Игорь Попов (05.09.1934 — 07.06.2025) — публицист, литературовед, переводчик прозы, пьес и поэзии с английского и французского языков.
Первую половину своей творческой жизни Игорь Попов посвятил культуре и литературе США. Его статьи, рассказывающие об американской прозе и поэзии, о культурных и литературных русско‑американских связях, об интересе Пушкина и Льва Толстого к Америке, переводы американских стихов и радиопьес публиковали газеты и такие журналы, как «Советское радио и телевидение», «Иностранная литература», «Юность», «Знамя» и др. Отдельными изданиями вышли открывающие нам блистающую талантами американскую радиодраматургию книги Игоря Попова «Падение города» и «Почему город пал?»
В конце 80‑х годов двадцатого века Игорь Попов начинает заниматься историей Москвы, богатейшим литературным наследием Русского зарубежья. Об этом его авторские книги (помимо составленных им сборников произведений любимого писателя Алексея Ремизова): «Московские были‑небыли» (2011), «Страсти по Ремизову» (2017), «Шкатулка Алексея Ремизова» (2019), «Гуш‑гуш, хай‑хай!.. Тысяча чертей Алексея Ремизова» (2022), «Скоморох всея Руси» (2023).
Автобиографическая книга Игоря Попова «Четыре козы и кикимора» (2014) — это «путешествие по закрутам памяти», это история человека, раннее детство которого пришлось на годы войны, затем — много лет жизни по строгому уставу в казармах (Суворовское училище, военное училище, офицерская служба в Луганской области).
И наконец — демобилизация. И мечта Игоря Попова сбывается — он поступает на романо‑германское отделение филфака МГУ (1959). Закончив Суворовское училище с золотой медалью и прослужив несколько лет в армии, Игорь имел льготы при поступлении в МГУ, но, даже не подозревая об этом, добросовестно сдал все экзамены — на отлично!
Начало новой жизни. И начало успешной творческой жизни. Еще студентом Игорь переводит стихи с разных языков и публикует в «Литературной газете» статью против замыкания студентов‑физиков и других технических факультетов в узких рамках своих профессий, призывая их к познанию вершин мировой культуры и гармоническому развитию своего духовного мира. И в пример приводит Альберта Эйнштейна, который очень любил Достоевского и, возможно, в творчестве русского гения черпал вдохновение для своих дерзостных открытий.
С самого юного возраста Игорь Попов писал стихи. Но если его отдельные поэтические переводы были опубликованы, стихи, написанные для себя (на русском языке и английском, которым он свободно владел), никогда не публиковались.
Это стихи молодого курсанта, офицера, студента, мечтающего о любви, а позже — любовные и шутливые стихи, посвященные жене, с которой они прожили вместе 62 года (до кончины Игоря в 2025 году), а также ироничные и серьезные стихи на разные темы.
Игорь Попов говорил, что назначение поэзии — выражать настроения и чувства, которые невозможно выразить прозой.
И он на протяжении жизни в серьезных, ироничных и самоироничных стихах запечатлевал значимые и мимолетные чувства, настроения, впечатления. Он сам не воспринимал их всерьез, чаще всего не запоминал и не записывал. Но в его папках с любовными стихами молодости сохранился тщательно составленный им длинный список, насчитывающий 70 любовных пар, которые обессмертила мировая литература. В этот список, который у Игоря открывают Ромео и Джульетта, он включил, конечно, имена знаменитых героев русских классиков — Татьяны и Онегина, Анны Карениной и Вронского, Кити и Левина, Аксиньи и Григория и др., но и возлюбленных, прославленных зарубежной классикой.
Мы публикуем избранные стихи разных лет Игоря Попова и его переводы произведений зарубежных поэтов.
Наташа Попова
Игорь Попов
Стихи разных лет
Птица в небо
с радостью возносится.
Некому
ни звать ее,
ни гнать.
Так
душа моя
к блокноту просится —
Не могу я жить —
и не писать.
1954 г.
В камере
Сегодня мне исполнилось двадцать лет
Сижу на губе.
В камере тихо.
Дождь за окном.
Не разогнуть спины.
Все же очнись — посмотри кругом —
Только четыре стены.
Дверь не толкай понапрасну плечом —
Прочно закрыта она.
Льет бесконечный дождь за окном.
В камере — тишина.
Сядь и прижмись к стене сырой —
Слушай мотив дождя.
Сладко мечтать в тишине гробовой —
Горькая участь твоя…
Тусклый, чахоточный брезжит свет
Сквозь скорлупу окна.
Дальше — решетка.
Свободы нет.
В камере — тишина.
5 сентября 1954 .
У Игоря Попова с юности возникла традиция — в день своего рождения в стихах запечатлевать настроение и мысли, запомнившиеся в этот день.
28 сентября 1956.
Прощайте,
юность и мечты!
Сродни вы были
горным рекам…
Хотел и я быть человеком,
Но лейтенантом стал, увы…
г. Киев
*************
В руке — студенческий билет —
Венец желаний стольких лет!
О, как легко вздохнула грудь —
Открылся новый, светлый путь!
МГУ, 31 авг., 1959
************
Открой окно —
в него
ворвется
свет.
Люби —
и будешь
сам любим
в ответ.
1960.
***********
Господи, если я раб
И бесталанен,
и слаб,
Если мне вечно за этим столом
Тяжким томиться трудом,
Дай мне
в одну только ночь
слабость свою превозмочь
И в совершенном созданье одном
Чистым
зажечься
огнем.
1961 г.
Отчего тебя люблю я?
Ты вчера меня спросила:
Отчего тебя люблю я?..
Ты б у месяца спросила —
Отчего он, ясный, светит?..
Иль у ветра молодого —
Почему он, ветер, веет?..
Почему река струится?
Почему смеются волны?
Почему весной зеленой
Белый ландыш расцветает?
Отчего щебечут птицы?
Отчего росистым утром
Листья, солнцу улыбаясь,
Слезы радости роняют?
Ты вчера меня спросила:
Отчего тебя люблю я?..
1960.
Любит?.. Не любит?..
Около дома любимой брожу,
«Любит? Не любит?», волнуясь, твержу.
Сердце стучит сильней и сильней —
Что на душе у любимой моей?..
Вижу ромашку — знакомый цветок!
Тайну откроет ее лепесток —
Ну‑ка, ромашка, скажи поскорей:
Что на душе у любимой моей?
Любит — не любит?
Какое из слов?
Тают снежинки ее лепестков…
Любит… Не любит…
Минута одна —
Любит!.. Вы слышите?
Любит она!!!
Любит!.. Ну, дай поцелую разок
Сердце твое золотое, цветок!..
Любит!.. И сердце восторга полно.
«Любит!» — кричу я подруге в окно.
Солнце померкло, услышав ответ:
«Нет! — отвечает любимая. — Нет!»
Или обманщик цветок полевой?
Или девчонка играет со мной?..
1961.
Яблоня в цвету
Яблоня венчается.
Яблоня в цвету.
Надевает яблоня белую фату.
Платье подвенечное
Пышно и бело.
Кажется, что робкую
Снегом замело.
Я от милой яблони
Не могу уйти.
Не могу от ласковой
Взгляда отвести.
И всю ночь у яблоньки
Простоять готов,
Чтоб вдыхать, зажмурившись,
Аромат цветов.
1961 г.
***********
Нет,
не в часы забав,
досуга,
смеха —
В светлейшие минуты рождена
Поэзия —
сердечной жизни эхо —
Лишь кровью сердца
пишется она!..
Ты ушла…
Ты ушла
и боль потери
Горло стиснула слезою…
Я не верю, я не верю
В то, что нет тебя со мною…
Нет, ты рядом, слышишь, рядом…
Ну, скажи скорее слово!
Бесконечно милым взглядом
Посмотри в глаза мне снова…
Слышу я твое дыханье,
Сердца каждое биенье,
Песню, шутку и — молчанье,
Смех
и губ прикосновенье.
Сердце глупое не знало,
Как сроднились мы душою…
Нет тебя —
и сердце стало
Безутешным сиротою…
1961.
Елочная игрушка
Не то паяц, не то Петрушка —
Забавный и помятый вид.
Игрушка с елки — да, игрушка,
Передо мной всегда висит.
И я‑то знаю, я‑то знаю,
Зачем повсюду за собой
Я, как реликвию, таскаю
Паяца с ватной головой.
Она его в руках держала,
Вертела так, вертела сяк —
Ломала просто…
«Нет, ласкала!..» —
Твердит счастливейший дурак.
Мечта — надежная обитель
От всех невзгод,
от всех обид.
Он на меня,
как победитель,
Со снисхождением глядит…
1961.
Черёмуха
А сегодня утро
необыкновенное:
Зацвела утром
черёмуха белая.
Черёмуха белая,
черёмуха белая —
Зацвела в сердце
черёмуха белая…
Ой, кружит головушка…
Ой, цветет черёмушка —
Любится, милуется,
С воздухом целуется…
Отцвела черёмуха,
осыпалась белая,
Отцвела черёмухой
надежда смелая.
Остались черёмухе
ягоды горькие.
Остались сердцу
мысли горькие.
Отцвела черёмуха,
воздух протрезвляется.
А любовь
одной весны
Вновь не досчитается…
1962.
Скрипка
Что ты, скрипка, стонешь?
Что ты, скрипка, плачешь?
То в печали тонешь,
То задорно скачешь…
Не тревожь, вздыхая,
Давнего, больного —
Ведь люблю её я
С детства озорного.
Знаю, горемычный,
Не бывать нам вместе,
Не звенеть счастливой
Самой лучшей песне…
А смычок послушный
Плачет, будто вьюга…
Скрипка, скрипка, скучно
Сердцу жить без друга…
1962.
Тайна
(Перепев Валерия Брюсова)
Я видел её постоянно
То в явь, то мечтая о ней.
Но долго заветная тайна
Скрывалась в печали моей.
Но раз в золотое мгновенье
Я высказал тайну мою.
И вдруг, побеждая смущенье,
В ответ прозвучало: «Люблю…»
И взгляды, согретые лаской,
И губы — слилися в одно…
Вот вечности новая сказка,
Которой мне знать не дано.
1962.
За что?
Не шумите, ветры буйные,
Не тревожьте думы горькие —
Уж и так мне жить невмоченьки.
Покидает милый друг меня,
А за что — сама не ведаю.
Чем я голубя прогневала?
Что всегда была я верною?
Не хитрила, не лукавила?
Что одну лишь радость знала я —
Одно солнышко — любовь свою?
Знаю, голубь, знаю, жизнь моя,
Ты найдешь других — попригожее,
Но вернее — не сыскать тебе…
1962.
Сон
Люблю —
и не знаю,
Не знаю, кого я люблю.
О ком я мечтаю
И образ неясный ловлю —
Знакомый, желанный,
Он часто является мне —
Загадочно‑томный,
Как будто в навязчивом сне.
Зовет меня, манит,
Чтоб тайну узнать до конца…
Но от пленительных загадок
Я будто снова исцелен.
Проснулся я…
Да, сон был сладок.
Но как обманчив
был тот сон!..
1962.
Цена любви
Не вздыхая,
не в мечтаньях
Я хочу любить тебя.
Только вместе,
в испытаньях —
Будем счастливы, любя.
Страсть — за страсть.
За песню — песня.
За весну — цветущий май.
Смех и слезы —
только вместе.
Сердце взяв — свое отдай.
Жизнь — за жизнь.
с таким условьем
Можешь ты
ко мне прийти.
За любовь —
плати любовью.
Лишь любовь —
цена любви.
1962.
Где ты?
Кого‑то
встречаю и жду, провожаю…
И сказки
привычно
свои повторяю.
И время теряю,
И силы теряю,
И даже стихи
иногда
посвящаю.
С другими.
С чужими.
Другим
и чужим.
Но сам — один.
А где‑то,
а где‑то
Нежнее рассвета,
Родная, она —
Встречает других,
Встречает чужих.
Одна!..
1962.
Прости, прости…
Нет, ты не та,
прости, прости!..
Хотелось друга мне найти,
С кем можно было б,
как с собой,
Делиться думою любой,
Смеяться вместе
и страдать,
Кому бы душу рассказать,
Чтоб слились, радости полны,
В одном аккорде
две струны…
Что б нас
одна звала мечта.
Но ты —
прости меня —
не та!..
1962.
Сентябрьские клёны
Сентябрьские клёны,
сентябрьские клёны,
Уже вы осенним огнём опалены,
Задумчивы стали,
грустите порою,
Подолгу склоняясь
на грудь головою.
Но все еще
юной мечтою живёте,
И что‑то заветное
преданно ждёте,
И молодо сердце
под вашею кроной,
Сентябрьские клены,
сентябрьские клены…
5 сентября 1962.
Одиночество
Сколько раз я ловил невпопад
Чей‑нибудь задержавшийся взгляд.
В нем метался робкий зверёк:
«Одинок! Одинок! Одинок!..»
В нём кричал тоскливый призыв:
«Где ты? Где? Отзовись! Отзовись!..»
Сколько, сколько же их,
неприкаянных,
Этих взглядов —
тревожно‑отчаянных,
Взглядов — будто из окон тюрьмы.
Сколько с самого
нашего отрочества
На душевное одиночество
Мы пожизненно обречены…
***********
Я думал о тебе
бессонными ночами,
А ты навстречу, вдруг
Идешь, стуча по сердцу
каблучками —
Тук — тук — тук….
8 июня 1963.
Только ты
Всё ты и ты…
и мысли о тебе
всегда и всюду…
Кажется порою,
здесь нет меня —
а только ты…
Хочу, чтоб в песне
ты себя узнала,
Чтоб в звуках слов
твой голос отзывался,
Чтоб в ритме строк
твой легкий шаг звучал
И шелест листьев —
в имени НАТАША.
Познань, август 1963,
во время разлуки с тобой
Ты скажи…
Если вдруг обидит судьба
И заглянет
в глаза сурово —
Велика или нет беда,
Ты скажи мне
одно лишь слово.
Будешь ты от меня вдалеке
Или близко,
иль вместе со мною —
Как бы не было трудно тебе —
Я всегда буду
рядом с тобою…
1964.
