De profundis

Бризин Корпс

Заметки из помойного ведра

Посвящаю своему единственно любимому в жизни человеку. Бабушка, спасибо за все. Я люблю тебя.
Навсегда.


11.08.18.


1.


Я не от­но­шусь к той ка­те­го­рии лю­дей, что го­во­рят, что лю­бят мир и окру­жа­ю­щих; кру­жат­ся, рас­ки­нув ру­ки; улы­ба­ют­ся, под­став­ляя ли­цо вет­ру, за­кры­вая гла­за; сме­ют­ся, па­дая спи­ной на тра­ву и жад­но гло­тая воз­дух, ощу­щая тре­пет жиз­ни сво­и­ми лег­ки­ми.

Я ско­рее от­но­шу се­бя к тем, кто об­хо­дит та­ких чу­да­ков сто­ро­ной, кру­тя паль­цем у вис­ка.

Прос­тая ис­ти­на: лю­дей не за что лю­бить.

Сна­ча­ла, ко­неч­но, кто-то мо­жет за­ин­те­ре­со­вать со­бой, воз­бу­дить лю­бо­пыт­ст­во, же­ла­ние об­ще­ния, од­на­ко по про­шест­вии не­ко­то­ро­го вре­ме­ни по­ни­ма­ешь, что зря-зря по­шел даль­ше, зря не на­блю­дал за ним из­да­ле­ка, зря сбли­зил­ся, зря узнал.

Не­ко­то­рые ве­щи хо­ро­шо смот­рят­ся на рас­сто­я­нии. Лю­ди так­же.

Не­смот­ря на все это, бы­ва­ют и та­кие — ми­мо­лет­ные — мо­мен­ты, ког­да за­бы­ва­ешь о люд­ском скот­ст­ве. В та­кие пе­ри­о­ды я да­же на­чи­наю улы­бать­ся про­хо­жим.

Как-то раз в ав­то­бу­се я смот­ре­ла на взрос­ло­го муж­чи­ну, сто­я­ще­го на­про­тив — за­чем? — как вдруг он по­вер­нул го­ло­ву и встре­тил мой взгляд. Я не смог­ла пе­ре­клю­чить свое вни­ма­ние на что-ли­бо дру­гое, и так мы и смот­ре­ли друг на дру­га не­сколь­ко се­кунд, по­ка мне не по­ка­за­лось это за­бав­ным.

Я улыб­ну­лась.

Один миг муж­чи­на был яв­но в сту­по­ре, скон­фу­жен, но пос­ле он то­же улыб­нул­ся.

Я по­ту­пи­ла взгляд, но про­дол­жа­ла улы­бать­ся.

Во мне буд­то за­жег­ся ого­нек, и теп­ло раз­ли­лось по ве­нам.

Са­мое уди­ви­тель­ное в этой ис­то­рии то, что она крат­кая: ни­ка­ких зна­ком­ств, имен, под­роб­нос­тей жиз­ни — прос­то улыб­ка в об­щест­вен­ном транс­пор­те.

И боль­ше мы не встре­тим­ся.

Мо­жет, он рас­ска­жет об этом сво­ей же­не, сво­им де­тям — мол, чуд­ной че­ло­век взял да и улыб­нул­ся мне в ав­то­бу­се.

И они, ко­неч­но, уди­вят­ся.

Так­же, как и я.


2.


На­ут­ро все ка­жет­ся ка­ким-то не­важ­ным и не­нуж­ным, буд­то впол­не мож­но про­жить и без люб­ви, и без друж­бы, и во­об­ще без чувств ка­ких-ли­бо. Не­важ­но, вы­спал­ся ты или нет, мысль воз­ни­ка­ет всег­да од­на — остать­ся в кро­ва­ти (не го­во­рю обо всех, но ка­са­тель­но ме­ня — всег­да од­но и то же).

Спать и остать­ся — раз­ные ве­щи.

Хо­чет­ся имен­но остать­ся в кро­ва­ти с ут­ра, про­пус­тить се­год­няш­ний день за его не­нуж­ностью.

Но из ра­за в раз все рав­но при­хо­дит­ся вста­вать, дви­гать­ся, су­щест­во­вать в этом ми­ре.

Су­щест­во­вать и жить — раз­ные ве­щи.

На­до имен­но су­щест­во­вать. По­то­му что жить ду­шев­но мерт­вые лю­ди вряд ли мо­гут. Да и вряд ли им хо­чет­ся.

Нет, им точ­но не хо­чет­ся.


3.


Что­бы не ду­мать о чем-то важ­ном, нуж­но счи­тать. Счи­тать ша­ги — мое за­ня­тие в пу­ти, на­прав­ля­ю­щее мыс­ли по­даль­ше от ще­пе­тиль­ных тем.

384 ша­га, если счи­тать толь­ко ле­вую но­гу, на­чи­ная от ки­ос­ка око­ло мо­е­го до­ма и кон­чая уг­лом на ав­то­бус­ной оста­нов­ке, если сре­зать к ней путь по про­топ­тан­ной тро­пин­ке.

Дер­жась ру­ка­ми за лям­ки рюк­за­ка, я чувст­вую, как они [ру­ки] на­чи­на­ют по­не­мно­гу про­мер­зать — с паль­цев.

Шаг-шаг-вдох, шаг-шаг-вы­дох. Уг­ле­кис­лый газ вы­ры­ва­ет­ся из не­др мо­ей гру­ди в про­хлад­ный зим­ний воз­дух, ста­но­вит­ся па­ром и рас­тво­ря­ет­ся бес­след­но.

На­уш­ни­ки в ушах, но му­зы­ка не вклю­че­на: по­след­нее вре­мя хо­чет­ся слы­шать свои ша­ги, вдо­хи-вы­до­хи, мир­скую ти­ши­ну во­круг — ут­ром, ког­да лю­ди не­раз­го­вор­чи­вы и сон­ли­вы.

Од­на­ко в ав­то­бу­сах иног­да встре­ча­ют­ся те, кто го­во­рит и го­во­рит без кон­ца. По­не­во­ле при­хо­дит­ся вклю­чать пес­ни, что­бы не слу­шать их раз­го­во­ры ни о чем.

Серь­ез­но — «лю­ди ни о чем не го­во­рят».

По су­ти, им глав­ное из­да­вать зву­ки — ка­кие угод­но — но не го­во­рить на­счет че­го-ли­бо.

Ис­ти­на: сло­ва те­ря­ют свой вес.

Вот и при­хо­дит­ся мол­чать за­час­тую, что­бы не сой­ти с ума от глу­пос­ти люд­ско­го об­щест­ва во­круг.

На­до со­хра­нить свои мыс­ли. На­до су­меть спас­ти свой мозг — ина­че все сме­ша­ет­ся, ина­че весь мир обес­це­нит­ся.


4.


Оди­ноч­ные встре­чи. Ми­мо­лет­ные зна­ком­ст­ва. Од­но­ра­зо­вые раз­го­во­ры. В этом есть своя до­ля ин­те­ре­са. Нет при­вя­зан­нос­ти, звон­ков, про­блем, ссор, сек­ре­тов, рас­кры­тых и нет — па­ра ми­нут-ча­сов, не боль­ше: вот это, дейст­ви­тель­но, за­ин­три­го­вы­ва­ет.

В про­ш­лом го­ду бы­ло жут­ко хо­лод­но в те­че­ние не­сколь­ких дней (или не­дель). В один из та­ких дней я ожи­да­ла свой ав­то­бус на про­тя­же­нии уже бо­лее ча­са, на­чи­ная кон­крет­но про­мер­зать.

Ко мне по­до­шел ка­кой-то па­ре­нек лет де­вят­над­ца­ти, спро­сил, как мож­но про­ехать ту­да-то и ту­да-то. Ока­за­лось, что ему ну­жен тот же ав­то­бус, что и мне, + его путь про­хо­дит ми­мо мо­е­го до­ма.

Пер­вое впе­чат­ле­ние: стран­ный, одеж­да его мне не нра­вит­ся, вы­гля­дит го­том, до­ве­рия не все­ля­ет.

О, как же час­то я оши­ба­юсь на­счет ко­го бы то ни бы­ло, ис­хо­дя из пер­во­го впе­чат­ле­ния.

В хо­де на­ше­го зна­ком­ст­ва я узна­ла мно­го но­во­го о нем и о Все­лен­ной — он от­ри­цал бо­га, но ве­рил в кос­мос.

Я ис­крен­не уди­ви­лась, что он ве­ге­та­ри­а­нец — по не­му не­льзя бы­ло это­го ска­зать. Он го­во­рил о том, что не есть мя­со впол­не лег­ко, к то­му же мож­но есть яй­ца или хо­тя бы бо­бо­вые. Мне за­пом­нил­ся во­прос, ко­то­рый он мне за­дал: «По-тво­е­му, лю­ди — кто? Хищ­ни­ки?» Я за­ду­ма­лась и кив­ну­ла, па­рень усмех­нул­ся и от­ве­тил: «Они па­даль­щи­ки — они же не едят сви­ней сра­зу, не го­то­вя, как львы ан­ти­лоп? Они уби­ва­ют и едят тру­пы».

Он рас­ска­зал о сво­ем про­ш­лом — весь­ма ин­тим­ном и лю­бо­пыт­ном — свя­зях с не­со­вер­шен­но­лет­ни­ми (ему, и прав­да, бы­ло де­вят­над­цать), что кто-то от не­го да­же бе­ре­ме­нел, на ком-то он хо­тел же­нить­ся, по­том пе­ре­ду­мал и проч.

Ка­са­тель­но кос­мо­са он по­ве­дал мне не­ко­то­рые свои мыс­ли, из­ло­жить ко­то­рые у ме­ня не хва­тит ни чер­нил, ни лист­ков еже­днев­ни­ка.

У ме­ня бо­ле­ла го­ло­ва; хо­те­лось спать, уку­тав­шись в теп­лое оде­я­ло, и не вы­хо­дить из до­ма до вес­ны — од­на­ко слу­ша­ла я с удо­вольст­ви­ем и ин­те­ре­сом.

Го­во­рил он гром­ко, не стес­ня­ясь, — его слы­ша­ли все пас­са­жи­ры и ко­си­лись весь­ма не­дву­с­мыс­лен­но в на­шу сто­ро­ну.

Но бы­ва­ют си­ту­а­ции, в ко­то­рых мне­ние окру­жа­ю­щих те­ря­ет вся­кое зна­че­ние; бы­ва­ют лю­ди, с ко­то­ры­ми хо­чет­ся го­во­рить, не­смот­ря на тол­ки, воз­ни­ка­ю­щие вследст­вие ва­ших раз­го­во­ров.

На­вер­ное, та­кие — еди­нич­ные — лю­ди не прос­то так по­яв­ля­ют­ся в на­ших жиз­нях — пос­ле Ильи я на­ча­ла ду­мать о ве­ге­та­ри­анст­ве и за­ду­мы­вать­ся, гля­дя в не­бо, кос­мос, не­объ­ят­ную высь.

Боль­ше мы не ви­де­лись, рас­про­щав­шись на уг­лу мо­е­го до­ма.

В этом все ве­ли­ко­ле­пие, все та­инст­во.


5.


Ис­ти­на: лю­ди лю­бят пе­ре­ры­вать про­ш­лое.

Ко­пать­ся в вос­по­ми­на­ни­ях и под­час пы­тать­ся спо­двиг­нуть те­бя на то же. Но за­чем вы это де­ла­е­те? Что хо­ти­те до­ка­зать? Че­го до­бить­ся? Прой­ден­ное не долж­но воз­вра­щать­ся и мель­кать на го­ри­зон­те. Все долж­но ид­ти сво­им че­ре­дом.

Тем бо­лее — чувст­ва вос­кре­шать не­льзя.

Это как оста­вить квар­ти­ру сво­е­му «парт­не­ру», вдруг ре­шив, что жить тут не хо­чет­ся; и вер­нуть­ся ту­да, ког­да «парт­нер» отре­мон­ти­ру­ет ее, за­пол­нит ме­белью — ког­да он за­жи­вет.

«Пом­нишь, как…?»

Нет, не хо­чу вспо­ми­нать да­же.

Я то­же мо­гу при­пом­нить «на­ше про­ш­лое» — как она ска­за­ла, что лю­бит толь­ко пар­ней, что я друг; как я си­де­ла два дня в сле­зах в подъ­ез­де, ца­ра­пая ли­цо и ру­ки, сби­вая кос­тяш­ки о сте­ны; а про­снув­шись на третье ут­ро, осты­ла.

А те­перь она при­хо­дит и го­во­рит: «Да­вай по­про­бу­ем на­чать сна­ча­ла». Я не воз­вра­ща­юсь на­зад в пла­не от­но­ше­ний, не на­сту­паю на од­ни и те же граб­ли дваж­ды. Она прой­ден­ный пункт, пе­ре­вер­ну­тая стра­ни­ца, за­бы­тое ли­цо.

Есть лю­ди, по ко­то­рым сра­зу вид­но, что они лжи­вы: во всех их дви­же­ни­ях, по­зах, сло­вах чувст­ву­ет­ся об­ман и иг­ра.

Она си­дит ря­дом на сту­ле и пред­ла­га­ет на­чать сно­ва, а я уже знаю, по­че­му. Но, ра­ди ин­те­ре­са, я за­даю во­прос: «С че­го бы те­бе ко мне при­хо­дить?»

Она го­во­рит, что чувст­ву­ет что-то ко мне, уже ме­сяц (как мно­го!) ни с кем не встре­ча­ет­ся, ду­ма­ет толь­ко обо мне. Я внут­рен­не сме­юсь, но мне хо­чет­ся ее уда­рить.

Не­уже­ли, по ее мне­нию, так лег­ко все и про­ис­хо­дит? Оста­вить че­ло­ве­ка в оди­но­чест­ве, а ког­да он вы­жи­ва­ет и ока­зы­ва­ет­ся в со­сто­я­нии жить без те­бя — прий­ти, буд­то ни­че­го не бы­ва­ло, и «на­чать сна­ча­ла»? Так де­ла не де­ла­ют­ся, так жизнь не жи­вет­ся.

Я го­во­рю: «По­ка ты встре­ча­лась со мной, ты встре­ча­лась еще и с Аней + спа­ла с Се­ре­жей + хо­те­ла пе­ре­спать с Баз­зом; по­том вновь Аня; по­том Та­ня; по­том Илья — все впе­ре­меш­ку, и толь­ко те, ко­го я знаю. Сколь­ко их бы­ло на са­мом де­ле, я пред­по­ло­жить бо­юсь».

«Лю­ди ме­ня­ют­ся».

Ис­ти­на: не все лю­ди ме­ня­ют­ся.

В лю­бом слу­чае да­же то­таль­ные из­ме­не­ния не про­ис­хо­дят — нет. У че­ло­ве­ка мо­гут по­ме­нять­ся вку­сы и пред­по­чте­ния, но из шлю­хи мо­наш­ку не сде­лать, как ни пы­тай­ся.

Объ­яс­нив все это, я по­про­си­ла ее уй­ти.

Че­рез день она по­зво­ни­ла, и все на­ча­лось вновь: она пла­ка­ла в труб­ку, про­си­ла «на­чать сна­ча­ла», «за­быть про­ш­лое» и так да­лее.

За­бав­но. Про­ш­лое-то — она. За­бы­та.

Она го­во­рит: «Я бу­ду веч­но ждать. Если пе­ре­ду­ма­ешь — зво­ни».

Я го­во­рю: «Не ве­рю. Мак­си­мум ме­сяц — и ты встре­ча­ешь­ся с кем-то дру­гим».

Прос­то, что­бы не осуж­дать ме­ня, по­ста­рай­тесь пред­ста­вить се­бе это:

Ты чувст­ву­ешь это слад­кое «что-то» — влюб­лен­ность; на­чи­на­ешь встре­чать­ся с объ­ек­том сво­ей сим­па­тии; схо­дишь с ума; пи­шешь сти­хи; улы­ба­ешь­ся — стро­ишь воз­душ­ные зам­ки (за­бы­вая, что они име­ют свойст­во па­дать).

И вот од­наж­ды: «Мы друзья. Я уже встре­ча­юсь с дру­гим. По­ка».

Ты умо­ля­ешь по­ду­мать, еле сдер­жи­ва­ешь крик и сле­зы — но те­бя вы­во­дят, вы­став­ля­ют за дверь. По­том — не­стер­пи­мо боль­но. По­том — вы­жи­ва­ние, за­мы­ка­ние в се­бе, лед в серд­це, эго­изм.

Ты зна­ешь, что она спит со все­ми под­ряд, у ко­го есть средст­ва на по­дар­ки для нее — но не тре­во­жит.

Так про­хо­дят ме­ся­цы.

И вот она воз­вра­ща­ет­ся.

Ты эго­ист, хо­лод­ный и бес­чувст­вен­ный; ни­че­го, кро­ме сме­ха, ее сло­ва вы­звать не мо­гут.

Я да­же не мо­гу ска­зать, что мне жаль, — я прос­то не ве­рю ее иг­ре.

Пло­хая ак­три­са.

Пло­хая.

Пе­ре­чи­ты­вая это сей­час, ре­шаю до­ба­вить кое-что на­счет этой осо­бы: спус­тя не­ко­то­рое вре­мя она сно­ва вер­ну­лась в ря­ды шлюх, а про ме­ня за­бы­ла со­вер­шен­но.

Это не вы­зы­ва­ет у ме­ня ни­ка­ких эмо­ций, кро­ме ти­хо­го сме­ха срод­ни «я же го­во­ри­ла».

Баннер Литературно.jpg
Литбюро Натальи Рубановой_илл..jpg

ЛИТЕРАТУРНОЕ БЮРО НАТАЛЬИ РУБАНОВОЙ

 

  • Прозаики

  • Сценаристы

  • Поэты

  • Драматурги

  • Критики

  • Журналисты

 

Консультации
по литературному
письму

 

Помощь в издании книг

 

Литагентское
сопровождение
авторских проектов

покровский собор.jpg
серия ЛБ НР Дольке Вита_Монтажная област
антология лого 300.jpg

 Для рукописей и предложений: vtornik2020@rambler.ru