Как мотоэкспедиция рождает книги и кинофильмы

Текст: Владимир Буев

В библиотеке М. Ю. Лермонтова состоялась презентация романа Максима Привезенцева «Маяки Сахалина» как части проекта с тем же названием.

По словам издателя Даны Курской, сегодняшний автор для неё «самый терпеливый, самый адекватный, самый понимающий, самый голубоглазый, самый элитарный, самый благодарный, в общем, самый-самый». В издательстве «Стеклограф», которое Курская возглавляет вышло уже больше 500 книг, поэтому она уверенно говорит, что Привезенцев также «входит в десятку самых талантливых». «Маяки Сахалина» — вторая книга Привезенцева, которые выходит в «Стеклографе». Написана она в жанре травелога, тогда как первая «Пит-стопы» являлась «синтезом прозы и поэзии». Главное в книге, по словам издателя, «это передача света в темноте из того положения, в котором сейчас находится каждый из нас».

Любой проект для виновника торжества состоит из трёх компонентов: собственно экспедиция и три производных от неё – авторский блог, документальный фильм и книга. До сахалинского у Привезенцева уже были большие и малые проекты: кругосветное (итог: фильм и книга «Русские байки. Вокруг света на Harley-Davidson»), по Шотландии (фильм и книга «Шотландский ветер Лермонтова»), пара путешествий в Тибет (фильм «Дихроя. Дневники тибетских странствий»). По словам Привезенцева, книги, которые он пишет (их вышло уже 11), не являются его «хлебом», он получает от писательства удовольствие.

Выступающий рассказал, каким образом он формирует свои травелоги.  Перед стартом у него уже «есть некая канва и концепция того», о чём он будет «размышлять в путешествии». Во время экспедиции он каждый день вечером делает записи в дневник, чтобы наблюдения и впечатления следующего дня не затмили наблюдения и впечатления предыдущего. Возвращается домой Привезенцев уже «с достаточно большим массивом черновиков», с которыми потом начинает работать.

Что касается Сахалина, возникла «идея строить ассоциативный ряд с маяками как с людьми». Проект готовился «примерно полтора года», а его предыстория началась аж в 2015 году. Тогда Привезенцев проехал от Сахалина до Ленинграда на мотоцикле, и у него появился проект «Ралли Родина. Остров каторги», посвящённый путешествию его дедушки по этому же маршруту в 1967 году. Это было «первое касание» выступающего к «его Родине», где он жил и учился «в школьные годы чудесные». Нынешняя экспедиция Привезенцева со товарищи на остров продлилась две недели — «это больше тысячи километров бездорожья: удалось проехать 17 маяков юга Сахалина», то есть охватили не все маяки. Будет ещё вторая часть экспедиции – по северным маякам острова.

В романе «Маяки Сахалина», по словам Привезенцева, несколько линий. Канва первой, то есть «движок всего повествования — это сама экспедиция. Вторая линия – это этнограф Бронислав Пилсудский как этнограф, собиратель обрядов, мифов и легенд айнов. Третья – культура местных народов. Четвёртая — «это география, развёрнутая в литературу, чтобы рассказывать не классический тревелог с его “поехал, приехал и так далее”, а показать географию мест, дух острова и дух маяков». По словам автора, маяки ставили на берегах не только «там, где их хорошо видно», но и, как правило, «в очень красивых местах: на мысах у красивых бухт».

Выступающий продемонстрировал на экране на слайде «немножко лёгких цитат из нё, чтобы передать атмосферу текста и атмосферу образов»:

· «Дорога шла сквозь мир, где пейзаж словно дышал — глубоким, старым дыханием Сахалина»;

· «Он шёл — не как тело идёт, а как память — по старым следам. Спиной к утру, лицом к вчера»;

· «Не всё, что уходит — уходит от тебя. Иногда — к тебе»;

· «Память — это география. У каждого человека своя карта исчезнувших мест»;

· «Вблизи маяк выглядел как человек, уставший от жизни… Но он всё равно светил. Как Сизиф, который уже забыл, зачем катит камень».

Как рождается эта атмосфера, по словам Привезенцева, никто не знает:

Фильм с тем же названием, считает виновник сегодняшнего торжества, «это как раз настоящий дневник экспедиции». Хотя он и выстроен «с точки зрения структуры документального кино (чтобы человек не заснул, чтоб ему было интересно, чтоб у него слеза вдруг появилась, чтобы он вздохнул, вздрогнул и улыбнулся), тем не менее, это линейная дневниковая история». Привезенцев «все эти годы» работает с тремя операторами, которые профессионально ездят на мотоциклах (по словам выступающего, «даже лучше» него самого). Никаких постановочных историй при съемках нет, как нет и дублей. Поэтому с операторами всё проговаривается до экспедиции, а потом каждый вечер во время её проведения. Оператор «должен успевать за самой экспедицией, опережая её в каких-то местах».

После выступления автора книги «Маяки Сахалина» последовали вопросы-ответы. На вопрос, что в экспедиции было самым тяжелым, Привезенцев ответил, что физически – ехать по бездорожью первое время во время дождевых дней, а эмоционально – видеть разруху маяков

На вопрос, сохранились ли на маяках библиотеки, Привезенцев ответил, что книжные полки с книжками есть, но там много технической документации. Что люди сейчас больше смотрят, чем читают. Но что когда он разговаривал с маячниками, то по манере их речи понимал, что они «точно не Робинзоны Крузо: это люди эрудированные и насмотренные».

На вопрос, возникали ли мистические моменты (например, призраки) на маяках, автор ответил, что «никаких призраков, связанных с руинированными маяками, не было». Путешественник сказал, что е у него есть воспоминания, описанные в книге, связанные с черепом Кита, который реально был найден однажды среди выброшенных на берег кораблей. Местные ребята им сказали: дескать, «плохая примета забирать что-то у океана, пусть лежит, где лежало». Но этот череп как трофей путешественники с собой забрали. Потом «возник ряд событий, в том числе отмена зимней экспедиции».

На вопрос в том, в каком состоянии в маяках сохранились старые лизны, Привезенцев ответил, что «там, где сохранились, они в идеальном состоянии». На маяке мыса Крильон линза сохранилась со времён царской России «с тысяча восемьсот какого-то, кажется, четвёртого года», то есть была поставлена «ещё до японцев», это самая старая линза. В советское время её «два раза пытались снять», но маячники не дали», «это самая старая линза». На маяке Лопатина линза уже не французская, но «тоже старая, её японцы ставили».

На вопрос о надписях на маяках, в том числе с ошибками (в слове «радиактивный» пропущена буква О) Привезенцев ответил, что посещения туда не контролируются и поэтому следов вандализма, разграбления и обгорелости там очень много: и граффити, и наклеек, и надписей, даже каких-то политических, которые потом закрашиваются. Каждый турист считает своим долгом что-нибудь на стенах написать. Что касается радиоактивности, у маяка «Анива» прежде было «две истории». Поскольку снабжение острова было тяжёлым, японцы поставили на маяк ртутную батарею: там были пары ртути. В советские времена на нескольких отдалённых маяках ставили атомные батареи. Когда Советский Союз разваливался и маяки выводили из эксплуатации, эти батареи изымали. Поэтому слово «радиация» с пропущенной или не пропущенной буквой, вероятно, там есть, как и «радиоактивные знаки».

Вечер закончился авторскими автографами на ставших уже читательскими экземплярах книги «Маяки Сахалина».