В международном аэропорту «Шереметьево-2» из многочисленных громкоговорителей уже как тридцать минут разносилась дважды подряд повторяемая одна и та же фраза, произносимая диктором на русском языке со слегка угадывающимся волнением в голосе:

      Дежурного ветеринара просят срочно подойти к уличному входу зала отлета!

—       Но дежурный ветеринар аэропорта словно испарился и на объявление диктора так и не откликнулся. Кто‑то из пассажиров, только что подъехавших к уличному входу зала отлета и ставший свидетелем происшествия, слыша взволнованный женский дикторский голос, призывающий ветеринара подойти к залу отлета, попытался вслух сострить:

      — Не ветеринара надо звать, а объявлять о начавшейся записи на собак: щенки, мол, через два месяца народятся, отдадим в хорошие руки…

      И этот шутник оказался совершенно прав, так как помощь дежурного ветеринара уже не требовалась. Да и могла ли она вообще потребоваться? В молниеносно разыгравшейся пикантной ситуации с животными ветеринар оказался бы просто бесполезен. В такие моменты, когда кобель внезапно покрывает суку, для неподготовленных владельцев получасовой контакт животных, называемый у одних — склещиванием, у других — замком, — вызывает беспокойство, и они готовы их насильно растаскивать, только чтобы прекратить, по их мнению, собачьи муки. Подобное вмешательство человека в процесс совокупления собачьей пары несомненно является грубой ошибкой. Бывалые собачники говорят, что никакое насилие сложный собачий замок не откроет. Пройдет необходимое время, и замка как не бывало — сам раскроется. Мудрая природа так устроила механизм случки у собак.

      Наши виновники переполоха у зала отлёта аэропорта были хозяйскими собаками и находились в окружении цивилизованных людей. Следует отметить, что каждая из отличившихся особей имела прекрасную родословную, а также ветеринарный паспорт международного образца со всеми отметками о сделанных им профилактических прививках против самых что ни на есть распространенных инфекционных болезней: чумы, гепатита и бешенства. И еще необходимо отметить, что парочка, самовольно вступившая в половую связь, принадлежала совершенно разным породам.

      Сука по кличке Даша являлась двухлетним малым коричневым пуделем. Ее везли в Берлин на плановую вязку со знаменитым кобелем Арко фон Штейнбергом — чемпионом Германской Демократической Республики и неоднократным чемпионом Европы. Даша тоже была не рядовой псиной. Во время последней международной выставки в Чехословацком городе Брно она заняла первое место в своей возрастной группе среди девочек. А ее жених — неоднократный чемпион, в очередной раз занял тогда свое законное первое место.

      Его пожилая хозяйка Эльза фон Штейнберг была не просто владелицей титулованной собаки. Она имела звание судьи международного класса и считалась самым большим знатоком пуделей во всей Европе. А еще мадам Эльза фон Штейнберг занималась селекционным разведением пуделей коричневого и абрикосового окрасов. В загородном доме под Берлином Эльза фон Штейнберг имела питомник, в котором проживало, не считая многочисленных щенят, более 20 взрослых племенных собак. Из них пятнадцать сук и пять кобелей‑производителей. Биолог по образованию, мадам фон Штейнберг сумела подобрать самых лучших с генетической точки зрения индивидуумов. Поэтому щенки в питомнике всегда рождались отменными. Любители коричневых и абрикосовых пуделей Австрии и Франции, Англии и Америки, Южно‑Африканской Республики, Австралии и многих других стран мечтали заполучить щенка из питомника мадам фон Штейнберг. Но длинная очередь продвигалась не быстро, как этого всем хотелось.

      И вот когда Даша появилась на ринге, Эльза фон Штейнберг сразу обратила внимание на эту чрезвычайно пропорционально сложенную собаку с четко выраженным квадратным форматом тела, прекрасным густым шерстным покровом и его необыкновенно насыщенным шоколадным цветом.

      Голова Даши имела характерные прямые линии лба и морды, имевшей слегка удлиненную неширокую форму. И ее украшала изумительная темно‑коричневая мочка носа. А глаза собаки имели необыкновенный темно- янтарный цвет. К тому же, они излучали задор и молодость. Зубы пуделя тоже не имели изъянов — белоснежные, крепкие и ровные. Они сверкали блеском, словно были искусственно сделанными врачом‑стоматологом для рекламного плаката. Классический ножницеобразный правильный прикус этой очаровательной собачки словно подытоживал всю ее необыкновенную гармонию и красоту.

      По рингу Даша передвигалась с высоко поставленным хвостиком и гордо поднятой головой, выражающей большое достоинство. Ее походка выглядела настолько женственной и грациозной, что ни у кого из зрителей не возникло даже малейших сомнений по поводу того, что главный судья эту собаку сразу же передвинул с середины длинной цепочки претенденток на первое место.

      Красавица Даша с традиционной стрижкой «под льва» за время движения по рингу не один раз срывала бурные аплодисменты многочисленных болельщиков, приехавших на выставку из разных точек земного шара, чтобы не только насладиться чрезвычайно зрелищным мероприятием, но и выбрать себе собаку по душе. Одним словом, состоялся полный триумф. Все зрительские симпатии оказались отданными Даше из СССР.

      Для точности и полноты картины следовало бы добавить, что сопровождающая на ринге Дашу ее хозяйка — Светлана Островская, молодая женщина — тоже была необыкновенной красоты. С царственной внешностью — длинноногая, хорошо сложенная, стройная и обаятельная, Светлана не раз ловила на себе блики стекол биноклей и других оптических приспособлений, направленных на нее многотысячными зрителями. Но жадные взгляды мужчин ее никак не смущали. На это, вполне закономерное явление, хозяйка собаки имела прочный иммунитет.

      Во время измерения статей тела предполагаемой четвероногой чемпионки главный судья, седовласый, но вполне моложавый подтянутый англичанин сэр Иен, непроизвольно высказался:

      — Как мне жаль, что сегодня не ринг «Мисс красавица мира», а я на нем не арбитр… Русская обаятельная девушка вне всяких сомнений заняла бы первое место…

      И с особой тоской и грустью в глазах посмотрел на молодую незамужнюю женщину. На что Светлана, нежно улыбаясь, ответила ему на чистом английском языке с произношением, характерным для хорошо образованного человека острова Альбиона:

      — Собаки приносят мужчинам счастье, а красивые женщины — лишние переживания.

      От неожиданности сэр Иен чуть не присел на месте, но, быстро овладев собой, продолжил:

      — Да, вы совершенно правы. Но, по моему мнению, только не вы…

      И, не удержавшись, чувственно поцеловал Дашу в ее холодный коричневый носик.

      От увиденной картины зрительские трибуны разразились бурными аплодисментами. А конкурсантка Даша как ни в чем не бывало продолжала подставлять для обмера то грудную клетку, то холку, а то принимала горделивую позу, как будто предугадывая очередную фотовспышку.

      Большую золотую медаль, диплом и многочисленные призы увозила домой чемпионка Даша. А ее хозяйка, Светлана Островская увозила два приглашения… Одно от сэра Иена — посетить Великобританию и познакомиться с его питомником и четвероногими обитателями: ирландскими волкодавами, бедлингтон‑терьерами и лабрадорами. Сэр Иен, награжденный королевой Орденом Британской империи, занимал высокое положение в английском обществе. Недавно овдовевший, он пребывал в одиночестве. Спасение находил лишь в окружении своих многочисленных четвероногих питомцев. Однако в затворничестве не скучал. Досуг проводил за написанием книг по собаководству, время от времени получая приглашения принять участие в судействе на международных кинологических выставках.

      Другое приглашение исходило от мадам Эльзы фон Штейнберг. Владелица питомника пуделей приглашала госпожу Островскую вместе с собакой посетить Германскую Демократическую Республику. А еще она предлагала повязать Дашу с ее кобелем. Поэтому для Московского городского общества декоративного собаководства, сокращенно МГОЛС, на имя его председателя — господина Волкова Николая Клавдиевича, она подготовила письмо, в котором Московскому клубу в целях получения высокопородного потомства, рекомендовалось провести плановую вязку Даши с чемпионом ГДР, неоднократным победителем международных выставок, темно‑коричневым красавцем Арко фон Штейнбергом.

      МГОЛС было чрезвычайно польщено предложением и его сказочно заманчивым условием. За вязку с великолепным кобелем, имеющим мировую славу, мадам фон Штейнберг просила всего лишь одного алиментного щенка, причём любого пола. Мадам четко знала, что от первородки трудно ожидать большого помета, поэтому и выдвинула подобное необременительное условие договора.

      Когда у Даши подошло время вязки, заграничный паспорт с визой и билетами на самолет Аэрофлота уже лежали в сумочке ее хозяйки. А еще Светлана выяснила, что они с Дашей летят самолетом Ту-154, в котором командир экипажа и одна из стюардесс являются членами их секции пуделей. Это сразу решало несколько проблем, включая эмоциональную — для хозяйки и её собаки.

      Дело в том, что по инструкции Аэрофлота собаку следовало перевозить в самолете в специальной металлической клетке, причем, отдельно от пассажиров — то есть в холодном багажном отделении. А что это значит для домашней декоративной собачки, которая привыкла постоянно находится в кругу людей, членов своей семьи, каждый владелец отлично знает. Стрессовая ситуация для животного и ее хозяина в этом случае неминуема.

      В разлуке с любимым животным недолгий полет продолжительностью в два часа покажется человеку, да и собаке тоже, целой вечностью. Владельцу для снятия эмоционального стресса потребуется не одна таблетка валидола и какого‑нибудь успокаивающего лекарства. И все равно, пока хозяин не получит в багажном отделении свою драгоценную поклажу, не увидит сквозь решетку клетки свое родное существо живым и здоровым — не успокоится.

      Собака тоже будет испытывать те же самые переживания… Только еще в большей степени. Рев двигателей, перепады давления, боль в ушах при наборе высоты и резком снижении, страх и переживания за отсутствующих близких, могут вызвать у собаки не проходящий стресс и навсегда погубить её здоровье. А в случае, когда командир воздушного судна дает разрешение на перевозку собаки в пассажирском салоне самолета без клетки — это и есть настоящее собачье счастье, увеличенное во много крат хозяйской радостью. За то, чтобы во время полета лежать на коленях или в ногах у любимого человека, а не быть заточенной в клетке, к тому же в ледяном и мрачном багажном отсеке, любая псина, наверное, не раздумывая, отдала бы половину своей коротенькой жизни.

      Итак, день отлета наступил очень быстро. Чтобы собака перенесла полет без тошноты и рвоты, Светлана с утра ее не кормила. Да и сама Дашенька к плошке, из которой она обычно ела, ни разу не подошла. Волнение хозяйки, видимо, передалось и ей. Да еще сильный летний зной. Термометр за окном уже с утра показывал плюс 25° по Цельсию. Собака то ли от жары, то ли от волнения много пила. Светлана уже наполнила Дашеньке вторую, довольно объемную миску и та с жадностью вылакала слегка прохладную воду.

      Вот и звонок в дверь. Это прибыл по вызову подъехавший таксист. Он любезно подхватил приготовленную небольшую дорожную сумку. Светлана же повела Дашу на коротеньком поводке‑рулетке, которая входила в импортный подарочный призовой набор.

      — Удобная вещица, — увидев рулетку, с завистью произнес таксист. — У меня тоже есть собака, правда другой породы — коккер‑спаниель. Все мечтаю о таком‑поводке рулетке, а купить негде. Заграничная вещица… Сколько же метров у нее поводок?

      — Пять, — ответила Светлана и продолжила: — Действительно удобная вещь. На сколько собаке потребуется отойти от хозяина, на столько она его и вытянет. Правда, в рулетке есть ограничитель, но я им обычно не пользуюсь. Даша у нас стеснительная и деликатная. Даже присесть по маленьким делам вблизи людей не желает.

      — Тактичная собачка, — пробасил таксист, — у меня‑то кобель к этому делу относится просто, даже нас не стесняется. Да и вообще он у нас нахальный мужлан…

      По дороге в аэропорт Шереметьево Дашенька вела себя очень беспокойно. По‑видимому, на нее влияла сильная жара и уже разыгравшаяся половая охота. В машине она никак не могла найти себе места: то садилась к полуопущенному стеклу, подставляя под сильные струи встречного воздуха аккуратно стриженую головку, то ложилась в ногах на резиновый коврик, высунув на всю длину розовый бархатный язычок, с которого под шум учащенного собачьего дыхания обильно капала прозрачная слюна.

      Чтобы не надуло в собачьи уши и затем не возникло в них воспаления, при очередном желании собаки высунуть голову в окно, Светлана взяла ее на руки и, слегка удерживая, стала с ней ласково говорить:

      — Дашенька, не волнуйся. Мы скоро приедем. Аэропорт уже совсем близко, потерпи немного, моя милая!

      Дашенька, словно поняла, о чем говорит ей хозяйка. Она на какое‑то время успокоилась. Но период отдыха длился недолго, не более пяти минут. Затем все повторилось сначала.

      Но вот в конце финишного отрезка шоссе показалось знакомое высокое здание, выстроенное из стекла и бетона в виде огромной рюмки, с большущими на нём красными буквами, образующими слово — «Шереметьево-2».

      Такси въехало на пандус, ведущий к входу зала отлета. И еще через минуту Светлана и Даша заняли очередь у стойки регистрации пассажиров, улетающих в Берлин. Оставалось совсем немного — выполнить обычную таможенную формальность — то есть заполнить декларацию. Бланки таможенных деклараций беспорядочно и в изобилии лежали на столах. Многие из них оказались были испорченными авиапассажирами, но почему‑то лежали вместе с чистыми.

      Перебрав не менее десятка листочков, Светлана наконец нашла чистый и стала быстро и уверенно его заполнять.

      Знакомый таможенник, еще издали увидев знакомое лицо, вежливо приветствовал ее кивком головы и расплывшейся улыбкой на строгом лице. Очередь примерно из десяти человек двигалась довольно медленно.

      И вот, когда Светлана готова была вручить таможеннику свои документы, Даша вдруг голосисто громко завыла и стала тянуть поводок в обратную сторону, к выходу из зала отлета.

      — Вот я недогадливая растяпа! — воскликнула хозяйка. — Тебя, Дашенька, следовало бы выгулять, как только мы вышли из такси… Ведь ты выпила две полных миски воды. Вот какая у тебя забывчивая мамочка. Прости меня, собачка, пожалуйста, прости!

      Прикинув в уме, сколько времени еще уйдет на стояние в очереди на пограничный контроль, Светлана сделала вывод, что если она сейчас же не выгуляет собаку, то такая возможность выйти на улицу появится у нее не раньше чем через минут пятнадцать… И то при условии, что встречающий её командир экипажа самолета договорится с пограничниками вывести их сразу на лётное поле к трапу. Строгие инструкции международного аэропорта этого делать никому не позволяли. Если прошел пограничный контроль и получил в паспорте штамп‑отметку об убытии из СССР, то все. Ни шагу по родной земле. А тут еще и с собакой…

      Вывод напросился сам собой. Оставив багажную сумку на контроле и забрав документы, Светлана устремилась вслед за собакой, которая, продолжая громко скулить, еле сдерживаясь, стремительно тянула ее на выход. Владелица хорошо знала свою чистюлю. Даша никогда не позволяла себе сделать дома не только «большие дела», но и «маленькую лужу» даже тогда, когда серьезно болела двусторонним воспалением лёгких и бездыханно лежала, тепло укрытая на своей постельке с высоченной температурой.

      Тяжелая болезнь приключилась с Дашей неожиданно. Однажды зимой, катаясь на лыжах в Серебряном бору, Светлана с компанией друзей въехали на заснеженную Москва‑реку. Сильные морозы, которые стояли накануне, крепко‑накрепко сковали лед реки. Ледяное покрытие и глубокий снег не вызывали ни у кого из лыжников ни малейшего опасения. Годовалая Даша бежала за любимой хозяйкой следом, иногда забегая вперед, при этом громко лая и ловя ртом падающие, сверкающие на солнце снежинки. Вся группа наперебой кричала: — Даша! Даша!

      Один из приятелей Светланы, Юра Петров, находящийся в тот момент ближе всех к внезапно пропавшей собаке, сообразил, что Даша могла провалиться в воду. Резко и сильно оттолкнувшись палками, Юра заскользил по снежной глади и в две секунды подъехал к тому месту, где исчезло животное. Так оно и есть. Самая страшная догадка подтвердилась. Даша действительно провалилась только не сквозь землю, а сквозь тонкий предательский лед, который, видимо, совсем недавно, затянул полынью, оставленную рыбаками. Вытаращив глаза от испуга, собака изо всех сил барахталась в ледяной проруби, держала высоко над водой свою, в один момент покрывшуюся тоненьким льдом, мордочку.

      Не снимая лыж, Юра приблизился к полынье и, ловко схватив пуделя за загривок, вытащил бедняжку из студеной воды. Даша находилась в каком то шоковом состоянии, наступившим то ли от неожиданного ледяного купания, то ли от испуга. Она не лаяла и не узнавала свою хозяйку. Только сильно дрожала и интенсивно работала передними лапами, словно все еще барахталась в студеной воде.

      Пять или шесть теплых свитеров, снятых с разгоряченных человеческих тел, были отданы собаке. Укутанная в них с головой Дашенька напоминала огромный кокон, который по очереди несли на руках к машине все мужчины этой дружной компании.

      Но ни укутывание, ни питье теплого молока не спасли Дашу от простуды. К вечеру температура тела поднялась до 41° Цельсия. Дыхание стало хриплым, появился кашель. Вызвали ветеринарного врача. Диагноз звучал устрашающе — двусторонняя пневмония. Однако доктор заверил владелицу, что её собаку он обязательно вылечит, и у Дашеньки в дальнейшем всё будет хорошо.

       *

      Шустро проскочив через бесшумно открывающиеся стеклянные двери аэропорта, Даша так же стремительно пересекла проезжую часть неширокой дороги и, добежав до укромного уголка пандуса, учащённо дыша, присела… Светлана с удивлением думала, как её бедная собачка могла так долго терпеть и каким должен быть вместительным мочевой пузырь у столь небольшого по размерам живого существа.

      Похвалив собачку, Светлана, спешно направилась к входу в зал отлета. И в этот момент из внезапно остановившейся буквально около неё черной «Волги», унизанной радиоантеннами, с синей мигалкой на крыше и темными тонированными стеклами, вышел стройный и элегантно одетый мужчина в солнцезащитных очках. С радостным возгласом:

      — Света! Света! Вот это встреча! — подошел к ней.

      От неожиданности Светлана сначала даже не могла сообразить, кто это ее окликнул. Но мужчина, как будто уловив её смятение, тут же снял темные очки.

      — Юрка! Это ты! Сразу тебя не узнала, — призналась она.

      Юра Петров с удовольствием чмокнул прелестницу в подставленную для поцелуя щеку.

      — Света, какая неожиданная встреча! И как ты шикарно выглядишь! Впрочем, ты всегда так выглядишь и всегда у тебя красивая стрижка. Ты куда летишь? Отдыхать?

      — У меня небольшой отпуск — всего десять дней. А лечу в Берлин, по частному приглашению Дашенькиного жениха. Ты что, не помнишь? Я же тебе рассказывала об этом. Вот и пришла пора ее случать. Тем более, что клуб настаивает на этой вязке. Ему нужны щенки от кобеля «новой крови». Председатель клуба признался, что о таком помете в ближайшие годы они даже и не мечтали.

      — Быть тебе, Светочка, скоро собачьей бабкой, — тут же сострил Юра.

      — Не говори… Но об этом я уже слышу не от тебя одного. Очень волнуюсь за собаку. Как она, моя Дашенька, все это перенесет. Беременность, роды. А вдруг не разродится самостоятельно, тогда операцию придётся делать — Кесарево сечение. В общем, Юрочка, голова у меня от волнения начинает идти кругом. Правда, клуб обещает, что все хлопоты возьмет на себя: пришлет акушерку и няню. Они и билетами на самолет, общегражданским паспортом и визой сами занимались. У клуба декоративного собаководства, как в ЦРУ, везде свои люди. И что удивительно, они все оказываются владельцами пуделей. Как мне сказал председатель клуба Николай Волков, что если бы я решила ехать в Берлин поездом, то он мог бы тогда позвонить самому министру путей сообщения СССР товарищу Бещеву и заказать для меня билет… У него тоже пудель. И пес постоянно находится с хозяином в его служебном кабинете, так как без любимого человека просто не может прожить ни минуты… Говорят, министр Коллегию министерства проводит, держа свое сокровище на коленях. Вот это действительно, любовь. В нашей многочисленной секции, у кого черные, у кого серебристые, а у кого — белые пуделя. А с помощью Даши появятся теперь и шоколадные… И всех нас, сумасшедших собаководов, объединяет любовь к этим маленьким и удивительно умным существам…

      Свет! А Свет! Я, между прочим, тоже лечу в Берлин. У меня — фельдъегерское специальное задание… Сейчас я тебя немного удивлю, — с таинственной улыбкой загадочно произнес Юра, осторожно открывая заднюю дверь «Волги».

—       По мере того, как Юра шарил глазами по салону машины и не мог найти то, что искал ни на заднем сиденье, ни на переднем, его лицо вытягивалось в какой‑то страшной и тревожной гримасе. Затем он металлическим командирским голосом обратился к водителю:

      — Сержант Котов! Куда делся Агат?

      — Не могу знать, товарищ майор… Юрий Николаевич! Мне показалось, что он с вами вышел.

      В этот самый момент женщину пронзило, словно электрическим током. Она кинула взгляд на то место, где только что находилась Даша. Но там её не оказалось. По длинному шнуру‑поводку рулетки было ясно, что Даша находится где‑то за задним колесом автомобиля. Светлана окликнула собаку. Та не ответила.

      Дашенька чем‑то увлечена, — подумала хозяйка и направилась в сторону собаки.

      То, что она увидела, не поддается никакому пересказу в полной гамме взрывоподобных ярких эмоциональных красок. От неожиданности увиденного, Светлана просто оцепенела и похолодела… Не от того, что она была ханжой, а от того, что цель её волнующей поездки в Германию в одно мгновение оказалась разрушенной. А её невинная Даша не только обесчещена, но и на весь белый свет опозорена… Как сказать иначе? Ведь на ее красавице‑шоколадке, чемпионке среди всех коричневых пуделей Европы бесстыдно восседал красиво подстриженный бровастый, усатый, белый с черными пятнами по бокам, непонятно откуда взявшийся жесткошерстный фокстерьер.

      А ее Даша? Целомудренная и стеснительная неженка Даша, совершенно не оказывая никакого, хоть мало‑мальского сопротивления этому маленькому чудовищу, покорно стояла под ним, не делая малейших попыток вырваться из крепких объятий кобеля.

      Светлана, внезапно пропавшим от волнения голосом, смогла только лишь прошептать:

      — Даша! Дашенька! Девочка моя! Что же ты натворила?

      Вместо ответа собаки она услышала голос Юры:

      — Агат! Ты действительно подлец и мерзавец! Ты что, выпрыгнул через окно? Я ему, Светочка, опустил стекло, чтобы нежарко в дороге было, — оправдываясь, лепетал смущенный Юра, — Вот тебе и тихоня! Скотина эдакая, а не собака…

      — Юра! Ты что, его знаешь? Чей это кобель нахальный?

      — Свет! Это и есть моё фельдъегерское задание. Шеф просил доставить Агата в Берлин. Собака принадлежит семье его друга, генерала из ЗГВ. Тот истосковался по Агату. Вот и просил моего шефа помочь с доставкой. Вот тебе и щеночек маленький. Агату‑то ведь всего десять месяцев, а какой уже пошлый…

      А когда Юра решительным движением попытался за ошейник стащить Агата с Даши, одновременно раздавшиеся два собачьих страдальческих визга остановили его от этой опрометчивой затеи.

      — Юра! Не надо! Оставь их в покое, — вмешалась Светлана. — Им, наверное, очень больно. И она была права.

      Половой орган кобеля, в головке которого заложена маленькая косточка, к тому же занявшая при совокуплении перпендикулярное положение, крепко удерживался мышцами полового органа суки. Любое насилие над животными могло им только навредить. Об этом хозяйка суки знала из лекции, которую читал в МГОЛСе ученый зоотехник‑генетик.

      Агат оказался нежным кобельком. Он не просто крепко обнимал Дашу. Временами фокс умудрялся длинным и розовым язычком нежно вылизывать ушки и шею своей возлюбленной.

      Светлану эта картина немного успокоила. Она даже подумала о том, что если случка произошла вот так стремительно и по согласию ее собаки, то может быть это даже хорошо… Внезапно встретились и друг дружке понравились. Итог — плотская утеха. Одним словом, ее Даша проявила себя не как строптивая собака‑недотрога, а как влюбчивая и чувственная барышня из заграничного эротического фильма…

      Будь что будет, — решила Светлана и, достав из сумочки сигареты и прикурив от любезно поданной Юрой зажигалки, стала наблюдать за животными.

      — Юр! Об анатомических и физиологических особенностях собак давай потом, — резко оборвала его Светлана. Сейчас надо срочно дежурного ветеринара звать, может уколом какого‑нибудь лекарства поможет быстрее им разойтись. Пусть объявят по радио. И вылет самолёта следует задержать. Сколько «в замке» простоят наши собаки только им одним известно…

      Отправив Юру к диспетчеру, Светлана стала лихорадочно искать выход из внезапно сложившейся неординарной ситуации. Что делать и как поступить? Вопрос — что делать? — на этот раз относился не к самому физиологическому процессу полового акта. Хозяйке собаки было известно, что животные стоят в замке не более тридцати минут и что любое насилие будет только во вред животным. Хозяйку волновала внезапная вязка Даши с фокстерьером с вполне вероятным незапланированным зачатием потомства. И сам собой тут же возникал этический вопрос о целесообразности полета в Берлин к красавчику пуделю. И что она скажет потом председателю клуба и руководителю породы? Перед ними ей будет очень неудобно. Ведь они столько надежд возлагали на вязку Даши с Арко фон Штейнбергом, а она не уберегла собаку… Одним словом, все ее планы и мечты Московского клуба собаководства мгновенно рушились.

      Единственное, чем утешала себя Светлана, так это мыслью о том, что дежурный ветеринар аэропорта, когда увидит эту историю, посмеется над случившимся и расскажет ей о множестве подобных случаев. Заверит её в том, что случайная вязка у суки не обязательно заканчивается зачатием. Как это бывает частенько у людей. Здоровые супружеские пары порой годами живут не предохраняясь, а дети всё никак у них не получаются. Светлане вдруг вспомнилось и напутствие руководительницы племенным отделом клуба, которая предупредила ее об обязательной контрольной вязке с немецким кобелем‑производителем:

      — Для большей надежности и количества приплода, — на прощание авторитетно напутствовала всезнающая дама неопытную владелицу суки…

      При появлении Юры, Агат радостно замахал купированным хвостиком и, на их удивление, как ни в чем ни бывало отошел от Даши. Больше эти две маленькие собаки друг дружке не принадлежали.

      Отойдя от Даши, Агат тут же стал нахально задирать ногу и бесцеремонно поливать мочой колеса стоящих рядом машин. А Даша, стыдливо опустив головку, язычком пыталась навести туалет у себя под хвостиком.

      — Вот и слетали мы с тобой к твоему запланированному жениху. Бесстыжая ты, Дашка, стерва! Так меня подвести, — обратилась, чуть не плача от досады, хозяйка к своей любимице.

      Юра нервно закурил еще одну сигарету, затем тут же бросив ее в урну, четко и твердо произнес:

      — Свет! Не расстраивайся! Щенят от Даши я возьму себе.

      — Всех возьмешь, что ли? — язвительно переспросила Светлана.

      — Одного себе, а остальных отдам маме. Ты же знаешь, она в своем театре возглавляет «движение помощи бездомным животным». Определяет приблудившихся бездомных собак в хорошие руки, так, что всех щенят устроим. Светочка! Обещаю, что не брошу тебя наедине с потомством Агата.

      — Да, всё это хорошо, но как быть с мадам фон Штейнберг? И что объяснить клубу?

      — Свет! Узнать бы у дежурного ветеринара, что получится, если случить Дашу с двумя кобелями сразу, то есть по очереди? — тут же предложил находчивый майор Петров.

      — Юра! Бог с ним, с этим дежурным ветеринаром. Пойду позвоню Дашиному личному доктору. Лишь бы он оказался на месте. Все сразу прояснится. Как он скажет, так мы и поступим.

      — Пойдем в кабинет к начальнику службы безопасности аэропорта и от него позвоним, — тут же предложил Юра.

      Начальник службы безопасности был бывшим сотрудником Управления, в котором служил Юра. Они друг друга хорошо знали. Представив ему свою спутницу, Юра быстро изложил ситуацию. Тот, оказавшись заядлым собачником, все мгновенно понял. Он сразу по спецсвязи связался с диспетчерской службой, отвечающей за вылет самолетов, и просил еще немного задержать рейс.

      Тем временем Светлана лихорадочно набирала номер домашнего телефона Дашенькиного ветеринара. О, счастье! Доктор оказался дома и сразу снял трубку.

      Выслушав о незапланированных любовных злоключениях своей подопечной, врач просил, во‑первых, никому об этом случае не рассказывать. А, во‑вторых, посоветовал сразу же по прилете в Берлин к мадам фон Штейнберг, предоставить жениху и невесте полную свободу на несколько дней. Вольная вязка благоприятно скажется на оплодотворении. Зачатие щенят, со слов доктора произойдет от двух кобелей. А после родов с народившимся поголовьем врач обещал разобраться. В конце разговора врач еще раз напомнил Светлане, чтобы о случившемся она ни с кем не делилась.

      — Это будет Дашенькина тайна, — пояснил он хозяйке проштрафившейся собаки.

      От таких простых душевных и спокойных слов врача‑профессионала Светлана почувствовала себя словно заново родившейся. Слабость в ногах сразу отступила. Дышать стало легче, а застрявший в горле нервный «ком» исчез. Испорченное настроение пошло на улучшение…

       *

      На шестьдесят пятый день Дашенька разродилась. Ее ветеринарный врач принял шестерых голосистых младенцев. Четыре щенка оказались темно‑коричневой масти с тугим, похожим на каракуль, завитком мягкой шерсти, характерной для пуделей. По всем внешним признакам можно было смело утверждать, что они зачаты от немецкого жениха‑красавца. У двух других громко горланящих щенят, покрытых жесткой проволочной шерстью, по обоим бокам, располагались асимметричные черные пятна. В карапузах без труда угадывался их ловкий жесткошерстный папаша‑фокстерьер.

      В поведении народившихся щенят было интересным и то, что фокстерьеры — мальчик и девочка, в отличие от своих собратьев пуделей, которые издавая тонюсенькие звуки, лениво ползали по подстилке, не зная, чем заняться, сразу же жадно впились беззубыми ротиками в молочные соски своей мамочки. Безудержный охотничий темперамент стойко передался им с отцовскими генами.

      На третий день после рождения всем щенятам, согласно породных стандартов, была проведена операция по купированию хвостов. Когда щенятам исполнилось двадцать пять дней, и они уже могли самостоятельно есть из блюдечка, фокстерьеров надо было срочно прятать. К Даше должна была нагрянуть комиссия из клуба — актировать и регистрировать потомство.

      Щенят‑фоксиков, как и обещала, забрала Юрина мама. Она придумала им клички, происходящие от названия аэропорта Шереметьево. Мальчика назвали Шериком, а девочку — Меточкой. Буквально через неделю Юра сообщил Светлане радостную весть: мама по уши влюблена в щенят.

      С пуделями тоже обстояло все хорошо. Каждый из щенят — два мальчика и одна девочка — попали к любящим их владельцам. Одного — алиментного мальчика, согласно уговору, отправили в Берлин. На первой же Московской выставке собак младшей возрастной группы щенки получили малые золотые медали, потому что девятимесячным щенкам большие не полагались. Но на следующей выставке декоративных собак Дашино потомство уже было награждено большими золотыми медалями. Все три щенка заняли первые места и получили отличные оценки.

      Через два с половиной года Дашина дочка сделала ее бабушкой. Помет получился отменным. Мальчики‑кобельки явились копией Арко фон Штейнберг, а девочки походили на Дашу.

      Секция коричневых пуделей клуба быстро разрасталась. Основным ее племенным ядром стала Даша, ее дочка и ее два братца. И вполне понятно, что родоначальница Даша через несколько лет по прекрасным показателям своего потомства получила заслуженную высшую племенную оценку и вошла в элитный класс.