Купание венца 

Река времени волнами бьётся в сердца.

Устья рек припадают к устам океана.

В волны бросят венцы, только вот до венца ль

Голове жениха окаянной и пьяной?

По волнам на ладьях идет грозная рать,

В незнакомом краю ее правое дело…

Помяни сыновей своих, кроткая мать!

Помяни жениха, легконогая дева!

Реки соки земли соберут по ручьям,

На Купалу набухнут холодные росы,

Будет ночь горяча, а девка ничья

И распустит под утро тяжелые косы.

Будет мать у иконы молитвы шептать,

Затрепещут тревожно прозрачные свечи

И, спустившись на землю, небесная рать

Воспоет Рождество Иоанна Предтечи!

И не с жемчугом, златом и красной парчой

Рать вернется домой, только с честью и славой!

Честь и слава добыты огнем и мечом,

И оплачены кровью своей и не малой!

У реки не попросишь обратно венца,

Волны времени раны омоют годами…

Не такого ли ты ожидала конца?

Ни такую ль судьбу ты себе нагадала?

О героях былины слагают певцы,

В тесном храме горят поминальные свечи…

Возвратился с венцом кроткой матери сын.

Зря готовила дева наряд подвенечный.

Услышь

Что судьба ни попросит — послушно отдай ей

И прими, что даёт, понапрасну не споря.

Пусть теченье событий спокойно впадает

В бесконечное мертвое море людское.

В суете городов и безмолвии весей

Отражается море мерцаньем оконным.

Там парит молоком колыбельная песня

И струится взволнованный шёпот влюблённых.

Там услышишь, как ветер над бездною носит

Благовест одинокого сельского храма,

И в тревожном осеннем многоголосье

Прорезается звонкое детское «Мама!»

Покаянные слёзы стучатся о камень,

Ангел их утирает движеньем привычным.

Хлопотливые крылья уносят рывками

В тишину поднебесную оклики птичьи.

Оглянись же на крик улетающей стаи…

Упокоивши душу в довольствии сытом,

От сердечного холода вряд ли оттаешь,

Даже если сумеешь дожить до весны там,

Где теченье событий искало покоя,..

Где прибило волной к бесполезным и лишним…

Отзовись на молчание мертвого моря!

… и услышишь!

Имена на обломках

Им не было иных планид:

Хоть на коне, хоть пеш — служи;

Им Царь — отец, а Бог хранит

Безгрешными.

На кон привычно ставя жизнь:

На бал — хмельны, на бой — свежи…

И очарован был Париж

Поверженный.

Кутить могли не смежив вежд:

А хмель не брал, не тешил флирт…

И вот — устроили мятеж

Повешенных.

Полки разбиты в пух и прах -

Угас кураж, мятеж затих -

Ведут неспешно в кандалах

Отверженных.

Где бала шум? Где плеск знамен? -

Сенат не взят, Париж забыт -

Мы их имен не узнаем

Промеж

Иных.

Ушат мышат

Время на даче течет не спеша;

Воздух чердачный сух и шершав;

В детстве чердак занимали под штаб

Я и лихие мои кореша.

Старый ушат стоял в дальнем углу.

Мы со шпаной его брали в игру,

Ведь в обветшалый, но прочный ушат

Разом вмещались аж три малыша.

И превращался статный ушат

В каперский клипер, имперский фрегат,

Аэростат, вертолет, звездолет,

Рыцарский замок, форт или дзот.

Эх — говорил отец — шумных мышат

Надо уже поунять, поприжать.

Лез на чердак, и тогда малышам

Батя, бывало, «давал по ушам».

Время вне дачи бежало иначе:

Канули в Лету игры чердачные,

Из корешей кое‑кто канул в Лету,

А остальных разбросало по свету.

Старый большак вновь приводит на дачу -

Грядки взбодрить, отдохнуть, порыбачить,

Выгулять вволю кота городского

(что, скажем прямо, довольно рисково).

Здравствуй же, дача! Чердак родной, здравствуй!

Здравствуй ушат — мой дружище ушастый!

Что, не играют с тобой малыши‑то?

Глянь‑ка, да ты тут с семейкой мышиной:

Мама‑мышиха, детишки‑мышата.

Мама мышат говорит из ушата:

Кто ты? И что тебя к нам привело?

Ты с этим страшным котом заодно?

Нет! — отвечаю и прячу кота -

Поняли всё Вы, мамаша, не так!

Этот ушат — был когда‑то мой дом!

Я буду с вами! Не буду с котом!

Чтоб ни случалось: беда ли, вражда ли -

Те, кто в ушате, — всегда побеждали!

Как же иначе? Волшебный ушат -

Жизнь для детей и мышат!

Рождество воловье

Посвящается маме

Вечно в мыле воловии выи.

Наше дело — тяни да вези:

Вот — глотаем дорожную пыль мы;

Вот — скользим по холодной грязи.

Нет ни радости в том и ни скорби -

Дни бегут, различимы едва:

Скрип повозки, погонщика окрик

И привычная тяжесть ярма.

Служим мы — подъяремные — верно:

От впервые натянутых вожж,

До тех пор, как яремные вены

Вдруг откроет услужливый нож…

День иссяк, и заря отгорела,

И к ночлегу подходит обоз;

Пыль постылая в стылое небо

Улетает, касается звёзд,

Что дрожат, как живые, и жизнь их -

Отблеск памяти издалека, -

На ресницах застывшие брызги

Материнского молока.

И висят они жирно и щедро -

Ловят ноздри парной аромат;

Звёзды нас провожают к пещере -

Там, как звёзды, лампады горят.

Место отдыха устлано сеном,

Тени ёжатся в свете лампад,

Своды дышат пряным и прелым,

Нам не спится, и люди не спят.

Льется песнь колыбельная в небо

Или, может, нисходит с небес;

Ясли пахнут миром и хлебом!

Спит младенец! И светится весь!

Превосходство

Когда в споре нечего крыть,

Когда крыть решительно нечем,

Есть выход — расчеловечить

И этим — уже победить.

Оставь веских доводов сор

Адептам возвышенных прений -

Заставь окружающих верить,

Что твой визави — просто скот

И, глядя в глаза визави,

Храня благость вида и речи,

Сорви с него лик человечий,

Цинично и грубо сорви!

Унизь, оболги, разозли -

Он вынесет это едва ли -

Пусть выйдет за рамки морали,

И он уже не визави.

Так сводятся споры в момент

До заупокойного тоста…

Ведь видимость превосходства -

И метод, и аргумент.

Се

«Се, стою и стучу…»

«Се, приду словно тать…»

Как же я не хочу умирать!

Не хочу!

Не хочу!

Не хочу!

За завесою: дверь ли?.. туннель ли?..

Станет бес на пути?… Выйдет ангел навстречу?…

Жребий выпавшего безвременья

Вечен или не вечен?…

Вечен или не вечен?..

Когда смерть оборвет этот стих

Дух, что был и напуган, и страшен,

В забытьи своем вечно вчерашнем

Станет мирен и тих?..

Станет мирен и тих…

Или тихо истает?..

Се, надир и зенит…

Се, весь мой окоем…

Помяни меня в Царстве Своем!

Помяни!

Помяни!

Помяни!