Клуб четырех коней

Андрей Иванов

Королева в Буэнос-Айресе

Уро­ки грос­с­мей­сте­ра



Мой отец ни­ког­да не го­во­рил мне о сво­ём про­ис­хож­де­нии. Впер­вые я услы­шал от не­го сло­ва о нем­цах и Гер­ма­нии в тот день, ког­да он при­вёл ме­ня к грос­с­мей­сте­ру Бар­ту.

— Где вы жи­ли в Гер­ма­нии? — спро­сил грос­с­мей­стер.

— В Мюн­хе­не, — от­ве­тил отец к мо­е­му боль­шо­му удив­ле­нию, и тут же пе­ре­вёл раз­го­вор на дру­гую те­му.

Мой отец — не­мец по фа­ми­лии Мар­тинс! До мо­мен­та это­го раз­го­во­ра я не за­ду­мы­вал­ся о том, по­че­му но­шу дру­гое имя. Прос­то ро­ди­те­ли ре­ши­ли, что я дол­жен взять фа­ми­лию ма­те­ри. И вот я Ди­е­го Ама­ран­та, а не Ди­е­го Мар­тинс.

Отец уехал из Гер­ма­нии в Ар­ген­ти­ну в 1934 го­ду. В мо­ло­дос­ти он ак­тив­но за­ни­мал­ся по­ли­ти­кой, но за­тем и слы­шать о ней не хо­тел. С мо­ей ма­терью он по­зна­ко­мил­ся в 1940 го­ду, и я был их единст­вен­ным и позд­ним ре­бён­ком.

Дип­лом ин­же­не­ра по стро­и­тельст­ву мос­тов отец по­лу­чил в Со­вет­ском Со­юзе, но боль­ше ни­ког­да там не бы­вал. Он лю­бил тех­ни­ку и всё свя­зан­ное с ней. Шах­ма­ты он счи­тал очень по­лез­ным за­ня­ти­ем и на­шёл луч­ший спо­соб при­вить мне лю­бовь к ним. Он узнал, что пос­ле окон­ча­ния Все­мир­ной шах­мат­ной олим­пи­а­ды в Бу­э­нос-Ай­ре­се в 1939 го­ду вся не­мец­кая ко­ман­да оста­лась в Ар­ген­ти­не. Друзья по­зна­ко­ми­ли его с чле­ном этой ко­ман­ды Ан­дре­а­сом Бар­том, ко­то­рый уже бо­лее двад­ца­ти лет жил в Бу­э­нос-Ай­ре­се. Он за­ра­ба­ты­вал на жизнь уро­ка­ми шах­мат и брид­жа.

Грос­с­мей­стер иг­рал за сбор­ную Ар­ген­ти­ны, участ­во­вал в меж­ду­на­род­ных тур­ни­рах и был вид­ной в шах­мат­ном ми­ре фи­гу­рой. Его луч­шие го­ды про­шли, но он со­хра­нял боль­шую прак­ти­чес­кую си­лу и иног­да обыг­ры­вал чем­пи­о­нов ми­ра.

Мы при­шли в его скром­ную квар­ти­ру бли­же к ве­че­ру. Ан­дре­ас Барт был ху­до­ща­вым муж­чи­ной сред­не­го рос­та с гру­бо­ва­ты­ми чер­та­ми ли­ца. Он при­вет­ли­во улы­бал­ся, был очень веж­лив и сра­зу рас­по­ла­гал к се­бе.

— Ну, юно­ша, по­ка­жи­те своё ис­кус­ст­во, — об­ра­тил­ся он ко мне.

На мас­сив­ном де­ре­вян­ном сто­ле бы­ла раз­ло­же­на боль­шая шах­мат­ная доска из толс­то­го кар­то­на. На ней сто­я­ли фи­гу­ры. Хо­зя­ин пред­ло­жил мне сесть на стул, на ко­то­ром од­на на дру­гой ле­жа­ли три жёст­кие по­душ­ки. Я был мал рос­том, и по­душ­ки по­мог­ли мне за­нять пра­виль­ное по вы­со­те по­ло­же­ние.

Грос­с­мей­стер сел на­про­тив и жес­том при­гла­сил ме­ня на­чать пар­тию. Я иг­рал бе­лы­ми и дейст­во­вал уве­рен­но. О Бар­те я ни­че­го не знал, и его ав­то­ри­тет на ме­ня не дейст­во­вал. Пар­тия за­тя­ну­лась на­дол­го — не по вре­ме­ни, а по чис­лу сде­лан­ных хо­дов. Я ока­зал упор­ное со­про­тив­ле­ние, иг­ра за­вер­ши­лась в энд­шпи­ле. Грос­с­мей­стер по­хва­лил ме­ня за стой­кость и хлад­нок­ро­вие.

— Цеп­кий иг­рок, — ска­зал он, об­ра­ща­ясь к от­цу. — Кто на­учил его иг­рать?

— Я и на­учил, — от­ве­тил отец. — В шко­ле он уже всех обыг­рал.

Они до­го­во­ри­лись, что я бу­ду при­хо­дить на уро­ки два ра­за в не­де­лю.

— Не по­ку­пай­те шах­мат­ных учеб­ни­ков, — ска­зал на про­ща­ние грос­с­мей­стер.

Я на­чал брать уро­ки, и это про­дол­жа­лось — с не­ко­то­ры­ми пе­ре­ры­ва­ми — шесть лет. Ког­да я иг­рал в со­рев­но­ва­ни­ях, то мы ана­ли­зи­ро­ва­ли за­кон­чив­ши­е­ся пар­тии. Грос­с­мей­стер счи­тал раз­бор мо­их игр са­мым важ­ным де­лом. К уро­кам он, по всей ви­ди­мос­ти, тща­тель­но го­то­вил­ся и вёл их ар­тис­тич­но. За раз­бо­ром по­зи­ций и ре­ше­ни­ем за­дач всег­да сле­до­ва­ли его тон­кие, ост­ро­ум­ные за­ме­ча­ния и по­лез­ные вы­во­ды. Он своев­ре­мен­но ци­ти­ро­вал ве­ли­ких шах­ма­тис­тов, про­из­но­ся фра­зы с боль­шой си­лой. Его уро­ки бы­ли ма­лень­ки­ми кон­цер­та­ми.

Он имел глу­бо­ко про­ду­ман­ную сис­те­му иг­ры и на­учил ме­ня по­беж­дать. На пер­вое мес­то он ста­вил фак­тор вре­ме­ни.

— Ты дол­жен иг­рать быст­ро и ни­ког­да не по­па­дать в цейт­но­ты, — го­во­рил Барт. — Ког­да ты осво­ишь важ­ней­шие шах­мат­ные прин­ци­пы, то бу­дешь опе­ра­тив­но при­ни­мать ре­ше­ние в лю­бой си­ту­а­ции. Нет и не мо­жет быть оправ­да­ния шах­ма­тис­ту, ко­то­рый про­играл из-за не­до­стат­ка вре­ме­ни на об­ду­мы­ва­ние хо­дов. Ви­нить в этом мож­но толь­ко са­мо­го се­бя.

Од­наж­ды он на­ри­со­вал на лист­ке бу­ма­ги шах­мат­ную доску и раз­де­лил её на зо­ны. Об­ще­из­вест­но, что центр доски — важ­ней­шее мес­то и во вре­мя иг­ры сле­ду­ет взять его под кон­троль. Но Барт по­шёл даль­ше. Он при­вил мне яс­ные пра­ви­ла рас­ста­но­вок фи­гур и по­ка­зал их иде­аль­ные по­зи­ции.

Иг­рок дол­жен улуч­шать по­ло­же­ние сво­их фи­гур. Если он по­ни­ма­ет, как это де­лать, то у не­го есть пу­те­вод­ная нить иг­ры. Му­зы­кант тро­га­ет пра­виль­ные стру­ны и на­жи­ма­ет на нуж­ные кла­ви­ши, а шах­ма­тист дол­жен своев­ре­мен­но да­вать ход каж­дой фи­гу­ре и на­хо­дить ей луч­шее мес­то. Он на­учил ме­ня это­му. Дру­гие те­ря­лись в слож­ных по­ло­же­ни­ях, а я умел оце­ни­вать си­ту­а­цию и рас­пу­ты­вать клуб­ки из фи­гур и пе­шек.

И на­ко­нец, он ука­зал мне спо­соб, по­мо­га­ю­щий со­хра­нять пол­ное хлад­нок­ро­вие во вре­мя иг­ры. Ведь да­же чем­пи­о­ны ми­ра нер­в­ни­ча­ют, и мой учи­тель не­од­но­крат­но это на­блю­дал. Он дал мне уста­нов­ку, став­шую ос­но­вой мо­ей пси­хо­ло­гии иг­ро­ка.

— Ты мо­жешь вы­иг­рать, про­играть или сыг­рать вничью, — го­во­рил грос­с­мей­стер. — По боль­шо­му счёту, это не в тво­ей влас­ти. Иг­рай, и будь что бу­дет! Ты мо­жешь вы­иг­рать у са­мо­го силь­но­го со­пер­ни­ка, а на сле­ду­ю­щий день ис­пы­тать ог­ром­ные труд­нос­ти в по­един­ке с от­но­си­тель­но сла­бым и да­же про­играть ему. Сни­ми все свои бес­по­койст­ва по это­му по­во­ду. Ни­ког­да и ни­ко­му не пред­ла­гай ни­чью. Да­же иг­рая с чем­пи­о­ном ми­ра. Если иг­ре суж­де­но за­кон­чить­ся вничью, то всё к это­му и при­дёт. Но твоё пред­ло­же­ние ни­чьей — про­яв­ле­ние сла­бос­ти. Этим ты по­ка­зы­ва­ешь со­пер­ни­ку свою не­уве­рен­ность. Мы иг­ра­ем, что­бы вы­иг­рать. Ина­че ка­кой же в этом смысл? Ты — же­лез­ный иг­рок, не бо­я­щий­ся про­игры­ша. Если ты на­стро­ен имен­но так, то твой шах­мат­ный ха­рак­тер сфор­ми­ро­вал­ся. А не­уве­рен­ные в ис­хо­де по­един­ка со­пер­ни­ки пусть нер­в­ни­ча­ют, от это­го их си­ла толь­ко умень­шит­ся!

Я слу­шал и за­по­ми­нал. Со вре­ме­нем я по­нял, по­че­му грос­с­мей­стер со­ве­то­вал не по­ку­пать шах­мат­ных учеб­ни­ков. Он не хо­тел, что­бы я по­пал под чу­жое вли­я­ние.

Иг­рал я ве­се­ло, лег­ко и в боль­шинст­ве юно­шес­ких тур­ни­ров за­ни­мал пер­вые ме­с­та. Ро­ди­те­ли гор­ди­лись мо­и­ми успе­ха­ми, од­на­ко счи­та­ли шах­ма­ты про­с­тым хоб­би и не свя­зы­ва­ли с ни­ми ка­ких-ли­бо пла­нов.

У ме­ня есть од­на осо­бен­ность. ещё в де­вя­ти­лет­нем воз­рас­те я стал опи­сы­вать жиз­нен­ные со­бы­тия в сти­хотвор­ной фор­ме. Я де­лаю это не­при­нуж­дён­но и го­ло­ву над этим не ло­маю.

В те без­за­бот­ные го­ды я чи­тал ху­до­жест­вен­ную ли­те­ра­ту­ру, ез­дил на ве­ло­си­пе­де, час­то ку­пал­ся в боль­шом от­кры­том бас­сей­не и гу­лял по ши­ро­ким ули­цам, про­спек­там и буль­ва­рам Бу­э­нос-Ай­ре­са. Я лис­таю свою тет­рад­ку школь­ных лет и ви­жу риф­мо­ван­ные опи­са­ния этих про­гу­лок. В сти­хах нет фи­ло­соф­ской глу­би­ны, но они пе­ре­да­ют жиз­не­ра­дост­ную ат­мо­сфе­ру боль­шо­го и свет­ло­го го­ро­да. Я ви­дел окру­жав­шие ме­ня не­со­вер­шенст­ва, за­бав­но их обыг­ры­вал и вы­сме­и­вал.

Вот я опи­сы­ваю свой ви­зит в ма­га­зин грам­плас­ти­нок. Рок-му­зы­ка тог­да бы­ла очень по­пу­ляр­на, но я к ней от­но­сил­ся сдер­жан­но. К сло­ву ска­зать, и фут­бо­лом я не осо­бен­но увле­кал­ся, по­это­му ме­ня слож­но на­звать ти­пич­ным ар­ген­тин­ским маль­чи­ком.



И что­бы дух под­нять мо­раль­ный,
Плас­тин­ку гиб­кую ку­пил.
Учил­ся в шко­ле му­зы­каль­ной
И рок-н-ролл вдруг по­лю­бил.



Пев­цы там бы­ли и дру­гие,
Но этих рань­ше не встре­чал.
Не знал я, кто они та­кие,
И язы­ка тог­да не знал.



Ве­рить на­пи­сан­но­му мож­но лишь на­по­ло­ви­ну. В му­зы­каль­ной шко­ле я не учил­ся, а на­пи­сал об этом для риф­мы. Речь шла о груп­пе «Бит­лз», но ска­за­но так, буд­то я впер­вые уви­дел всем из­вест­ные ли­ца. А вот за­ме­ча­ние о мо­ём язы­ко­вом не­ве­жест­ве пол­ностью со­от­вет­ст­во­ва­ло дейст­ви­тель­нос­ти.

Од­на­ко при­бли­жа­лось дру­гое вре­мя. Ско­ро я бу­ду го­во­рить в ос­нов­ном на ино­стран­ном язы­ке, а на ис­пан­ском лишь пи­сать пись­ма ро­ди­те­лям.

Отец ра­бо­тал в стро­и­тель­ной фир­ме и был её со­вла­дель­цем. Од­наж­ды ему пред­ло­жи­ли долж­ность в ап­па­ра­те пра­ви­тельст­ва. Он не хо­тел под­чи­нять­ся «ка­зар­мен­ной дис­цип­ли­не», как он это на­зы­вал, но от­лич­но по­ни­мал пре­иму­щест­ва го­су­дар­ст­вен­ной служ­бы. Это обе­ща­ло под­ря­ды для его фир­мы, и он со­гла­сил­ся воз­гла­вить от­дел в ми­нис­тер­ст­ве.

На этой долж­нос­ти он про­ра­бо­тал не­сколь­ко лет, а за­тем вер­нул­ся в свою ком­па­нию. Я не раз слы­шал от не­го, что биз­нес идёт пре­крас­но. Од­на­ко его здо­ровье ухуд­ши­лось, и он на­чал вес­ти раз­го­во­ры о мо­ём на­сле­до­ва­нии его де­ла.

Все из­ме­ни­лось в один день. Пом­ню, как я си­дел за шах­мат­ной доской и смот­рел пар­тию Ка­паб­лан­ки. Ко мне по­до­шла ма­ма и ска­за­ла, что по­ра за­нять­ся сбо­ром до­ку­мен­тов, не­об­хо­ди­мых для по­ступ­ле­ния в кол­ледж.

Я уже знал, о ка­ком за­ве­де­нии идет речь. Отец пла­ни­ро­вал сде­лать из ме­ня ин­же­не­ра, а тех­ни­чес­ких спе­ци­а­лис­тов, как он счи­тал, луч­ше все­го го­то­вят в Им­пер­ском кол­лед­же в Лон­до­не. Я с ним не спо­рил и с го­ло­вой по­гру­зил­ся в чу­жую язы­ко­вую сре­ду, чи­тая по­со­бия, кни­ги и слу­шая кас­се­ты с ан­глий­ской речью.

Загадочный певец

В Лон­до­не я жил в кам­пу­се, рас­по­ло­жен­ном очень удоб­но от­но­си­тель­но луч­ших мест бри­тан­ской сто­ли­цы. По вы­ход­ным дням я гу­лял в Кен­синг­тон­ском пар­ке. Цве­ты там на­чи­на­ют цвес­ти уже в мар­те, и я очень люб­лю соч­ную зе­лень и пла­ва­ю­щих в озе­ре ле­бе­дей.

Впро­чем, эти про­гул­ки от­но­си­лись в ос­нов­ном к пер­во­му пе­ри­о­ду мо­ей жиз­ни в Лон­до­не. Со вто­ро­го кур­са я стал ак­тив­ным участ­ни­ком шах­мат­ной жиз­ни Им­пер­ско­го кол­лед­жа. Я иг­рал со сту­ден­та­ми и пре­по­да­ва­те­ля­ми в по­ме­ще­нии клу­ба и да­же вре­мя от вре­ме­ни вы­ез­жал на со­рев­но­ва­ния за пре­де­лы на­ше­го за­ве­де­ния.

В клу­бе мы иг­ра­ли по опре­де­лён­ным дням не­де­ли, пос­ле за­ня­тий. Од­на­ко мне это­го бы­ло ма­ло, и я на­шёл спар­ринг-парт­нёра, с ко­то­рым мы встре­ча­лись в удоб­ное для обо­их вре­мя.

Од­наж­ды я по­шёл на оче­ред­ную встре­чу с парт­нёром. Мы иг­ра­ли с ним те­ма­ти­чес­кие пар­тии, вы­стра­и­вая пра­виль­ные пла­ны в опре­де­лён­ных де­бю­тах. Пом­ню, мы до­го­во­ри­лись ра­зыг­рать Мо­дерн-Бе­но­ни.

По пу­ти к мес­ту встре­чи я про­ша­гал ми­мо хо­ро­шо из­вест­но­го мне по­ме­ще­ния, в ко­то­ром обыч­но со­би­ра­лись лю­би­те­ли джа­за. Я об­ра­тил вни­ма­ние, что там сто­ят удар­ные му­зы­каль­ные ин­ст­ру­мен­ты — ба­ра­ба­ны и та­рел­ки.

Мой парт­нёр в тот день опаз­ды­вал. Про­ждав его двад­цать ми­нут, я по­те­рял на­деж­ду.

Я по­шёл по ко­ри­до­ру и вновь ока­зал­ся там, где сто­я­ли та­рел­ки и ба­ра­ба­ны. И ко­го я встре­тил!

Не­воз­мож­но бы­ло не оста­но­вить­ся при ви­де столь кра­си­вых мо­ло­дых лю­дей. Один из них — вы­со­ко­го рос­та, тон­кий и тем­но­во­ло­сый — дер­жал ги­та­ру. Его во­ло­сы бы­ли рос­кош­ны­ми и вью­щи­ми­ся, и эта уди­ви­тель­ная ше­ве­лю­ра на­по­ми­на­ла па­рик Га­лант­но­го ве­ка. Вто­рой был блон­ди­ном сред­не­го рос­та с но­сом со­вер­шен­ной фор­мы, кра­си­вым лбом и за­чё­сан­ны­ми на­зад длин­ны­ми во­ло­са­ми.

Пер­вый по­при­вет­ст­во­вал вто­ро­го и на­звал­ся Брай­а­ном; тот пред­ста­вил­ся как Род­жер, и они по­жа­ли друг дру­гу ру­ки. За­тем они во­шли в по­ме­ще­ние и за­кры­ли за со­бой дверь.

Я по­шёл бы­ло даль­ше, но оста­но­вил­ся, услы­шав при­глу­шён­ные зву­ки, до­но­сив­ши­е­ся из-за две­ри. Вна­ча­ле это бы­ла дробь. За­тем она пре­кра­ти­лась, и пос­ле ко­рот­кой па­у­зы за­зву­ча­ла ги­та­ра, под­дер­жан­ная ба­ра­ба­на­ми и та­рел­ка­ми. Я не мо­гу ска­зать, что за му­зы­ку они иг­ра­ли, но по­лу­ча­лось у них очень сла­жен­но.

Тут я узрел сво­е­го спар­ринг-парт­нёра, бе­жав­ше­го по ко­ри­до­ру мне на­встре­чу. Оста­но­вив­шись и сде­лав па­ру вдо­хов и вы­до­хов, он из­ви­нил­ся за опоз­да­ние, и мы по­шли тре­ни­ро­вать­ся.

Вско­ре я уви­дел Брай­а­на и Род­же­ра в со­ста­ве груп­пы, иг­рав­шей ве­че­ром в сто­ло­вой. За их вы­ступ­ле­ни­ем на­блю­да­ли не­мно­го­чис­лен­ные зри­те­ли, а груп­па на­зы­ва­лась «Смайл» («Улыб­ка»). Я люб­лю ме­ло­дич­ную му­зы­ку, но здесь бы­ло не­что дру­гое. Ко­неч­но, ду­мал я, вы кра­сав­цы, но я хо­чу слу­шать кра­си­вую му­зы­ку. Вы пы­та­е­тесь быть не­обыч­ны­ми, но вы­гля­дит это сы­ро­ва­то и не­убе­ди­тель­но.

Вмес­те со мной учи­лась де­вуш­ка по име­ни Ирен Рас­сел, ма­лень­кая ка­ре­гла­зая брю­нет­ка. Она бы­ла очень жи­вой и про­яв­ля­ла из­ряд­ную об­щест­вен­ную ак­тив­ность. От неё мы всег­да узна­ва­ли все но­вос­ти на­ше­го за­ве­де­ния.

Од­наж­ды она со­об­щи­ла мне и не­сколь­ким мо­им то­ва­ри­щам, что в груп­пе «Смайл» по­явил­ся со­лист с не­обык­но­вен­но силь­ным го­ло­сом и ред­кост­ной энер­ге­ти­кой.

— Го­во­рят, что он ро­дом из Зан­зи­ба­ра, — ще­бе­та­ла Ирен. — С гео­гра­фи­ей у ме­ня не очень… где этот Зан­зи­бар?

— У аф­ри­кан­ских бе­ре­гов, — со сме­хом от­ве­тил мой друг Ге­вин Нит.

Ирен все вос­при­ни­ма­ли не очень серь­ёз­но. За­то она с са­мо­го на­ча­ла серь­ёз­но от­нес­лась ко мне, и я это по­чувст­во­вал.

От неё же мы узна­ли, что груп­па те­перь на­зы­ва­ет­ся не «Улыб­ка», а «Ко­ро­ле­ва».

— Пре­тен­ци­оз­но, — оце­нил Ге­вин.

— А хо­ти­те взгля­нуть на Ко­ро­ле­ву? Ско­ро они да­дут здесь кон­церт, — про­дол­жа­ла Ирен.

Ни­ка­ко­го клу­ба по­клон­ни­ков груп­пы тог­да и в по­ми­не не бы­ло, но она ве­ла се­бя как ли­дер этой не­су­щест­ву­ю­щей ор­га­ни­за­ции. До все­го ей бы­ло де­ло! Она при­гла­си­ла ме­ня на кон­церт, ко­то­рый дол­жен был со­сто­ять­ся в июле 1970 го­да.

Я не по­шёл на кон­церт. Во­все не из вред­нос­ти, а прос­то по­то­му, что обыч­но не дейст­вую под дав­ле­ни­ем. Я не чи­таю книг и не смот­рю ки­но­филь­мов, ко­то­рые мне на­стой­чи­во ре­ко­мен­ду­ют. Ни­ког­да об этом не жа­лею. Од­на­ко в дан­ном слу­чае мне луч­ше бы­ло сде­лать ис­клю­че­ние!

— Эх, Ди­е­го, Ди­е­го, — по­со­чувст­во­ва­ла мне Ирен, ког­да мы позд­нее встре­ти­лись в пе­ре­ры­ве меж­ду лек­ци­я­ми. — Как мно­го ты по­те­рял!

— Да ни­че­го я не по­те­рял, — от­ве­тил я.

— По­те­рял, по­те­рял, — под­дер­жал её Ге­вин. — Ты зна­ешь, что тво­рят эти чет­ве­ро? И, меж­ду про­чим, ги­та­рист у них — из на­ше­го кол­лед­жа.

— Слу­шай, Ди­е­го, — вдруг де­ло­ви­то спро­си­ла Ирен, — а в Ар­ген­ти­не бы­ли им­пе­ра­то­ры?

Сто­яв­шие ря­дом за­сме­я­лись, а за ме­ня от­ве­тил Ге­вин:

— Им­пе­ра­то­ры бы­ли в Бра­зи­лии, а в Ар­ген­ти­не их не бы­ло ни­ког­да!

— Я Ди­е­го спро­си­ла, — па­ри­ро­ва­ла Ирен с лёг­кой оби­дой в го­ло­се. — Ну, лад­но, я опять что-то на­пу­та­ла.

На этом раз­го­вор за­вер­шил­ся, но те­ма име­ла не­ожи­дан­ное для ме­ня про­дол­же­ние. Вско­ре я узнал, что за гла­за ме­ня на­зы­ва­ют крон­прин­цем Ди­е­го или прос­то крон­прин­цем. Я не знал, кто это при­ду­мал, но по­чувст­во­вал связь меж­ду раз­го­во­ром о мо­нар­хи­ях в юж­но­аме­ри­кан­ских стра­нах и мо­им про­зви­щем.

Го­ды учёбы ле­те­ли один за дру­гим. Я иг­рал на пер­вой доске за сбор­ную ко­ман­ду кол­лед­жа и при­нял учас­тие в меж­ду­на­род­ном тур­ни­ре. На ка­ни­ку­лы я ез­дил к ро­ди­те­лям и про­дол­жал встре­чать­ся с грос­с­мей­сте­ром Бар­том. На­пут­ст­вуя ме­ня пе­ред со­рев­но­ва­ни­ем, он при­звал со­блю­дать из­вест­ное пра­ви­ло:

— Ни­чьих не пред­ла­гать!

— Плен­ных не брать! — шут­ли­во от­ве­тил я ему в тон.

Ког­да я вер­нул­ся в Ан­глию пос­ле оче­ред­ных лет­них ка­ни­кул, то всю­ду толь­ко и слы­шал о груп­пе «Ку­ин». Му­зы­кан­ты да­ва­ли ин­тервью, и из них я узнал об об­сто­я­тельст­вах пер­вой встре­чи Брай­а­на и Род­же­ра. Встре­чи, слу­чай­ным и ми­мо­лет­ным сви­де­те­лем ко­то­рой я стал.

Вот так всё и бы­ва­ет. Лю­ди не ве­рят, что ря­дом с ни­ми мо­жет про­ис­хо­дить не­что зна­чи­тель­ное. Они ред­ко чувст­ву­ют, что их зна­ко­мый мо­жет стать звез­дой, зна­ме­ни­тостью, ис­то­ри­чес­кой лич­ностью. Мы зна­ем, кто есть кто, но не зна­ем, кто кем бу­дет!

И я ни­че­го не знал и не пред­чувст­во­вал.



Не знал, как в лон­дон­ской га­зе­те
Один без­вест­ный ги­та­рист,
Ка­ких пол­но на бе­лом све­те,
Ве­щал — мол, ну­жен мне ар­тист.



Ар­тист-удар­ник, ба­ра­бан­щик, —
Та­кой, чтоб зри­те­ли лю­би­ли.
Да, ему ну­жен му­зы­кант,
Иг­ра­ю­щий в хо­ро­шем сти­ле!


Один та­кой тот­час на­шёл­ся,
Он был как принц, и (до­вод вес­кий!)
Он сра­зу ко дво­ру при­шёл­ся —
Ведь двор-то бу­дет ко­ро­лев­ский!



Иг­ра­ла, пе­ла, но не­дол­го
Та за­ме­ча­тель­ная па­ра,
И вдруг в их жиз­ни по­явил­ся
Один пе­вец из Зан­зи­ба­ра.



Брал но­ты верх­ние и ниж­ние —
Да, петь так мо­жет он один.
И он ска­зал сво­им спо­движ­ни­кам:
Был «Смайл», а бу­дет груп­па «Ку­ин».



Нам ну­жен так­же и чет­вёр­тый,
Как тя­же­ло его най­ти!
Но вдруг явил­ся па­рень скром­ный,
Из Лес­те­ра, лет двад­ца­ти.



Те­перь я знал их по­имен­но. Брай­ан Мэй ас­со­ци­и­ро­вал­ся у ме­ня с тру­ба­ду­ром, Род­жер Тэй­лор — с прин­цем, а бас-ги­та­рист Джон Ди­кон — с ры­ца­рем Круг­ло­го сто­ла.

Од­на­ко на ко­го по­хож пе­вец из Зан­зи­ба­ра? Здесь я те­рял­ся и не мог най­ти под­хо­дя­ще­го об­ра­за.

Сын печали

Мои ро­ди­те­ли при­еха­ли в Лон­дон на тор­жест­вен­ную це­ре­мо­нию вру­че­ния дип­ло­мов Им­пер­ско­го кол­лед­жа. Это бы­ло не­обык­но­вен­но, тор­жест­вен­но, яр­ко, вол­шеб­но. Вче­раш­ние сту­ден­ты на­ря­ди­лись в ман­тии, на­де­ли ша­поч­ки с кис­точ­ка­ми и по­лу­ча­ли сви­де­тельст­ва об об­ра­зо­ва­нии под зву­ки ор­кест­ра. Мы — дип­ло­ми­ро­ван­ные ин­же­не­ры!

Од­на­ко по­след­нее об­сто­я­тельст­во вос­тор­га у ме­ня не вы­зы­ва­ло. Я по­ни­мал, что по на­ту­ре и ти­пу мыш­ле­ния я не ин­же­нер. Как бы то ни бы­ло, я очень хо­тел оправ­дать ожи­да­ния от­ца.

Но всё по­шло не так, как он за­мыш­лял. По­ка я учил­ся, его фир­ма бы­ла по­гло­ще­на дру­гой стро­и­тель­ной ком­па­ни­ей. В из­ме­нив­ших­ся об­сто­я­тельст­вах он уже не иг­рал преж­ней ро­ли, со­вла­дель­цем фир­мы боль­ше не был. Ра­нее он имел яс­ное пред­став­ле­ние о мо­ём бу­ду­щем и хо­тел ви­деть ме­ня ря­дом с со­бой, те­перь ду­мал лишь о со­хра­не­нии сво­е­го ме­с­та.

Мы вер­ну­лись до­мой и ста­ли стро­ить пла­ны. Окон­ча­ние кол­лед­жа со­впа­ло по вре­ме­ни с на­ча­лом но­во­го цик­ла ро­зыг­ры­ша ми­ро­во­го шах­мат­но­го пер­венст­ва, и я со­би­рал­ся вы­сту­пить в зо­наль­ном тур­ни­ре на­ше­го ре­гио­на. Отец со­гла­сил­ся с тем, что мне не на­до не­мед­лен­но ис­кать ра­бо­ту.

Я очень мно­го за­ни­мал­ся шах­ма­та­ми и изу­чал твор­чест­во бу­ду­щих со­пер­ни­ков. Мне уда­лось по­дой­ти к со­рев­но­ва­ни­ям в луч­шей фор­ме, и я вы­иг­рал зо­наль­ный тур­нир. Те­перь я дол­жен был по­ме­рить­ся си­ла­ми с ве­ду­щи­ми шах­ма­тис­та­ми ми­ра.

Меж­зо­наль­ный тур­нир стал луч­шим до­сти­же­ни­ем мо­ей карь­е­ры иг­ро­ка. Мне уда­лось по­бе­дить экс-чем­пи­о­на ми­ра Ва­си­лия Ва­силь­е­ви­ча Смыс­ло­ва, ко­то­ро­го я пе­ре­иг­рал в очень слож­ной борь­бе, и аме­ри­кан­ца Ре­шев­ско­го. Сэм­ми Ре­шев­ский про­сла­вил­ся ещё в дет­ст­ве и с боль­шим успе­хом да­вал се­ан­сы од­нов­ре­мен­ной иг­ры взрос­лым. С не­сколь­ки­ми со­вет­ски­ми грос­с­мей­сте­ра­ми я разо­шёл­ся ми­ром и обыг­рал ме­нее силь­ных участ­ни­ков тур­ни­ра. Итог был по­тря­са­ю­щим — я за­нял пер­вое мес­то и стал од­ним из пре­тен­ден­тов на ми­ро­вое пер­венст­во!

Увы, судь­ба го­то­ви­ла мне не­ожи­дан­ный удар. ещё во вре­мя по­след­не­го ту­ра я по­чувст­во­вал что-то не­лад­ное в сво­ём со­сто­я­нии. Пар­тию я вы­иг­рал, но пос­ле её окон­ча­ния у ме­ня из но­са хлы­ну­ла кровь. Я по­счи­тал это ре­зуль­та­том пе­ре­утом­ле­ния, од­на­ко всё бы­ло зна­чи­тель­но ху­же. Че­рез день я про­снул­ся ран­ним ут­ром и не мог вспом­нить про­с­тых ве­щей. Ин­тен­сив­ные за­ня­тия шах­ма­та­ми при­во­дят к то­му, что мозг сам счи­та­ет ва­ри­ан­ты. В то ут­ро я не мог при­пом­нить хо­ро­шо мною изу­чен­ных ва­ри­ан­тов Мо­дерн-Бе­но­ни.

Со­глас­но Биб­лии, Бе­но­ни — сын скор­би, пе­ча­ли. И как же это бы­ло груст­но! Я по­про­бо­вал пе­ре­клю­чить­ся на дру­гое и осве­жить в па­мя­ти свои сны. У ме­ня есть сны, к ко­то­рым я все вре­мя мыс­лен­но воз­вра­ща­юсь. В то вре­мя од­ним из них был сон с учас­ти­ем Ирен Рас­сел. Это был очень лю­бо­пыт­ный сон, в ко­то­ром мы ве­ли диа­лог. Ког­да он мне при­снил­ся, я да­же хо­тел его за­пи­сать. И те­перь всё со­дер­жа­ние сна вдруг ис­чез­ло из мо­ей па­мя­ти.

Вер­нув­шись до­мой, я обо всём рас­ска­зал от­цу. Он на­пра­вил ме­ня к на­ше­му док­то­ру, но тот не смог ни­че­го по­нять. Тог­да отец на­шёл вра­ча по ре­ко­мен­да­ции — луч­ше­го спе­ци­а­лис­та в этой об­лас­ти. Док­тор до­про­сил ме­ня, об­сле­до­вал и по­ста­вил ди­аг­ноз. Он ска­зал, что это на­ча­ло ред­ко­го за­бо­ле­ва­ния.

Ар­ген­тин­цы уже ви­де­ли ме­ня чем­пи­о­ном ми­ра, а я вдруг утра­тил шах­мат­ную си­лу. Моя ак­тив­ная де­я­тель­ность сме­ни­лась апа­ти­ей и не­же­ла­ни­ем при­ка­сать­ся к шах­мат­ным фи­гу­рам. Очень тя­же­ло пе­ре­жить та­кое в мо­ло­дос­ти, ког­да нам мо­ре по ко­ле­но!

Я по­се­щал вра­ча каж­дую не­де­лю. При­зна­ков ухуд­ше­ния со­сто­я­ния он не на­хо­дил, од­на­ко пред­пи­сы­вал от­дых и раз­ре­шал лишь ми­ни­маль­ные на­груз­ки.

Это не мог­ло про­дол­жать­ся слиш­ком дол­го, и я за­го­во­рил с от­цом о воз­мож­нос­ти ка­кой-ли­бо де­я­тель­нос­ти. Ко­неч­но, не о ра­бо­те ин­же­не­ра на пред­при­я­тии. Од­на­ко я впол­не мог пи­сать не­боль­шие статьи.

Отец со­гла­сил­ся с мо­им пла­ном. Он до­го­во­рил­ся со зна­ко­мым ре­дак­то­ром по­пу­ляр­но­го жур­на­ла по на­уке и тех­ни­ке о том, что я бу­ду пи­сать статьи о кос­мо­се и на дру­гие ин­те­рес­ные те­мы.

Я на­чал это де­лать и ощу­тил но­вый вкус бы­тия.

 


Смысл жиз­ни


Я всю жизнь за­даю се­бе прос­той во­прос — кто я есть на са­мом де­ле? В ту по­ру это слож­нее все­го бы­ло по­нять. Я иг­рал в шах­ма­ты, и бро­сил это за­ня­тие. Я по­лу­чил дип­лом, но ин­же­не­ром по­ка не стал.

Про­шло пять лет пос­ле окон­ча­ния Им­пер­ско­го кол­лед­жа, и моё су­щест­во­ва­ние бы­ло скуч­ным и мо­но­тон­ным. Де­лая статьи, я ис­поль­зо­вал свой по­тен­ци­ал про­цен­тов на де­сять. По су­ти де­ла, я за­ни­мал­ся ком­пи­ля­ци­ей, и мне это на­до­е­ло.

Мне хо­те­лось по­знать се­бя и опре­де­лить, на что я спо­со­бен. Я дол­жен был стать са­мос­то­я­тель­ной лич­ностью!

Это воз­мож­но че­рез на­сто­я­щее по­зна­ние ми­ра и сво­бод­ное об­ще­ние с людь­ми. Да, я и так с ни­ми об­ща­юсь, но дейст­вую при этом по чу­жой про­грам­ме. По­че­му дру­гие опре­де­ля­ют, кем мне быть и что мне де­лать? Не по­ра ли са­мо­му во всём разо­брать­ся и най­ти своё мес­то в жиз­ни?

Эти мыс­ли при­ве­ли ме­ня к идее боль­шо­го са­мос­то­я­тель­но­го пу­те­шест­вия. И я счи­тал, что на­сто­я­щий пу­те­шест­вен­ник — это не пас­сив­ный пас­са­жир по­ез­да или са­мо­лёта, а сме­лый гон­щик на боль­шие рас­сто­я­ния. Од­наж­ды уви­дев блес­тя­щий мо­то­цикл в ви­део­к­ли­пе «Ма­лень­кое без­ум­ст­во по име­ни лю­бовь» груп­пы «Ку­ин», я ока­зал­ся во влас­ти идеи гран­ди­оз­ной по­езд­ки по даль­ним стра­нам.

Я жаж­дал дейст­вия и на­чал раз­ра­ба­ты­вать план мо­то­цик­лет­но­го ту­ра. Во-пер­вых, для это­го нуж­ны средст­ва. Отец всег­да да­вал мне до­ста­точ­но де­нег, и я на­ко­пил опре­де­лён­ную сум­му. Рас­то­чи­тель­ным я ни­ког­да не был, да и сам не­мно­го за­ра­бо­тал, вы­иг­ры­вая тур­ни­ры. Фонд по­езд­ки был сфор­ми­ро­ван, но сле­до­ва­ло пра­виль­но им рас­по­ря­дить­ся. Нуж­но бы­ло ку­пить мо­то­цикл и иметь обо­рот­ные средст­ва на всю по­езд­ку. Я по­ни­мал, что не­льзя прос­то по­ло­жить банк­но­ты в кар­ман и ехать с ни­ми. День­ги мож­но по­те­рять, ме­ня мо­гут огра­бить. От од­но­го опыт­но­го пу­те­шест­вен­ни­ка я узнал, что луч­ше все­го до­го­во­рить­ся с бан­ком, что­бы тот де­лал нуж­ные мне де­неж­ные пе­ре­во­ды. Я смо­гу по­лу­чить на­лич­ные в нуж­ное вре­мя и в нуж­ном мес­те. Ка­кие-то про­цен­ты я по­те­ряю, но это луч­ше, чем ли­шить­ся все­го. Во-вто­рых, сле­до­ва­ло при­нять пра­виль­ные тех­ни­чес­кие ре­ше­ния. Вы­би­рая меж­ду не­мец­ким и япон­ским мо­то­цик­ла­ми, я оста­но­вил­ся на ази­ат­ском ва­ри­ан­те. И я уже знал, что мо­то­цикл ну­жен боль­шой. Не та­кой, на ко­то­ром пар­ни ка­та­ют де­ву­шек по го­род­ским ули­цам, а та­кой, что­бы мож­но бы­ло по­гру­зить на не­го ба­гаж — па­лат­ку, спаль­ный ме­шок, одеж­ду, съест­ные при­па­сы. Мне нуж­ны ин­ст­ру­мен­ты и за­пас рас­ход­ных ма­те­ри­а­лов, ком­би­не­зон и за­щит­ная эки­пи­ров­ка. Важ­но узнать мес­то­по­ло­же­ние за­пра­воч­ных стан­ций и стан­ций тех­об­слу­жи­ва­ния. В-треть­их, нуж­но хо­ро­шо про­ду­мать марш­рут и со­ста­вить гра­фик дви­же­ния.

Я пла­ни­ро­вал про­ехать на мо­то­цик­ле от Бу­э­нос-Ай­ре­са до Аляс­ки, не боль­ше и не мень­ше! Ко­неч­ной точ­кой марш­ру­та дол­жен был стать Ан­ко­ридж, в ко­то­ром есть меж­ду­на­род­ный аэро­порт. На Аляс­ке хо­лод­но, по­это­му я рас­счи­ты­вал до­брать­ся до неё к кон­цу ле­та. По пу­ти я со­би­рал­ся оста­нав­ли­вать­ся в боль­ших го­ро­дах и про­во­дить в каж­дом из них опре­де­лён­ное вре­мя. Пу­те­шест­вие долж­но бы­ло за­нять де­вять ме­ся­цев.

Го­то­вил­ся я тай­но и очень дол­го. Я не мог ска­зать об этом ро­ди­те­лям — они бы ме­ня ни­ку­да не от­пус­ти­ли.

На­ко­нец, я за­кон­чил под­го­тов­ку. Трид­цать пер­во­го де­каб­ря мы встре­ти­ли но­вый 1980 год в се­мей­ном кру­гу, а вто­ро­го ян­ва­ря я вы­ехал на боль­шую трас­су.

В тот же день я по­слал ро­ди­те­лям пись­мо и те­ле­грам­му. Я со­об­щил им, что от­прав­ля­юсь в дли­тель­ное пу­те­шест­вие. Они не долж­ны бы­ли узнать, ку­да и за­чем я еду.

Мне стыд­но за этот по­сту­пок, и моя мо­ло­дость здесь не мо­жет быть оправ­да­ни­ем. Я не за­ду­мы­вал­ся о том, ка­кую трав­му на­но­шу са­мым близ­ким мне лю­дям.

Я ехал по ров­ной пря­мой трас­се и срав­ни­вал се­бя с Пья­ным ко­раб­лём Ар­тю­ра Рем­бо. Я уви­жу не­обык­но­вен­ные ви­ды и пе­ре­жи­ву ка­лей­до­скоп не­пред­ви­ден­ных со­бы­тий.

Хо­ро­шие и пло­хие до­ро­ги, та­бу­ны ло­ша­дей, ста­да ко­ров и овец, ноч­ле­ги в пу­с­ты­не и по­трес­кав­ша­я­ся зем­ля, си­ние озёра, вне­зап­но по­явив­ший­ся сле­ва оке­ан и яр­кое солн­це над ним, сер­пан­тин в го­рах и про­бле­мы с кар­бю­ра­то­ром, скольз­кие тро­пы, до­ждь, град и тай­фу­ны, вы­со­кие и пре­крас­ные во­до­па­ды, низ­кие паль­мы с тол­с­ты­ми ство­ла­ми и ог­ром­ные как­ту­сы, па­ро­мы и па­рус­ные су­да, осве­щён­ные тун­не­ли и ка­ме­ни­с­тые до­ро­ги над кру­ча­ми, ко­ко­со­вые паль­мы на бе­ре­гу оке­а­на и ноч­ле­ги в хос­те­лах с про­те­кав­ши­ми кры­ша­ми, лив­ни и за­топ­лен­ные ули­цы го­род­ков, вы­со­кие сту­пен­ча­тые пи­ра­ми­ды и ска­лы при­чуд­ли­вой фор­мы, сне­га и лед­ни­ки.

Кра­си­вей­шие за­ка­ты и ог­нен­но-оран­же­вые об­ла­ка. Ре­ки буд­то ки­пя­щая ла­ва. Мне ви­де­лись ле­та­ю­щие та­рел­ки, па­ря­щие над го­ра­ми и ска­ла­ми.

Вес­ти мо­то­цикл по­рой бы­ло очень труд­но, ды­шать тя­же­ло, и я пил мно­го во­ды. Всё во­круг пы­ла­ло — очень жар­ко! Ночью бы­ло хо­лод­но, но спаль­ный ме­шок по­мо­гал со­греть­ся. Я был то в май­ке, то в курт­ке, то в ком­би­не­зо­не.

Оста­но­вись, мгно­ве­ние! Я по­ни­мал, что по­пус­ту тра­чу вре­мя в по­езд­ке, но та­кое мож­но пе­ре­жить толь­ко раз в жиз­ни. За­чем я это де­лал? Я вёл внут­рен­ние диа­ло­ги сам с со­бой и не при­шёл к опре­де­лён­ным вы­во­дам.

Эта ров­ная до­ро­га и мо­то­цикл, боль­шие го­ро­да и хи­жи­ны бед­ня­ков в сум­ме да­ва­ли лишь ноль. Пу­с­тые прост­ранст­ва, о ко­то­рых од­наж­ды спо­ёт за­га­доч­ный пе­вец.

Кто-то на­чи­на­ет го­во­рить зна­чи­мые ве­щи в де­сять лет, кто-то в трид­цать, а кто-то в шесть­де­сят. Мне бы­ло уже двад­цать во­семь, но я оста­вал­ся боль­шим ре­бён­ком и ска­зать мне бы­ло не­че­го. Я бро­сал од­но де­ло и со страстью пре­да­вал­ся дру­го­му.

Од­на­ко грех бы­ло не по­смот­реть на уди­ви­тель­ную при­ро­ду и раз­ные стра­ны, если есть та­кая воз­мож­ность! Я всё ещё на­хо­дил­ся на эта­пе со­зер­ца­ния и на­коп­ле­ния жиз­нен­ной ин­фор­ма­ции.

Боль­шой кань­он! Же­них и не­ве­с­та на ог­ром­ной вы­со­те, а вни­зу чу­до-ре­ка. Я по­же­лал им счастья.

Пе­ре­дви­гал­ся я мед­лен­но. Знаю, что дру­гие про­ез­жа­ли это рас­сто­я­ние зна­чи­тель­но быст­рее. Я ни­ку­да не спе­шил и ни с кем не со­рев­но­вал­ся. По­рой я под­во­зил храб­рых де­ву­шек — лю­би­тель­ниц ост­рых ощу­ще­ний.

Па­ру раз ме­ня узна­ли, за­да­вая во­прос: «Вы тот са­мый Ди­е­го Ама­ран­та?» Я ухо­дил от раз­го­во­ров на шах­мат­ные те­мы.

Огра­би­ли ме­ня лишь од­наж­ды, од­на­ко в тот мо­мент мо­то­цик­ла при мне не бы­ло — я от­дал его в ре­монт. В оте­лях я оста­нав­ли­вал­ся очень ред­ко, и це­ны за ноч­лег бы­ли низ­ки­ми.

В Се­вер­ной Аме­ри­ке бы­то­вых про­блем ста­ло зна­чи­тель­но мень­ше, чем на пер­вых эта­пах пу­ти. Здесь я по­дол­гу на­слаж­дал­ся ви­да­ми гор и уще­лий, озёр и го­ря­чих ис­точ­ни­ков, вул­ка­нов и гей­зе­ров. Цвет во­ды был ис­клю­чи­тель­ным — си­не-го­лу­бым с изу­м­руд­ным от­ли­вом.

Аляс­ка всё бли­же, го­ры по­кры­ты хвой­но-лист­вен­ны­ми ле­са­ми. Я спал у бен­зо­за­пра­воч­ных стан­ций, па­лат­ка со­тря­са­лась от силь­ных вет­ров.

Что но­во­го узнал я о жиз­ни, по­се­тив двад­цать стран и по­го­во­рив с сот­ня­ми лю­дей? Очень мно­го. Я по­ни­мал, что дол­жен что-то сде­лать для че­ло­ве­чест­ва, но по­ка не знал, что имен­но.

Я до­стиг Ан­ко­рид­жа — го­ро­да с не­вы­со­ки­ми до­ма­ми — в на­ча­ле ок­тяб­ря. Не­мно­го по­слу­шав улич­ных му­зы­кан­тов, я ку­пил хот-дог с под­жа­рен­ной на ог­не со­сис­кой и соч­ным лу­ком. По­обе­дав та­ким об­ра­зом, я на­шёл ди­ле­ра япон­ских мо­то­цик­лов и про­дал ему своё средст­во пе­ре­дви­же­ния вмес­те с ба­га­жом. Мне бы­ло жал­ко рас­ста­вать­ся с мо­то­цик­лом.

У ме­ня оста­лось до­ста­точ­но средств, что­бы пе­ре­но­че­вать в оте­ле и ку­пить би­лет до Бу­э­нос-Ай­ре­са.

Королева в Буэнос-Айресе

Я по­зво­нил в дверь на­шей квар­ти­ры, но ни­кто её не от­крыл.

Ма­ма при­шла толь­ко ве­че­ром. Она мне да­же не улыб­ну­лась и за­пла­ка­ла.

Ока­за­лось, что отец на­хо­дит­ся в боль­ни­це. Ему сде­ла­ли опе­ра­цию на серд­це, и те­перь он вос­ста­нав­ли­ва­ет­ся. Ма­ма на­ня­ла ему си­дел­ку, но это сто­и­ло не­ма­лых де­нег. А они ско­ро долж­ны бы­ли за­кон­чить­ся.

Я с удив­ле­ни­ем на неё по­смот­рел, и она ска­за­ла мне горь­кую прав­ду. Отец ввя­зал­ся в ка­кие-то фи­нан­со­вые опе­ра­ции и всё по­те­рял.

Ста­ло яс­но, что я дол­жен быст­ро най­ти ра­бо­ту. Ина­че как мы бу­дем жить и со­дер­жать квар­ти­ру в цент­ре го­ро­да?

Вско­ре мы от­ка­за­лись от услуг си­дел­ки и на­ча­ли де­жу­рить у кро­ва­ти от­ца по­смен­но. Ему ста­ло луч­ше, и его вы­пи­са­ли из боль­ни­цы.

Увы, не­на­дол­го — че­рез ме­сяц он ту­да вер­нул­ся. Опе­ра­ция на серд­це име­ла не­пред­ви­ден­ные по­следст­вия — его ор­га­низм раз­ба­лан­си­ро­вал­ся и что-то про­изо­шло с го­ло­вой. По­рой он те­рял чувст­во ре­аль­нос­ти и бре­дил.

За­тем он вновь при­хо­дил в се­бя, яс­но мыс­лил и мно­го го­во­рил. Я чувст­во­вал, что он ис­крен­не пы­та­ет­ся мне по­мочь. Мой отец ис­кал моё мес­то в жиз­ни за ме­ня.

— Ди­е­го — пи­са­тель, — ска­зал он ле­ча­ще­му вра­чу.

Од­наж­ды он пред­ло­жил мне на­пи­сать пье­су для те­ат­ра. Он был убеж­дён, что у ме­ня это по­лу­чит­ся.

Про­шло ещё два ме­ся­ца, и я узнал о гаст­ро­лях груп­пы «Ку­ин» в Ар­ген­ти­не. Я вос­при­нял эту но­вость спо­кой­но, жиз­нен­ные об­сто­я­тельст­ва бы­ли пе­чаль­ны­ми. Од­на­ко я всё же ре­шил схо­дить на кон­церт.

Моя из­вест­ность по­мог­ла мне не толь­ко до­стать би­лет в ло­жу по­чёт­ных гос­тей, но и по­лу­чить про­пуск во все по­ме­ще­ния ста­ди­о­на. Я по­про­сил об этом ад­ми­нист­ра­то­ра, по­сколь­ку хо­тел уви­деть чле­нов груп­пы вб­ли­зи.

За пол­ча­са до на­ча­ла кон­цер­та я уже был в под­три­бун­ном по­ме­ще­нии. Я вни­ма­тель­но смот­рел по сто­ро­нам, бо­ясь про­пус­тить что-то важ­ное.

И да­лее всё про­изо­шло в те­че­ние ми­ну­ты. Я уви­дел не­обык­но­вен­ное со­зда­ние по име­ни Фред­ди Меркь­ю­ри. Он шёл по­ход­кой очень уве­рен­но­го в се­бе че­ло­ве­ка. За­га­доч­ный пе­вец был ко­рот­ко по­стри­жен, с уса­ми, на нём бы­ли свет­лые брю­ки, ко­рот­кая ко­жа­ная курт­ка и бе­лая май­ка с над­писью Heaven. Трое чле­нов груп­пы шли вслед за ним. Му­зы­кан­ты ве­се­ло раз­ми­на­лись. Фред­ди под­пры­ги­вал, вски­ды­вая ру­ки вверх, хло­пал в ла­до­ши, оде­тый в бе­лую курт­ку Род­жер так­же при­хло­пы­вал. За­тем Фред­ди взо­шёл на ве­ду­щую вверх на­клон­ную по­верх­ность, сде­лал оста­нов­ку и стал раз­ми­нать но­ги, при­кла­ды­вая ру­ки к ко­ле­ням. Он слы­шал зву­ки ста­ди­о­на и на гла­зах буд­то пре­вра­щал­ся в тиг­ра. До по­яв­ле­ния пе­ред пуб­ли­кой оста­ва­лись се­кун­ды. Его те­ло — ис­точ­ник не­объ­ят­ной энер­гии — об­ре­та­ло но­вую си­лу и слов­но за­ря­жа­лось серд­це­би­е­ни­ем де­сят­ков ты­сяч сер­дец.

В не­сколь­ко прыж­ков он до­стиг уров­ня сце­ны, лю­ди его уви­де­ли, пос­ле че­го их ап­ло­дис­мен­ты пре­вра­ти­лись в рёв и ова­цию.

Дру­гие чле­ны груп­пы при­о­ста­но­ви­лись, точ­но да­вая Фред­ди воз­мож­ность по­быть не­сколь­ко мгно­ве­ний на­еди­не со ста­ди­о­ном. На­кло­нив­шись, Брай­ан сде­лал лёг­кую на­строй­ку ги­та­ры, а за­тем устре­мил­ся впе­рёд вмес­те с Джо­ном и Род­же­ром.

Я по­бе­жал к сво­е­му мес­ту в ло­же. Ви­деть про­ис­хо­див­шее на сце­не мне дол­жен был по­мочь би­нокль.

Ког­да я до­брал­ся до ме­с­та, чет­вёр­ка уже про­пе­ла по­ло­ви­ну пес­ни «Мы вам по­ка­жем!» — жиз­нен­но-фи­ло­соф­ско­го про­из­ве­де­ния Брай­а­на Мэя.


Бра­тиш­ка, ты шу­мишь слиш­ком гром­ко,
На ули­це иг­рая, быть взрос­лым со­би­ра­ясь,
Но с гря­зью на ли­це
Ты прос­то сты­до­би­ще,
Го­ня­ю­щее бан­ку, по­ющее при этом, —
Мы, мы, мы вам по­ка­жем!
Мы, мы, мы вам по­ка­жем!

Те­перь ты взрос­лый и кру­той,
Ты кри­ка­ми на­де­ешь­ся мир по­ко­рить,
На ли­це тво­ем кровь,
Ты прос­то сты­до­би­ще,
Ма­шу­щее фла­гом, по­ющее при этом, —
Мы, мы, мы вам по­ка­жем!
Мы, мы, мы вам по­ка­жем!

Те­перь ты ста­рый и ты бед­няк,
В гла­зах тво­их моль­ба,
Ско­ро ты уго­мо­нишь­ся,
Но с гря­зью на ли­це
Ты прос­то сты­до­би­ще,
И луч­ше ты вер­нёшь­ся
Ту­да, где был.

Мы, мы, мы вам по­ка­жем!
Мы, мы, мы вам по­ка­жем!

Мы, мы, мы вам по­ка­жем!
Мы, мы, мы вам по­ка­жем!

(Пес­ня «We will rock you». Пе­ре­вод ав­то­ра.)


Пос­ле вто­рой пес­ни Фред­ди снял курт­ку и остал­ся в май­ке. Я ви­дел в би­нокль круп­ные кап­ли по­та на его ли­це. Со­лист пил во­ду, объ­яв­лял но­вую пес­ню и, дер­жа в ру­ке по­лу­ра­зо­бран­ную стой­ку с мик­ро­фо­ном и по­сто­ян­но ею вер­тя, сно­ва пел то в тем­но­те, то при вспыш­ках све­то­му­зы­ки.

Он ре­шил под­дать жа­ру и на­чал за­во­дить ста­ди­он:

— Ээ­эа!

Де­сят­ки ты­сяч го­ло­сов пов­то­ри­ли этот при­зыв. И сно­ва:

— Ээ­эа!

А за­тем:

— Ээ­э­э­э­э­эа! О-олл райт! (Ан­гл. All right! — Хо­ро­шо!) О’кей! Эа! Эа-эа-эа!

Я ви­дел счаст­ли­вые ли­ца кра­си­вых де­ву­шек, пов­то­ряв­ших каж­дый его звук.

—Ту мач! (Ан­гл. Too much! — Слиш­ком мно­го!)

Он на­де­ва­ет кеп­ку свет­ло-го­лу­бо­го — ар­ген­тин­ско­го цве­та, а за­тем бро­са­ет её вос­тор­жен­ным зри­те­лям.

В его ру­ках акус­ти­чес­кая ги­та­ра.

— Вы го­то­вы? — спра­ши­ва­ет он пуб­ли­ку и по­ёт, по­ёт, по­ёт.

Фред­ди тор­жест­ву­ю­ще хо­дит по сце­не, тан­цу­ет и при­тан­цо­вы­ва­ет. Он тро­га­ет лю­дей пес­ней о «люб­ви сво­ей жиз­ни» и при­зы­ва­ет «най­ти то­го, ко­го смо­гу я по­лю­бить». Ар­ген­тин­цы по­ют, Фред­ди ди­ри­жи­ру­ет. Ста­ди­он буд­то ста­но­вит­ся еди­ным жи­вым су­щест­вом.

Пер­вые зву­ки «Бо­гем­ской рап­со­дии», из­вле­ка­е­мые Фред­ди из сво­е­го ро­я­ля, вы­зы­ва­ют но­вый подъ­ём. Пе­ние со­лис­та под­хва­ты­ва­ет­ся все­ми. Лю­ди под­ни­ма­ют в воз­дух маг­ни­то­фо­ны, празд­ну­ют три­умф жиз­нен­ной си­лы и от­да­ют са­мую ис­крен­нюю дань ува­же­ния без­гра­нич­ной сме­лос­ти и фан­та­зии Фред­ди.

Брай­ан по­тря­са­ет пуб­ли­ку вир­ту­оз­ны­ми со­ло, по­ёт и под­пе­ва­ет, иг­ра­ет и ка­ча­ет­ся. В на­ча­ле кон­цер­та он был в свет­лом пид­жа­ке, за­тем остал­ся в сво­бод­ной ру­баш­ке с длин­ны­ми ру­ка­ва­ми. Он рас­стег­нул пу­го­ви­цы на гру­ди.

— Бу­э­нос но­чес! — го­во­рит он и про­дол­жа­ет об­ра­щать­ся к пуб­ли­ке по-ис­пан­ски.

Как ве­ли­кий ак­тёр, Брай­ан уве­рен в сво­ём пра­ве брать па­у­зы лю­бой дли­ны. Он сто­ит на воз­вы­ше­нии и под­ни­ма­ет ги­та­ру в воз­дух. Брай­ан до­во­дит ста­ди­он до экс­та­за, и лю­ди скан­ди­ру­ют, взды­мая лес рук: «Брай­ан! Брай­ан!»

За­ме­ча­тель­ный ба­ра­бан­щик по име­ни Род­жер Тэй­лор не­ис­то­во бьёт в та­рел­ки и с эн­ту­зи­аз­мом ис­пол­ня­ет на­пи­сан­ную им пес­ню «Я влюб­лён в свою ма­ши­ну».

За его пе­ни­ем сле­ду­ют дол­гие со­ло, ко­то­рые ауди­то­рия оце­ни­ва­ет вы­со­ко. По­рой он рас­хо­дит­ся не на шут­ку. В фи­на­ле «Бо­гем­ской рап­со­дии» он бьёт мо­ло­том в ог­ром­ный гонг, вы­зы­вая ова­цию.

Я знал, что Род­жер не по­шёл на встре­чу груп­пы с пре­зи­ден­том Ар­ген­ти­ны. Рок — му­зы­ка про­те­с­та, а рок-му­зы­кант по­сы­ла­ет ми­ру сиг­нал о том, что не всё ре­ша­ют си­ла, день­ги и страх.

Оде­тый в зе­лё­ные брю­ки и го­лу­бую ру­баш­ку Джон Ди­кон мер­но рас­ка­чи­ва­ет­ся и не­воз­му­ти­мо де­ла­ет свою твор­чес­кую ра­бо­ту, со­став­ляя еди­ное це­лое с ба­ра­бан­щи­ком и фор­ми­руя сво­и­ми зву­ка­ми ске­лет и фун­да­мент каж­дой пес­ни. Я рас­смат­ри­вал его ли­цо, и мне ка­за­лось, что на нём на­пи­са­но: «Не­уже­ли мне вы­па­ло та­кое счастье?»

Фи­нал бли­зок, и все по­ни­ма­ют, что бу­дет на де­серт. Да, Фред­ди, ты вы­сту­па­ешь пе­ред чем­пи­о­на­ми ми­ра по фут­бо­лу!

И сно­ва он за ро­я­лем, в ко­жа­ной фу­раж­ке и ко­жа­ных тру­сах. Не­сколь­ких ак­кор­дов до­ста­точ­но, что­бы ста­ди­он уга­дал ме­ло­дию и на­чал друж­но петь.


И раз за ра­зом
Я пла­тил по сче­там.
За что на­ка­зан
Не знаю сам.
Труд­ных оши­бок
Я поч­ти из­бе­жал.
Ис­пы­тав уни­женья,
Вер­ный путь отыс­кал.
Про­дол­жаю дви­женье, дви­женье, дви­женье…

Мы чем­пи­о­ны, мой друг!
Бу­дем сра­жать­ся до кон­ца!
Мы чем­пи­о­ны,
Мы чем­пи­о­ны,
Мы не сда­ём­ся,
Ведь мы — чем­пи­о­ны ми­ра!


Фред­ди на­шёл крат­чай­ший путь к серд­цу каж­до­го че­ло­ве­ка. Кто ска­жет про се­бя, что он худ­ший, по­след­ний? Кто лю­бит го­во­рить о сво­их про­игры­шах? У каж­до­го из нас есть жиз­нен­ные про­бле­мы, мно­гие не име­ют ра­бо­ты. Но сей­час мы вмес­те, и мы чем­пи­о­ны.


Я отве­сил по­кло­ны,
Мне по­ра ухо­дить.
Имею я сла­ву и день­ги
И всё, что на них не ку­пить.
Слад­кой жиз­ни не знал
И лёг­ких про­гу­лок.
Обе­щал по­беж­дать
Пе­ред все­ми людь­ми
И про­дол­жу дви­женье, дви­женье, дви­женье…


«Имею я сла­ву и день­ги и всё, что на них не ку­пить». По­че­му он ре­шил, что в этом мес­те сле­ду­ет сбить­ся с рит­ма и го­во­рить фра­зы ско­ро­го­вор­кой? Ав­тор­ская во­ля, и боль­ше ни­че­го!

Фред­ди по­ёт о сво­их обя­за­тельст­вах пе­ред всей че­ло­ве­чес­кой ра­сой и ни­сколь­ко не пре­уве­ли­чи­ва­ет. Он обе­щал стать звез­дой и ле­ген­дой, и он ею стал!


Мы чем­пи­о­ны, мой друг!
Бу­дем сра­жать­ся до кон­ца!
Мы чем­пи­о­ны,
Мы чем­пи­о­ны,
Мы не сда­ём­ся,
Ведь мы — чем­пи­о­ны ми­ра!

(Пес­ня «We are the champions». Пе­ре­вод ав­то­ра.)


Они не успе­ли до­петь эту пес­ню, как в мо­ём моз­гу вдруг са­мо­про­из­воль­но на­ча­ло вос­про­из­во­дить­ся со­дер­жа­ние сна с учас­ти­ем Ирен, и я вспом­нил каж­дое сло­во на­ше­го по­тус­то­рон­не­го диа­ло­га.

А ког­да они рас­кла­ни­ва­лись под зву­ки «Бо­же, хра­ни ко­ро­ле­ву», я дви­гал в уме фи­гу­ры, счи­тая од­наж­ды уле­ту­чив­ши­е­ся из мо­е­го со­зна­ния ва­ри­ан­ты Мо­дерн-Бе­но­ни.

Пе­чаль ушла, моя шах­мат­ная си­ла вер­ну­лась.

 


Эпи­лог


Пос­ле кон­цер­та я по­шёл в боль­ни­цу к от­цу, всё ча­ще те­ряв­ше­му чувст­во ре­аль­нос­ти.

— Ты ми­нистр ка­ко­го ми­нис­тер­ст­ва? — очень серь­ёз­но спро­сил он.

— Про­мыш­лен­нос­ти, — не морг­нув гла­зом, от­ве­тил я.

Он пре­бы­вал в этом со­сто­я­нии ещё дол­го. А я на­шёл ра­бо­ту, при­чём его ав­то­ри­тет сыг­рал здесь свою роль. Я по­шёл на со­бе­се­до­ва­ние в ан­глий­скую фир­му, про­из­во­дя­щую экска­ва­то­ры. её мест­ный ру­ко­во­ди­тель пом­нил от­ца и от­нёс­ся ко мне бла­го­склон­но, хо­тя у ме­ня не бы­ло опы­та ин­же­не­ра.

Я ра­бо­тал с кли­ен­та­ми и ор­га­ни­зо­вы­вал их по­езд­ки в Ан­глию, где мы по­ка­зы­ва­ли им за­вод и зна­ко­ми­ли со стра­ной. Та­кие пу­те­шест­вия про­ис­хо­ди­ли не­сколь­ко раз в год, и я с ра­достью воз­вра­щал­ся в хо­ро­шо зна­ко­мый мне Лон­дон.

Апа­тии к шах­ма­там я боль­ше не ис­пы­ты­вал и вновь на­чал в них иг­рать. Увы, это бы­ло ред­ко — раз в два го­да я пред­став­лял Ар­ген­ти­ну на Все­мир­ных шах­мат­ных олим­пи­а­дах. Вы­сту­пать в дру­гих тур­ни­рах мой на­чаль­ник не раз­ре­шал. Он счи­тал, что на олим­пи­а­дах я де­лаю важ­ное для стра­ны де­ло, а в тур­ни­рах иг­ра­ют лишь для собст­вен­ной вы­го­ды.

Пос­ле окон­ча­ния кол­лед­жа мы об­ме­ня­лись с со­кур­с­ни­ка­ми поч­то­вы­ми ад­ре­са­ми, и иног­да я по­лу­чал пись­ма от дру­зей. Од­наж­ды мне на­пи­са­ла Ирен и при­гла­си­ла на встре­чу вы­пуск­ни­ков.

Я под­го­то­вил по­езд­ку кли­ен­тов в те же дни, но на встре­чу не по­пал — про­грам­му ви­зи­та из­ме­ни­ли уже на мес­те. Од­на­ко я всё же при­шёл на ко­рот­кое вре­мя в кол­ледж и встре­тил Ирен.

Уви­дев её, я по­чувст­во­вал ог­ром­ную теп­ло­ту. Я при­знал­ся ей в люб­ви, и она ска­за­ла, что все эти го­ды лю­би­ла ме­ня.

— Это ты на­зва­ла ме­ня крон­прин­цем Ди­е­го? — спро­сил я её, ког­да мы шли в на­прав­ле­нии стан­ции мет­ро.

— Да, я, — от­ве­ти­ла Ирен.

— Ты бы­ла пра­ва! Чем­пи­о­нов на­зы­ва­ют ко­ро­ля­ми. Бы­ва­ют ещё ви­це-ко­ро­ли. А я был од­ним из пре­тен­ден­тов на пре­стол, а их мож­но счи­тать прин­ца­ми!

В сле­ду­ю­щий раз я при­ехал в Лон­дон че­рез ме­сяц, и мы уже го­во­ри­ли о свадьбе. Я пред­ло­жил два эк­зо­ти­чес­ких для неё ва­ри­ан­та — Ар­ген­ти­на и Гер­ма­ния. Я слы­шал от от­ца, что его не­мец­кие родст­вен­ни­ки жи­вут в древ­нем им­пер­ском го­ро­де под на­зва­ни­ем Гос­лар, и идея про­вес­ти свадьбу в этом мес­те ка­за­лась мне ин­те­рес­ной. Но Ирен и слы­шать не хо­те­ла ни о чём, кро­ме доброй ста­рой Ан­глии. Она жи­ла в Блейк­ни, граф­ст­во Нор­фолк, и имен­но там всё в ито­ге и со­сто­я­лось.

Мой на­чаль­ник дал мне от­пуск на не­де­лю — при­чи­на бы­ла бо­лее ува­жи­тель­ной, чем иг­ра в шах­ма­ты. Мы вен­ча­лись в ма­лень­кой про­тес­тант­ской церк­ви. Гос­тей на свадьбе бы­ло не­мно­го — родст­вен­ни­ки Ирен и Ге­вин Нит.

Мы по­еха­ли в Ар­ген­ти­ну. Ирен до это­го тру­ди­лась в об­лас­ти энер­ге­ти­ки, у неё бы­ла ред­кая для жен­щи­ны спе­ци­аль­ность. Она быст­ро на­шла ра­бо­ту в Ар­ген­ти­не, од­на­ко вско­ре ушла в от­пуск — у нас ро­ди­лась дочь.

Все го­ды пос­ле окон­ча­ния кол­лед­жа Ирен бы­ла ак­тив­ным чле­ном клу­ба по­клон­ни­ков груп­пы «Ку­ин». Она рас­ска­за­ла мне под­роб­нос­ти бо­лез­ни и смер­ти Фред­ди Меркь­ю­ри.

Ирен бы­ла на по­след­ней ве­че­рин­ке с его учас­ти­ем. Она го­во­ри­ла, что на не­го не­воз­мож­но бы­ло смот­реть. Поз­же она рас­ска­за­ла о тро­га­тель­ном слу­чае с ба­боч­кой во вре­мя встре­чи трёх чле­нов груп­пы.

 


Узнав о смер­ти в ти­хих му­ках,
Ба­сист су­ро­вый дал обет:
Раз ос­та­ём­ся мы без дру­га,
То Ко­ро­ле­вы боль­ше нет…



На­ру­шил он обет од­наж­ды,
И ис­клю­ченью рад был я:
Так со­бра­лась для встре­чи важ­ной
Их без­утеш­ная семья.



Вне­зап­но ба­боч­ка взле­те­ла —
Все трое за­мер­ли тот­час,
И, на­ле­тав­шись, рез­ко се­ла
На фор­те­пи­а­но: пер­вый раз
И раз по­след­ний вспо­ми­на­ли,
И па­мять эта не умрёт,
И добрым зна­ком на­зы­ва­ли
Вол­шеб­ный ба­боч­ки по­лёт.


В 2014 го­ду Ирен ска­за­ла мне о бу­ду­щей пре­зен­та­ции кни­ги Брай­а­на Мэя. Есть кни­ги о лю­дях, но бы­ва­ют ещё кни­ги об ин­те­рес­ных и важ­ных пред­ме­тах и ве­щах. На­при­мер, я чи­тал ис­то­ри­чес­кие про­из­ве­де­ния о ве­ли­ких па­рус­ных су­дах бри­тан­ско­го фло­та. Брай­ан же на­пи­сал о сво­ей ги­та­ре Red Special.

Я при­вёз в Лон­дон боль­шую груп­пу кли­ен­тов, при­уро­чив да­ты по­езд­ки к важ­но­му для ме­ня со­бы­тию. К счастью, со мной был мо­ло­дой со­труд­ник фир­мы, ко­то­ро­му я пе­ре­да­вал свой опыт. В тот ве­чер я оста­вил груп­пу на его по­пе­че­ние и от­пра­вил­ся на пре­зен­та­цию кни­ги.

Ирен го­во­ри­ла мне, что Брай­ан Мэй за­щи­тил дис­сер­та­цию по астро­фи­зи­ке в Им­пер­ском кол­лед­же и на­пи­сал в со­ав­тор­ст­ве кни­гу об об­ра­зо­ва­нии все­лен­ной. Кни­гу я на­шёл и при­о­брел за­ра­нее.

Это бы­ла вол­ну­ю­щая встре­ча! Брай­ан по­ка­зал гос­тям все воз­мож­нос­ти уди­ви­тель­но­го ин­ст­ру­мен­та. Он и его отец пол­ве­ка на­зад из­го­то­ви­ли эту ги­та­ру из ду­бо­вой доски от древ­не­го ка­ми­на, де­та­лей мо­то­цик­ла и пер­ла­мут­ро­вых пу­го­виц. Од­на­ко отец дол­го не мог прос­тить ему от­ка­за от карь­е­ры учёно­го ра­ди му­зы­ки. Лишь уви­дев вы­ступ­ле­ние Брай­а­на в Нью-Йор­ке, отец оце­нил вы­бор сы­на.

Зву­ки этой ги­та­ры слу­ша­ли мно­го­ты­сяч­ные ауди­то­рии всех кон­ти­нен­тов. И в сколь­ких сце­ни­чес­ких об­ра­зах он по­бы­вал, дер­жа в ру­ках свою ги­та­ру!

Пре­зен­та­ция за­кон­чи­лась, и Брай­ан на­чал под­пи­сы­вать кни­ги. Ког­да по­до­шла моя оче­редь, я про­тя­нул ему две кни­ги — о ги­та­ре и об об­ра­зо­ва­нии все­лен­ной. Док­тор Мэй, ли­цо ко­то­ро­го с го­да­ми при­о­бре­ло чер­ты добро­го ска­зоч­ни­ка, по­смот­рел на ме­ня с удив­ле­ни­ем.

— Кто вы? — спро­сил он.

— Я Ди­е­го Ама­ран­та, — от­ве­тил я.

— У ме­ня что-то вер­тит­ся… крон­принц Ди­е­го?

— Да, это я.

— Зна­чит, я не ошиб­ся, — ска­зал док­тор Мэй. — Вы вы­иг­ра­ли тог­да тур­нир. Хо­ро­шо иг­ра­ли!

Он под­пи­сал обе кни­ги и улыб­нул­ся мне на про­ща­ние.

Не­уже­ли про­шло пол­ве­ка? Я вспо­ми­нал юные ли­ца Брай­а­на и Род­же­ра, Бу­э­нос-Ай­рес шес­ти­де­ся­тых го­дов и сво­их ро­ди­те­лей, тан­цу­ю­щих тан­го. И я ду­мал, что всё ещё впе­ре­ди. Од­на­ко как же быст­ро­теч­на на­ша жизнь!

Я шёл в отель, и мой смарт­фон за­жуж­жал от зву­ка со­об­ще­ния. Ирен на­пи­са­ла, что у ме­ня ро­дил­ся внук.

Те­перь я знаю, что ска­жу сво­им кли­ен­там. Воз­мож­но, они не по­ни­ма­ют, по­че­му я их по­ки­нул. Ду­маю, они прос­тят мне от­сут­ст­вие в этот ве­чер.

Од­на­ко мой за­мес­ти­тель всё же на­ста­ивал, что­бы я при­шёл к ним в рес­то­ран, не­смот­ря на позд­ний час.

Я за­бе­жал в свой но­мер и по­ло­жил кни­ги на стол. За­тем я взял ле­жав­ший на сто­ле лис­ток бу­ма­ги и быст­ро за­фик­си­ро­вал по­след­ние мыс­ли:


А Ги­та­рист од­наж­ды
Ис­то­рию на­пи­шет:
Он аст­ро­ном —
Все­лен­ная ис­то­рию услы­шит.

Он на­пи­сал о том,
Как мир об­ра­зо­вал­ся.
Иг­рая на ги­та­ре,
Он в нём не по­те­рял­ся.

Баннер Литературно.jpg
Литбюро Натальи Рубановой_илл..jpg

ЛИТЕРАТУРНОЕ БЮРО НАТАЛЬИ РУБАНОВОЙ

 

  • Прозаики

  • Сценаристы

  • Поэты

  • Драматурги

  • Критики

  • Журналисты

 

Консультации
по литературному
письму

 

Помощь в издании книг

 

Литагентское
сопровождение
авторских проектов

покровский собор.jpg
серия ЛБ НР Дольке Вита_Монтажная област
антология лого 300.jpg

 Для рукописей и предложений: vtornik2020@rambler.ru