Такой род историй называют историческими анекдотами. С него и начнём. Произошло всё несколько лет назад, когда возник скандал со строительством здания дворцового типа в Геленджике. Пронёсся слух, что это очередной дворец то ли Медведева, то ли Путина. Не суть важно, главное, что мусолили это в иннете непрерывно. Рассказывали про лифты прямо в море, вертолётные площадки, бассейны и сауны.

            И тут один член писательского сообщества (называть фамилию не буду, всем и так известно) поместил пост, в коем сообщал, что из столицы дошла благая весть. Мол, для закрытия скандала, дворец решили передать писателям. Чтобы они там отдыхали и набирали силы для создания выдающихся шедевров. Первый заезд уже на носу. Но дворец‑то мраморный, а не резиновый! Чтобы попасть в несказанное великолепие на берегу самого синего моря, требуется поспешить и подать заявки немедленно. Сию же секунду!

            Как поётся в старой песенке «Народ во вселенной поднялся как‑то враз». Поверили! Видимо, писатели очень заскучали по халявному шампанскому с икрой в ресторане, мраморному бассейну и сауне с длинноногими и пышногрудыми читательницами.

            Понять творцов можно. Они в Питере кроме писательских дач в Комарово ничего и не видели: барачный стиль архитектуры, выгребные ямы, электричество с перебоями, водопровод и газ в минусе. Мало того, что народ поверил массово, так и разубедить было невозможно! Вроде умные, думающие люди, а тут ни в какую! Пара человек даже поругались со мной и обещали, что буду я горевать с искусанными локтями всю оставшуюся жизнь, да поздно будет! Морок продолжался пару дней. Пока начальство, задолбанное заявлениями на кусочек писательского рая, не разобралось и не сообщило, что мечтать о дворце и тёплом море бесполезно. То, что народ коллективно возненавидел шутника — объяснимо. Но и мне досталось несколько минут неприязни и обиды. Стандартный случай психологической защиты (компенсация обиды на свою легковерность). И вообще, разбил хрустальную мечту раньше, чем ей успели наиграться. Как говорится, ложечки нашлись, но неприятный осадок остался.

            К чему эта история? А то, что с сентября 26-го года пообещали ввести профессию «писатель». И опять ажиотаж! Пошли разговоры о стаже, пенсии, грантах, домах творчества и т.д. Даже возникло желание очередного розыгрыша с инфой об открытии спецмагазинов с литпайками, включающими выдачу кормов для личных Пегасов и отрезов на хитоны для Муз. И, конечно, как тут без классики, распределение шапок разной степени пушистости согласно таланту. Однако поэтов/писателей обижать хуже, чем детей. Да и опасно. Покроют потом рифмованным и прозаическим сарказмом на века.

            Если серьёзно, то критерии для определения в писатели расплывчаты и не конкретны. Подзаконных актов нет. Комиссий по определению в писатели тоже нет. Как и на кого возложат ответственную миссию по определению наличие писчебумажного таланта? Тесты на когнитивные функции проводить будут? Объём лексикона проверят? Нет, не готовы мы ещё к дифференциации писатель‑не писатель, и рассортировке по сортам, как это делал Белинский. Даже циркули для замера писательских черепов ещё не закуплены.

            Правда, один писатель привёз из Москвы, со съезда нового СП идею о зачистке писательских рядов. Мол, важнейшим критерием будет количество написанных текстов. Привёл себя в пример — четыре книги за два месяца! Хотя это не рекорд, есть авторы и 80-ти книг за довольно короткий творческий период. Тут, правда, возникают непонятки и жуткая зависть — как это они ухитряются? Ваять нетленку в таких объёмах? Ты, в бессоннице, на потной подушке, зачинаешь замысел, вынашиваешь его с болью и в сомнениях месяцами, а потом в жестоких муках рожаешь. А рядом люди выдают шедевры с регулярностью оправления толстого кишечника. И они, значит, и есть настоящие профессиональные писатели? А М. Митчелл, Селинджер, Х. Ли, Грибоедов, Ершов, Гашек, Рабле, как авторы одной книги, получается, и в союз писателей не достойны приёма? Хотя по мне (тут совпадаю с мнением известных хулиганов, сжёгших дом Грибоедова в Москве) пара страниц Достоевского неоспоримо ценнее 280 романов Барбары Картленд чохом (англицкую старушку приплёл, чтобы не обижать отечественных графоманов).

            Один злобный товарищ (не товарищ он нам теперь!) сказал откровенную гадость, что после профессии «писатель» остаётся ввести только профессию «тунеядец». По нарастающей степени бесполезности. Конечно, тьфу на него! Но он приводит аргументы. Писатель будет получать пенсион, то есть содержание чисто по званию? Даже производя продукт никому не нужный? Но на дворе капитализм и жестокий рационализм. А в благотворительности нуждаются лишь сироты и инвалиды, или как корректно принято называть, люди с ограниченными возможностями. Писатели будут ассоциированы с ними? И вообще, профессия подразумевает работу, а не является званием со смыслом рантье. Врач, учитель, полицейский, рабочий и даже артист с футболистом получают деньги за работу. Работу конкретную и востребованную, а не гипотетическую.

            Нельзя не коснуться и темы финансирования. Писатели верят, что гранты спасут литературу в их лице. Редакторы журналов верят в это ещё сильнее. Правда, в отношении грантов по своему адресу.

            Да, деньги ныне всемогущи. Почти. Но в области таланта, ума и творчества они бессильны. Киноиндустрия РФ это наглядно демонстрирует. Даже в колоссальных размерах бабло здесь не способно сотворить маломальское добро. Так и обильное вложение в литературные журналы, превратит их не в популярные издания, а в секты главных редакторов. С «близким кругом» подхалимов, ловких бездарей, удобных авторов и «нужных людей». Что впрочем, наблюдаем и ныне (и при этом практически бесплатно). В системе централизованного и безотчётного государева кормления редкий редактор напечатает кого‑то талантливее себя любимого. Забудьте о Твардовском, Гертруде Стайн, Симонове и получите то, что есть сейчас.

            Тут уместно посмотреть по сторонам. А как обстоит дело с писателями и их союзами в небратских капиталистических странах? А там полный оскал капитализма во всё лицо. Лига американских писателей возникла в 1935 году. Буквально по следам Союза писателей СССР 1934 года рождения. Создана лига коммунистической партией США. Вошли туда писатели коммунисты и «попутчики». Члены лиги активно поддерживали республиканцев во время гражданской войны в Испании и СССР в Великой Отечественной войне. Лигу распустили в 1943 году. В США наступала эра маккартизма, борьбы со «второй красной угрозой» и «охоты на ведьм». С 1981 года существует Национальная ассоциация писателей. Это скорее не творческая, а профсоюзная организация. Занимается менеджментом, юридической защитой, информационной поддержкой в СМИ и воюет со штрейкбрехерами, готовыми творить за гонорары ниже оговорённых ассоциацией. Тем же занимается профсоюз сценаристов США и Гильдия писателей Великобритании. Получается, в капстранах писателями считаются успешные авторы, состоявшиеся не только в творческом плане, но и финансовом.

            Отдельно стоит упомянуть про союзы, содружества и прочие объединения русскоязычных писателей в Германии, Франции, США и конечно же Израиля. Понятно, что там целиком бывшие наши граждане. Тяга их к объединению объяснима. Писатель может выехать из СССР, но СССР из писателя вывезти невозможно. При этом мы воленс‑ноленс эволюционировали в россиян, а отъехавшие законсервировались в «совковом» сознании. Известна истина, что борцы с драконами, в конце концов, становятся драконами сами. В психологии это называется зависимостью от предмета своей ненависти. Поэтому‑то русскоязычных «пролетариев пера» всех стран так неодолимо и тянет соединяться.

            И тут весьма интересно услышать мысли Хемингуэя о писательских организациях, одиночестве творчества, прозвучавшие в Нобелевской речи. Возникает ощущение, что говорил он с прицелом на нынешнюю ситуацию с писателями в России.

            «Жизнь писателя, когда он на высоте, протекает в одиночестве. Писательские организации могут скрасить его одиночество, но едва ли повышают качество его работы. Избавляясь от одиночества, он вырастает как общественная фигура, и нередко это идет во вред его творчеству. Ибо творит он один, и, если он достаточно хороший писатель, его дело — изо дня в день видеть впереди вечность или отсутствие таковой.

            Для настоящего писателя каждая книга должна быть началом, новой попыткой достигнуть чего‑то недостижимого. Он должен всегда стремиться к тому, чего ещё никто не совершил или что другие до него стремились совершить, но не сумели. Тогда, если очень повезет, он может добиться успеха.

            Как просто было бы создавать литературу, если бы для этого требовалось всего лишь писать по‑новому о том, о чём уже писали, и писали хорошо. Именно потому, что в прошлом у нас были такие великие писатели, современный писатель вынужден уходить столь далеко, за пределы доступного ему, туда, где никто не может ему помочь».

            Такие вот совсем невесёлые писательские дела. Армия писателей пишет тысячи и тысячи книг, а их никто не читает.

            При этом стоит напомнить, что народ, не читающий книг, не летает в космос, не строит новые города, не расщепляет атом. Он просто жрёт, попивает пивко на диване и лайкает задницы в тик‑токе. И песню 60‑х «на пыльных тропинках далёких планет останутся наши следы» нам не петь. Так как следы будут от китайских ботинок.

            И вот тут решайте сами, кто прав, кто виноват, где правда, на чьей стороне Вы.