и ди­на­мич­ный. Алё­хин счи­тал Эй­ве так­ти­ком, ко­то­рый «изо всех сил ста­ра­ет­ся быть хо­ро­шим стра­те­гом».

Эй­ве об­ла­дал ве­ли­ко­леп­ным так­ти­чес­ким зре­ни­ем и вы­со­чай­шей тех­ни­кой счёта ва­ри­ан­тов. Он мно­го ана­ли­зи­ро­вал де­бю­ты и глу­бо­ко ис­сле­до­вал ти­пич­ные по­зи­ции при пе­ре­хо­де из де­бю­та в мит­тельш­пиль. Он от­лич­но ра­зыг­ры­вал энд­шпиль­ные по­зи­ции.

Пре­зи­дент ФИ­ДЕ Макс Эй­ве внёс ог­ром­ный вклад в раз­ви­тие и про­па­ган­ду шах­мат­но­го ис­кус­ст­ва и не­ук­лон­но рас­ши­рял гео­гра­фию шах­мат во всём ми­ре.

М. Эй­ве — М. Най­дорф. Тур­нир пре­тен­ден­тов, Швей­ца­рия, 1953. Ста­ро­ин­дий­ская за­щи­та.


1. d4 Кf6 2. с4 g6 3. g3 Сg7 4. Сg2 0–0 5. Кс3 с5 6. d5 е5 7. Сg5 h6 8. С:f6 Ф:f6 9. d6 Кс6 10. е3 b6 11. Сd5 Крh8 12. Ке4 Фd8 13. h4 f5 14. Кg5 Сb7 15. g4 е4 16. Ке2 С:b2 17. Кf4 Фf6 18. gf С:а1 19. К: 6+ Крg7  20. К:е4 Сс3+ 21. Крf1 Ф:f5 22. Кf4 Крh8 23. К:с3 Лае8 24. Ксе2 Лg8 25. h5 Лg5 26. Кg3 Л:g3 27. fg Л:е3 28. Крf2 Ле8 29. Ле1 Л:е1 30. Ф:е1 Крg7 31. Фе8 Фс2+ 32. Крg1 Фd1+ 33. Крh2 Фс2+ 34. Кg2 Фf5 35. Фg8+ Крf6 36. Фh8+ Крg5 37. Фg7+.


Чёрные сдались.

Баннер Литературно.jpg
Литбюро Натальи Рубановой_илл..jpg

ЛИТЕРАТУРНОЕ БЮРО НАТАЛЬИ РУБАНОВОЙ

 

  • Прозаики

  • Сценаристы

  • Поэты

  • Драматурги

  • Критики

  • Журналисты

 

Консультации
по литературному
письму

 

Помощь в издании книг

 

Литагентское
сопровождение
авторских проектов

покровский собор.jpg
серия ЛБ НР Дольке Вита_Монтажная област
антология лого 300.jpg

 Для рукописей и предложений: vtornik2020@rambler.ru