Большая несправедливость по отношению к автору начинать рецензию о её филологических штудиях с имени Владимира Яковлевича Лакшина.

            Имя Светланы Кайдаш‑Лакшиной знаково в современном литературоведении и русской филологии. Хотя я и познакомился с ней как раз на «Лакшинских чтениях» в Центральном доме работников искусств на Кузнецком мосту. Поэтому начну всё же со сборника и его автора.

            В книге представлены работы Кайдаш‑Лакшиной многих лет — доклады на конференциях (в Шуе, в Костроме, Симферополе), образовательных чтений («Щелыковские чтения» разных лет), статьи для зарубежных изданий, публикации в «Независимой газете», в журнале «Юность».

            Со многими из них я знаком по именно этим изданиям.

            К примеру, статья «Тайная властность и власть тайны» — об учёбе автора данной книги в МГУ и доброе слово о преподавателе древнерусской литературы Либане Николае Ивановиче.

            Автор делает акцент на том, что Древнерусская литература представляет собой своего рода Библию русского народа, в которой отражены и исторические битвы, и притчи, и верования, и философские, любовные, политические истории других стран:

            «Древнерусская литература освещает три столпа образования Древней Руси — Белорусь, Украина, русские».

            А вот очень любопытное эссе «О русском следе в пожаре в соборе Парижской Богоматери» — типичный современный клик‑бейт, когда название вроде бы не соответствует смыслу статьи. В ней подробно повествуется о сохраненных чудом реликвии короля Людовика Святого — прямого потомка русской княжны Анны Ярославны, и риводится подробная биография королевы Анны и её потомков.

            Вот и он — русский след!

            Вообще тесная взаимосвязь истории и литературы — это фирменный приём известного филолога.

            Примеры?

            Глава «Боярыня Морозова и Достоевский».

            И конечно же «Пушкин» — о богатой и обширной родословной Александра Сергеевича. О многочисленных родственниках, многие из которых разбросаны по всему миру. О поэме «Медный всадник», о разрушительной силе царя Петра Первого, статья «О староверах и стрельцах».

            Диапазон филологических познаний и интересов Светланы Николаевны поражает. Это и Жермен де Сталь, Карамзин, Ключевский, Островский, Чехов, Твардовский и, естественно, Владимир Лакшин.

            Лакшин, конечно, — матрица русской литературы. Да и не только литературы. Я бы сказал — общественной мысли второй половины ХХ века:

            «После 1991 года наше общество лишилось рефлекса цели». Определение «рефлекс цели» заимствовано у физиолога Павлова: «Когда животное лишается рефлекса цели, то начинает метаться и теряется».

            Юрий Андропов высказался так о Лакшине: «Он — враг, но очень честный человек»!

            Множество страниц в книге отведено Островскому. Светлана Лакшина пишет о том, что Островский из всех своих современников оставался всего ближе к истокам жизни, чувствовал ее корневые крепости. У него особенно глубокая разборка характеров и имен эпохи. Островский — чуждый всякой схемы, всякой абстракции.

            Значимые имена и фамилии до краёв пропитаны иронической семантикой:

            «Комедия вместе со сказкой — единственная форма, которая дает понятие о духовной жизни человечества при разнообразных исторических условиях в различных климатах и местах за последние 2000–2500 лет».

            Несколько глав посвящены изучению тайн в жизни Островского: тайна его смерти, тайна жизни его первой жены, размышлениям о пьесах — от «Грозы» к «Горячему сердцу».

            В статье «В филологии и критике интернет не работает» автор сетует на всё более возрастающую тенденцию среди представителей академического уровня — не проверять свои слова, приводить слухи, в подавляющих случаях недостоверные, о прошлых событиях, о том, что, доверив интернету сборники статей, их подвергают опасности полной потери (часто — намеренной).

            С каждой главой хочется соглашаться или не соглашаться, но нельзя пройти мимо того, что, по мнению автора, мировое зло — не в чёрте, ни в Достоевском, ни в антихристе, а в Аксинье в овраге.

            «В овраге» — одна из самых страшных повестей Чехова. В связи с этим актуален вопрос: а верил ли Чехов в Бога? В уста Нины Заречной вложены слова: «Неси свой крест и веруй!»

            Блок, посмотрев «Три сестры», был потрясён и назвал пьесу: «Угол великого русского искусства. Солёный и Наташа — главные герои наступающего века»;

            «Вишнёвый сад» — это вместилище глубокого прошлого, часто не осознанного, и является огромным мостом между ушедшими поколениями предков и настоящей жизнью».

            Очень любопытна и нравоучительна глава о Твардовском. Светлана Николаевна утверждает, что Василий Тёркин — современный чудо‑богатырь.

            Нельзя не восхититься культрегерством Лакшина, который считал культуру и литературу государствообразующей силой.

            Книга «Тайны филологии» обаяла меня глубоким анализом литературных произведений великих русских писателей. Сами образы писателей не кажутся сухими заученными персонажами, а — живыми людьми.

            Похоже на то, что основой для многих статей явились заметки или записи из архивов Владимира Яковлевича Лакшина. Так, например, обширный материал об Островском — возможно, детали диссертации, которую Лакшин защитил в 1981 году, и посвящена она была творчеству драматурга.

            Жалко, что нет больше «Лакшинских чтений» на Кузнецком мосту, отчасти их может заменить книга Светланы Николаевны Кайдаш‑Лакшиной. Умный, содержательный разговор о тайных филологии, литературы и жизни.

            Книга посвящена трудам мужа Светланы Николаевны Владимира Лакшина.