Памяти учителя и друга
Натальи Федоровны Климовой
Мода! Как манит и влечет она к себе, как мы подвластны, порой безрассудно, ей и только ей. Пышные в стиле ретро абажуры; то слишком длинные, то слишком короткие юбки и оголенные до самого лона животы; то расклешенные, а то зауженные внизу брюки… Одежду, машины, прически, мебель — все это можно изменить или просто поменять, не задумываясь, выбросив на помойку вышедшие из моды вещи…
Но вот появляется и иная мода — мода на то, что не может не иметь самого непосредственного и самого живого влияния на нас самих. Мы хотим, как и другие, завести в своем доме живое существо: ласкового котенка, смешную медлительную черепаху. Но, пожалуй, самой модной, а потому желанной, для иных становится собака. К счастью, чаще не только потому, что это модно!
Есть у наших четвероногих друзей удивительная способность чувствовать и переживать вместе с нами, понимать наши беды и радости. В век скоростных авиалайнеров, космических орбитальных станций, персональных компьютеров, мобильных телефонов, век стремительный и суетливый, так хочется оглянуться, остановить стрелки часов… Так внутри нас рождается желание поехать на природу: в лес, на речку, к морю, а частичку этого мира иметь рядом с собой. Тогда в современных квартирах появляются цветы, аквариумы с экзотическими рыбками, клетки с попугаями и другими птицами, грозные крокодильчики, пумы, тигрята, львята, сказочно красивые игуаны и, конечно же, собаки — большие и маленькие, добрые и сердитые, умные, красивые, преданные нам, любящие и любимые. И, может быть, самое главное — это то, что собака, живущая в доме, незаметным образом учит людей любить, понимать и уважать друг друга.
Но способны ли мы — разумные люди, подобно нашим четвероногим друзьям, понять и их боль, тоску, радость? Всегда ли взвешиваем все за и против, когда берем в дом щенка? Может быть, подчас лишь стремимся избавить себя от скуки или удовлетворяем просьбу, а чаще прихоть наших детей? И вот в доме появляется щенок. Меняются ли от этого уклад нашей жизни, привычки и психология членов семьи, и, прежде всего, детей? Часто, того не замечая, мы делаемся жертвами «моды»: волочимся за собакой на поводке, ходим сами менее ухоженные, чем наши подопечные, которым даже позволяем спать в постели… Не умеем, а может быть, просто не хотим остановить своего невоспитанного питомца, когда он неожиданно набрасывается на прохожих или не дает покоя соседям ни днем ни ночью, заливаясь непрерывным лаем…
Так странная мода порой незримо воздействует на нас, но и те, кто рядом, четвероногие друзья, особым образом влияют на людей, порой круто меняя их характер.
По обледенелому тротуару медленно шел старик, густой январский снег ложился на его длинную седую бороду, на темные очки, закрывавшие глаза. В одной руке он держал белую трость, в другой — короткий поводок с огромной серо‑рыжей собакой, которая осторожно вела своего хозяина, двигавшегося неторопливыми, медленными шагами… Эрдельтерьер был поводырем незрячего.
Вдруг старик, схватившись за левую сторону груди и слегка пошатнувшись, прислонился к металлической ограде, а затем присел на ее узенькую приступочку. Поводырь, почуяв недоброе, тут же, встав на задние лапы, начал интенсивно лизать бледнеющее лицо хозяина, стараясь теплым, бархатным языком оказать человеку первую помощь. Но это не помогало. Старик продолжал стонать и сползать вниз. Его дыхание становилось все более редким. В умных глазах собаки появилась тревога. Животное попыталось обхватить хозяина лапами с тем, чтобы не позволить ему упасть. Но тело с каждой секундой становилось все тяжелее и тяжелее… Человек, окончательно потеряв сознание, несмотря на все усилия собаки медленно сполз в снег.
Час был еще не поздним, однако прохожие, возвращаясь с работы и спеша по своим домам, не обращали внимания на происходящее рядом. Но вот двое мужчин, поняв, что происходит что‑то неладное, замедлили шаг и остановились… Пес, загораживая старика от незнакомцев, предупреждающе зарычал. Не подпустил он к хозяину и проходящую мимо женщину, решившую поинтересоваться, в чем дело. На проявляемую людьми настойчивость пес рычал все более угрожающе, однако при этом не выражая излишней агрессивности. В его глазах угадывалась застывшая мука — мука верности, беспомощности и тоски. Прохожие, немного посовещавшись, заторопились к телефонной будке. А пес‑поводырь, опустив морду, жалобно скуля, продолжал вылизывать лицо хозяина, засыпаемое хлопьями снега, и руку, безжизненно лежавшую на сугробе. Он будто старался вдохнуть в него жизнь…
Вскоре послышался вой сирены, и показалась машина скорой медицинской помощи. После осмотра врачом больного два санитара положили его на носилки. Пес, молча наблюдая за действиями медиков, видимо понял, что этим людям, от которых пахло лекарствами, можно доверить жизнь хозяина. Потом он шел за носилками, а когда дверцы машины стали закрываться, встал на задние лапы, опершись на порожек и умоляюще глядя на врача, заскулил, заплакал…
— Нельзя, дружище, нельзя тебе в машину. Инструкцией не положено в качестве сопровождающего брать собаку, ну понимаешь, нельзя.
Машина, включив проблесковые маячки, стала набирать скорость, а пес поплелся к их недалеко расположенному старому дому, где он много лет жил вместе со стариком.
На десятый день старик скончался, а ровно через месяц умерла и собака. Она не ела и не пила воду. Тоска и скорбь сковали ее тело. Никакие лакомства и увещевания родственников усопшего хозяина на животное нужного эффекта не оказывали. Ветеринарные врачи лишь смогли ненадолго продлить собачью жизнь.
Много лет назад, точнее, в шестидесятые годы уже прошлого века, я работал на скорой ветеринарной помощи — единственной станции на всю Москву. Мне, тогда еще молодому специалисту, посчастливилось трудиться рядом с прекрасным врачом и удивительным человеком — Натальей Федоровной Климовой. Среди других врачей ее выделяли необыкновенная выдержка, мягкий юмор, удивительная доброта и любовь ко всему живому, а, главное, — умение распознать самую сложную болезнь у молчаливого пациента.
Не один десяток лет выезжала она на вызовы в зеленой машине с синим крестом. Климова не просто лечила заболевших четвероногих друзей, она учила окружающих ее людей правильным взаимоотношениям с ними. Особенно дружна была она с ребятами, приходившими на прием к ней со своими питомцами. И ничто не ускользало от ее внимательных и умных глаз. Доброжелательность врача сразу действовала на владельцев животных самым лучшим образом. Но непримиримой становилась ветеринар Климова, когда сталкивалась с человеческой жестокостью.
В моей памяти на всю жизнь остался страшный и печальный случай из нашей совместной практики.
В десятом часу вечера раздался телефонный звонок. Срочный вызов был принят. И вот наша машина уже мчится к парку, где разыгралась трагедия. Забрав израненную овчарку, привозим ее на станцию скорой помощи. Начинается неотложная операция…
Пока собака под действием лекарства погружалась в сон, пока ее оперировали, зашивали множественные раны, смазывали их йодом, мозг животного пронизывали страшные видения недавно пережитого.
Ее хозяин, мальчишка лет четырнадцати, Алеша Попов, поссорился с приятелем, уличив его в нечестности. Тот решил отомстить.
Вечером перед сном Алеша, как обычно, выгуливал в парке свою полугодовалую немецкую овчарку Райду. Он бросал палку, а юная Райда, четко выполняя команду «Апорт!» приносила ее. Ей нравилась эта игра. Вот она снова бежит за апортом, чтобы поднять его и принести хозяину. Не просто принести и, разжав пасть, бросить предмет на землю, а непременно отдать его в хозяйские руки. Служебной собаке только так следовало выполнять эту нешуточную команду.
Неожиданно раздался грохот. Райда взвизгнула от внезапной острой боли и остановилась, припадая на передние лапы. Но это, как оказалось, было только начало… Последовал еще один удар по ее конечностям, затем другой, третий… Собака, потеряв опору задних ног, скуля упала на бок, не понимая, за что ей причиняют такую страшную боль.
Алеша от увиденной картины на доли секунды застыл в оцепенении. Очнувшись, бросился к ней на помощь — к своей умной, понятливой и доброй Райде. Но не тут‑то было… Двое крепких парней, появившиеся из‑за деревьев словно привидения, набросившись на него, хорошо отработанным боевым приемом самбо завернули ему руки за спину.
— Ты предал нас… Честным и чистеньким захотел остаться… Теперь смотри, как мы будем предавать тебя!
Словно по заранее составленному сценарию из темноты вышел на поляну еще один парень и присоединился к палачу, который начал эту бойню и свалил собаку. В руках он также держал увесистую палку. Им оказался бывший приятель Алеши. Вымещая зло, он принялся наносить зверские удары по неокрепшему щенячьему телу Райды, неподвижно лежащему на земле. Удар! Еще, еще! Райда только стонала, не в силах что- либо сделать. Она прекрасно видела, что ее любимый хозяин Алеша находится в беде. Превозмогая резкую боль, она предприняла, по человеческим меркам, немыслимую попытку ползти к нему на помощь… Один из извергов стал примериваться для нанесения завершающего удара по голове искалеченной собаки, из последних сил пытавшейся защитить своего хозяина.
— Не смейте! Слышите? Не смейте убивать беззащитного щенка! Лучше убейте меня, трусливые подонки! — едва сдерживая слезы, твердым голосом прокричал Алеша.
А Райда, еле живая окровавленная Райда, с перебитыми конечностями и сломанными ребрами, издавая стонущие звуки, все ползла к нему и ползла. Ребята, не сговариваясь, отпустили Алешу: они были ошеломлены фантастической преданностью собаки. Их неокрепшая, но уже непоправимо деформированная подростковая психика оказалось не готовой к подобному…
Алеша никогда не плакал так горько. Райда, теряя сознание, на своей израненной мордочке успела ощутить что‑то теплое и соленое. А еще она запомнила нежность и любовь хозяйских рук. Погружаясь в шоковое состояние, щенок твердо знал — Алеша спасет его…
***
Сложнейшая операция длилась не менее трех часов. Наша пациентка, очнувшись от наркоза и поняв, где находится, лизнула мне руку, еще пахнувшую йодом. И этот знак бессловесной собачьей благодарности навсегда врезался в мое подсознание и сопровождал всю мою дальнейшую многолетнюю практику.
Утром, сдав смену после бессонной ночи, мы с Наталией Федоровной поехали в школу, где учился Алеша. Четверо подростков‑молодчиков стали известными уже в тот же день… А вечером мы снова приехали в школу. Актовый зал был набит до отказа…
На школьную сцену поднялась уже немолодая седовласая женщина. Она обвела ребят спокойным и печальным взглядом и тихим голосом начала говорить. Наталья Федоровна рассказала собравшейся аудитории о собаках, которым поставлены памятники, о собаке‑поводыре, которая больше десяти лет водила по улицам Москвы ее ослепшего на войне друга — бывшего летчика‑истребителя, о собаках‑ищейках, о собаках‑миноискателях, о собаках‑связистах, о собаках‑водолазах, спасающих людей на воде, и о многих других неизвестных школьникам профессиях наших четвероногих друзей…
— Мы сделали все, чтобы спасти Алешину овчарку. Она будет жить, — сообщила Наталья Федоровна. — Но к пограничной службе собака теперь непригодна. А ведь Алеша растил ее, чтобы она защищала наш с вами покой. Ведь только совершенно здоровые собаки способны преследовать нарушителя границы не один десяток километров по горам и пересеченной местности, а затем вступить с ним в схватку… На подобные физические нагрузки Райда будет неспособна. И оправдания людям, поднявшим руку на доброе, беззащитное и ни в чем неповинное существо, нет…
Зал, словно разбуженный пчелиный улей, возбужденно гудел не менее сорока минут. Счастье провинившихся, что их не оказалось среди собравшихся детей. Учителям вряд ли бы удалось сдержать школьников от самосуда над подонками. Чтобы как‑то разрядить накалившуюся атмосферу и успокоить собравшихся, Наталья Федоровна по просьбе директора школы рассказала детям еще одну историю…
— Закончившаяся Великая Отечественная война оставила тяжелое наследство. Потеря родных и близких, непрекращающиеся бомбежки мирных городов и селений, голод, эвакуация — все это не могло негативно не отразиться на легко ранимой психике детей, — так начала этот рассказ доктор Климова.
— В одном из детских домов на окраине Москвы жили сироты, привезенные из разных мест. Здесь их окружили добрые заботливые люди. И дети постепенно оттаивали, забывая об пережитых ужасах недавнего прошлого. Только шестилетние Наташа и Олег из Орла, на глазах которых от взрыва фашистской бомбы погибли отец, мать и старшая сестра, по‑прежнему ничего не ели и целыми днями молчали, не вступая в контакт ни с педагогами, ни со сверстниками. Различные микстуры, порошки, таблетки, вкусная, почти домашняя еда, пирожки с яблочным повидлом не помогали. Врачи‑педиатры решили деток отправить в больницу для специализированного лечения. Но до зимы не успели…
Наташа и Олег сидели на бревнышке и грелись в теплых лучах летнего солнца. К ним подсел сторож. Пожилой человек, хорошо зная о несчастье детей, молча протянул им картонную коробку из‑под обуви. В ней находился маленький пушистый комочек с умными смышлеными глазками, который тут же принялся облизывать малышей мягким бархатным язычком.
Щенок быстро рос, а с лиц близнецов постепенно исчезала, казалось бы, навечно застывшая маска тоски и скорби. В один из дней случилось чудо! Ребята заговорили. Первое слово, произнесенное малышами, было обращено к щенку: «Шарик, Шарик!». К детям вернулась жизнь.
В наше время это назвали бы сложным словом — психоанималотерапией. Теперь врачи‑психоневрологи во многих странах мира нередко берут себе в помощники собаку. Добрые, сообразительные животные успешно помогают излечивать людей от нервных стрессов, тяжелых психических травм и других болезненных состояний, — закончила свой короткий рассказ Наталья Федоровна.
Зал словно застыл. Никто не хотел расходиться по домам. Посыпалась масса разных вопросов и просьб рассказать ещё и ещё… Школьникам была интересна встреча с нами. Видя это, Наталья Федоровна шепнула мне на ухо: — Теперь вы расскажите детям что‑нибудь… И не дожидаясь моего согласия, встав, объявила: — А теперь выступит доктор, который оперировал Райду. Зовут его Анатолий Евгеньевич…
Скажу откровенно, говорить о чем‑либо школьной аудитории, тем более после такого оратора и опытного детского психолога, как Наталья Федоровна, я был не готов. И сразу не мог сообразить, о чем рассказывать. Однако любимая тема, которой я давно грезил, всплыла сама собой. Вспоминая ранее прочитанное и немного импровизируя для большего их внимания, я поведал детям о своем кумире юношеских лет — известном на весь мир бесстрашном и находчивом пограничнике тридцатых годов Карацупе Никите Федоровиче* и его верном четвероногом помощнике — овчарке по кличке Ингус.
*- Карацупа Никита Федорович — (25.04.1910–18.11.1994 г.г.) полковник пограничной службы, Герой Советского Союза, кавалер орденов Ленина, Красной Звезды, двух орденов Красного Знамени и не менее двух десятков различных медалей.
«Никита Федорович с самого раннего детства обожал собак. А еще он беззаветно любил свою Родину. Поэтому, когда подошло время идти в армию, то призывник Карацупа выразил горячее желание служить в пограничных войсках, чтобы день и ночь охранять от непрошенных гостей — иностранных шпионов, диверсантов и контрабандистов всех мастей — святые рубежи Советского Союза. Сотрудники военкомата удовлетворили рвение юноши, направив его на специальные курсы погранвойск. После окончания курсов, отличник боевой и физической подготовки Никита Карацупа был зачислен на должность проводника‑инструктора служебной собаки на Дальневосточной заставе. Но как часто бывает в жизни: удача сменяется неудачей. Это явление не обошло стороной и молодого пограничника. Карацупе не досталось собаки. Однако он заявил начальству школы, что ждать своего питомца готов сколько угодно.
В свободное время от несения основной службы молодой пограничник ухаживал за собаками питомника, помогая в этом трудном и непростом деле своим товарищам‑кинологам. Однажды, когда Карацупа шел по деревянному мостику, что был перекинут через небольшую речушку, его внимание привлек тоненький щенячий писк. Как оказалось, это плакали два маленьких щенка, сиротливо лежащие в схроне под самым основанием строения в небольшом углублении земли. Карацупа вспомнил, что в этом районе совсем недавно заблудший из тайги медведь растерзал бездомную собаку‑овчарку. Это, по‑видимому, была мать щенят. Малыши дрожали от холода и голода. Сердце парня не выдержало. Недолго думая, молодой боец извлек животных из их сырого холодного укрытия и, сунув их себе под гимнастерку, спешно направился в школу. Он хорошо знал, что приносить в питомник чужих собак строго‑настрого запрещено. Тем не менее, нарушая это ветеринарно‑санитарное правило и рискуя быть наказанным и провести несколько суток на гауптвахте, сердобольный юноша на произвол судьбы собак не бросил. Тайно договорившись с другом, который работал на пищеблоке поваром, он разместил щенят на продовольственном складе и сытно их кормил.
Но, как говорится в известных русских пословицах: «шила в мешке не утаить» и «все тайное когда‑то становится явным». В один из дней начальник школы в деревянном ящике из‑под макарон обнаружил подросших толстопузых братьев. К немалому удивлению Карацупы, все закончилось тихо и мирно. Один щенок оказался в доме у начальника школы в качестве подарка малолетнему сыночку, давно грезившему своей собакой, а другой, который к тому времени имел кличку Ингус — был официально поставлен на продовольственное обеспечение и закреплен за инструктором Карацупой Никитой Федоровичем. Теперь инструктор Карацупа уже не таясь мог заниматься собакой все дни напролет. Пес радовал своего хозяина понятливостью, смекалкой, смелостью и физическими данными. А какой у него был нюх! Ингусу не исполнился еще и год, как он сумел себя проявить. Надо отметить, что дальневосточная природа полна неожиданностей. Особенно в зимний период. Однажды ночью внезапно налетевшая снежная буря в считанные минуты поглотила пограничный наряд, возвращавшийся со смены на заставу. По истечении контрольного времени на поиск пропавших пограничников был выслан наряд с лучшей собакой‑ищейкой. Но, увы… Взрослая опытная собака, у которой в послужном списке имелось не одно задержание нарушителей границы, след солдат в мощном снежном вихре взять не смогла. Жалобно заскулив и чувствуя себя виноватой, она беспомощно села у ног вожатого… Наряду ничего не оставалось делать, как вернуться. Так как до рассвета ждать было рискованно — ведь пограничники могли на утреннем морозе погибнуть, Карацупа, вопреки усилившейся буре вызвался пойти на поиск своих товарищей. Веские доводы командира, что, мол, Ингус еще молодой и неопытный пес, Карацупу не остановили. Человек верил в своего четвероногого друга. И Ингус не подвел своего хозяина. Он совершил невероятное — вскоре нашел след…
Колючий снег резал, раздражал и застилал глаза. Ручьями катившиеся слезы тут же замерзали на ворсинках шерстного покрова щек, превращаясь в прозрачные сосульки. Собачьи ноздри тоже были залеплены снегом. А еще их до страшной боли обжигал морозный ветер. Все это мешало Ингусу идти по следу. На самом деле следа или отпечатка обуви как такового не было. Стоило только человеку вытащить ногу из сугроба, как снежный вихрь вмиг заметал оставленное в нем углубление. След для Ингуса являлся тем, что пахло родным солдатским овчинным валенком, смешанным с запахом теплой казармы, в которой жил его любимый хозяин Никита Федорович. Пес, с опущенной в снег заснеженной головой, словно белый полярный медведь, почти вслепую, с покрасневшими, распухшими и запорошенными глазами, упрямо двигался вперед, ни разу не сбиваясь со следа. И вот долгожданный рывок поводка — и заливисто‑радостный собачий лай… Заблудившийся в кромешной снежной пурге пограничный наряд был Ингусом найден. Никто из пограничников в тридцатиградусный лютый мороз не пострадал. Спасение пришло к ним вовремя.
А сколько потом у Карацупы и его Ингуса было задержаний всякой вражеской нечисти! Шпионы, диверсанты, торговцы опием и другого наркотического зелья, воры драгоценного желтого металла — все, кто пытался перейти границу и уйти за кордон, или пришедшие с той, вражеской стороны, всегда нарывались на Карацупу и его верного помощника — Ингуса. За годы службы на границе легендарный Никита Федорович задержал свыше трехсот нарушителей границы. Имея отличного четвероногого помощника, Карацупа однажды сумел задержать сразу десять бандитов‑контрабандистов. Применив воинскую смекалку и разыграв сцену, что он не один, Карацупа заставил бандитов без сопротивления бросить оружие и поднять руки вверх. Он вел их на заставу. Прошли большую часть пути. В один из моментов отпетый главарь контрабандистов разгадал военную хитрость пограничника, поняв, что они на самом деле не окружены и никакого отряда бойцов нет. Пограничник всего лишь один. Команды, отданные этим невысоким пограничником якобы другим бойцам по окружению нарушителей — всего лишь блеф. Полностью не опуская руки, бандюга незаметно для Карацупы потянул у себя на плече за ремешок вверх висевшую у него под плащом кобуру и, ловко достав оружие, выстрелил в пограничника. Но прицельного выстрела у контрабандиста не получилось. Нажатие на курок пистолета совпало со страшным лязганьем острых зубов Ингуса и мгновенным захватом кисти стрелка с одновременным перекусыванием мышц и связок. Ингус был начеку. Он зорко следил за непростой ситуацией и был готов к такому повороту событий. Умная собака в любой момент готова была защитить своего хозяина. Пусть даже ценой своей короткой овчарочьей жизни. Ингус стремительно прыгнул на главаря как раз со стороны пистолетного ствола, точно направленного на пограничника. Пуля навылет пробила собачье сердце и легкое, а, отрекошетив от перебитого ребра, ушла далеко в сторону от хозяйской груди… Трусливые контрабандисты, видя направленный на них маузер пограничника, подняв руки еще выше, послушно, словно овцы, побрели к заставе.
Опытный ветеринар‑пограничник, профессионально осмотрев собаку, пришел к неутешительному выводу — ранение в сердце смертельно. И если с возникшем гемотораксом, когда у животного при дыхании из раны выделялась алая кровь, смешанная с пузырьками воздуха, врач еще мог побороться, то сложнейшая операция на сердце по ушиванию раневого дефекта, была выше его способностей. Требовалось на время отключить «мотор», а только затем приступить к его латанию. Все это время должно было работать искусственное сердце, как сейчас говорят, «аппарат искусственного кровообращения». А он, по естественным причинам, на далекой дальневосточной пограничной заставе «Полтавка» отсутствовал. Не было такого аппарата и в Хабаровске, что располагался, по тамошним меркам, недалеко от них. Вот ветеринарный врач и предложил отправить умирающего Ингуса в Москву — в недавно созданную учеными экспериментальную лабораторию. Ветеринар знал о проводимых в ней работах, связанных с пересадками сердца на животных и других уникальных операциях. Командование военного округа без лишних обсуждений эту идею поддержало, тем более что военно‑транспортный самолет с минуты на минуту должен был вылететь в столицу. Срочно была отдана команда — вылет задержать до погрузки на борт раненого «бойца» и сопровождающих его лиц — ветеринарного врача и инструктора Карацупы. Приняв на борт пассажиров, самолет взмыл вверх, взяв курс на Москву. Но двухмоторный тихоходный самолет тридцатых годов — это вам не современный скоростной реактивный лайнер… Длительного времени в пути раненый Ингус, конечно, же не выдержал. Не хватило каких‑то нескольких минут…
Встречающие борт на Центральном аэродроме столицы ветеринарные военврачи Московской ветеринарной академии, которые должны были принять раненое животное и доставить его в экспериментальную клинику, в которой уже все было готово к операции, помочь собаке ничем не смогли. Реанимационные мероприятия положительного эффекта не дали. Оживить собаку даже на короткое время врачам не удалось.
На государственном уровне было принято решение навечно сохранить память о легендарном Ингусе — пограничной собаке‑овчарке, с помощью которой было задержано триста тридцать восемь нарушителей границы СССР. Так как ее вожатый, Никита Федорович Карацупа, находился в полном здравии, речь о бронзовом памятнике пограничнику и его собаке Ингусу отпала сама собой. Это было преждевременно. Но вот сохранить Ингуса в виде чучела было возможно. Благодаря блестящему мастерству таксидермистов Ингус, словно живой, и по сегодняшний день немигающим добрым взглядом умных глаз встречает каждого входящего в один из залов Музея пограничных войск».
Едва я закончил рассказ, как дети, не сговариваясь, поскакав со своих мест, стали дружно скандировать: Ингус! Ингус! — и аплодировать геройски погибшей собаке. Когда же директору школы удалось, наконец, успокоить детей, то они наперебой стали выкрикивать вопросы по поводу посещения Музея пограничных войск, как стать пограничником и где можно получить щенка овчарки, чтобы вырастить его и передать пограничникам для дальнейшей специальной дрессировки. Отвечать ребятам нам пришлось не менее часа. Но мы с Натальей Федоровной такой активностью ребят были очень довольны. Наше свободное время было потрачено не зря.
По окончании встречи со школьниками по тихой вечерней улице мы шли к станции метро, а Наталья Федоровна все повторяла одну и ту же фразу: «В какой семье могли вырасти дети‑садисты, покалечившие Райду? Они уже сейчас — не люди… Так злобно изуродовать беззащитного щенка…Ведь вокруг них хорошие, добрые ребята…».
Наталья Федоровна все говорила и говорила о знакомых ей детях — прекрасных и добрых, об их отношениях с четвероногими друзьями. Она как бы старалась уравновесить зло добром. Но ненаказанное зло все равно оставалось тяжким грузом на своей чаше весов, возмущало ее, не позволяло ей от него отвлечься.
— Да, в доме обязательно нужно иметь животное. Лучше всего — собаку традиционной породы, например, овчарку или вообще беспородную дворнягу. Основное, главное — не только поражающее нас послушание собаки, ее удивительная необъяснимая врожденная способность угадывать наши мысли, правильно выполнять даже еще не озвученные желания, но и то, что своей привязанностью она воспитывает самого человека, делая его добрее, спокойнее, умнее, взращивая зерном добра не отдельный колосок, а целое поле…
Доктор Климова проработала ветеринарным врачом более пятидесяти лет. Она была всегда бесконечно доброй и справедливой, изо дня в день старалась не только лечить своих пациентов, но и вносить в души их хозяев светлое щедрое состояние взаимопомощи и добра.
Любовь собаки к человеку прошла через тысячелетия, заслужив вечное поклонение, и она всегда сопровождалась взаимными чувствами.
«Собака вывела человека в люди», — так определил значение одомашнивания собаки в процессе развития человека русский ученый‑зоолог Модест Богданов. Не случайно в народе говорят: «Если у него собака, он человек добрый, хороший человек».
Но всегда ли наличие верного друга определяет и нашу верность, нашу бесконечную преданность ему, нашу такую нужную и необходимую ему заботу?
Сколько ребят мечтают иметь четвероногого друга! Как часто приходится видеть детей, кормящих с рук бездомных голодных собак! Так проявляется зародившееся в детской душе чувство добра и сострадания. И родители уже не в силах устоять перед ребячьими просьбами, покупают щенка, дарят его в праздник или на день рождения. Но всегда ли мы готовы к моральной ответственности за четвероногого? Увы, не всегда! Порой погрызенные домашние тапочки вызывают у нас не просто огорчение, а раздражение… А трех — четырехразовое гуляние нам и вовсе не под силу.
Но вот еще хуже — собака тяжело заболевает… И её тут же несут в ветлечебницу на усыпление. Или у кого‑либо из членов семьи непонятно от чего проявилась аллергия. Опять проблема! Зачем лечиться и выяснять причину внезапного недуга, не проще ли отдать уже привыкшего к вам щенка кому угодно, а то и просто выбросить за дверь.
Отсутствие элементарной культуры у таких людей восполнить, конечно же, трудно, но объяснить в каждом конкретном случае всю нелепость их поведения, нам, ветеринарным врачам, продолжающим дело доктора Климовой, необходимо. Как говорила Наталья Федоровна, — ветеринарная и ветеринарно‑просветительская деятельность является одной из важнейших составляющих нашей повседневной работы — лечения человечества.
