Составить объективную оценку о Дональде Трампе трудно не потому, что он скрытен или его мало. Ровно наоборот, его слишком много, он заполняет собой всё пространство, все информационные пустоты и дыры. Он не прячется от публики, он её завоевывает 24 часа в сутки, не слишком отвлекаясь на государственную рутину. Внимание публики — его главный прицел и приз. Имидж — основной капитал, дело жизни, бизнес.

      Имидж слишком серьёзная вещь, чтобы доверять его историкам, летописцам и журналистам. Он ваяет его сам.

      «Я чувствовал тогда, и ещё больше верю сейчас, что моя жизнь была спасена не просто так. Бог спас меня, чтобы снова сделать Америку великой» (Трамп об июльском дне 2024 года в Батлере, штат Пенсильвания, когда «пуля убийцы пронзила мне ухо»).

      Послушаем, что говорит о Трампе Трамп.

      «Я был прав во всём»

      Цитатник Трампа

      — Я был, можно сказать, очень горячим (очень привлекательным) парнем. Я был невероятно горячий. Думаю, я был горячей, чем сейчас, и всё это время я был президентом. Понимаете? Не знаю. Я как‑то спросил: «Я был горячей раньше или горячей сейчас?» Не знаю. И кто знает?

      — Никто не знает систему лучше меня, и поэтому только я один могу починить её.

      — При мне не было войн. Я мог останавливать войны одним телефонным звонком.

      — Я единственный, кто может спасти эту страну.

      — Тот, кто спасает свою Страну, не нарушает никакого Закона.

      — Единственное, что стоит между вами и уничтожением мира, это я.

      — Я был очень занят. Я считал эту работу самой важной в мире — спасение миллионов жизней. Думаю, если бы я не разобрался с Северной Кореей, случилась бы ядерная катастрофа. Думаю, если бы меня не избрали, случилась бы ядерная война. (О первом сроке.)

      — Если меня не выберут… (На дворе вторая избирательная кампания.) В автомобильной промышленности нас ждёт кровавая баня… На границе будет кровавая баня… Без меня в Овальном зале [Белого дома] — наступит конец света в духе Оппенгеймера; мы проиграем Третью мировую войну, а Америка будет опустошена оружием, подобного которому никто никогда не видел.

      — Приезжают больные. Очень больные. Они приезжают в нашу страну, они очень‑очень больны, и у них очень заразная болезнь. И их впускают в нашу страну, чтобы они заражали нашу страну.

      Многие из них убили гораздо больше… чем одного человека, и теперь счастливо живут в Соединённых Штатах. И знаете, что… Убийцы… Я считаю, это у них в генах. И теперь у нас в стране много плохих генов.

      — Я по‑настоящему хорош в предвидении. В ходе кампании так и говорили. В ходу была шляпа, самая продаваемая шляпа, с надписью: «Трамп был прав во всём». Я говорю это не из хвастовства, это правда. Я был прав во всём.

      — Тарифы — самое красивое слово в словаре. Прекрасней любви, прекрасней уважения.

      — Я не нуждаюсь в международном праве.

      — Я ваш воин. Я ваша справедливость. Для тех, кто был обманут и предан, я ваше возмездие.

      — Нас ждет экономическое возрождение, какого свет не видывал.

      — Мы движемся по плану и в ближайшее время — очень скоро — выполним все военные задачи Америки [в Иране]. В течение следующих двух‑трёх недель мы нанесём им чрезвычайно сильный удар. Мы вернём их в каменный век, где им и место.

      — Откройте грёбаный пролив, вы, сумасшедшие ублюдки, или вы будете жить в аду — ПРОСТО ОТКРОЙТЕ ГЛАЗА! Слава Аллаху… (Это Пасхальный твит.)

      И ещё через два дня:

      — Сегодня ночью погибнет целая цивилизация, и её уже никогда не возродят. Я не хочу, чтобы это произошло, но, вероятно, так и будет.

      — Куба — следующая на очереди… Я верю, что мне выпадет честь захватить Кубу. Это большая честь. Захватить Кубу в той или иной форме. Освободив её, я её захвачу. Думаю, я смогу сделать с ней всё, что захочу, если хотите знать правду.

      — За исключением покойного великого Авраама Линкольна я могу выглядеть более президентски, чем любой президент, который когда‑либо занимал этот пост.

      — Ни один президент никогда не работал усерднее меня.

      — За последние восемь лет мне пришлось пройти больше тягот и испытаний, чем любому другому президенту за всю нашу 250-летнюю историю.

      — Первый месяц (этого) президентства был самым успешным в истории страны. И что делает это ещё более впечатляющим, знаете ли вы, кто на втором месте? Джордж Вашингтон. Как вам такое?

      — Запомните, за короткий промежуток времени я сделал Соединённые Штаты Америки самой ГОРЯЧЕЙ страной в мире. Год назад они были ДОХЛЫМИ. Удачи!

      — MAGA это нравится. MAGA нравится то, что я делаю. MAGA нравится всё, что я делаю. MAGA — это я. MAGA нравится всё, что я делаю, и мне тоже нравится всё, что я делаю.

      — У меня есть статья 2 [Конституции], согласно которой я имею право делать всё, что захочу, будучи президентом.

      И цитата побольше, не хочется лишать человека красочного слова. Чуть выше про «грёбаный пролив» и «Слава Аллаху» это был твит на Пасху. А это поздравительный пост Трампа с Рождеством 2023 года. В своей социальной сети Truth Social. Трамп пожелал Счастливого Рождества каждому, включая «Мировых Лидеров, хороших и плохих, ни один из которых, однако, не настолько злобен и “болен”, как БАНДИТЫ, которых мы имеем внутри Страны, которые со своими Открытыми Границами, ИНФЛЯЦИЕЙ, Капитуляцией в Афганистане, Новым Зелёным Жульничеством, Высокими Налогами, Отсутствием Энергетической Безопасности, Возбуждёнными Военными, Россией/Украиной, Израилем/Ираном, Помешанностью на Электромобилях и очень многим другим намереваются разрушить наши некогда великие США.ПУСТЬ ОНИ ГНИЮТ В АДУ.ЕЩЁ РАЗ, СЧАСЛИВОГО РОЖДЕСТВА!»

      Это, естественно, малая толика того, что Трамп наговорил о себе.

      Ох уж эта цена власти!

      А теперь высказывания о Трампе. Политики, учёные, журналисты. Прежде политики.

      Эммануэль Макрон, президент Франции

      — Когда мы говорим серьёзно, мы не повторяем каждый день то, что говорили накануне, и, возможно, не стоит говорить каждый день. Если вы каждый день сеете сомнения в своей приверженности [НАТО], вы подрываете её.

      Митт Ромни, сенатор США, бывший кандидат республиканской партии в президенты

      — Дональд Трамп — обманщик, мошенник. Его обещания так же бесполезны, как диплом Университета Трампа. Он дурачит американцев: получает бесплатный проезд в Белый дом, а нам остаётся лишь паршивая бейсболка.

      Дик Чейни, бывший вице‑президент США (при Буше- младшем)

      — За 248 лет истории нашей страны не было человека, который представлял бы для нашей республики бóльшую угрозу, чем Дональд Трамп. Ему больше никогда нельзя доверять власть.

      Генри Киссинджер

      — Вся внешняя политика основана на реакции одного неуравновешенного человека падкого на лесть. Если кто‑то скажет о нём что‑то хорошее, он наш друг, если что‑то плохое, если не целует кольцо, он наш враг.

      Руперт Мердок, медиамагнат

      — Настаивая на том, что выборы [2020 года] были украдены, убедив в этом 25 процентов американцев, Трамп оказал очень дурную услугу стране. Тянет на преступление. Неотвратимым образом это привело к взрыву 6 января [2021 года].

      Крис Кристи, бывший губернатор штата Нью‑Джерси

      — В течение девяти лет Трамп строил свою политическую идентичность на обещании, что можно получить всё бесплатно и что только у него есть все ответы. Дональд Трамп — фальшивка.

      Проповедник Николс

      — Поражая людей громогласностью и вульгарностью своих выходок, Трамп и его команда пытаются выжечь ту часть нашего мозга, которая способна отличать правду от вымысла, правильное от ошибочного, добро от зла… Трамп не боится, что всё это вызовет у избирателей своего рода нервный срыв: он на это рассчитывает. Ему нужно, чтобы рядовые граждане погрязли в моральном хаосе.

      Тед Круз

      — Этот человек — патологический лжец. Он не знает разницы между правдой и ложью. Он лжёт практически в каждом слове. А в ответ точно по учебникам психологии обвиняет во лжи всех окружающих.

      Марко Рубио

      — Мы на пороге того, что во главе консервативного движения окажется мошенник… Самый вульгарный человек, который когда‑либо стремился к президентству… Самый дешёвый сукин сын, которого я когда‑либо встречал в жизни.

      Линдси Грэм

      — Он расовый̆ фанатик, ксенофоб, религиозный̆ фанатик. Он не представляет мою партию… Он мошенник.

      Последние три высказывания нуждаются в подсветке. Очевидно, что они, что называется, от души. При этом довольно скоро они как бы отделились от своих авторов, или сами авторы постарались отделаться от своих высказываний. Они, мягко говоря, не настаивают на своём авторском праве на них. Что так?

      Момент высказываний — президентская кампания 2016 года, точней допрезидентская, этап борьбы за то, кто станет кандидатом от республиканской партии. Все трое — сенаторы США.И по крайней мере двое из троих претендуют на это место.

      Избирательные кампании — время накала страстей. Это время вольных или невольных откровений, правда аж бьёт фонтаном. Вот и данный фонтан взорвался и затих — все три фонтана. Все последующие годы в адрес уже президента Трампа из них сочилась только патока и лесть. Линдси Грэм с успехом тратил свои незаурядные публичные таланты на то, чтобы стать регулярным партнёром Трампа по гольфу и главным союзником в корпусе законодателей. Во второй президентский срок Трампа Марко Рубио станет госсекретарём и одновременно советником президента по национальной безопасности (ранее эти два поста одновременно занимал только Киссинджер).

      Подобная контрастность взглядов и поведения не редкость в американской политике. Это скорей правило, чем исключение.

      Илон Маск называл Трампа «хладнокровным неудачником». Что не помешало ему вложить 270 миллионов долларов в его кампанию 2024 года, чтобы купить место рядом.

      Такер Карлсон, бывало, называл его «демонической силой» и «разрушителем». И ещё: «Я ненавижу его всем сердцем».

      Джей Ди Вэнс публично называл Трампа «отвратительным» и «идиотом». И даже «культурным героином». Трамп будет либо «циничным мудаком вроде Никсона», либо «американским Гитлером», написал приятелю Вэнс, когда казалось, что Трамп проиграет Хиллари Клинтон.

      И это не однофамилец. Это нынешний вице‑президент США. Каким чудом? На этот вопрос нам невольно уже ответил Киссинджер: Вэнс «поцеловал кольцо». Трамп это с удовольствием подтверждает — на его языке это звучит как он «поцеловал мне жопу». Оцените по случаю стилистическую разницу!

      Вот ещё два республиканских супертяжеловеса — спикеры двух палат Митч Макконнелл и Пол Райан. Химия их отношений с Трампом и к Трампу до крайности прихотлива. Оказывается, оба они считали, что это «аморальный нарцисс» с «нулевым уважением» к Конституции, готовый «стрелять в любого гонца, который принесёт весть, что президентская власть не беспредельна». Впрочем, публика узнала об этом только недавно из новой биографии Макконнелла «Цена власти». В ней есть синхронные записи — штрихи и наброски с натуры. «Неконтролируемый». «Не очень умный, вспыльчивый, неприятный». «Более чем эксцентричный». «Глупый», «подлый». Да он, оказывается, наблюдательный импрессионист, этот Макконнелл. А то и критический реалист. После выборов 2020 года Макконнелл заявил, что республиканцы в Сенате «считают дни» до ухода Трампа с поста. Роль Трампа в нападении на Капитолий 6 января он назвал «преступлением, заслуживающим импичмента». С одной фактической поправкой. Он и жёстко руководимое им большинство республиканских сенаторов проголосовали против импичмента. Лишь один‑единственный сенатор‑республиканец проголосовал «за». Это был Митт Ромни.

      Читатель, конечно, заметил, что все процитированные головы — республиканцы. Выбор сознательный. Иную критику легко списать на партийную ангажированность. И дополнительный бонус. Критика со стороны статусных республиканцев даёт пищу для более общих размышлений об американской политике.

      День насилия как «день любви»

      Продолжим цитатник. Слово — людям прессы.

      Питер Бейкер

      — Непредсказуемое поведение президента Трампа и его экстремистские комментарии в последние дни и недели резко обострили дискуссию о том, кто он — «то ли сумасшедший лис, то ли просто сумасшедший», которая преследует его на национальной политической арене уже десять лет.

      Серия бессвязных, труднопонимаемых и порой нецензурных заявлений, кульминацией которых стало: «сегодня ночью погибнет целая цивилизация» — фактическая угроза стереть Иран с лица земли, и его головокружительная атака на папу римского, которого он назвал «слабым в борьбе с преступностью и ужасным для внешней политики», оставила у многих впечатление о безголовом автократе, обезумевшем от власти.

      Эзра Клайн

      — Боюсь, что в конечном итоге слова Трампа были не так уж далеки от истины. Я опасаюсь, что в ту ночь погибла цивилизация — наша цивилизация, Америка как цивилизованная нация, нация, которая придерживается законов, базовой морали, основанной на людях, обладающих хотя бы крупицей добродетели.

      Морин Дауд

      — Кто он, Дональд Трамп, — человек судьбы, как сейчас утверждают некоторые консерваторы, или мошенник, одержимый судьбой? («Наполеон в гольф‑каре», как его называла The Free Press.)

      В разные времена он представал в разных обличьях. Популярный нью‑йоркский персонаж и спонсор демократической партии; победивший политик; проигравший политик, настолько решительно настроенный на победу, что он был готов свергнуть правительство, которым руководил; президент, больше движимый лестью, чем принципами; махинатор, пытающийся избежать тюрьмы; мученик и самопровозглашённый человек на кресте, замученный за наши грехи; торговец Библиями и золотыми кроссовками.

      Удача и политический успех — и даже счастливое спасение от пули — не то же самое, что судьба.

      Рави Агравал

      — Президента Трампа, которого обычно описывают как политика‑дельца, отличает беззастенчивый оппортунизм, часто в ущерб ценностям, альянсам и даже договорам. Для Трампа, соавтора книги 1987 года «Искусство сделки», каждая сделка — это игра с нулевой суммой, с победителем и проигравшим. Больше всего на свете Трамп любит, чтобы его считали победителем, даже если он таковым не является.

      Росс Даутхэт

      — Трамп — «кандидат хаоса». Для него хаос — лестница наверх, а традиционная политическая оппозиция — сравнительно легко преодолеваемое препятствие. Человек с ничтожно малым интеллектуальным любопытством, он доминирует во всех популярных медиа своей эпохи: светской хронике, телевизионных новостях, реалити‑шоу, социальных сетях. Он олицетворяет теневую сторону американского характера — не линкольновского государственного деятеля, а шарлатана, героя саморекламы, звезду таблоидов — в эпоху, когда американская мощь и американская коррупция тесно переплетены. И он — человек, которому сопутствует невероятная, сверхъестественная удача.

      Джамель Буи

      — За тем, что говорит Дональд Трамп, нет ни убеждений, ни веры — хоть какой‑то веры, кроме самовлюблённости. За его словами определённо не стоит то, что можно было бы счесть разумом. Когда он вещает с трибуны, даже самым внимательным исследователям Трампа‑ритора будет трудно найти свет в его витиеватой мысли.

      Трамп чисто инструментальный оратор. Для него неважно, истинно или ложно утверждение. Неважно, противоречит ли одно утверждение другому, в той же речи, в одном абзаце или предложении. Важно, чтобы слова следовали за целью. Он скажет что угодно, если это то, что, по его мнению, хочет услышать аудитория, если это приблизит его на шаг к личной или политической цели.

      Джилл Лепор

      — Ничто в американской истории не предвещает и не объясняет то, как Трамп общается со своими сторонниками на митингах, или то, как он использует Twitter в период с 2015 по 2021 год и Truth Social с 2022 года. Он импровизирует, ругается, уклоняется от ответов, манипулирует, собирает деньги, распространяет ложь. Он вульгарен и нецензурен. Он обрушивается на своих политических оппонентов, угрожая им всеми египетскими казнями. И он становится всё хуже. Во время своего второго срока он публикует посты в три раза чаще. Он — самый откровенный и самый опасный тролль в мире. Он публикует посты днём и ночью, и всегда первым. По тону почти все его посты неадекватны. Содержательно это порой полный нонсенс. Значительную долю составляет откровенная ложь, ложные или неподтверждённые обвинения. Он обожает теории заговора. Исследование Times 2024 года, в котором были проанализированы более 5600 постов и репостов Трампа (в странном лексиконе Truth Social это «Правды» и «Переправды») за шесть месяцев, показало, что более 300 «описывали как ложный, тайный заговор против Трампа или американского народа, так и конкретную организацию, предположительно ответственную за него», а ещё четыреста «использовали язык, относящийся к теориям заговора, но не излагали саму теорию».

      Брет Стивенс

      — Трамп сделал больше всех, чтобы республиканская партия стала неузнаваемой для такого человека, как я, выросшего в тени Рональда Рейгана. На самом деле, из всего ущерба, нанесённого Трампом, пожалуй, наибольший — это ущерб старому консервативному консенсусу, который верил в классические либеральные идеалы, такие как свободная торговля, прочные международные союзы и преимущества иммиграции, а также в некоторые классические консервативные идеалы, такие как необходимость моральных качеств в политическом руководстве и респектабельность в общественной жизни.

      …И да, есть эти досадные детали, говорящие о том, что он с приветом, нарцисс, грубиян, фанатик, хвастун, сгусток чепухи — человек, который, если позаимствовать старую шутку, мог бы покончить жизнь самоубийством, прыгнув со своего эго на свой IQ.

      Фрэнк Бруни

      — Что происходит, когда демагог с грандиозными амбициями, практически лишённый совести и презирающий честность, имеет в своем распоряжении совершенно коррумпированную информационную среду и игровое поле, идеально подходящее для лжи?

      День насилия [штурм Капитолия 6 января 2021 года] объявляется «днём любви». Участники беспорядков, ранившие десятки полицейских и пролившие кровь на ступенях Капитолия, становятся «заложниками», заключёнными в тюрьму за свою доблесть. Демагог, уверенный, что ему всё сойдёт с рук — и что его даже будут чествовать за это, — выдумал и упорно продвигал версию событий, которая служит его целям.

      Не просто серийный лжец, лжец‑стратег, он ставит на бесцеремонность и размах лжи. Отсюда крайние заявления и клятвенные заверения несмотря на все доказательства обратного, настойчивое отстаивание противоположного фактам.

      Мы вступили в эпоху антиистории. И он её автор.

      Стивен М. Уолт

      — Дональд Трамп понятия не имеет, как вести дипломатию. Даже когда он отчасти прав, он неправ. Он ужасный переговорщик, настоящий мастер «искусства поддаваться». Он не готовится, не поручает подчинённым заблаговременную подготовку и приходит на каждую встречу, не зная, чего хочет или где проходят его «красные линии». У него нет стратегии, он не интересуется деталями, он импровизирует.

      Как мы узнали в первый его срок, когда он тратил время на бесполезные реалити‑шоу с северокорейским лидером Ким Чен Ыном, Трамп на самом деле жаждет лишь внимания и визуальных эффектов, которые создают впечатление, что рулит он. Суть любой сделки, которую он может заключить, второстепенна, если не сказать несущественна на этом фоне.

      Дэвид Брукс

      — Моральная экология нации фундаментальна. Она сильно зависит от человека, находящегося наверху. Я никогда не заблуждался насчёт сущности Трампа. Но, кажется, я не осознавал, насколько сильно наша система правления зависит от негласных норм.

      Весь смысл норм в том, что они по большей части невидимы: так мы здесь поступаем, и поэтому я веду себя так, а не иначе. Трампа это нимало не сдерживает, один из продуктов вопиющего нарциссизма — вера в то, что правила к тебе не применимы.

      Должность президента — это публичный траст ради общего блага, а не личная собственность какого‑то князька. Трамп всё это разрушил.

      Трампизм олицетворяет собой беззаконие, моральную анархию, теории заговора и посягательство на Конституцию.

      Дэвид Френч

      — Меня тревожит не столько каждое новое действие Трампа, сколько каждая новая капитуляция в ответ на него. Каждая новая капитуляция вредит Америке больше, чем любая вербальная новинка президента или неконституционный указ. У нас есть юридические и институциональные инструменты, чтобы справиться с таким человеком, как Дональд Трамп, но нужны мужество и воля, чтобы их использовать.

      Если бы не беспозвоночные из американского правого крыла, включая представителей республиканского истеблишмента, которые ненавидят Трампа за закрытыми дверями и стоят за него горой на Fox News, Трампа бы уже не было, он был бы подвергнут импичменту и осуждён в 2019 году и вошёл бы в историю как слабый и неэффективный человек, пошедший наперекор конституционной республике и потерпевший поражение.

      Томас Б. Эдселл

      — Сам факт того, что этот злобный, этически совершенно пустой человек, который открыто демонстрирует свою продажность, дважды выигрывал президентские выборы и, по всей вероятности, уйдёт в отставку с миллиардами долларов, нажитыми откровенно нечестным путём, говорит о том, что Америка опасно близка к тому, чтобы скатиться в политическую воронку.

      (Источники — «Нью Йорк таймс», «Вашингтон пост», «Форейн полиси», «Нью‑Йоркер».)

      Разборка по понятиям

      В этой главке поговорим о словах. Каких словах? Тех, которых у нас в языке нет. Между тем они есть -— в современном английском. Или даже древнегреческом. Зачем это нужно? Затем, что за ними реальность, опыт осознания политических реалий.

      Для начала, если у нас одна «политика», то в Америке две. В отличие от русского в англо‑американском существуют два слова: policy и politics, и это разные понятия. Первая политика — линия поведения, политический курс. Вторая (у нас часто используется слово «политиканство», но это уже заведомо оценочный перевод и уже потому может быть верно лишь частично). Так вот, вторая политика — то, как формируется власть (от греч. πολιτικά, означающего дела городов — полисов). Это регламент борьбы за власть, правила демократической игры. Politics — это то, что предшествует государственной деятельности, диктует, кто ею должен заниматься, кто будет определять курс — policy.

      Между policy и politics кровные, но очень непростые отношения. Второе — предтеча первого. Государственный деятель в демократии всегда политик, он просчитывает, как любое его решение отзовётся на следующих выборах. При этом поле его деятельности — реальные дела с самыми серьёзными причинами, следствиями и последствиями: экономика, социальные проблемы, международные отношения. Это то, ради чего он, собственно, и призван во власть. Сфера его ответственности — глубинные интересы нации. Поэтому, хотя борьба за власть всегда предшествует государственной деятельности, в более или менее здоровом обществе policy первична, а politics в конечном счёте вторична.

      Конфликт двух политик — величина переменная. В избирательные кампании на первый план выходит politics. В обычные времена policy вступает в свои права. Часть резюме государственного деятеля — на самом деле самая важная — способность принимать трудные, заведомо непопулярные решения, умение забывать о своих рейтингах, готовность расплачиваться собственным политическим капиталом.

      Таков парадокс государственного деятеля в современной демократии. От того, насколько он умелый политик, зависит его место в иерархии. Место в истории зависит от того, насколько он преодолевает в себе политика.

      Трамп поменял все правила. Сначала на уровне politics, где, как выяснилось, побеждает тот, кто легко и непринужденно лжёт городу и миру, для кого нет оппонентов, а есть враги, которых надо уничтожать, и нет запретных средств, есть только желанные цели.

      Как выяснилось, это ещё полбеды. Но он поломал и более фундаментальный канон в отношениях двух политик. Уже не politics служит policy, а наоборот. Цель стала средством, средство целью. Государственная деятельность, оказывается, не более, чем повод — нескончаемая сумма поводов для непомерного самовозвеличивания и даже безудержного обогащения.

      Для Трампа место в Белом доме верх возможностей. Золочёная именная вывеска на крыше мира, с которой его фамильный бизнес снимает сливки в виде иностранных инвестиций в разбросанные по миру франшизы, а также вкладов, займов и концессий в предприятия членов первой семьи.

      Девиации, которые, как принято считать, ранее были невозможны. Американский политикум, он же истеблишмент, оказался податлив, но признать это нормой?

      Тот, кто живёт в Белом доме, не должен источать грязь, во всяком случае, в таких количествах. Непристойно оскорблять предшественников. Противоестественно шантажировать союзников. Сеять в стране вражду и раскол опасно.

      Нельзя так демонстративно подменять реальность рекламой. Не может быть главным средством политики скандал. Нельзя превращать политику в ристалище и посмешище, в постоянно действующий митинг и шоу.

      Уже можно.

      По сути, это порча монеты власти.

      Древние греки спорили о сравнительных достоинствах демократии и аристократии. Главное предупреждение из далёкой Эллады: и та и другая системы правления чреваты угрозами. Аристократия — «власть лучших», то есть знати, перерождается в олигархию и плутократию. Демократия — «власть народа» готова скатиться в охлократию — власть толпы.

      Олигархия (др.-греч. ὀλιγαρχία «власть немногих» от ὀλίγος «малый, краткий» + ἀρχή «начало, власть»). Разновидность автократии (самодержавия), при котором государственная власть находится в руках несменяемой малочисленной группы лиц (знати, военных, партийной верхушки либо родственников правителя). Аристотель употреблял термин «олигархия» в значении «власть богатых», противопоставляя её аристократии.

      Французские мыслители времен революции 1789 года возродили термин и дали ему новое определение: «слияние политической и экономической власти».

      Плутократия (др.-греч. πλοῦτος — богатство, κράτος — правление) — политический режим, при котором решения государственных органов определяются волей группировок богатых людей. Частный случай олигархии.

      Охлократия (др.-греч. ὄχλος — толпа и ϰράτος — власть), власть толпы. Термин введён Полибием, выделявшим три «правильные» политические формы власти [монархия («царство»), аристократия, демократия] и три «отклоняющиеся», «выродившиеся» [тирания, олигархия и охлократия]. Считается, что охлократию впервые описал Аристотель как форму демократии, при которой решающее значение имеют постановления народного собрания, а не закон. В этом случае народ, по Аристотелю, становится деспотом, и такой демократический строй напоминает тиранию, так как и крайняя демократия, и тирания поступают деспотически с «лучшими гражданами». Там, где верховная власть основана не на законах, полагал он, появляются демагоги, управляющие мнением народа, формирующие его представления и натравливающие массу на должностных лиц. Большой вклад в изучение охлократии внёс Демосфен, который, вероятно, первым исследовал механизмы политического воздействия на разум и эмоции масс. Он различал массы, «податливые эмоциям», и массы, «податливые разуму». Для воздействия на первые, по его мнению, целесообразно использовать механизмы, выражаясь современным языком, «психологического заражения» для того, чтобы вызвать у людей эффект подражания выступающему перед ними политику, для влияния на вторые политик обязан использовать механизмы логической аргументации.

      Нетерпеливый читатель может упрекнуть меня в том, что статья обратилась в толковый словарь. Не беда, покуда текст не превращается в бестолковый словарь. Короткий политологический вояж — вираж в самую суть провальных режимов нам очень даже пригодится. Чего ради? Перспективы ради. Масштаба ради. С таким явлением, как Трамп, надо разбираться по понятиям.

      Но, может быть, «охлократия» звучит слишком академически? Переведем на современный русский. Охлос — толпа, чернь, быдло. Охлократия — быдлократия, быдловластие.

      Звучит шокирующе?

      В былые эпохи «быдло» было безусловно классовой характеристикой. Рабы — быдло. Крепостные — быдло. А современный американский рабочий класс? Между прочим, в американской выборной социологии нет такой страты. Есть страта с уровнем образования не выше среднего.

      Этот класс, слой, страта, как его ни назови, гудит тревогами. Деиндустриализация бьёт по нему прямой наводкой. Главные тренды американского развития — глобализация и научно‑технический прогресс вплоть до искусственного интеллекта чреваты потерей работы, статуса, образа жизни. А ещё у него свои предрассудки и фобии, и, может, главный из них неприятие инакого — другой расы, национальности, происхождения, сексуальной природы, инакомыслия. Классовые интересы в старом марксистском смысле замешиваются на культуре, и что именно в этом фьюжене занозит индивидуальное сознание, а ещё больше подсознание и выводит из себя группы и общины? Поле для откровений. Именно этот слой — главная социальная база трампизма. Всем своим нутром Трамп повёрнут в эту сторону.

      Под сурдинку добавлю ещё одну неслабую формулу.

      Какократия — какистокрáтия (др.-греч. κακός — плохой (ср. какофония), означает власть худших, дурное правление. Господство низменных сил в стране, отрицательный отбор. Минимум эффективности, легитимности и подотчётности.

      К слову, два из этих грецицизмов как‑то особенно удачно обрусели. Плутократия и какократия доходчивы без перевода. Будто у этих слов всегда и были русские корни.

      Продолжение следует