Эзотерический космос его гравюр!
Алхимия Блейка была герметического порядка: та, что связана с внутренней работой над душой, считающейся многослойной, и если верхние слои — любовь и творчество, нижние — похоти и страхи, которые необходимо убрать‑переплавить в высшее.
Отсюда — количество символов, какими насыщены живописные сады Блейка.
…трудится метла жесткокрылого существа и крылатая дева, приближающаяся к нему, символизирует успех выметания низового шлака.
Мировой змей, кусающий собственный хвост, Уроборус: вдруг расплетается, превращаясь в восьмёрку бесконечности, а потусторонние объятия кончаются разрывом, ибо любовь за пределом физической данности обретает другие формы.
В громадном сосуде творчества Блейка органически совмещены поэтическая и живописная субстанции:
Мать родила меня в пустыне дикой, южной.
Был чёрным я, но О! душа моя бела.
Английский мальчик — ангел с кожей белой, нежной.
А я — темней, чем чёрной южной ночи мгла.
Под деревом укрывшись, мать меня учила
И в жаркий день в тени от зноя берегла.
Взяв на колени, целовала. Говорила,
Указывая на Восток, к нему звала:
"Восходит солнышко. Смотри, там Бог живёт.
Он посылает всем тепло и свет далёко.
Их получают люди, растения и скот…
Комфортно всем и никому не одиноко.
(пер. Т. Селеменевой)
Свет с востока: таинственный свет мистиков и пророков, облучавший Блейка, переданный им сгущённо через образы, представленные миру.
Потусторонние чудища — реальны ли?
Или то — фантомы фантазий?
Со спины изображённый хребет переходящий в хвост, закрученные формой — бараньи рога и жуткие, словно древесные структуры держат перепонки — крылья.
Блейк едва ли хотел пугать, но предупредить: чрезмерное погружение в земной расплав наслаждений, как в жидкий воск, чревато встречей с таким (так в «Саду наслаждений» Босха из зеленовато‑золотистых полей, где торжествуют объятия, всё переходит в чёрно‑красные сферы ада).
По городу проходят ребята по два в ряд,
В зеленый, красный, голубой одетые наряд.
Седые дядьки впереди. Толпа течет под своды
Святого Павла, в гулкий храм, шумя, как Темзы воды.
Какое множество детей — твоих цветов, столица.
Они сидят над рядом ряд, и светятся их лица.
Растет в соборе смутный шум, невинный гул ягнят.
Ладони сложены у всех, и голоса звенят.
(пер. С. Маршака)
Раскачивается ритм — словно колыхание огней, огней зажжённых свечой; нечто ангельское реет над стихотворением, невидимое помахивание потусторонних, но светлых крыл.
Блейк словно и жил между двумя мирами; то, что не мог преуспеть в земном плане подтверждает сказанное, ибо потустороннее имеет свои мерила успеха, не соответствующие земным.
Но тела запредельных миров, астральных пространств изображал, используя… условно говоря, формулы земной анатомии, хотя и не следуя ей детально: часто — тела атлетичны, порою — сжаты, словно недоработанное в плане избавления души ото зла пригибает, сдавливает пружиной в запредельности.
«Песни невинности и опыта» исполнил, исследуя лучами мысли, превращаемыми в поэзию, возможности человеческого становления, и, суммируя полученное, создал «Видение дщерей Альбиона», платоновскую пещеру, используя темой трёх персонажей истинную природу реальности понять не способных; тем не менее и конкретика определяет движение строк: тогдашнюю Америку Блейк воспринимал вариантом надежды, мол, освободившись от британской, пусть скрытой, тирании, сможет показать миру невиданный расцвет… он считал — свободы, в том числе творчества.
…в огненном конце — согнутое, перевитое сухими и тугими мышцами тело, седые курчавятся волосы, у ног — вариант сферы бытования людского…
Возможно — демиург, тщащийся понять, как осветлить воли людские?
Сияние художественных произведений Блейка двойственно, различные толкования возможны, но он всегда, очевидно, следовал световой вертикали, отвергая неистовство весьма могущественной тьмы.
Циркуль, опускаемый вниз, в шаровую бездну, используется порой в картинах: вымерять необходимо правильный градус бытия.
Вычислить корень квадратный веры.
Вывести интеграл истины.
…должное отдавал лёгкой куртуазности, любовной песне:
В полях порхая и кружась,
Как был я счастлив в блеске дня,
Пока любви прекрасный князь
Не кинул взора на меня.
Мне в кудри лилии он вплел,
Украсил розами чело,
В свои сады меня повел,
Где столько тайных нег цвело.
(пер. С. Маршака)
Он пишет о пастухе:
Как завиден удел твой, пастух.
Ты встаешь, когда солнце встает,
Гонишь кроткое стадо на луг,
И свирель твоя славу поет.
Зов ягнят, матерей их ответ
Летним утром ласкают твой слух.
Стадо знает: опасности нет,
Ибо с ним его чуткий пастух.
(пер. С. Маршака)
Но ведь и не пастух, и не стадо имеются в виду: добрый пастырь и человечество проявлены сквозь легко начертанный словами символ.
…круто поднимающаяся лестница — наверх: только девы идут, ведь дева и добродетель одного рода.
Золотистые тона входят в синеву его картин, давая своеобразие колора.
…жил зыбко, продуваемый жизненными, бытовыми, безденежными ветрами; возможно — кротко воспринимал сие, может, пытался что‑то изменить, но по сравнению с поэтически‑живописным пантеоном, сотворённым им — это не слишком важно.
