Отдел прозы

Галина Бурденко

Химия и жизнь, или Леночка как причина буржуазной революции

Про­ва­лив пос­ле окон­ча­ния шко­лы всту­пи­тель­ные, я ока­за­лась на хи­ми­чес­ком за­во­де. Но не в це­ху с по­тол­ка­ми вы­со­той в три эта­жа, где на лю­бой по­верх­нос­ти, как го­ри­зон­таль­ной, так и вер­ти­каль­ной, ле­жал слой не­из­вест­но­го, но ядо­ви­то­го ве­щест­ва; а в свет­лой ла­бо­ра­то­рии, к то­му же ис­сле­до­ва­тель­ской, что долж­но бы­ло бу­до­ра­жить моё ком­со­моль­ское во­об­ра­же­ние.

Нас бы­ло трое ла­бо­ран­тов-ис­сле­до­ва­те­лей, од­ну из нас зва­ли Ле­ноч­кой. Ле­ноч­ка бы­ла осле­пи­тель­ной кра­са­ви­цей. Ла­бо­ра­то­рия объ­яс­ня­ла это со­ста­вом Ле­ноч­ки­ной кро­ви, вклю­чав­шим в се­бя рав­ные до­ли ар­мян­ской и ли­тов­ской кро­ви. Хи­ми­ки, что с них взять?!

Успех в ра­бо­те ла­бо­ран­та во мно­гом за­ви­сит от пра­виль­но при­го­тов­лен­ной по­су­ды. В иде­аль­ном кол­лек­ти­ве ты дол­жен ров­но в 7:45 ут­ра взять с об­щей пол­ки чис­тую, сухую кол­бу ком­нат­ной тем­пе­ра­ту­ры и взве­сить её на элек­трон­ных ве­сах.

В на­шем кол­лек­ти­ве всё бы­ло ина­че. По ут­рам на­чаль­ни­ца Люд­ми­ла Ива­нов­на, ещё с по­ро­га бро­сив взгляд на ра­ко­ви­ну, спра­ши­ва­ла, кто оста­вил не­вы­мы­той по­су­ду. «Это не я!» — отве­чал сла­жен­ный хор ла­бо­ран­тов-ис­сле­до­ва­те­лей. Мне, как са­мой мо­ло­дой, при­хо­ди­лось ча­ще дру­гих мыть вче­раш­нюю по­су­ду. Ког­да на­сту­па­ло свя­тое вре­мя взве­ши­ва­ния кол­бы, ока­зы­ва­лось, что су­хой и остыв­шей (кол­бы пос­ле мытья ста­ви­ли на су­шиль­ный шкаф, по­это­му они бы­ли тёп­лы­ми) для ме­ня не оста­лось. Ве­сы от­ка­зы­ва­лись опре­де­лять вес не­иде­аль­ной кол­бы. Ве­сам во­об­ще всё рав­но, мо­ют ис­сле­до­ва­те­ли по­су­ду или нет. Но кол­ба долж­на быть су­хой и остыв­шей. Толь­ко тог­да вес не бу­дет полз­ти. Ле­ноч­ка с не схо­дя­щей с ли­ца улыб­кой, по­ста­вив рас­твор филь­тро­вать­ся, са­ди­лась пить чай. Хо­тя все зна­ли, что по­су­ду на­ка­ну­не не вы­мы­ла имен­но она. Ей всег­да нуж­но бы­ло бе­жать.

В один пре­крас­ный день нам при­нес­ли це­лую ко­роб­ку свер­ка­ю­щих пер­во­з­дан­ной чис­то­той ста­ка­нов, во­ро­нок, колб и бю­ре­ток чеш­ско­го про­из­водст­ва. «Да­вай­те раз­де­лим всю по­су­ду на тро­их!» — пред­ло­жи­ла я, са­ма удив­ля­ясь эта­ко­му бун­ту. И сра­зу до­ба­ви­ла: «И шка­фы то­же по­де­лим!»

«Глу­пость ка­кая!» — воз­му­ти­лась Ле­ноч­ка. Но на этот раз её ни­кто не стал слу­шать. Слу­чи­лась ма­лень­кая бур­жу­аз­ная ре­во­лю­ция в од­ной от­дель­но взя­той ла­бо­ра­то­рии. Все­го на эта­же бы­ло три ла­бо­ра­то­рии, ещё три — в дру­гих це­хах. Ни­ку­да боль­ше эта бур­жу­аз­ная за­ра­за не рас­прост­ра­ни­лась, но вы­зва­ла мно­го слу­хов. «Вы прав­да всю по­су­ду по­де­ли­ли?» — спра­ши­ва­ли ла­бо­рант­ки ОТК. «Прав­да. И вам со­ве­ту­ем!» — свы­со­ка ки­ва­ли мы. По­че­му ре­во­лю­ция бур­жу­аз­ная? Ну, хо­тя бы по­то­му, что ан­ти­со­ци­а­лис­ти­чес­кая. И, ко­неч­но, мел­ко­собст­вен­ни­чес­кая.

На за­во­ёван­ных кол­бах и ста­ка­нах ка­ран­да­шом для стек­ла я на­ри­со­ва­ла си­ние сне­жин­ки. Ни­кто на мою по­су­ду не по­ку­шал­ся.

Са­мо со­бой, в ра­ко­ви­не по­су­да по ут­рам ни­ку­да не ис­чез­ла. Но те­перь, ког­да Люд­ми­ла Ива­нов­на спра­ши­ва­ла, кто не вы­мыл, Ле­ноч­ка, осле­пи­тель­но улы­ба­ясь, го­во­ри­ла: «Ой, из­ви­ни­те, это, как всег­да, я. Мо­же­те ме­ня убить, толь­ко не ру­гай­те!»

А я каж­дый раз, ви­дя пол­ный шкаф по­су­ды, удив­ля­лась, как это мне рань­ше при­хо­ди­лось ис­кать кол­бу для ана­ли­за? Этих колб у ме­ня те­перь бы­ло, как гря­зи. И все свер­ка­ли чис­то­той, да­же пя­тен от во­ды не оста­ва­лось, я мы­ла ста­ра­тель­но, по всем пра­ви­лам. Для се­бя же, не для Ле­ноч­ки.

Ле­ноч­ка бы­ла жен­щи­ной за­муж­ней. Её муж но­сил фор­му ка­пи­та­на ми­ли­ции и фа­ми­лию Ко­шеч­кин. По Ле­ноч­ки­ным рас­ска­зам, Ко­шеч­кин был крут и кра­сив, как ко­мис­сар Кат­та­ни. Но се­мей­ная жизнь Ле­ноч­ки то скла­ды­ва­лась, то не скла­ды­ва­лась. О том, сло­жи­лась или нет в оче­ред­ной раз её се­мей­ная жизнь, мож­но бы­ло до­га­дать­ся по вы­ра­же­нию ли­ца, с ко­то­рым она на­шёп­ты­ва­ла на уш­ко оче­ред­ной до­ве­рен­ной осо­бе, по­че­му опоз­да­ла на ра­бо­ту. Од­на­ко единст­вен­ным че­ло­ве­ком, ко­то­ро­го Ле­ноч­ка дейст­ви­тель­но лю­би­ла, был их с ка­пи­та­ном пя­ти­лет­ний сын. Она так ми­ло сю­сю­ка­ла, пе­ре­ска­зы­вая каж­дое сло­во ре­бён­ка («Ма­муйю йубью, ка­пи­ка­на йубью!»), что в эти ми­ну­ты я вся­кий раз уко­ря­ла се­бя: «Вот Ле­ноч­ка — она кра­си­вая и добрая! А что та­кое ты?»

В ок­тяб­ре нас с Ле­ноч­кой как са­мых ма­ло­цен­ных ра­бот­ни­ков всех за­вод­ских ла­бо­ра­то­рий от­пра­ви­ли на кар­тош­ку. На кар­тош­ке был рай. По­го­ды сто­я­ли сол­неч­ные, рас­по­ла­га­ю­щие к ро­ман­ти­ке. Ме­ня да­же по­ка­та­ли на трак­то­ре. Тряс­ло силь­но, но ве­се­ло. Из по­слан­цев дру­гих це­хов об­ра­зо­ва­лась ком­па­ния мо­их быв­ших од­нок­лас­сни­ков, ожи­да­ю­щих по­вест­ки из во­ен­ко­ма­та. Поз­же ока­за­лось, за кол­хоз и пла­тят от­дель­но. Так что я, добро­воль­но про­длив се­зон по­ле­вых ра­бот на ме­сяц, при­лич­но за­ра­бо­та­ла. Чуть ли не боль­ше ди­рек­то­ра за­во­да. При этом все ла­бо­ран­ты бы­ли бла­го­дар­ны мне за то, что я из­ба­ви­ла их от по­ез­док на по­ля. Прав­да, пос­ле воз­вра­ще­ния в ла­бо­ра­то­рию мне при­шлось учить­ся за­но­во каж­до­му ана­ли­зу. Я умуд­ри­лась за­быть во­об­ще всё, че­му ме­ня на­учи­ли!

На кар­тош­ке Ле­ноч­ка встре­ти­ла Сер­гея, ин­же­не­ра це­ха при­бо­ров и ав­то­ма­ти­ки. Ког­да их взгля­ды пе­ре­сек­лись в пер­вый раз, все, на­хо­дя­щи­е­ся в ра­ди­у­се по­ра­же­ния, по­чувст­во­ва­ли, как воз­дух со­тряс­ся от элек­три­чес­ко­го раз­ря­да убой­ной си­лы.

У Сер­гея бы­ла фи­гу­ра фут­боль­но­го бо­га, вы­цвет­шие за ле­то куд­ри и го­лу­бые гла­за. Ещё у не­го бы­ли же­на и двое де­тей. Его же­ну наш класс знал очень хо­ро­шо, по­то­му что она хоть и не­дол­го, но пре­по­да­ва­ла в шко­ле. Это бы­ла при­ят­ная, до­бро­же­ла­тель­ная и прин­ци­пи­аль­ная жен­щи­на. Мо­ло­дые учи­те­ля с по­доб­ны­ми ха­рак­те­рис­ти­ка­ми каж­дый год ухо­ди­ли из шко­лы в рай­ком ком­со­мо­ла — на по­вы­ше­ние. Пред­ста­вить, что при та­кой же­не мож­но за­кру­тить ро­ман на сто­ро­не, я не мог­ла. Но ро­ман у Ле­ноч­ки и Сер­гея за­кру­тил­ся, ка­жет­ся, с пер­вых же слу­чай­ных фраз, бро­шен­ных ими в об­щий ко­тёл бе­се­ды. Впро­чем, ка­кая мог­ла быть об­щая бе­се­да, ког­да всем бы­ло ин­те­рес­но толь­ко од­но — что с этой па­роч­кой бу­дет даль­ше?

А даль­ше всё бы­ло ло­гич­но: Ле­ноч­ка пе­ре­ве­лась в цех Сер­гея. Я не пред­став­ляю кем, по­то­му что у неё да­же школь­ный ат­те­стат был уте­рян в свя­зи с бег­ст­вом из быв­шей со­юз­ной, но с не­ко­то­рых пор не­дру­жест­вен­ной рес­пуб­ли­ки. Иног­да она за­хо­ди­ла к нам в ис­сле­до­ва­тель­скую в гос­ти и так же, как рань­ше, воз­буж­дён­но рас­ска­зы­ва­ла на уш­ко по­свя­щён­ным об от­но­ше­ни­ях в но­вом кол­лек­ти­ве. Я ду­ма­ла, как всё-та­ки хо­ро­шо, что Ле­ноч­ка ушла. В та­ком со­сто­я­нии она бы тут всю по­су­ду пе­ре­ко­ло­ти­ла.

Не­за­дол­го до её ухо­да из ла­бо­ра­то­рии у нас про­изо­шёл оче­ред­ной, мел­ко­собст­вен­ни­чес­кий с мо­ей сто­ро­ны, кон­фликт. Я при­вез­ла из Моск­вы де­фи­цит­ный на­бор из че­ты­рёх те­ней для век, с зер­каль­цем. На­бор, пах­ну­щий Фран­ци­ей. «Дай по­смот­реть!» — ска­за­ла Ле­ноч­ка. Преж­де чем я успе­ла ска­зать «нет», Ле­ноч­ка вы­хва­ти­ла на­бор и тут же вы­ро­ни­ла его; зер­каль­це от­ле­те­ло под шкаф (хо­ро­шо, что не раз­би­лось), а крыш­ка трес­ну­ла. Ка­жет­ся, сам за­пах Фран­ции в один миг уле­ту­чил­ся, под­ме­нив­шись за­па­хом пеп­ла, осты­ва­ю­ще­го в ти­гель­ном ста­ка­не. «Ой, я не хо­те­ла!» — ска­за­ла Ле­ноч­ка. Её осле­пи­тель­ная улыб­ка в этот мо­мент ста­ла ещё не­снос­нее, чем обыч­но. «Кри­во­ру­кая!» — при­ми­ри­тель­но ска­за­ла Люд­ми­ла Ива­нов­на, не лю­бив­шая скан­да­лов. Я сме­ри­ла Ле­ноч­ку та­ким пре­зри­тель­ным взгля­дом, на ко­то­рый толь­ко бы­ла спо­соб­на.

Да, я за­ви­до­ва­ла Ле­ноч­ке. У неё бы­ла не­объ­яс­ни­мая ни­ка­кой хи­ми­ей кра­со­та, муж, с ко­то­рым у неё то скла­ды­ва­лось, то нет, лю­бов­ник, пре­крас­ный, как фут­боль­ный бог, и сы­ниш­ка — не вы­го­ва­ри­ва­ю­щий по­ло­ви­ну зву­ков ан­ге­ло­чек. А что бы­ло у ме­ня, кро­ме сло­ман­но­го на­бор­чи­ка те­ней, мол­ча­ли­вых пе­ре­гля­ды­ва­ний в сто­ло­вой с од­ним со­мни­тель­ным ти­пом и мо­ей по­су­ды со сне­жин­ка­ми? На­до бы­ло сроч­но всё ме­нять! И в ско­ром вре­ме­ни я уеха­ла и по­сту­пи­ла в Уни­вер­си­тет. Но стран­ное де­ло, иног­да на не­ко­то­рых фо­то­гра­фи­ях вмес­то сво­ей улыб­ки я ви­жу хит­рую улыб­ку Ле­ноч­ки. «Га­лю­ня! — слы­шу её шё­пот в ухо. — Хо­чешь, я те­бе рас­ска­жу, как устро­е­на жизнь?» «Да нет, Ле­нусь, — отве­чаю ей, — по­жа­луй, я ин­те­рес­нее рас­ска­жу!»

Единст­вен­ное, о чём мне груст­но ду­мать, про­ез­жая ми­мо зда­ний быв­ших це­хов, — нет уже ни ла­бо­ра­то­рии, ни за­во­да. Не вы­дер­жа­ло со­ци­а­лис­ти­чес­кое пред­при­я­тие бур­жу­аз­ной ре­во­лю­ции. Но тут уж я со­вер­шен­но ни при чём. Мне бы­ло бы при­ят­но знать, что эта шко­ла жиз­ни по-преж­не­му ра­бо­та­ет. Лиш­ний раз я там не ез­жу. До­ро­га раз­би­та.

Баннер Литературно.jpg
Литбюро Натальи Рубановой_илл..jpg

ЛИТЕРАТУРНОЕ БЮРО НАТАЛЬИ РУБАНОВОЙ

 

  • Прозаики

  • Сценаристы

  • Поэты

  • Драматурги

  • Критики

  • Журналисты

 

Консультации
по литературному
письму

 

Помощь в издании книг

 

Литагентское
сопровождение
авторских проектов

покровский собор.jpg
серия ЛБ НР Дольке Вита_Монтажная област
антология лого 300.jpg

 Для рукописей и предложений: vtornik2020@rambler.ru