Осень прошлого года порадовала нас фейерверком новых переводных книг, и лично у меня с трудом получается выделить из них что‑то главное для подробной рецензии, поскольку, безусловно, каждая нуждается в отдельном разговоре. Однако остановлюсь на книге переводов Эдварда Лира в исполнении отважной Алины Лацинник. Почему — отважной? Потому что, как мне кажется, крайне сложно сказать что‑то новое там, где уже сказали все — переводили и переосмысляли стихи Лира русские переводчики уже много лет. Но Лацинник выступила с новыми версиями переводов, укрепив свои позиции тандемом с интереснейшим художником Александром Прокофьевым, работающим в «Стеклографе» со времён открытия издательства.
Переводные тексты Алины Лацинник передают дух и эксцентричность оригинальных произведений Эдварда Лира — мастера абсурда и нонсенса. Таким образом, получаются не переводные тексты, а цветные переводные картинки. Главная сила получившихся в итоге историй — в их игровой, причудливой природе, и Алине удаётся сохранить лёгкость, ироничность и нарочитую нелепость, присущие лировским стихам и поэмам. Она использует при этом и традиционные «Лировские» образы и ситуации для передачи юмористических и поучительных сообщений. Тексты эти раскрывают темы взаимодействия персонажей, их характеров и взаимоотношений, а также содержат элементы сатиры и лёгкого абсурда, сохраняя игровое начало, что для меня, как для ценителя Лира, очень важно.
В переводах Лацинник отчётливо чувствуется абсурдистская логика Лира: нелепые персонажи («Поббл‑без‑пальцев‑на‑ногах», «Йонги Бо»), фантастические сюжеты (Джамбли, плывущие в решете по морю; Пеликаний хор; Баррабос, пожирающий несчастных героинь) и парадоксальные рифмы, которые остаются яркими и запоминающимися. Игра со смыслом не теряется, а наоборот, обретает новую жизнь на русском языке.
Ритмика и звуковая организация переводов наследует оригиналам. Алина Лацинник умело работает с рифмой и звуковыми повторами, которые у Лира часто выполняют ключевую художественную функцию. Звучат затейливые перечисления (как в настоящем калейдоскопе) и звукоподражания, создающие эффект детской считалки или потешки. Кстати, на заметку родителям: тексты легко читаются вслух, поскольку, благодаря чуткости Алины, сохраняют «сказочное» звучание.
Переводчик точно передаёт комизм ситуаций и гиперболизацию образов. Например: угрюмый и занудный Мистер Лир, «лишённый и таланта, и слуха»; трогательно‑глупые диалоги Ухвата с Кастрюлей, Совка с Метлой; трагикомическая история о Баррабосе, абсурдные советы Миссис Бредни и так далее. Эти фрагменты вызывают у меня улыбку или лёгкое недоумение — именно такой отклик и предполагал Лир.
Образы в переводах Алины насыщены визуальными и слуховыми деталями, которые делают мир Лира осязаемым. Такие штрихи усиливают ощущение «чужой», но притягательной реальности. Вообще герои сами по себе являются образами, образуя калейдоскоп эдаких милых чудаков, получивших визуально воплощение руками иллюстратора Прокофьева, который, как мне кажется, в работе над книгой успел полюбить своих «подопечных». По крайней мере, мне так чувствуется — особенно в эпоху нейрокартинок, когда живая душа художника не участвует уже в создании детской книги, как бывало прежде.
Мне кажется, что более придирчивому критику некоторые фрагменты переводов могут показаться слишком вольными в плане лексики, но я встану на защиту заранее и скажу, что это связано с необходимостью адаптировать английские каламбуры и абсурдные конструкции к русской языковой системе. Вообще в книге такие случаи единичны и не нарушают общей гармонии текста.
Одним словом, я рекомендую всем книгу «Калейдоскоп чепухи», ее можно приобрести в книжных магазинах и на главных книжных выставках в Москве и регионах. Уверяю, что эти переводы будут интересны и детям, и взрослым — всем, кто ценит поэзию нонсенса и любит погружаться в калейдоскопические причудливые миры.
