***
родилась с алюминиевой ложкой во рту
истекающие золотым светом алтари видела издалека
Альтаир в окне летит на запад
назад
превращаются в пепел тени
теперь от меня исходит огонь и жестокие речи
моей головы пленник
не умоляет о свободе
все святое в нищей заботе
выклянчить чтобы плодоносил пустырь
взглядом искать трепет
тела прозрачных снежных миражей
не таскает по церквям
не колдуется
одну руку освободила марионетка
левую
Дельфин
моя прихоть, моя игра
чье‑то сердце, добытое с таким трудом,
забросить подальше в море
будто я серый, цвета тумана, дельфин,
а темнеющее
грозное небо моя родня
черная взвесь со дна
может, уголь старого парохода?
утонула галактик вязкая мгла
если я смотрю на твои глаза словно через
морскую воду
на кого любовь израсходована?
на слепом радаре
следы ниткой расходятся от меня
прихоть обезумевшего эха
из глубин кто посмотрит,
из ямы зрачка?
***
твоя речь — белый шум
и стоит дешевле иголки с ниткой
я продаю буквы
по цене молитвы
ставлю точки задом наперед
вычитать рассредоточенный шифр
каждого разговора
проходящих мимо
и собрать одно полотно
выткать слой за слоем
негатив перебрать из зерен серебра
пальцы чернеют углем
твоя речь белая
шум
когда кто‑то в снежную ночь перебирает четки
реальность рябит
звук рассеивается и отпускает
и я узнаю его имя
***
прогоняя своих двойников
я тебя озлобленно люблю
только знать бы кто я такая
всем чужая, чужая, чужая
словно этот восточный ветер
по ту сторону и в потускневшем зеркале —
потащусь к огню как юродивый на безликий и безымянный свет
вся моя судьба — потертый пасьянс
по делам поделом досталось
эти пятна на лице святого точно так же превращаются в блики
заживают как синяки
заступаю в сумеречный караул:
бледно‑синие маки морфея
ледяные линзы выносит на берег реки
словно души вернулись на землю. .
***
золотая злая
словно пляшущий в поле огонь
гордыня сползает
улыбкой мертвеца
мутная река меж обугленных берегов
творческое опознание реальности
мозг‑осьминог —
скромная бестия
сквозь дебри диагнозов
мифологию бреда
входи без надежды
выходи безмятежно
на острый как ножи воздух зимы
ощупывая еще не увиденное
ты — проклятие боготворящего
непривычный угол, жгущий люголь
любой не такой
череп — острог
заключение
пятна одежды
близоруко ползущих строк
не смотри на меня…
***
бессмертие достанется несчастному сироте
и мне
нет лучше платья чем голая кожа
электрическое время
совершает побег
из часов
в то, что на них совсем непохоже
побеги всходят там, где никому не нужно
там, где в камень заковано
и живое, и слабое
славное небо
цвета железа
причастность уже оружие
добро смотрит строже
потертое и усталое
словно страницы старых календарей
поэтому вечность льняной рубашкой
скроена как метель
***
возьми мои деньги
они
станут бумажными цветами на твоей могиле
во мгле
живет то, что не горит в огне
изморозь ляжет
расползется как слухи
сплетни
сплетены шалью
много ли знали
падали в руки рубли
карты мешались
золото пляшет
пиши и проси чего хочешь
фарту ли
белой девицей по масти
фата инеем изукрасит
мало было и мало прошло
такое ремесло
нож прятать в чьем‑то сердце
не в рукаве
