Со времён Гоголя и Щедрина, со времён Булгакова, много ли изменилось в России. Ну да, немного. Но они сказали. Они сумели сказать. Общество живо, пока оно умеет сказать. Если это умение по каким‑то причинам утрачивается, восстанавливать его потом трудно.

      ***

      Недавно отмечали юбилей театра «Современник». Наверное, сегодня я один из немногих, кто видел ранние его спектакли, и вот что хотел бы сказать. Такого приближения к реально происходившему тогда с нами и вокруг нас мне в театре видеть больше не приходилось. А сценическое воплощение человека той поры, такого, каким он был на самом деле — это Олег Ефремов в пьесах, написанных тогда. В хороших советских пьесах. А такие были.

      ***

      Тимур Мамаладзе, достойный человек и первоклассный журналист, какое‑то время работал собственным корреспондентом «Комсомольской правды» в Грузии, а у его мамы был участок земли с виноградником недалеко от Тбилиси.

      Каждую осень среди корреспондентов разных изданий, аккредитованных в Грузии, объявлялись дни Икс. Золотые перья международного класса съезжались к маме Тимура, собирали и обрабатывали урожай. И вина на зиму хватало всем. Какое это было вино! А молодого сыра со свежим чуреком к молодому вину в Грузии — раздобыть — проблема? Нет, конечно. Только нынче в Грузию сперва надо попасть. И ни Тимура, ни его мамы давно уже нету.

      ***

      Поскользнулся человек, упал с лестницы. Досадно, однако это не то, что вы подумали. С карьерной лестницы упал. Погорячился. Через две‑три ступени стал перескакивать. А у карьерных лестниц свои правила, которые не следует нарушать. Иначе может возникнуть потребность срочно уходить по пожарной лестнице.

      ***

      Плохой пропагандист не может убедить в том, в чём убедить можно.

      Хороший пропагандист может убедить в том, в чём убедить можно.

      Никакая пропаганда не может убедить в том, в чём убедить нельзя.

      ***

      Когда жизнь ставит перед выбором, достойный человек может в этом выборе ошибиться, и ошибиться жестоко. Но сделать недостойный выбор он не может.

      ***

      Встречаются два писателя, удавшийся и не удавшийся.

      УДАВШИЙСЯ. Рад видеть, над чем работаете?

      НЕУДАВШИЙСЯ. Да так, по мелочам. Реклама, то‑сё.

      УДАВШИЙСЯ.А я поэму дорабатываю. В издательстве просили: тему мировых катаклизмов прописать чётче. Сейчас это важно.

      НЕУДАВШИЙСЯ.А меня просили рекламу зубной пасты почётче прописать. Сказали: сейчас после твоей рекламы никто зубы чистить не будет.

      И разошлись — каждый по своим делам.

      Будущее покажет, которые из них были важнее.

      ***

      Будучи человеком не одарённым, Икс никому не завидовал. Никому конкретно. Он завидовал всем состоявшимся творческим людям. Артистам, писателям, музыкантам — и страстно желал им неуспеха.

      Сколько же можно прожить с таким вот страшным душевным надломом?

      ***

      Существовал такой, если хотите, литературоведческий термин — «нужняк». Существовали «нужняки» разных уровней, вплоть до самых последних, на крайний случай. Таких писателей не было, и в то же время они были. То что они писали, нельзя было назвать пьесами, но тексты эти звучали со сцен главных театров страны. И знаете… зрители иногда отзывались. А что вы хотите? Когда на сцену выходили Василий Меркурьев или Александр Борисов в ролях партийных начальников, зритель переставал слушать текст. Он смотрел на Меркурьева и Борисова.

      Большой артист оставался большим артистом вопреки всему и несмотря ни на что.

      До сих пор не могу ответить на вопрос — хорошо ли это?

      ***

      Про дачные трёхметровые заборы не писал, кажется, только ленивый, однако, одна деталь не была учтена: если кому надо, всё равно перелезут, сколько метров ни надстраивай.

      ***

      Разговор двух долгожителей.

      — Развитой социализм помнишь?

      — Ну да, это когда коммунистическая идеология боролась с буржуазной, и стриптиз было нельзя.

      — А социализм с человеческим лицом — помнишь?

      — Это когда коммунистическая идеология боролась с буржуазной, но стриптиз было можно.

      — А нынче?

      — Нынче человеческое лицо бы сыскать. Хоть где.

      ***

      Прежде журналы делились на либеральные и консервативные.

      Нынче делятся на тех, кто ухитряется выжить при падении тиража примерно в миллион раз, и тех, у кого этот головокружительный трюк не получается.

      Технологические усовершенствования, постигшие нашу журналистику примерно двадцать пять лет, ставят её на грань существования. В джунглях этих усовершенствований теряется живой человеческий голос, а в нём‑то, оказывается, вся суть.

      Ещё редакции издавна делились на пьющие и не пьющие. Пьющими нынешнее положение дел переживается проще.

      Тяжеловато иногда бывает — на трезвую голову.

      ***

      С содроганием вспоминаю комиссии старых большевиков, решавшие: выпускать меня за границу или нет. Накануне не спал, нервничал, заучивал фамилии тогдашних зарубежных политических деятелей (чтобы на завтрашний день забыть).

      Только вот знаете что? Положение дел на земном шаре тогда попристойнее складывалось.

      Неужели от того, что я знал фамилии политических деятелей? Тогда это… если надо, опять выучу.

      ***

      Легенда из истории дипломатии.

      Начальник средней руки был приглашён на дипломатический приём, но его забыли предупредить, что приём даёт страна, где алкоголь запрещён. Ощутите разочарование нашего человека, тем более, что у нас в ту пору алкоголь был разрешён. Коллега собирался было уйти, как вдруг видит: стоит мужичок в уголке, неуверенно с ноги на ногу переминается — и экипировка на нём какая‑то несоответствующая: курточка вроде телогрейки, сапоги. Подошёл к мужичку, представился: советник министра такой‑то.

      — А я в баню шёл, — радостно отозвался тот. И вот увидел много солидных людей, ну я и решил примкнуть. Примыкать — это у нас такая привычка (пауза). Да, а у меня ведь есть. Какая же баня — без этого.

      Так что в целом дипломатический приём удался.

      А как же экипировка, спросите вы, и вообще.

      Так государство было молодое, дипломаты неопытные. Впервые у нас посольство открыли. Думали: так в Москве принято, а обычаи хозяев следует уважать.

      Нынче‑то на дипломатических поприщах и не такое бывает.

      ***

      Два моржа на льдине.

      — Льдина ещё на тридцать сантиметров просела. Вчера замеряли.

      — На наш век хватит.

      — А дальше?

      — Дальше новые времена наступают — времена крокодилов и бегемотов.

      — А мы‑то как же?

      — Договоримся по‑людски. Бегемоты — они что, не люди?

      ***

      «Тень, знай своё место!» — знаменитая реплика из пьесы Евгения Шварца. «Тень, знай своё время» — добавить хотелось бы. Не заблудиться бы в разросшемся времени теней.

      ***

      Свадьба. Беседуют отцы жениха и невесты.

      ОТЕЦ ЖЕНИХА. Знаешь какой у меня самый страшный сон? Пришёл на свадьбу сына, бутылку принёс, цветы. А он говорит: «Цветы возьму, а бутылку нет. Свадьба у нас безалкогольная».

      ОТЕЦ НЕВЕСТЫ.А у меня страшный сон, водки ещё нужно, а её уже нет.

      ОТЕЦ ЖЕНИХА. Беречь нужно детей — от ночных кошмаров.

      ***

      Кстати, о снах. Если тебе снится нечто такое, о чём в состоянии яви не хотелось бы вспоминать — повернись на другой бок и спи дальше. Всё равно ведь ничего не изменишь и ничего не поправишь.

      ***

      Детская площадка. Два бомжа выпивают на скамеечке. Тихо‑мирно. Вдруг — голос из космоса:

      — Мужики, а на детской площадке — не хорошо.

      — Тебя не спросили.

      — Ну, тогда — сто пятьдесят налейте. Душа горит. Космическая душа.

      — А ты кто?

      — Я — пришелец с другой планеты.

      — А у нас своих пришельцев хватает.

      — Вот вы как… А я хотел — по‑хорошему.

      Темнота, грохот. Зажигается свет. Кругом — деревья повалены. Дома разрушены. На месте только — бомжи и скамеечка.

      — Надо было ему сто пятьдесят налить. Не жадничать.

      — Надо бы. Тем более — у меня ведь заначка есть. (достаёт четвертинку).

      — Так давай, чего тянуть. Философствовать потом будем. (раскупоривают четвертинку). У нас как что‑то не так — мы сразу философствовать. Нет, чтобы налить сто пятьдесят, вовремя и кому надо.

      ***

      Если каждому поколению внушать, что поколение предыдущее исповедовало ложные ценности, то что ждать от поколений последующих?

      В школах уже ученики учителей убивают.

      ***

      Совок — слово‑то какое противное. А кто его придумал — они что, аристократы духа?

      Мой милый, дошёл ты до ручки!

      Верблюдам поди докажи,

      Что безвитаминны колючки,

      Что надо сжирать миражи.

      И сыт не от пищи терновой,

      А от фантастических блюд,

      В пустыне появится новый,

      Трёхгорбый счастливый верблюд.

      «Его любили все, кроме уж очень плохих людей». Это Ярослав Василевич Смеляков о Михаиле Аркадьевиче Светлове.

      Со счастливым верблюдом — не пропадём. Даже в пустыне.