Дни отпуска, срочно оформленного для окончательного завершения докторской диссертации, на даче летели чрезвычайно быстро. Володя ежедневно прокручивал через мясорубку парное мясо, варил каши, выбирал мелкие косточки из рыбьих тушек и с удовольствием наблюдал, как всё это поглощается его сыночком Барсиком.
Быстро растущий котик оказался таким прожорливым, что стоило ему через определённый час не дать новую порцию еды, как он сразу начинал требовательно мяукать. Сытно поев, сынок благодарно усаживался на коленях у папочки, громко мурлыкал и периодически раздвигал и сдвигал пальцы своих чёрных бархатных лапок, при этом, как всегда, выпуская и втягивая острые коготки. Затем котик совершал полюбившийся ему ритуал: забирался к папочке под рубаху, пробирался по спине на плечо. А выбравшись наружу, утыкался носиком в отцовскую щеку и нежно покусывал ему мочку уха. После чего у сынка наступал крепкий сон.
Проснувшись, Барсик находил себе всё новые и новые развлечения. Днём — сумасшедшие гонки за летающими бабочками, стрекозами. Вечером у неутомимого котёнка начиналась охота за большими рогатыми чёрными жуками. Время от времени Барсику удавалось их поймать. Если Володя находился рядом, то к неудовольствию маленького охотника насекомые отпускались на свободу. Бывало так, что Володя заставал своего сыночка на лужайке среди цветов в тот момент, когда у котёнка носик и мордочка были испачканы бело‑жёлтой пыльцой.
— Ну что, хулиган, опять «капустниц» и «лимонниц» наелся? — спрашивал он Барсика.
Котик вместо ответа, увидев порхающих над цветами бабочек‑капустниц и лимонниц, шаловливо взглянув на человека, стремительно бросался с высоко поднятой и растопыренной маленькой когтистой лапой на их поимку… А ещё котишке не давали покоя маленькие певчие птички. По выражению горящих глаз котишки он не терял надежды поймать хотя бы одну из них.
И вот отпуск в сорок пять суток пролетел так стремительно и незаметно, как одна неделя. Полковнику следовало возвращаться в город, приступать к исполнению должностных обязанностей в академии. Вот тут‑то у него с уже подросшим Барсиком возникла серьёзная проблема.
*
Жаркое лето находилось в полном разгаре. Вполне естественно, человек посчитал, что для котёнка жить за городом в зелёном лесном массиве будет полезнее, чем в душной московской квартире. А потом ещё шестой этаж… Предстояло срочно заказать металлические сетки на окна и балкон. Иначе падение на асфальт шустрого охотника за пернатой живностью окажется неизбежным. С таким жутким трагическим случаем хозяину Барсика однажды пришлось столкнуться.
В прошлом году у соседей с нижнего, пятого этажа с раскрытого окна сорвалась взрослая кошка. Воробей сидел на подоконнике, а кошка попыталась с разбега его поймать. Поймать‑то поймала, а вот удержаться на металлическом карнизе не смогла. Кошка упала на тротуар, воробышка из когтей не выпустила, но и полакомиться не успела. Желание отведать птичье мясо закончилось для неё трагедией. Володя на всю жизнь запомнил этот печальный случай, невольным свидетелем которого он стал.
Как‑то, возвращаясь с работы, Володя встретил у лифта обезумевшую от горя соседку, которая держала на руках обмякшее и окровавленное тело своей кошки. Он помог ей вызвать на дом скорую ветеринарную помощь.. Диагноз ветеринара оказался страшным ошеломляющим ударом для пожилой женщины, так как она, будучи медицинским врачом, хорошо знала, что такие травмы не совместимы с жизнью.
Высказав неутешительный прогноз состояния кошки, он без всяких церемоний предложил усыпить беднягу. Несмотря на то что женщина сама догадывалась об этом, но от такого прямолинейного предложения она тут же потеряла сознание. Хорошо, что у ветеринара в чемоданчике оказался флакон с нашатырным спиртом. Он быстренько смочил им ватный тампон и передал его полковнику. Володя, поддерживая женщину под голову, аккуратно поднёс ватку к носу женщины, а затем бережно и заботливо растёр этим же тампоном ей виски.
Когда хозяйка кошки очнулась и окончательно пришла в себя, она позвонила своей дочери, которая работала врачом‑педиатром в городской детской больнице.
Из её сбивчивого разговора с дочерью Володя понял, что с работы та вырваться не сможет, так как занята спасением тяжелобольного ребёнка, только что доставленного в реанимацию скорой медицинской помощью. Затем дочь, видимо, попросила мать передать телефонную трубку Володе. Она высказала соседу чрезвычайную признательность за оказанную маме помощь и попросила узнать у ветеринара, каким препаратом он собирается провести эвтаназию кошки — если нашатырным спиртом в грудную клетку, то от этого негуманного способа она просила его отказаться и вызвать другого врача, к услугам которого прибегали её коллеги. Затем она продиктовала номер его домашнего телефона. Володя его сразу записал в свою записную книжку.
Предположение хозяйкиной дочери подтвердились.
К соседке тогда приехал другой ветеринарный врач.
Как потом сообщила Володе хозяйская дочка, благодаря действию эфира вся эта трагедия с кошкой обошлась для её матери без очередного приступа стенокардии, инфаркта миокарда и гипертонического криза с возможным инсультом.
— Володя! Вы случайно не помните, фамилию этого ветеринарного врача? — прервал я вопросом неторопливый и последовательный рассказ своего собеседника.
И тут же пожалел об этом, так как мысленно сам себе уже давал на него ответ: «Вот балда, дырявая голова! Совсем забыл про этот случай. Это же я приезжал тогда в этот самый генеральский дом на «Соколе». Но было уже поздно.
— При усыплении кошки я не присутствовал по понятным вам причинам, но фамилию врача назвать могу, — с интригующей улыбкой произнёс Володя, открывая маленькую записную книжку в потёртом кожаном переплёте.
Театрально медленно, листая страницу за страницей и снова возвращаясь к изначальной… Причём свои неторопливые действия он сопровождал речью вот такого примерного содержания:
— Я тогда долго думал о том, что и среди врачей, лечащих домашних животных, оказывается, встречаются свои Пироговы, Склифосовские и Боткины. Мне давно хотелось познакомиться с этим человеком… Но я знал, что он жутко занятой человек… К тому же у нас с женой никакой живность в доме не было. Поэтому встретиться с этим ветеринаром повода у меня раньше не находилось. Но его домашний телефон я давал многим своим знакомым, когда у них заболевало домашнее животное, а они метались в растерянности, не зная к кому из врачей обратиться. И этот доктор меня ни разу не подвёл. Его лечение у владельцев животных, а среди них встречались и грамотные медицинские врачи и учёные из Академии медицинских наук, никогда не вызывало нареканий. А когда мне самому потребовался опытный ветеринар, а спасение своего сынка доверить незнакомым врачам я просто не мог, то я просто открыл записную книжку и…
Сделав небольшую паузу, Володя, продолжая таинственно улыбаться, демонстративно раскрыл записную книжку на заложенной пальцем букве и чётко назвал мою фамилию, имя и отчество. От только что услышанного в свой адрес и сравнения с корифеями — основателями российской медицины мне стало немного не по себе. Но если отбросить в сторону излишнюю скромность, то со стороны, как говорится, наверное, виднее…
В очередной раз наполнив до краёв водкой наши маленькие рюмочки‑напёрстки, Володя произнёс тост за нашу встречу, после чего задумчиво добавил:
— Знать бы, как удаётся Всевышнему выстраивать подобные ситуации? Скажи мне год назад, что у меня всё именно так и произойдёт— ни за что бы не поверил. Хотя в общем‑то… Если взять, к примеру, мою жизнь с уже бывшей женой. Уже на другой день после ЗАГСа у меня появилась мысль с ней развестись. Но потом подумал, что женщина со временем изменится в лучшую сторону. Ведь у неё было тяжёлое детство. Росла в бедности, без отца… Но этого, к сожалению, не случилось. А может быть, наоборот, к моему счастью. Жалко потраченного времени и нервов… Только благодаря скандальной ситуации с Лизой у меня появится Барсик, такой очаровательный и любимый… Одним словом, моё счастье. Даже не мог такого раньше предположить… Это уж точно, дорогой Анатолий, — всё идёт от Бога…
С этим веским доводом не согласиться было просто нельзя.
*
После коротенького перерыва, связанного с произнесением тостов, Володя в своей неторопливой манере продолжил рассказывать историю своей жизни, уже тесно сплетённой с появлением в его доме любимого Барсика.
— Так вот, перед отъездом в Москву я договорился с мамой Надей, что на неделе она будет по три раза в день приходить и кормить котика. Необходимый недельный запас продуктов — рыба, мясо, сыр, творог, молоко, яйца — хранились в холодильнике.
Неделя тянулась долго, словно месяц. С большим трудом дождавшись субботы и закончив читать последнюю лекцию, я сразу же нёсся на дачу. А Барсик, мой сынок, с нетерпением встречал меня уже у ворот. Каким образом он узнавал о моём приезде ещё задолго до того, как моя машина въезжала в дачный посёлок, для меня и по сей день остаётся загадкой. Как сообщала мне мама Надя, Барсик стремглав выбегал из дома уже минут за десять до моего приезда.
Меня это так заинтересовало, что я тут же составил для себя простую арифметическую задачу и решил её. Из ответа следовало, что котик меня чувствует за десять километров. То есть я еду со средней скоростью шестьдесят километров в час. Барсик, почувствовав моё приближение, выскакивает на крыльцо за десять минут до появления машины. Составив простую пропорцию с иксом, я получил ответ — десять километров. На основании моего исследования перед учёными‑биологами можно было поставить интересный вопрос: каким образом кошка узнаёт о приближении своего хозяина, находясь от него на расстоянии в десять километров, к тому же пребывая в толстостенном бревенчатом доме?
А как Барсик меня встречал? Ни каким‑нибудь простым мяуканьем, а настоящим кошачьим жалобным стоном. Словно младенец, у которого что‑то болит и он жалуется своему папочке, которого долго не видел…
Мама Надя так и расшифровала его стон:
— Это у него, Володенька, душа по тебе изболелась. Скучает Барсик по тебе, очень скучает и тоскует… Любит он тебя крепко и по‑звериному предан…
Вечер субботы и весь воскресный день Барсик сидел у меня под рубахой или на плече. Если что‑то мне необходимо было сделать в саду, то он без меня ни на секунду остаться не мог: то на спину прыгает, то на плечо и мяукает, просится в своё убежище — под рубашку, ближе к хозяйскому телу. Так, видимо, ему спокойнее.
Как‑то в воскресенье поздно вечером, я собрался ехать домой. Хотел попрощаться с Барсиком, а его нигде нет. Я к маме‑Наде, думал он у неё. И там его нет. Решив, что он, плотно поев, уснул в одном из своих укромных уголков дома, я спокойно поехал домой.
И велико же было мое удивление, когда я, приехав в Москву, стал разгружать багажник машины. Из большой спортивной сумки с постельным бельём раздалось знакомое «Мяу!..». Так как у сумки не работала сломанная молния, то она была открыта. И вслед за «мяу» показался и сам сынок. Его большие карие глаза светились счастьем, а улыбающаяся шаловливая мордашка как будто вещала:
— Папочка! Ты не хотел меня с собой взять в город, вот я и придумал способ, как не расставаться с тобой… Хорошо я спрятаться, да?.. Без тебя мне так одиноко — «мяу, мяу, прости меня»…
Хорошо‑то хорошо. Но всю неделю из‑за этого окна в доме не открывались. Куска марли, что нашёлся в доме, хватило только лишь на две форточки. И то на вторые сутки марля оказалась уже порванной крепкими кошачьими лапами. Но лучше потерпеть духоту, решил я, чем рисковать жизнью сынка.
С кошачьим туалетом тоже сразу возникли проблемы. Барсик, привыкший справлять свои физиологические надобности на улице, никак не желал ходить в лоток, в котором лежали кусочки газет, эмитирующие грунт. Котик запрыгнет в лоток, понюхает газеты или, как я сострил однажды, «почитает прессу» и уходит, так ничего не сделав. Сутки мучился бедный, не мог облегчиться. Потом смирился с домашним туалетом, и всё наладилось…
А в конце недели мы с ним отправились на дачу. Котик, как положено сынку, сидел справа от меня, на переднем пассажирском сиденье. Поспит немного, потом встанет на задние лапки, а передние поставит на панель и внимательно следит за дорогой. Потом прыгнет мне на колени и уляжется спать. Но тут же сообразив, что мешает мне вести машину, перебирается на плечо. Смотрит в окно и мурлычет свою песню. Он оказался прирождённым автомобилистом, как и положено сынку своего родителя…
В следующий раз, со слов Володи, он решил перед отъездом с дачи ни одну из сумок без тщательного осмотра в машину не грузить. Внимательно проверив сумку с бельём и носильными вещами и убедившись, что котика в ней нет, он погрузил её в багажник. А пустую, едва не забытую спортивную сумку из‑под продуктов, бросил на заднее сиденье. Однако трогательного прощания с Барсиком опять не получилось. Он исчез.
— Неужели малыш снова перехитрил меня? — подумал человек и вновь осмотрел сумку, которая лежала в багажнике.
Не забыл и ту пустую, которая лежала в салоне. Котика в них не оказалось.
Уезжать с дачи на всю неделю, так и не попрощавшись с Барсиком, Володе очень не хотелось. И он, чтобы как‑то потянуть время, принялся протирать стёкла автомобиля снаружи, затем изнутри. Потом, проверил давление в колёсах. Оно показывало точно по две атмосферы в каждом. В надежде, что исчезнувший котик объявится, Володя, отойдя на несколько шагов от машины, прокричал:
— Барсик! Барсик! Сынок!
Но крик его души оказался напрасным. Барсик не отозвался и прощаться с любимым хозяином не пришёл.
Дорога до Москвы Володе показалось необыкновенно долгой. А настроение при приближении к дому становилось всё хуже и хуже. Только встреча с сынком могла его исправить. Но целая неделя ожидания казалась огромным сроком. В родительской голове появились мысли о том, что его сынок быстро растёт и взрослеет. У него меняется характер, и, вообще, для гармоничного воспитания котику, конечно же, нужен приятель — сверстник или сверстница. Жаль, что соседи с пятого этажа всё лето живут на даче. Они давние и опытные кошатники. С ними можно было бы посоветоваться по поводу Барсика. Они уж точно знают, когда у котят заканчивается ломка характера и как его следует корректировать.
Стояночное место около дома, где обычно парковал Володя свою машину, оказалось чисто выметенным. И он, дав задний ход, поставил свои «Жигули» вплотную к бордюру, между плотно стоявшими соседскими автомобилями.
Открыв багажник и достав сумку, заглянул в неё с надеждой увидеть в ней котика. Но Барсика в ней не оказалось.
— Ведь я дважды осматривал объёмистую сумку перед отъездом с дачи. В конце концов, мой Барсик — кот, а не иллюзионист, — раздосадовано пробурчал он.
Захлопнув крышку багажника и водрузив сумку на плечо, Володя вспомнил ещё об одной. О той, пустой, в которой он возил на дачу продукты, и которая лежала в салоне на заднем сиденье. Он только открыл заднюю дверь машины, как вдруг позади себя услышал звонкий и знакомый мужской голос:
— С возвращеницем с дачи вас, Владимир Еремеевич!
Обернувшись, Володя увидел жэковского дворника Николая, одетого в элегантный выходной костюм. Немного запинаясь и смущаясь, он сообщил полковнику, что место для его авто он ещё с утра подмёл, а сейчас с жильцов дома, по указанию начальства, он собирает деньги на озеленение двора.
— Всего по рублю с каждого автовладельца…
Дворник любил выпить, но, в общем‑то, был совсем неплохим человеком — беззлобным и трудолюбивым. Зимой, когда выпадало много снега, он без всякой на то просьбы, очищал его машину от снега мягкой волосяной щёткой, чтобы не повредить краску, а деревянной лопатой отгребал от колёс сугробы. Выходя из дома и торопясь на службу, хозяин авто со словами: «Каждый труд должен быть сполна оплачен» давал ему за проделанную работу три рубля, ровно столько, сколько стоила полулитровая бутылка «Московской».
Дворник с благодарностью принимал деньги и обещал впредь следить за чистотой машино‑места. И всегда зимой выполнял обещанное. Летняя же пора мешала дворнику заработать на выпивку: снега нет, а владельцы свои машины моют на дачах сами. Вот находчивый дворник и придумал, как получить на водку: «чисто подмести место», а затем устроить с обеспеченных людей, коими являлись владельцы машин, сбор денег на «озеленение». Тем более, что дворник знал: добрые автомобилисты ему в этом не откажут.
От этой дворницкой уловки на душе у Володи стало немного веселее. Сняв с плеча сумку и поставив её на заднее сиденье, он неторопливо достал из кармана куртки портмоне и извлёк из него новенькую, ещё пахнувшую банковской краской трёхрублевую купюру.
— Коля, возьми себе на «озеленение». Только прошу тебя, не увлекайся «зелёным змием». Ты молодец, здорово придумал, не подкопаешься…
— Военная хитрость, товарищ полковник, и одновременно наша с вами военная тайна… И пребольшое вам, Владимир Еремеевич, спасибочко. Дай бог вам здоровья и счастья. А машину вашу я завтра в пять утра помою. На службу поедете на чистенькой…
Водрузив увесистую сумку на плечо, а пустую, зажав под мышкой, Володя вошёл в кабину лифта и привычным движением нажал кнопку своего этажа. Непроизвольно осмотрелся. В лифте он находился один, однако им овладело чувство, что вместе с ним кто‑то ещё поднимается вверх. Но это нелепое ощущение тут же сменило весёлое воспоминание о находчивой придумке дворника Николая.
— Вот русский человек, — произнёс про себя Володя, — если уж захочет выпить, то проявит недюжинную смекалку и находчивость.
В квартире стояла немыслимая духота. Следовало срочно открыть балкон и все окна, чтобы сквозняк остудил и проветрил жилище. Но ходить по квартире в уличной обуви, Володя себе никогда не позволял. И, усевшись на пуфик, что стоял в прихожей подле трельяжа, он стал переобуваться в домашние тапки.
Но то, что в этот момент ощутил взрослый, психически здоровый человек, не поддаётся никакому описанию… Едва погрузив одну ногу в шлёпанец, Володя вдруг осознал, что у него «поехала крыша». И этому имелись веские доказательства. Несколькими минутами раньше в кабине лифта ему явно мерещилось чьё‑то присутствие… А сейчас?
Володя явно ощутил, или, скорее, почувствовал на своей спине острые коготки своего любимого сыночка Барсика, так и не пожелавшего прийти с ним попрощаться… А когтистые лапы перемещаются всё выше и выше… Котик уже сидит у него на плече и рьяно лижет его щеку своим шершавым ласковым язычком. И он, словно в бреду, не только ощущает на своём теле прикосновение животного, но и явственно видит в зеркале своего любимца…
Если бы на моём месте оказался врач‑психиатр, то он сразу бы сказал, что у товарища полковника наблюдались тактильные и зрительные галлюцинации. Для составления всей полноты клинической картины шизофрении психиатр наверняка попытался бы узнать, наблюдались ли при этом у больного слуховые галлюцинации, то есть слышал ли он голос своего любимого животного?
Несостоявшийся пациент ответил бы психиатру утвердительно: слышал. И даже отчётливо слышал. Сидя на плече своего хозяина, котик не только ласкался, но ещё и громко мурлыкал, периодически издавая характерные звуки «Му‑у-р мяу… мур‑ур‑мяу», что в переводе с кошачьего, наверное, означало: «Прости меня, хозяин, за мой проступок! Прости!»
Но Володя находился в полном здравии и трезвый рассудок не терял ни на одну минуту, хотя пережитая душевная травма, связанная с семейными делами, на какой‑то миг вывела его из состояния психического равновесия. Но это в счёт не шло. В конце концов, разум взял своё. Действительно, если у эмоционального человека в его роду не отмечалось психически больных родственников, то он стоически выдержит любой удар судьбы.
Так вот, всё увиденное, услышанное и почувствованное Володей на самом деле никаким шизофреническим бредом не являлось. Уколы кошачьих коготков в спину, шершавый кошачий язык, покусы в щеку и ухо — всё это происходило на самом деле. Барсик собственной персоной действительно присутствовал. И он действительно поднимался в кабине лифта вместе со своим любимым хозяином.
— Не может такого быть! Кота же не было в кабине лифта… Откуда же он мог там взяться? — не поверив в эту байку, спросил бы врач‑психиатр у пациента.
Точно так же, наверное, думаете сейчас и вы, дорогой читатель. Также подумал и я, когда впервые услышал об этом от рассказчика. И что бы не томить вас, отвечу сразу: Барсик находился в большой спортивной сумке.
— Но его же там не было, — возразите вы. — Ведь хозяин кота тщательно досматривал её.
— Согласен! Действительно досматривал, причём не один раз, а несколько.
Но, тем не менее, безмерная преданность Барсика и его любовь к своему хозяину привели к тому, что находчивость животного победила разумную предусмотрительность взрослого человека.
Как так произошло, что Барсик оказался в городе, Володе стало окончательно ясно только лишь на другой день после проведённого им тщательного расследования произошедшего события.
Дело в том, что летний период уже заканчивался, и у котёнка началась первая сезонная линька. И в тех местах, где он сидел или лежал, всегда оставался след его пребывания — выпавшая шерсть. Её оказалось достаточно много на свитере, который лежал сверху всех вещей в наполовину заполненной объёмистой спортивной сумке. Видимо, кот затаившись, лежал на нём, пока Володя поднимался в лифте.
Что же касается остальных иллюзионистских трюков, блестяще исполненных Барсиком, то их на самом деле не оказалось. Как рассказал его хозяин, это была самая незамысловатая кошачья находчивость.
На другой день Володя, тщательно осмотрев автомобильный салон, понял, как сынку удалось перехитрить своего папочку. Составить подробную картину кошачьей смекалистости для наблюдательного человека оказалось простым делом. Вначале Барсик забрался в салон машины. Для этого у котёнка имелось несколько способов и возможностей. Во‑первых, дверные оконные стекла находились всё время в опущенном положении. А во‑вторых, Володя вспомнил, что перед отъездом он помыл грязные резиновые коврики и, протерев их чистой тряпкой, тут же постелил их. А так как коврики всё ещё оставались влажными и ноги по ним могли скользить, мешая при езде жать на педали, то на некоторое время он открыл дверцы, чтобы резина при проветривании скорее просохла. Вот этот период, по‑видимому, оказался для Барсика наиболее подходящим для исполнения задуманного. Мудрый котишка моментально забрался под водительское сиденье и затаился. Об этом свидетельствовало большое количество выпавшей шерсти на ковровом покрытии, именно под водительским креслом.
А уже в Москве, когда Володя вытащил из багажника спортивную сумку с вещами и всего лишь на минуту поставил её на заднее сиденье, отыскивая нужную купюру, а затем передавал деньги дворнику на «озеленение», котик, сообразив, что это есть самый подходящий момент для задуманного, тут же перебрался в сумку. Это для ловкого и проворного животного никакого труда не составило.
В очередной раз заглядывать в сумку и искать в ней Барсика, как мы понимаем, хозяин котика не стал.
Этот трюк для Барсика оказался в его жизни последним. Володя решил котёнка одного на даче больше не оставлять. Он понял, что для его сынка сытная кормёжка — не смысл его кошачьей жизни. Бездомный котик, обретя хозяина, по‑звериному крепко и навсегда полюбил его. И вполне естественно, что надолго расставаться с человеком животное не желало.
Весь следующий день дворник Николай, оказавшийся отличным столяром, мастерил деревянные рамы и натягивал на них мелкоячеистую металлическую сетку. В балконном дверном проёме уже стояла засеченная рама‑вставка.
— Будьте спокойны, Владимир Еремеевич! Сейчас поставлю сетки на окна и форточки, и будет полный порядок. Вашему Барсику ни в жизнь такой заслон не преодолеть… Наземь упасть никогда не сможет. И воздуха ему хватит. Кошки, я знаю, всё норовят в открытую форточку усесться, кислорода чистого жаждут. Хотят дышать как на природе… Вот я ему такую подставочку в форточке и смастерил, чтобы не только посидеть, но и поспать мог, словно в раскидистой кроне деревьев…
— Вот и насиделся Барсик у настежь открытого форточного проёма… Тем более что распахнутая балконная дверь другой комнаты находится как раз напротив открытой настежь форточки, — воскликнул я, наконец узнав, каким образом так крепко могло просквозить котёнка.
И видя удивлённый взгляд Володи, объяснил ему, что сквозняк, хотя и очень нравиться кошкам и собакам, тем не менее для их здоровья чрезвычайно вреден.
— Не знал, что кошки так чувствительны к сквознякам, — откровенно признался Володя, — думал, что только люди от него заболевают.
Барсик, всё это время дремавший у меня под пиджаком, успел перебраться к своему хозяину и дослушивал рассказ о себе уже сидя на его плече. Вдруг он жалобно замяукал и сухим язычком принялся облизываться.
— Что, Барсик? Тебе плохо? — взволнованным голосом поинтересовался у него хозяин.
— Нет! Просто пить хочет, — ответил я за котика.
— Сейчас налью тебе в блюдечко тёплую водичку, сейчас…
И Володя бросился на кухню с котиком на плече.
«Всё будет хорошо, — подумал я. — Володя ведёт себя с больным котиком внимательно, словно заботливый папаша, ухаживающий за маленьким больным ребёнком. И это правильно. Ведь больное домашнее животное требует к себе точно такого же отношения».
*
Окончательно мой пациент выздоровел за две недели. Всё это время котик охотно позволял делать себе инъекции, не оказывая при этом никакого сопротивления. Лечить этого малыша, тем более видеть, как он на глазах поправляется, а его худенькое тельце округляется, для нас с Володей являлось сплошным удовольствием.
Предсказания дворника Николая сбылись. Барсик, сколько раз ни пытался выскочить на балкон и половить воробьёв, ничего у него из этого не получалось. Прочный сетчатый заслон кот так ни разу и не преодолел. Находиться у раскрытой форточки и тем более на сквозняках котику после случая с двусторонней пневмонией вообще не позволялось, точнее, сквозняки в квартире больше не устраивались. По моей рекомендации Володя, демонтировав лежанку, перенёс её с форточки на крону одной из раскидистых лип, росших на даче. Так что шанса снова простудиться на сквозняке у кота не было. Чего же у Барсика за его долгую семнадцатилетнюю жизнь появилось много, так это очаровательных котят.
Дело в том, что, когда Барсику исполнилось полтора года, его хозяин привёл в дом хозяйку. А та пришла не одна, а с очаровательной годовалой кошечкой, расцветкой очень похожей на Барсика, — внучкой той самой трагически разбившейся кошки с пятого этажа. И как вы, уважаемый читатель, наверно, уже догадались, этой хозяйкой оказалась соседская дочка, детский врач, благодаря которой я и стал невольным свидетелем счастливой судьбы двух добрых и милых взрослых людей, горячо любящих животных.
