Клуб четырех коней

Андрей Иванов

Бобби Фишер побеждает

Галерея чемпионов мира
Цель иг­ры


От­ку­да ко­мар в но­ме­ре оте­ля «Ин­ту­рист»?

Ри­чард ус­тал бо­роть­ся — на­се­ко­мое бы­ло не­уло­ви­мо. Его не уда­лось унич­то­жить ни свер­ну­той в тру­боч­ку га­зе­той, ни спе­ци­аль­но сде­лан­ным при­спо­соб­ле­ни­ем, ни ру­кой.

«Теп­лая вес­на, ра­но они по­ле­те­ли в этом го­ду», — по­ду­мал Ри­чард. Он взгля­нул на ци­фер­блат бу­диль­ни­ка: без пя­ти пять. Ри­чард по­нял, что боль­ше не уснет, и ре­шил со­вер­шить ин­тен­сив­ную ут­рен­нюю про­гул­ку.

Он при­че­сал­ся, на­дел брю­ки и го­лу­бую ру­баш­ку, по­ло­жил в кар­ман брюк пас­порт и ма­лень­кий фо­то­ап­па­рат, спус­тил­ся по лест­ни­це на пер­вый этаж и вы­шел из оте­ля на ули­цу Горь­ко­го.

На­ка­ну­не Ри­чард изу­чил кар­ту цент­ра Моск­вы. Он очень хо­тел уви­деть Пат­ри­ар­шие пру­ды и знал, что на­до уда­лять­ся от Крем­ля, до­стичь Пуш­кин­ской пло­ща­ди и за­тем свер­нуть в ар­ку. Бы­ли и дру­гие пу­ти, но Ри­чард на­ме­тил имен­но этот. Он ре­шил прой­ти боль­шой круг и вер­нуть­ся в отель к зав­тра­ку.

Бы­ло вос­кре­сенье. Ти­хо и сол­неч­но, ма­шин на ули­це Горь­ко­го очень ма­ло. Быст­рым ша­гом он ми­но­вал зда­ние Мос­со­ве­та с па­мят­ни­ком Юрию Дол­го­ру­ко­ву на­про­тив и за не­сколь­ко ми­нут до­шел до Пуш­кин­ской. Здесь он сде­лал па­ру фо­то­сним­ков и свер­нул в ар­ку боль­шо­го кра­си­во­го до­ма.

Пе­ре­ул­ка­ми и уз­ки­ми улоч­ка­ми Ри­чард до­шел до Ма­лой Брон­ной и вско­ре уви­дел пруд. Он обо­шел его три ра­за и был удив­лен тем, что пруд все­го один: в «Вой­не и ми­ре» Толс­то­го он про­чи­тал упо­ми­на­ние о пру­дах во мно­жест­вен­ном чис­ле.

«Да, один», — за­клю­чил Ри­чард. Он чувст­во­вал при­лив жиз­нен­ных сил. На­по­ло­ви­ну бес­сон­ная ночь за­бы­лась, и он с удо­вольст­ви­ем де­лал глу­бо­кие вдо­хи и вы­до­хи.

Лист­ва на­чи­на­ла рас­пус­кать­ся, пах­ло поч­ка­ми. Бы­ло око­ло шес­ти ча­сов, и мест­ные жи­те­ли вы­гу­ли­ва­ли со­бак.

Ри­чард в по­след­ний раз обо­гнул пруд, ми­но­вал па­виль­он и ока­зал­ся на ко­рот­кой ули­це Ада­ма Миц­ке­ви­ча. По­про­щав­шись с пру­дом, он ре­шил по­пасть на Буль­вар­ное коль­цо че­рез ули­цу Алек­сея Толс­то­го.

Прой­дя по ули­це Ада­ма Миц­ке­ви­ча сот­ню мет­ров и при­бав­ляя ско­рость, Ри­чард по­вер­нул на­ле­во на Т-об­раз­ном пе­ре­крест­ке, оста­вил по­за­ди се­бя па­лац­цо и на ми­ну­ту оста­но­вил­ся, мыс­лен­но здо­ро­ва­ясь с особ­ня­ком Сав­вы Мо­ро­зо­ва. Па­лац­цо он то­же от­ме­тил, как за­ме­ча­тель­ный и за­слу­жи­ва­ю­щий изу­че­ния объ­ект.

Ри­чард по­лю­бил ти­хий мос­ков­ский центр. «Хо­ро­шо бы снять здесь квар­ти­ру», — по­ду­мал он.

На­лю­бо­вав­шись двор­цом Мо­ро­зо­ва, Ри­чард про­дол­жил быст­рое дви­же­ние ми­мо це­ков­ских до­мов, по­соль­ских особ­ня­ков и вско­ре ока­зал­ся у му­зея Горь­ко­го. Здесь он по­сто­ял ми­ну­ты три, на­слаж­да­ясь ви­дом од­но­го из луч­ших тво­ре­ний Шех­те­ля и об­ду­мы­вая даль­ней­ший марш­рут.

«Пой­ду по буль­ва­ру», — ре­шил Ри­чард. Он при­бли­жал­ся к Ка­ли­нин­ско­му про­спек­ту по пра­вой сто­ро­не буль­ва­ра и слы­шал шум про­снув­ше­го­ся го­ро­да. Ри­чард знал, что те­перь он не­да­ле­ко от оте­ля, од­на­ко воз­вра­щать­ся по­ка не ду­мал.

Пос­ле пе­ре­се­че­ния про­спек­та он стал ис­кать гла­за­ми па­мят­ник Го­го­лю; уви­дев вы­со­кий мо­ну­мент, по­до­шел к не­му и про­чи­тал над­пи­си, пос­ле че­го за­ша­гал по цент­ру буль­ва­ра в на­прав­ле­нии стан­ции мет­ро «Кро­пот­кин­ская».

Нет, он не по­едет на мет­ро, хо­тя оно уже ра­бо­та­ет. Пеш­ком и толь­ко пеш­ком! На ле­вой сто­ро­не буль­ва­ра он уви­дел рос­кош­ный особ­няк с мас­сив­ным бал­ко­ном, в ко­то­ром по­ме­ща­ет­ся Цент­раль­ный шах­мат­ный клуб. Ри­чард пла­ни­ро­вал его по­се­тить, но не в этот раз.

На­ко­нец он до­шел до мет­ро, оста­но­вил­ся и вни­ма­тель­но огля­дел­ся. Ря­дом с ним — боль­шой пла­ва­тель­ный бас­сейн на от­кры­том воз­ду­хе, по ле­вую ру­ку дол­жен быть Кремль, ко­то­рый он ви­дел днем рань­ше. Ку­да те­перь? На на­бе­реж­ную или на Кро­пот­кин­скую ули­цу, ког­да-то на­зы­вав­шу­ю­ся Пре­чис­тен­кой?

Пе­ше­хо­дам был дан зе­ле­ный свет, и Ри­чард на­чал пе­ре­се­кать ули­цу. Пе­ред ним оста­но­ви­лась ма­ши­на, и ка­кая! Го­лу­бой «Мер­се­дес», ред­кий гость на этих ули­цах. Ри­чард знал, что один та­кой «не­мец» при­над­ле­жит зна­ме­ни­то­му ак­те­ру и пев­цу Вла­ди­ми­ру Вы­соц­ко­му. А кто управ­ля­ет этим кра­сав­цем?

Мо­ло­дой муж­чи­на в клет­ча­том пид­жа­ке, с иде­аль­но пря­мой осан­кой и длин­ны­ми вью­щи­ми­ся во­ло­са­ми. Ри­чард мгно­вен­но узнал во­ди­те­ля «Мер­се­де­са». Да, это он! Чем­пи­он ми­ра по шах­ма­там Сер­гей Бо­ро­виц­кий.

Взгля­ды двух муж­чин встре­ти­лись. Ри­чард не за­мед­лил хо­да и сде­лал еще не­сколь­ко ша­гов по «зеб­ре». «Мер­се­дес» тро­нул­ся и по­ехал в сто­ро­ну на­бе­реж­ной.

«Вот так встре­ча! — ли­ко­вал Ри­чард, — жаль, что Эн­ди не со мной».

Что же, шах­ма­ты так шах­ма­ты! Еще ми­ну­ту на­зад Ри­чард раз­мыш­лял, ку­да те­перь на­пра­вить­ся. Со­мне­ния ис­чез­ли — ко­неч­но, на Кро­пот­кин­скую! Здесь у не­го был один шах­мат­ный ад­рес — зда­ние, в ко­то­ром мно­го лет на­зад на­хо­ди­лась гим­на­зия По­ли­ва­но­ва. В ней учил­ся Алек­сан­др Але­хин.

В шес­ти­де­ся­тые го­ды Ри­чард мно­го вре­ме­ни про­во­дил в Ита­лии, на­ла­жи­вая де­ло­вые свя­зи. Он изу­чил италь­ян­ский язык и все сво­бод­ное вре­мя по­свя­щал италь­ян­ской куль­ту­ре. Его лю­би­мая те­ма — Ми­ке­ланд­же­ло и Вит­то­рия Ко­лон­на. Ри­чард на­пи­сал кни­гу, ко­то­рая на­шла хо­ро­ший от­клик у кри­ти­ков и чи­та­те­лей. Он про­дол­жал за­ни­мать­ся ис­то­ри­ей и ли­те­ра­ту­рой, и его по­сле­ду­ю­щие кни­ги вы­хо­ди­ли с анон­сом: «От ав­то­ра Ми­ке­ланд­же­ло и Вит­то­рии».

В Ита­лии он при­о­брел ори­ги­нал од­ной из ру­ко­пи­сей Джо­аки­но Гре­ко и страст­но увлек­ся шах­ма­та­ми. Ри­чард иг­рал в от­кры­тых тур­ни­рах в Ан­глии и Гол­лан­дии и до­стиг уров­ня мас­те­ра.

Он всег­да ис­кал ши­ро­ко­го по­ля де­я­тель­нос­ти и не­ма­ло спо­собст­во­вал ак­ти­ви­за­ции со­вет­ско-бри­тан­ских эко­но­ми­чес­ких от­но­ше­ний, что в ито­ге при­ве­ло к от­кры­тию пред­ста­ви­тельст­ва Бри­та­но-Со­вет­ской Тор­го­вой Па­ла­ты в Моск­ве.

На­хо­дясь в со­вет­ской сто­ли­це, Ри­чард жи­во ин­те­ре­со­вал­ся ис­то­ри­ей италь­ян­ско­го зод­чест­ва в Рос­сии. Он за­ду­мал кни­гу об Арис­то­те­ле Фи­о­ра­ван­ти и дру­гих мас­те­рах. Де­сятью го­да­ми ра­нее он уви­дел за­мок Ска­ли­ге­ров в Ве­ро­не и вос­клик­нул: «Да это же мос­ков­ский Кремль!»

Что ка­са­ет­ся шах­мат, то его при­тя­ги­ва­ли але­хин­ские ме­с­та. В то ут­ро он был на од­ном из них. Ри­чард сде­лал с де­ся­ток фо­то­сним­ков и уже со­би­рал­ся ухо­дить. Вдруг про­изо­шло со­бы­тие, ко­то­ро­му труд­но по­до­брать опре­де­ле­ние. Та­кое слу­ча­ет­ся с людь­ми всег­да не­ожи­дан­но и свя­за­но с не­по­знан­ны­ми свойст­ва­ми че­ло­ве­чес­ко­го моз­га и че­ло­ве­чес­кой па­мя­ти. И да­но ли нам по­стичь, с чем еще это свя­за­но?

Ри­чард услы­шал внут­ри се­бя ка­кой-то при­глу­шен­ный го­лос и раз­ли­чил сло­ва на италь­ян­ском язы­ке: Le mie pezzi, le mie gabbie, la mia metà di scacchiera...

Это бы­ло все, что он услы­шал. Ри­чард пе­ре­вел фра­зу: мои фи­гу­ры, мои клет­ки, моя по­ло­ви­на доски... Что это? От­ку­да это? Кто это ска­зал? Где он ра­нее мог это слы­шать?

Ри­чард про­дол­жал сто­ять на мес­те и, что на­зы­ва­ет­ся, ше­ве­лил моз­га­ми. От­ку­да, от­ку­да? Ру­ко­пись Гре­ко? Ри­чард знал ее со­дер­жа­ние, но там не бы­ло та­ких фраз.

Так ни­че­го и не вспом­нив, Ри­чард на­чал раз­мыш­лять над смыс­лом услы­шан­ных слов. Мои, мои. Это го­во­рит собст­вен­ник. В на­ча­ле шах­мат­ной пар­тии все по­де­ле­но пра­виль­но, и иг­ро­ки име­ют по шест­над­цать фи­гур. Доска со­сто­ит из двух по­ло­вин, и у каж­до­го она своя. Пол­ное ра­венст­во. Но вот иг­ра на­ча­лась, и все при­хо­дит в дви­же­ние — фи­гу­ры и пеш­ки по­еда­ют друг дру­га, за­хо­дят на чу­жую тер­ри­то­рию, рав­но­ве­сие на­ру­ша­ет­ся. Лас­кер счи­тал, что пре­иму­щест­во по­лу­ча­ет кон­тро­ли­ру­ю­щий бо­лее по­ло­ви­ны кле­ток — взгляд ма­те­ма­ти­ка. Что­бы по­бе­дить, нуж­но до­бить­ся не прос­то пре­иму­щест­ва, а ре­ша­ю­ще­го пе­ре­ве­са. Сле­ду­ет сло­мить со­про­тив­ле­ние со­пер­ни­ка, и это зна­чит овла­деть всей доской. Од­на­ко ста­рые по­бе­ды не в счет, и фи­гу­ры вновь рас­став­ле­ны в пер­во­на­чаль­ное по­ло­же­ние. У те­бя есть толь­ко по­ло­ви­на доски, но ты зна­ешь: по­бе­ди­тель по­лу­чит все. И пусть весь мир узна­ет твое имя!

— Что-то ище­те, то­ва­рищ? — об­ра­тил­ся к не­му вы­со­кий муж­чи­на пре­клон­но­го воз­рас­та, вер­нув Ри­чар­да к ре­аль­нос­ти.

— Нет, нет, спа­си­бо! — от­ве­тил он ско­ро­го­вор­кой.

— Вы не стес­няй­тесь, я по­мо­гу.

«Стес­няй­тесь, стес­няй­тесь, что та­кое стес­няй­тесь?» — вспо­ми­нал Ри­чард.

— Из­ви­ни­те за лю­бо­пыт­ст­во, от­ку­да к нам при­еха­ли? — до­пы­ты­вал­ся ста­рик.

— От­ку­да? Я ан­гли­чан.

Он про­из­нес «ан­гли­чан», а не «ан­гли­ча­нин», и не за­ме­тил сво­ей ошиб­ки.

— Все­го добро­го, — ска­зал Ри­чард. — Спа­си­бо вам за по­мощь.

— Да не за что! — от­ве­тил муж­чи­на, как буд­то не­сколь­ко со­жа­лея о том, что со­дер­жа­тель­ный раз­го­вор не со­сто­ял­ся.

Ри­чард не за­хо­тел про­дол­жать дви­же­ние к Са­до­во­му коль­цу и по­вер­нул в сто­ро­ну Крем­ля.

«До­ста­точ­но впе­чат­ле­ний для это­го ут­ра, — ду­мал он. — В сле­ду­ю­щий раз при­едем вдво­ем с Эн­ди. План ясен: италь­ян­цы, Кремль, але­хин­ские ме­с­та, Цент­раль­ный шах­мат­ный клуб и Ко­тов. Грос­с­мей­стер Ко­тов».

 


Иг­ро­ки

1.


Эн­ди бы­ло три го­да, ког­да Ри­чард на­чал зна­ко­мить его с италь­ян­ским язы­ком и на­учил рас­став­лять фи­гу­ры на шах­мат­ной доске. Ма­лыш быст­ро за­пом­нил по­ря­док рас­ста­нов­ки сил. Обыч­но он про­сил от­ца до­стать боль­шой де­ре­вян­ный ком­плект шах­мат, ког­да-то при­о­бре­тен­ный Ри­чар­дом в Сан-Ма­ри­но, и пра­виль­но рас­по­ла­гал фи­гу­ры. Ри­чард при этом мед­лен­но го­во­рил: ко­роль, ко­ро­ле­ва, ладья, вто­рая ладья, конь, вто­рой конь, слон, вто­рой слон. Да­лее он про­сил маль­чи­ка со­про­вож­дать рас­ста­нов­ку пе­шек сче­том: один, два, три...

Эн­ди де­лал эту ра­бо­ту мед­лен­но и без оши­бок. Иног­да он ша­лил и на­роч­но ста­вил фи­гу­ры на не­пра­виль­ные по­ля. Ри­чард по­ни­мал, что сын прос­то озор­ни­ча­ет и про­сил его быть серь­ез­ным.

Ино­стран­ные язы­ки да­ва­лись Эн­ди очень лег­ко. Сло­ва он за­по­ми­нал сра­зу и чет­ко их пов­то­рял. Ри­чард на­чал обу­чать сы­на и фран­цуз­ско­му.

Семья про­жи­ва­ет в древ­нем го­ро­де Но­рид­же на вос­то­ке Ан­глии. Мать Эн­ди пос­ле его рож­де­ния оста­ви­ла ра­бо­ту в мест­ной Тор­го­вой па­ла­те и за­ни­ма­лась вос­пи­та­ни­ем ре­бен­ка, в то вре­мя как Ри­чард час­то бы­вал в ко­ман­ди­ров­ках.

Ва­нес­са Фокс-Марс бы­ла вы­со­кой и стат­ной жен­щи­ной с тем­ны­ми во­ло­са­ми и вздер­ну­тым но­си­ком, ко­то­рый при­да­вал ей шарм. Эн­ди по­шел в мать и уже в мла­ден­чест­ве при­вле­кал к се­бе вни­ма­ние де­во­чек. Да­же муж­чи­ны, уви­дев яр­ко­го ма­лы­ша, по­рой не удер­жи­ва­лись от вос­кли­ца­ния: «Ух ты, ка­кой!»

Ри­чард и Ва­нес­са каж­дый день по­дол­гу гу­ля­ли с Эн­ди по жи­во­пис­ным улоч­кам го­ро­да. Маль­чи­ку в ко­ляс­ке нра­ви­лись кру­тые подъ­емы.

Эн­ди на­учил­ся хо­дить в воз­рас­те од­но­го го­да. Те­перь он мог гу­лять и без ко­ляс­ки, од­на­ко при ходь­бе на боль­шие рас­сто­я­ния и по скло­нам ее все же ис­поль­зо­ва­ли. За­го­во­рив, он все вре­мя пов­то­рял: «Быст­рее, быст­рее».

В воз­рас­те пя­ти лет Эн­ди на­ко­нец сде­лал то, к че­му отец дав­но его при­зы­вал. Он по­про­сил Ри­чар­да по­ка­зать, как хо­дит конь. До это­го мо­мен­та он толь­ко рас­став­лял фи­гу­ры, смот­рел на них, но не дви­гал. Отец стал тер­пе­ли­во втол­ко­вы­вать сы­ну пра­ви­ла иг­ры, а вско­ре со­сто­я­лась их пер­вая пар­тия. Эн­ди де­лал хо­ды не­спеш­но, пра­вил с са­мо­го на­ча­ла не на­ру­шал.

К то­му вре­ме­ни маль­чик умел чи­тать и пи­сать, и отец на­учил его шах­мат­ной но­та­ции. Ри­чард за­пи­сал по па­мя­ти их пер­вый по­еди­нок и по­про­сил сы­на в даль­ней­шем фик­си­ро­вать на бу­ма­ге все пар­тии. Опыт­ный шах­ма­тист не счи­тал нуж­ным под­да­вать­ся, ста­вил сы­ну мат и ком­мен­ти­ро­вал дейст­вия бе­лых и чер­ных.

В шесть лет Эн­дрю на­чал обыг­ры­вать Ва­нес­су, а в не­пол­ные семь за­сел за пер­вую шах­мат­ную кни­гу. Нет, это не бы­ло по­со­бие на­чи­на­ю­ще­го шах­ма­тис­та. В об­шир­ной биб­лио­те­ке от­ца Эн­ди сам вы­брал кни­гу о шах­мат­ных олим­пи­а­дах и на­чал раз­бор пар­тий, да­ле­ко не все по­ни­мая в тек­с­те ком­мен­та­ри­ев.

Вско­ре он мог вос­про­из­во­дить эти иг­ры по па­мя­ти. Ва­нес­са ви­де­ла одер­жи­мость маль­чи­ка и бо­я­лась, что за­ня­тия шах­ма­та­ми пе­ре­утом­ля­ют сы­на. Она от­прав­ля­ла его на про­гул­ки и ста­ра­лась пе­ре­клю­чить вни­ма­ние Эн­ди на дру­гие за­ня­тия.

Ей пло­хо это уда­ва­лось. В му­зы­каль­ной шко­ле он за­ни­мал­ся лишь год, пос­ле че­го по­про­сил Ва­нес­су осво­бо­дить его от иг­ры на фор­те­пи­а­но. Так же по­сту­пил он и с за­ня­ти­я­ми в ху­до­жест­вен­ной шко­ле, хо­тя лов­ко и с удо­вольст­ви­ем ри­со­вал ка­ри­ка­ту­ры.

В шко­ле он учил­ся на от­лич­но. Эн­дрю не лю­бил ма­те­ма­ти­ку и фи­зи­ку, од­на­ко лег­ко за­по­ми­нал за­да­чи и без осо­бо­го тру­да их ре­шал.

Ри­чард дол­гое вре­мя был его единст­вен­ным шах­мат­ным парт­не­ром. Эн­ди обыг­ры­вал сво­их сверст­ни­ков и не имел кон­ку­рен­тов ни в шко­ле, ни в род­ном го­ро­де. В тур­ни­ре юни­о­ров он на­брал 10 оч­ков из 10 воз­мож­ных.

Отец каж­дый день за­ни­мал­ся шах­мат­ным об­ра­зо­ва­ни­ем сы­на — точ­нее ска­зать, был с ним за шах­мат­ной доской, если не уез­жал в Лон­дон или дру­гие стра­ны. Од­наж­ды он ска­зал сы­ну, что Лас­кер не чи­тал шах­мат­ных книг. Ве­ли­кий чем­пи­он счи­тал это не­обя­за­тель­ным, ведь до­ста­точ­но при­дер­жи­вать­ся важ­ней­ших прин­ци­пов иг­ры.

У Ри­чар­да бы­ли свои прин­ци­пы, он сам их сфор­му­ли­ро­вал. Од­наж­ды отец за­гля­нул в шах­мат­ную тет­рад­ку Эн­ди, и уви­дел на­пи­сан­ное сы­ном: 1) Але­хин, Отец, Грос­с­мей­стер; 2) По­ни­май си­лу и сла­бость со­пер­ни­ка (Але­хин); 3) Мои фи­гу­ры — гвар­дия; 4) За­бы­вай обо всем во вре­мя иг­ры; 5) Ищи пу­ти про­ник­но­ве­ния в ла­герь со­пер­ни­ка; 6) Не пус­кай фи­гу­ры со­пер­ни­ка в свой ла­герь; 7) Ре­а­ли­зуй глав­ную угро­зу, не бо­ясь кон­триг­ры, и т. д.

Ри­чард остал­ся до­во­лен на­пи­сан­ным. Сын не пов­то­рял прин­ци­пы вслед за ним, а рож­дал что-то но­вое и рас­по­ла­гал свои от­кры­тия в нуж­ном по­ряд­ке.

Але­хин — ку­мир, отец — учи­тель и ав­то­ри­тет, но что озна­ча­ло «Грос­с­мей­стер»? Ри­чард спро­сил у сы­на, и тот прос­то от­ве­тил:

— Я хо­чу стать грос­с­мей­сте­ром.

— Не­пло­хо, очень не­пло­хо! Сре­ди нас их дав­но не бы­ло, — за­ме­тил Ри­чард.

В воз­рас­те один­над­ца­ти лет Эн­ди при­нял учас­тие в юно­шес­ком пер­венст­ве Ан­глии и был вто­рым, а в сле­ду­ю­щем го­ду вы­иг­рал этот тур­нир. Еще год спус­тя он вмес­те с от­цом по­ехал на пер­венст­во Ев­ро­пы сре­ди юни­о­ров в Сток­гольм и за­во­е­вал се­реб­ро.

План по­се­ще­ния Моск­вы ра­нее от­кла­ды­вал­ся и был ре­а­ли­зо­ван лишь пос­ле ос­но­ва­тель­ной под­го­тов­ки. Ри­чард мно­го­го ожи­дал от этой по­езд­ки.

Он по­зна­ко­мил­ся с Ко­то­вым во вре­мя тур­ни­ра в Лон­до­не, в ко­то­ром иг­рал со­вет­ский грос­с­мей­стер. Алек­сан­др Алек­сан­дро­вич го­во­рил на ан­глий­ском язы­ке, и об­ще­ние с ним бы­ло лег­ким и не­при­нуж­ден­ным.

Ко­тов за­ни­мал по­ст за­мес­ти­те­ля пред­се­да­те­ля Шах­мат­ной Фе­де­ра­ции СССР и вел меж­ду­на­род­ные де­ла. При­быв в Моск­ву, Ри­чард по­зво­нил в Цент­раль­ный шах­мат­ный клуб и до­го­во­рил­ся о встре­че.

Отец и сын во­шли в зда­ние ЦШК око­ло че­ты­рех ча­сов дня. Ле­то вы­да­лось жар­ким, од­на­ко внут­ри клуб­ных по­ме­ще­ний с вы­со­ки­ми по­тол­ка­ми бы­ло ком­форт­но и све­жо.

Вах­тер уви­дел вы­со­ко­го юно­шу и се­до­ва­то­го муж­чи­ну сред­не­го рос­та, оде­тых в бе­лые ру­баш­ки с ко­рот­ки­ми ру­ка­ва­ми.

— Здравст­вуй­те! К ко­му иде­те? — спро­сил он.

Ри­чард поз­до­ро­вал­ся и ска­зал, что они при­шли к Ко­то­ву. По пред­ва­ри­тель­ной до­го­во­рен­нос­ти.

— Про­хо­ди­те! — ска­зал вах­тер и жес­том ука­зал на ши­ро­кую лест­ни­цу.

Ко­тов при­нял гос­тей в ка­би­не­те, в ко­то­ром на­хо­ди­лись еще двое шах­ма­тис­тов — меж­ду­на­род­ный мас­тер Олег Лео­ни­до­вич Мо­ис­сев, тре­нер Ко­то­ва во вре­ме­на выс­ших до­сти­же­ний грос­с­мей­сте­ра, и мас­тер Бо­рис Ро­зен­вальд.

— Добро по­жа­ло­вать! — ве­се­ло про­из­нес Алек­сан­др Алек­сан­дро­вич, уви­дев во­шед­ших. Его гла­за ис­кри­лись, он из­лу­чал ра­ду­шие и ши­ро­ко улы­бал­ся, по­жи­мая ру­ки Ри­чар­ду и Эн­дрю.

Ко­тов уса­дил гос­тей за боль­шой стол, сел на­про­тив Ри­чар­да и спро­сил, на ка­ком язы­ке луч­ше об­щать­ся — на рус­ском, ан­глий­ском или фран­цуз­ском. Сло­во «фран­цуз­ском» он про­из­нес шут­ли­во, хо­тя все пом­ни­ли его при­вет­ст­вен­ное сло­во участ­ни­кам Все­мир­ной шах­мат­ной олим­пи­а­ды имен­но на этом язы­ке.

— Учим, усерд­но учим рус­ский, — в тон Ко­то­ву ска­зал Ри­чард. — Эн­дрю уже шту­ди­ру­ет пе­ри­о­ди­ку на рус­ском, хо­тя ему по­ка тя­же­ло чи­тать ва­ши кни­ги об Але­хи­не и шах­ма­тах.

— То ли еще бу­дет! — про­дол­жал Алек­сан­др Алек­сан­дро­вич на род­ном язы­ке. — Эх, сколь­ко вре­ме­ни про­шло с то­го лон­дон­ско­го тур­ни­ра, где мы с ва­ми по­зна­ко­ми­лись, ува­жа­е­мый Ри­чард. А я ведь боль­ше поч­ти и не иг­рал...

Он сде­лал па­у­зу и про­дол­жил:

— А иг­рать-то как хо­чет­ся! А, Ри­чард? Вы са­ми-то иг­ра­е­те?

— И я поч­ти не иг­раю, — от­ве­тил Ри­чард. — Так, зна­е­те, блиц иног­да. Вот толь­ко с сы­ном иг­раю тре­ни­ро­воч­ные пар­тии с нор­маль­ным кон­тро­лем, да он ме­ня стал обыг­ры­вать.

— Как же, чи­та­ем, слы­ша­ли про ва­ши успе­хи! — под­хва­тил Ко­тов. — Мо­ло­дец, так дер­жать! Шах­ма­та­ми на­до за­ни­мать­ся, не отвле­ка­ясь на дру­гие де­ла. Че­го у ме­ня, увы, не по­лу­ча­лось. Да и вре­мя бы­ла та­кое... вой­на, са­ми по­ни­ма­е­те.

Эн­ди улав­ли­вал нить раз­го­во­ра, но по­ло­ви­ну слов не знал. Он смот­рел на зна­ме­ни­то­го по­бе­ди­те­ля меж­зо­наль­но­го тур­ни­ра 1952 го­да и вспо­ми­нал пар­тии это­го со­рев­но­ва­ния.

— Ка­кие пла­ны в Моск­ве? — спро­сил Алек­сан­др Алек­сан­дро­вич.

— У ме­ня бу­дут встре­чи в раз­ных ве­дом­ст­вах. А Эн­ди на­до бы по­учить­ся у со­вет­ских шах­ма­тис­тов, а, мо­жет быть, и по­играть. Хо­тя бы блиц. Он в бли­це силь­нее, чем в серь­ез­ных шах­ма­тах, — от­ве­тил Ри­чард.

— Блиц, так блиц! Устро­им ему блиц! — по­обе­щал Ко­тов. — Из ме­ня бли­цор тот еще, а вот... Олег Лео­ни­до­вич, ты как?

Мо­и­се­ев и Ро­зен­вальд си­де­ли за тем же сто­лом и слу­ша­ли раз­го­вор.

— Нет, я пас, — ска­зал Мо­и­се­ев.

— Тог­да, Бо­рис, те­бе за­щи­щать честь оте­чест­вен­ной шах­мат­ной шко­лы! — об­ра­тил­ся Ко­тов к Ро­зен­валь­ду.

— По­ка Таль не при­шел, мо­жем сго­нять! — со­гла­сил­ся мас­тер.

— Вот и чуд­нень­ко! — об­ра­до­вал­ся Ко­тов. — Что еще, Ри­чард? Италь­ян­цы в Рос­сии? У нас фильм та­кой вы­шел, ко­ме­дия, про при­клю­че­ния италь­ян­цев в Рос­сии, мо­жет, слы­ша­ли?

— Нет, по­ка не слы­шал, — от­ве­тил Ри­чард. — Да, кни­гу ду­маю в этом го­ду за­кон­чить про италь­ян­ских ар­хи­тек­то­ров.

— Эх, мо­лод­чи­на, все вы успе­ва­е­те, Ри­чард! — по­ра­до­вал­ся Ко­тов. — Ну, мы не ар­хи­тек­то­ры, а вот в шах­ма­тах чем мо­жем, по­мо­жем. Прав­да, мо­жет стать­ся, ко­ро­ну у нас уве­де­те!

— Как го­во­рит­ся... пло­хой сол­дат...

— Плох тот сол­дат, ко­то­рый не меч­та­ет стать ге­не­ра­лом — так у нас го­во­рят, — по­мог Ко­тов. — Если уж всту­пил в борь­бу, то бей­ся за пер­вое мес­то! Вот я в пять­де­сят треть­ем го­ду очень хо­тел вы­иг­рать тур­нир пре­тен­ден­тов и вый­ти на матч с Бот­вин­ни­ком. Но, увы, про­вал на стар­те.

— За­то ва­ша жерт­ва фер­зя в пар­тии с Авер­ба­хом не усту­пит по кра­со­те ве­ли­ким ком­би­на­ци­ям Ан­дер­се­на! — за­явил Ри­чард.

— Ска­же­те то­же, Ан­дер­се­на! — па­ри­ро­вал Ко­тов. — Я не ве­ли­кий ком­би­на­тор, а скром­ный шах­мат­ный тру­же­ник. Но тог­да дейст­ви­тель­но удач­но все вы­шло. Ред­ко та­кие шан­сы вы­па­да­ют шах­ма­тис­ту, мо­жет быть, один раз за карь­е­ру. Ло­вить на­до пти­цу уда­чи за хвост! По­ни­ма­ешь, Эн­дрю? По-на­ше­му, Ан­дрей. По­ни­ма­ешь, Ан­дрей?

— Да, уда­ча, — с за­мет­ным ак­цен­том пов­то­рил Эн­ди. — Fortune.

— Имен­но, фор­ту­на! Это бы­ла моя фор­ту­на. Авер­бах то­же жерт­ву ви­дел, но не­до­оце­нил опас­нос­ти.

По­мол­ча­ли, вспо­ми­ная ле­ген­дар­ный ко­тов­ский удар фер­зем, от­дан­ным за пеш­ку h3.

Не­дол­гое мол­ча­ние пре­рвал Ри­чард:

— Алек­сан­др Алек­сан­дро­вич, мы про­сим вас под­ска­зать, как мож­но по­смот­реть але­хин­ские ме­с­та в Моск­ве. Где он жил, учил­ся, иг­рал, ра­бо­тал.

— Ме­с­та, ме­с­та, — за­дум­чи­во про­из­нес Ко­тов. — Ви­ди­те ли, Ри­чард, ме­с­та те се­год­ня со­всем дру­гой вид име­ют. Из­ме­ни­лось все до не­уз­на­ва­е­мос­ти. Я по кру­пи­цам раз­ные све­де­ния об Але­хи­не со­би­рал, хо­дил и по мес­там. Прой­ти по мес­там мож­но, но не долж­но быть у вас за­вы­шен­ных ожи­да­ний. Нет сле­дов Але­хи­на. Му­зея Але­хи­на нет. Его ведь дол­гое вре­мя счи­та­ли вра­гом со­вет­ской влас­ти. Ваш по­кор­ный слу­га мно­го сил по­ло­жил, что­бы по­смот­ре­ли на это по-дру­го­му. Ра­бо­та­ем над со­зда­ни­ем му­зея шах­мат, шах­мат во­об­ще. Долж­ны быть там вы­став­ле­ны и не­ко­то­рые ве­щи Але­хи­на. Ма­ло что со­хра­ни­лось. Есть за­пись пар­тии его ру­кой. Бланк. Вот, по­жа­луй, и все.

— Я чи­тал, что Але­хин вел тет­ра­ди... од­на, пом­ню, в плот­ном ко­лен­ко­ро­вом пе­ре­пле­те. Еще бы­ла тет­радь «Я и Дуз-Хо­ти­мир­ский» о его встре­чах с этим шах­ма­тис­том. Але­хин за­пи­сы­вал свои ана­ли­зы, мыс­ли, оцен­ки.

— Вер­но го­во­ри­те, Ри­чард. Нет у нас этих тет­ра­дей.

— С со­бой Але­хин увез их из Рос­сии? — спро­сил Ри­чард.

— Кто же те­перь зна­ет? — за­дум­чи­во от­ве­тил Ко­тов во­про­сом на во­прос.

— Вот бес­цен­ные ве­щи! — вос­клик­нул Ри­чард. — По этим за­пи­сям мож­но бы­ло бы про­сле­дить эво­лю­цию Але­хи­на-стра­те­га, уви­деть, как ме­ня­лись его шах­мат­ные взгля­ды.

— Точ­но так! — под­хва­тил Ко­тов. — Это ведь как кни­ги шах­мат­ной муд­рос­ти. Я ду­маю, что на­сто­я­щий шах­ма­тист дол­жен пи­сать и пе­ре­пи­сы­вать собст­вен­ную кни­гу муд­рос­ти. Он мо­жет и не пре­да­вать свои мыс­ли бу­ма­ге, дер­жать все в го­ло­ве, но шах­ма­тист все вре­мя фор­му­ли­ру­ет и пе­ре­фор­му­ли­ру­ет свои пос­ту­ла­ты, пра­ви­ла, прин­ци­пы, на­зы­вай­те это как хо­ти­те. Это не дог­мы, а как луч­ше ска­зать... мак­си­мы его иг­ры. Да, мак­си­мы! Я очень люб­лю «Мак­си­мы» Ла­рош­фу­ко. Это о жиз­ни, а шах­мат­ная пар­тия — ма­лень­кая жизнь. Здесь мно­гое про­те­ка­ет по веч­ным жиз­нен­ным за­ко­нам.

— It would be great if the best chess players together would write a universal book of wisdom, — вдруг за­го­во­рил Эн­ди.

Ему бы­ло труд­но сфор­му­ли­ро­вать эту мысль на рус­ском, и он вы­ра­зил ее на род­ном язы­ке.

— Ус­та­ми мла­ден­ца гла­го­лет ис­ти­на! — ра­дост­но вос­клик­нул Ко­тов. — На­вер­ное, это не­мно­го уто­пич­но, но очень кра­си­во! Бра­во, юно­ша!

Эн­дрю за­рдел­ся. Он пред­ста­вил, что сам на­пи­шет кни­гу шах­мат­ной муд­рос­ти.

— Ну что же, — про­дол­жал Ко­тов, — на этой вы­со­кой но­те... по-мо­е­му, на­стал пси­хо­ло­ги­чес­кий мо­мент для бли­ца. Вы как на­стро­е­ны, Ан­дрей?

— О’кей, — с го­тов­ностью от­ве­тил Эн­ди, — бу­дем иг­рать!

— Ко­неч­но, бу­дем иг­рать, — бодро за­явил Ро­зен­вальд, ука­зав на сто­лик с ча­са­ми и рас­став­лен­ны­ми фи­гу­ра­ми.

— Мы с Оле­гом Лео­ни­до­ви­чем вас не­на­дол­го по­ки­нем, а вы чувст­вуй­те се­бя как до­ма, — ска­зал Алек­сан­др Алек­сан­дро­вич. Грос­с­мей­стер и тре­нер на­пра­ви­лись к две­ри.

— Пя­ти­ми­нут­ка? — спро­сил Ро­зен­вальд. — А то у нас тут не­ко­то­рые по ми­ну­те иг­ра­ют.

— По од­ной ми­ну­те на пар­тию? — уди­вил­ся Эн­ди. — Нет, по пять ми­нут, так точ­но.

— Вы­би­рай­те цвет! — пред­ло­жил Ро­зен­вальд.

— Я люб­лю иг­рать чер­ны­ми, — быст­ро от­ве­тил Эн­дрю.

— Ин-тэ-рэс-но! — на­рас­пев про­из­нес со­пер­ник.

Ро­зен­вальд был вы­со­ким тем­но­во­ло­сым муж­чи­ной лет со­ро­ка пя­ти, с не­пра­виль­ны­ми чер­та­ми ли­ца и тол­с­ты­ми гу­ба­ми. Вы­яс­ни­лось, что он лю­бит со­про­вож­дать иг­ру шут­ка­ми и ка­ки­ми-то стран­ны­ми фра­за­ми. Смысл этих при­ба­у­ток был со­вер­шен­но не­по­ня­тен Эн­ди, и он ре­шил не об­ра­щать на них вни­ма­ния.

На пер­вом хо­ду Ро­зен­вальд дви­нул впе­ред пеш­ку f, вы­брав гол­ланд­ское по­стро­е­ние. Ко­ро­лев­ско­го сло­на он фи­ан­кет­ти­ро­вал. Эн­ди имел го­то­вый ре­цепт на та­кой слу­чай. Он быст­ро мо­би­ли­зо­вал фи­гу­ры и не­мед­лен­но по­пы­тал­ся ис­поль­зо­вать сла­бость бе­лых по­лей на ко­ро­лев­ском флан­ге. План был удач­ным, но Ро­зен­вальд де­мон­ст­ра­тив­но пре­не­бре­гал по­зи­ци­он­ны­ми угро­за­ми чер­ных.

— Не так стра­шен черт, как его ма­лют­ка! — шу­тил Ро­зен­вальд.

Ри­чард по­че­сал за­ты­лок. Ка­кая ма­лют­ка? Он то­же ни­че­го не по­нял.

К двад­ца­то­му хо­ду по­зи­ция бе­лых раз­ва­ли­ва­лась, и Ро­зен­вальд не успел ор­га­ни­зо­вать эф­фек­тив­ной кон­триг­ры. Мас­тер еще пы­тал­ся сыг­рать на вре­мя, но Эн­ди уве­рен­но вел де­ло к ма­ту.

Ро­зен­вальд сдал­ся и на­чал рас­став­лять фи­гу­ры для но­вой пар­тии.

— Но су­ро­во бро­ви мы на­су­пим, если враг за­хо­чет нас сло­мать, — вдруг за­пел мас­тер. — Что ж, чер­нень­ки­ми так чер­нень­ки­ми!

Он ни­чуть не уны­вал и вы­брал ста­ро­ин­дий­скую за­щи­ту. Эн­ди на­сту­пал на фер­зе­вом флан­ге, мас­тер иг­рал на мат. Ри­чар­ду ка­за­лось, что де­ла Эн­ди пло­хи.

— Тут-то она ему и ска­за­ла, — ба­ла­гу­рил Ро­зен­вальд.

Он на­дол­го за­ду­мал­ся в по­ис­ках ре­ша­ю­ще­го уда­ра. Про­шла ми­ну­та, дру­гая, но мас­тер все еще ко­ле­бал­ся.

— Раз­ве это не за-а-та-ко-вы-ва-ет-ся? — не­уве­рен­но спро­сил он. Ро­зен­вальд про­из­нес это не­пра­виль­ное сло­во, яв­но ко­го-то па­ро­ди­руя. На­ко­нец, он от­ка­зал­ся от за­ман­чи­вых воз­мож­нос­тей, свя­зан­ных с жерт­ва­ми фи­гур, и на­чал ма­невр сло­ном. Это бы­ла ре­ша­ю­щая по­те­ря вре­ме­ни, чем Эн­ди не­за­мед­ли­тель­но вос­поль­зо­вал­ся. Он вторг­ся в ла­герь со­пер­ни­ка по ли­нии b и унич­то­жил ос­но­ва­ние пе­шеч­ной це­пи чер­ных. Их центр ру­шил­ся. Мас­тер про­сро­чил вре­мя.

— Вих­ри враж­деб­ные ве­ют над на­ми, — про­дол­жал свое пе­ние Ро­зен­вальд, вкла­ды­вая в эти сло­ва из­ряд­ную до­лю сар­каз­ма.

Те­перь он на­чал по­еди­нок хо­дом дру­гой сло­но­вой пеш­ки — 1.с4. В от­вет Эн­ди про­де­мон­ст­ри­ро­вал хо­ро­шее зна­ние прак­ти­ки со­вет­ских шах­ма­тис­тов и дейст­во­вал по пла­ну, ре­а­ли­зо­ван­но­му чер­ны­ми в од­ной из не­дав­них игр. Он фи­ан­кет­ти­ро­вал сло­на, ро­ки­ро­вал, увел ко­ро­лев­ско­го ко­ня на край доски и осво­бо­дил до­ро­гу пеш­ке f. Сле­дом он дви­нул ее впе­ред, вскрыл ли­нию и на­чал раз­ви­вать ата­ку. Это на­по­ми­на­ло сце­на­рий вто­рой пар­тии, но те­перь на мат иг­рал Эн­ди. Чувст­вуя опас­ность, мас­тер по­пы­тал­ся на­нес­ти контру­дар в цент­ре. Из это­го ни­че­го не вы­шло, по­сколь­ку чер­ные хо­ро­шо кон­тро­ли­ро­ва­ли по­ле d4. Че­рез во­семь хо­дов воз­ник­ло по­ло­же­ние, в ко­то­ром бе­лые мог­ли из­бе­жать ма­та лишь це­ной фер­зя.

В этот мо­мент дверь рас­пах­ну­лась и в ком­на­ту во­шел улы­ба­ю­щий­ся Ми­ха­ил Не­хемь­е­вич Таль.

— Добрый ве­чер, ува­жа­е­мые братья по ра­зу­му! — ска­зал он нег­ром­ко, ве­се­ло и про­ник­но­вен­но. Таль по­жал ру­ки Эн­ди и Ро­зен­валь­ду.

— А вы Ри­чард! Ри­чард Марс! — об­ра­тил­ся он к счаст­ли­во­му гос­тю. — Я вас пом­ню по Вейк-ан-Зее.

Ри­чард по­жи­мал ру­ку экс-чем­пи­о­на ми­ра и ду­мал, ка­ким об­ра­зом Таль мог его за­пом­нить. Не бы­ло со­мне­ний, что они здо­ро­ва­лись пер­вый раз в жиз­ни.

«На­вер­ное, он ви­дел ме­ня за доской, а я его не за­ме­тил», — ре­шил Ри­чард.

— СОС, Ми­ша, СОС! — взмо­лил­ся Ро­зен­вальд. — Спа­си­те на­ши ду­ши! Три — ноль! На ко­ну ре­пу­та­ция оте­чест­вен­ной шах­мат­ной шко­лы!

— Ро­ди­на в опас­нос­ти? — про­дол­жил шу­точ­ный раз­го­вор Таль.

— Как ви­дишь! Что тво­рит­ся? Я ед­ва успел вый­ти из де­бю­та! — при­чи­тал Ро­зен­вальд. — Усту­паю вам мес­то, ку­дес­ник!

Таль сел на стул Ро­зен­валь­да и спро­сил Эн­ди:

— Вы не про­тив, мо­ло­дой че­ло­век?

Эн­ди ед­ва успе­вал пе­ре­ва­ри­вать но­вые впе­чат­ле­ния и быст­ро от­ве­тил:

— Да, да, ко­неч­но, грос­с­мей­стер.

Ка­жет­ся, сло­во «грос­с­мей­стер» при­шлось Та­лю не по ду­ше, и он ед­ва за­мет­но по­мор­щил­ся. Ве­ли­кий мас­тер ата­ки при­вык к иным опре­де­ле­ни­ям сво­ей лич­нос­ти и сво­е­го та­лан­та. Эн­ди по­чувст­во­вал ис­хо­дя­щий от со­пер­ни­ка за­пах си­га­рет­но­го ды­ма.

Таль по­пра­вил бе­лые фи­гу­ры и по­шел 1.е4. Эн­ди от­ве­тил по­пу­ляр­ней­шим че­ля­бин­ским ва­ри­ан­том и мас­тер­ски под­дер­жи­вал ди­на­ми­чес­кое рав­но­ве­сие. Таль гру­бо его на­ру­шил и пы­тал­ся оше­ло­мить юно­го со­пер­ни­ка. Эн­ди хлад­нок­ров­но за­брал остав­лен­ную под бо­ем пеш­ку, не сде­лав ни­ка­ких по­зи­ци­он­ных усту­пок. Таль по­жерт­во­вал еще од­ну пеш­ку, вскры­вая диа­го­наль, но ата­ки не по­лу­чи­лось. Эн­ди уда­лось раз­ме­нять фер­зей, и де­ло све­лось к ре­а­ли­за­ции ма­те­ри­аль­но­го пе­ре­ве­са.

Экс-чем­пи­он ми­ра хму­рил­ся, гром­ко со­пел и пы­тал­ся ос­лож­нить за­да­чу юно­му гос­тю. Эн­ди на­прас­но раз­ме­нял все лег­кие фи­гу­ры, и на доске оста­лись ко­ро­ли, две ладьи и не­сколь­ко пе­шек. Та­лю уда­лось сде­лать ни­чью в энд­шпи­ле, где у чер­ных бы­ли ладья и пеш­ки g и h, а у бе­лых — толь­ко ладья. Эн­ди убе­дил­ся в бес­пер­спек­тив­нос­ти иг­ры на вы­иг­рыш и сам пред­ло­жил ни­чью.

— Ка­кая пре­лесть! — про­из­нес Таль, ли­цо ко­то­ро­го смяг­чи­ло свое вы­ра­же­ние. — Как го­во­рил Ки­са Во­робь­я­ни­нов, од­на­ко. Не маль­чик, но муж!

Во вто­рой пар­тии иг­рав­ший чер­ны­ми Таль вы­брал вер­ное ору­жие — Мо­дерн-Бе­но­ни и за­ста­вил Эн­ди за­щи­щать­ся от угроз по от­кры­тым диа­го­на­лям и ли­ни­ям. Он по­жерт­во­вал ко­ня, сто­яв­ше­го на е5, во­дру­зил ту­да сло­на и по­до­брал­ся к бе­ло­му ко­ро­лю. Он бук­валь­но разо­рвал в клочья по­зи­цию Эн­ди.

В треть­ей иг­ре юный шах­ма­тист вновь вы­брал си­ци­ли­ан­скую за­щи­ту. Таль сыг­рал 2.с3 и в даль­ней­шем не спе­ша на­ра­щи­вал дав­ле­ние на ко­ро­лев­ском флан­ге. Он обо­шел­ся без жертв и по­сле­до­ва­тель­но рас­ша­тал по­зи­цию чер­ных.

Таль вы­иг­рал еще од­ну пар­тию, пос­ле че­го Ри­чард вы­ра­зил ему ог­ром­ную бла­го­дар­ность за дан­ные уро­ки. К то­му вре­ме­ни вер­ну­лись Ко­тов и Мо­и­се­ев.

— Ну как? — жи­во по­ин­те­ре­со­вал­ся Алек­сан­др Алек­сан­дро­вич. — Как наш Ан­дрей?

— Об­щий счет по­лу­чил­ся рав­ным, — под­вел итог Ри­чард. — По три по­бе­ды и од­на ни­чья.

— Ого! — вос­клик­нул Ко­тов.

— Ни­чья с Та­лем — это те­бе не фунт изю­му! — ска­зал Ро­зен­вальд.

— Из­ви­ни­те, не по­нял. Фунт... ан­глий­ский фунт? — спро­сил Ри­чард.

— Не­важ­но, ка­кой фунт, — по­яс­нил Ко­тов. — Глав­ное, что Ан­дрей при­о­брел хо­ро­ший опыт. В та­ких слу­ча­ях и го­во­рят про фунт изю­му. Что-то но­вое он точ­но се­год­ня узнал и по­нял. Есть чем по­пол­нить кни­гу шах­мат­ной муд­рос­ти!

У Та­ля бы­ло ка­кое-то де­ло к Ро­зен­валь­ду, за чем он, ви­ди­мо, и при­шел в клуб. Экс-чем­пи­он ми­ра очень теп­ло про­щал­ся с гос­тя­ми и ска­зал:

— До­ро­гой Эн­дрю, очень на­де­юсь на но­вые встре­чи. А бли­це­вать я всег­да рад, в лю­бой об­ста­нов­ке! От­лич­но ты се­год­ня иг­рал, от­лич­но! Бал­ло­ти­руй­ся в чем­пи­о­ны!

Таль с Ро­зен­валь­дом ушли, и Ко­тов под­вел ито­ги:

— По-мо­е­му, не­пло­хо мы и по­го­во­ри­ли, и по­игра­ли. Что мы еще не сде­ла­ли? Ско­ро в «Шах­мат­ном бюл­ле­те­не» на­пе­ча­та­ют из­бран­ные пар­тии юно­шес­ко­го пер­венст­ва в Сток­голь­ме. На­до, что­бы три, че­ты­ре, а то и пять пар­тий Эн­дрю ту­да во­шли. Се­год­ня уже позд­но, а если зав­тра при­де­те, то Олег Лео­ни­до­вич, на­вер­ное, смог бы по­мочь с под­бо­ром пар­тий. Как, Олег Лео­ни­до­вич?

— По­че­му нет? Ко­неч­но, ре­ко­мен­ду­ем пар­тии к пуб­ли­ка­ции, — с го­тов­ностью ото­звал­ся Мо­и­се­ев.

— Ну вот и чуд­нень­ко! — за­клю­чил Ко­тов.

На сле­ду­ю­щий день Ри­чард и Эн­ди при­шли в клуб не­мно­го рань­ше на­зна­чен­но­го вре­ме­ни. Мо­и­се­ев за­кан­чи­вал бе­се­ду с ру­со­во­ло­сым юно­шей лет пят­над­ца­ти, ко­то­рый на все ска­зан­ное тре­не­ром су­хо отве­чал: «Да, ко­неч­но, да, да, сде­лаю, по­смот­рю».

— Сколь­ко у те­бя оч­ков в тур­ни­ре? — спро­сил Мо­и­се­ев.

— Пол-оч­ка из трех, — от­ве­тил юно­ша.

— Это, ко­неч­но, ма­ло­ва­то. Тру­дить­ся, брат, на­до, пот над шах­ма­та­ми про­ли­вать! Как Ма­я­ков­ский пи­сал, в грамм до­бы­ча, в го­ды тру­ды. Что­бы об­рес­ти лег­кость по­эта, на­до но­сить боль­шую тя­жесть. Наш Алек­сан­др Алек­сан­дро­вич все тру­дом взял!

Про­во­див юно­шу, Мо­и­се­ев по­про­сил Эн­ди по­ка­зать ему за­пи­си всех пар­тий, сыг­ран­ных в Сток­голь­ме. Быст­ро взгля­нув на них, он по­про­сил на­звать са­мую ин­те­рес­ную пар­тию. Эн­ди по­ка­зал иг­ру, в ко­то­рой он в се­ре­ди­не сто­ял пло­хо, но вос­поль­зо­вал­ся ошиб­кой парт­не­ра: по­жерт­во­вав ла­дью, вы­ма­нил ко­ро­ля из укры­тия, про­вел фе­е­ри­чес­кую ата­ку и по­ста­вил мат.

— Кра­си­во! — оце­нил Олег Лео­ни­до­вич. — Од­на­ко оба иг­ро­ка де­ла­ли серь­ез­ные ошиб­ки. Если бы со­пер­ник сыг­рал пра­виль­но, то чер­ным при­шлось бы ху­до. К то­му же в де­бю­те он вы­брал ста­рое и дав­но за­бра­ко­ван­ное про­дол­же­ние. В бюл­ле­те­не пе­ча­та­ют пар­тии, ко­то­рые раз­ви­ва­ют шах­мат­ную те­о­рию, со­дер­жат но­вые идеи. Пред­ла­гаю по­ис­кать имен­но та­кие.

Они ста­ли смот­реть даль­ше и на­шли три пар­тии, име­ю­щие зна­че­ние для те­о­рии де­бю­тов. В двух из них Эн­ди про­де­мон­ст­ри­ро­вал собст­вен­ные ори­ги­наль­ные идеи, а в треть­ей он удач­но ис­поль­зо­вал ре­ко­мен­да­цию Ефи­ма Гел­ле­ра и точ­ной иг­рой до­бил­ся ре­ша­ю­ще­го пе­ре­ве­са; кон­цов­ку чуть сма­зал, но со­пер­ник не вос­поль­зо­вал­ся тех­ни­чес­кой не­точ­ностью Эн­ди, и по­бе­да все же бы­ла одер­жа­на.

— Это то, что на­до, — удов­летво­рен­но за­ме­тил Мо­и­се­ев. — Та­кие пар­тии сме­ло мож­но пе­ча­тать.

Олег Лео­ни­до­вич на­хва­ли­вал Эн­ди, а Ри­чард ис­пы­ты­вал гор­дость за сы­на.

— Уда­чи ва­шей шах­мат­ной семье! Вам, Ри­чард, еще иг­рать да иг­рать. Я в мо­ем воз­рас­те за­ни­маю при­зо­вые ме­с­та в пер­венст­вах Моск­вы, а что мо­жет один че­ло­век, то мо­жет и дру­гой. Ан­дрей, ра­бо­тай над де­бю­том и тех­ни­кой ре­а­ли­за­ции пре­иму­щест­ва. Ты по­шел в го­ру, но не­льзя впа­дать в эй­фо­рию!


В сле­ду­ю­щем го­ду Эн­ди стал меж­ду­на­род­ным мас­те­ром, а в 16 лет — грос­с­мей­сте­ром. На­ста­ло вре­мя вы­бо­ра выс­ше­го учеб­но­го за­ве­де­ния. Ри­чард пред­ло­жил по­сту­пить в не­дав­но от­кры­тый Уни­вер­си­тет Вос­точ­ной Ан­глии в Но­рид­же. Он знал лю­дей, его со­здав­ших, и де­лал ес­тест­вен­ный вы­бор мест­но­го пат­ри­о­та. К то­му же, во вре­мя уче­бы Эн­ди не на­до бы­ло раз­лу­чать­ся с семь­ей. Ва­нес­са бы­ла с ним со­глас­на, од­на­ко сын имел свои ви­ды.

Эн­ди хо­тел стать шах­мат­ным про­фес­си­о­на­лом. Нет, он не со­мне­вал­ся в не­об­хо­ди­мос­ти выс­ше­го об­ра­зо­ва­ния, од­на­ко у не­го был дру­гой план — до­бить­ся боль­ших успе­хов, а в уни­вер­си­тет по­сту­пить не­сколь­ки­ми го­да­ми позд­нее.

Ри­чард отверг та­кую воз­мож­ность и убе­дил сы­на в сво­ей право­те.

— Шах­мат­ная карь­е­ра мо­жет сло­жить­ся по-раз­но­му, но на­до иметь об­ра­зо­ва­ние и про­фес­сию, — на­ста­ивал он. — Я узна­вал, на что жи­вут грос­с­мей­сте­ры в СССР. Да, это хо­ро­шо при­ду­ма­но — им пла­тят сти­пен­дию. Го­су­дар­ст­во пла­тит. Где еще есть та­кое? Ни­где! За­ра­ба­ты­вать на жизнь шах­ма­та­ми — уто­пия. От­кла­ды­вать об­ра­зо­ва­ние на по­том — без­от­вет­ст­вен­но. Ко­неч­но, если ты по­сту­пишь в Ок­с­форд или Кем­бридж, то на вре­мя уче­бы о шах­ма­тах при­дет­ся за­быть. Од­на­ко в Но­рид­же ты при­спо­со­бишь­ся к си­ту­а­ции. Я уве­рен, что с тво­и­ми спо­соб­нос­тя­ми ты смо­жешь и учить­ся, и иг­рать.

Эн­ди по­сту­пил в Уни­вер­си­тет Вос­точ­ной Ан­глии и на­чал изу­чать фи­ло­со­фию. Ему нра­ви­лась ис­то­рия ев­ро­пей­ских стран, и он овла­дел еще од­ним ино­стран­ным язы­ком — не­мец­ким. Эн­ди про­дол­жал за­ни­мать­ся лю­би­мой иг­рой, вы­сту­пал в тур­ни­рах во вре­мя ка­ни­кул и пи­сал статьи для шах­мат­ных жур­на­лов.

Он при­бав­лял от тур­ни­ра к тур­ни­ру, но вдруг спот­кнул­ся. Это слу­чи­лось на со­рев­но­ва­ни­ях по швей­цар­ской сис­те­ме в Вар­ша­ве. Пар­тию с со­вет­ским мас­те­ром Кор­ней­чу­ком он про­вел прос­то ужас­но. Эн­ди иг­рал на вы­иг­рыш без вся­ких на то ос­но­ва­ний и по­пла­тил­ся за свою са­мо­уве­рен­ность. Кор­ней­чук вы­брал ва­ри­ант при­ня­то­го фер­зе­во­го гам­би­та, в ко­то­ром чер­ные про­во­ци­ру­ют со­пер­ни­ка на дви­же­ние пеш­ки d. Эн­ди уве­рен­но дви­нул пеш­ку впе­ред, од­на­ко его центр под­верг­ся на­па­де­нию. Он ви­дел, что мо­жет урав­нять иг­ру, од­на­ко вы­брал путь ос­лож­не­ний. Это ста­ло боль­шой ошиб­кой, и Кор­ней­чук за­нял ко­ня­ми гроз­ные по­зи­ции в цент­ре. Ни­ког­да в сво­ей прак­ти­ке Эн­ди не по­па­дал в столь тя­же­лое по­ло­же­ние уже пос­ле де­ся­ти сде­лан­ных хо­дов. Он пе­ре­би­рал раз­ные ва­ри­ан­ты и не на­хо­дил вы­хо­да. Юный грос­с­мей­стер из­рас­хо­до­вал поч­ти все остав­ше­е­ся до кон­тро­ля вре­мя и вдруг сде­лал ход, ко­то­рый ра­нее не рас­смат­ри­вал. Он еще на­де­ял­ся на чу­дес­ное спа­се­ние, од­на­ко те­перь его ко­роль ока­зал­ся в ма­то­вой се­ти. У Эн­ди оста­ва­лись счи­тан­ные се­кун­ды на раз­мыш­ле­ние, он не сда­вал­ся и по­лу­чил мат.

Эта ка­та­стро­фа по­стиг­ла его при иг­ре бе­лы­ми фи­гу­ра­ми и вы­яви­ла не­до­стат­ки его де­бют­ной стра­те­гии. Пос­ле этой пар­тии ку­да-то ис­чез­ли его лег­кость и уве­рен­ность. Он мно­го­крат­но про­ве­рял и пе­реп­ро­ве­рял свои рас­че­ты и по­па­дал в цейт­но­ты. Эн­ди стал по­хож на че­ло­ве­ка, ко­то­рый пе­ред вы­хо­дом из до­ма бе­га­ет по квар­ти­ре и смот­рит на вы­клю­чен­ные элек­троп­ри­бо­ры и за­кры­тые кра­ны. Он зна­ет, что все в по­ряд­ке, но про­дол­жа­ет бе­гать.

Ри­чард ви­дел, что Эн­ди из­ме­нил­ся. Он стал ско­ван­ным и по­рой нер­в­ным. Отец по­ла­гал, что это свя­за­но с ком­плек­сом от­лич­ни­ка. Слиш­ком лег­ко все да­ва­лось сы­ну, но в ка­кой-то мо­мент тот стал бо­ять­ся за свою ре­пу­та­цию со­вер­шен­но­го со­зда­ния. Ра­нее он прос­то иг­рал в шах­ма­ты, а те­перь ис­пы­ты­ва­ет му­че­ния за доской. Бо­язнь ошиб­ки огра­ни­чи­ла его ра­зум и воз­мож­нос­ти.

Отец все­ми си­ла­ми пы­тал­ся по­мочь сы­ну вый­ти из это­го со­сто­я­ния и вер­нуть уве­рен­ность в се­бе. Увы, не по­мо­га­ли ни вну­ше­ния, ни за­кли­на­ния. В те­че­ние двух лет Эн­ди по­ка­зы­вал сред­ние спор­тив­ные ре­зуль­та­ты. Он те­рял вкус к иг­ре и го­во­рил се­бе, что в этом нет ни­че­го страш­но­го и на­до сос­ре­до­то­чить­ся на уче­бе в уни­вер­си­те­те. Од­на­ко он не на­хо­дил се­бе ме­с­та, взби­рал­ся на хол­мы Но­рид­жа и по­дол­гу смот­рел вдаль.

Ри­чард пы­тал­ся най­ти вер­ную пси­хо­ло­ги­чес­кую фор­му­лу и вы­вес­ти сы­на из со­сто­я­ния сту­по­ра. Он ска­зал: «Эн­ди, ты дол­жен со­брать­ся и вновь об­рес­ти се­бя. Кто ты есть на са­мом де­ле? По на­ту­ре ты не иг­рок. Ты до­бро­же­ла­тель­но от­но­сишь­ся к со­пер­ни­кам и в те­бе не чувст­ву­ет­ся спор­тив­ной злос­ти. Та­ко­ва твоя осо­бен­ность, и не на­до се­бя пе­ре­де­лы­вать. Не слу­шай тех, кто пред­ла­га­ет ис­кус­ст­вен­но взра­щи­вать в се­бе не­при­язнь к парт­не­ру. Луч­ше ска­жи: „Я — шах­мат­ный ис­сле­до­ва­тель. Я не ду­маю о рей­тин­гах и при­зах, но толь­ко о по­зи­ции. Я люб­лю иг­рать и вы­иг­ран­ные, и рав­ные, и пло­хие по­зи­ции. Во мне жи­вет уче­ный, жаж­ду­щий ис­ти­ны“. Ува­жай со­пер­ни­ка. Ра­ци­о­наль­но рас­хо­дуй вре­мя и не бой­ся оши­бок — еще ни­кто их не из­бе­гал. Вы­ра­жай свою ин­ди­ви­ду­аль­ность и не ду­май о впе­чат­ле­нии, ко­то­рое ты про­из­во­дишь на лю­дей».

Это не по­мо­га­ло. Эн­ди вы­слу­ши­вал ба­наль­нос­ти, добрые со­ве­ты и бла­гог­лу­пос­ти от­ца, од­на­ко в его пси­хи­чес­ком со­сто­я­нии ни­че­го не ме­ня­лось. Но вдруг про­изо­шли со­бы­тия, из­ме­нив­шие его раз и на­всег­да.


Про­дол­же­ние сле­ду­ет

Баннер Литературно.jpg
Литбюро Натальи Рубановой_илл..jpg

ЛИТЕРАТУРНОЕ БЮРО НАТАЛЬИ РУБАНОВОЙ

 

  • Прозаики

  • Сценаристы

  • Поэты

  • Драматурги

  • Критики

  • Журналисты

 

Консультации
по литературному
письму

 

Помощь в издании книг

 

Литагентское
сопровождение
авторских проектов

покровский собор.jpg
серия ЛБ НР Дольке Вита_Монтажная област
антология лого 300.jpg

 Для рукописей и предложений: vtornik2020@rambler.ru