В ночной тиши

Кому‑то боль, кому‑то радость,

Кому — бездействия река.

На полке с книгами осталась

В блокноте светлая строка.

И словно не было признаний,

Прошедших лет, нежданных встреч.

Вся жизнь — цепочка расставаний.

Что может сгинуть — не сберечь.

Не сохранить навеки вазу,

Что уж о людях говорить…

Бумага сбережет рассказы

О тех, кто жизнь учил любить.

И не бумага — только буквы,

Блокнот давно в сети теперь.

Вновь март в окно дождинкой стукнул,

Чужим давно закрыта дверь.

Своих бы удержать подольше,

Да чтобы мирным стал бы мир…

Все сложности намного проще

В ночной тиши пустых квартир.

В весеннем городе

Весна приснилась на рассвете

И улетела в никуда.

Мечты о скором жарком лете

Теперь растаяли — беда.

Зато метель опять танцует

С колючим ветром болеро.

И никогда не поцелует

Мальвину плачущий Пьеро.

Зима дана как наказанье.

За что? Не знает и сама.

Иллюзия — в любви признанье,

От снега не сойти б с ума.

Он засыпает, стылый город,

Забыты чувства и капель…

Однажды утром, ярок, молод,

Ворвется солнечный апрель.

И заиграют в небе струны,

Закружит в вальсе птичий ряд…

В весеннем городе безлунном

Задышит иллюзорный сад.

Цветаева

Ни боли, ни страха, блаженная тишь.

Скрип старых в дому половиц.

С сестрою с портрета ты смотришь, молчишь.

И ангелы падают ниц.

Над черным роялем картина в цветах.

Зачем же она здесь нужна?

Судьбе не поможет изысканный Бах,

Трагедия предрешена.

Две девочки в платьицах, пристальный взгляд.

И мальчик, и женщина‑грусть.

Стихи на тетрадном листе не сгорят,

Пылает рябиновый куст.

Осколки покоя, в семье все не так,

Страданий мучителен крест.

Любовь погибает, останется брак,

Русалочий танец невест.

Стихи как спасение, как божий дар.

Безумства проходят, увы.

Судьба нанесет за ударом удар,

Не жаль под землею травы.

Две девочки, дочери, страшная смерть.

На фото глядят из угла.

Ведь это так просто — суметь не сгореть!

Марина, ну как ты могла???

Нельзя никому никогда отдавать

Ребенка — твою плоть и кровь.

Поэтов порой невозможно понять,

Не знают, что значит любовь…

Цветы возле дома, над синей Окой,

Там камень и ширь до небес.

Там вместо сверкающей пены морской

Зеленый нерубленный лес.

Дура осень

Дура‑дура осень, закружилась осень,

Напустила в окна рыжую хандру.

Ни о чем не просит, о делах не спросит,

Только посылает хмарь и ерунду.

Ничего не нужно, жизнь идет по кругу.

Всех, кто потерялся — никого не жаль.

Возраст убирает и врага, и друга

Из рутинной жизни, принося печаль.

Или даже просто станет безразлично,

Где все эти люди. И печали нет…

Кофе с рыжей пенкой в сумерках столичных,

Дождь в стекло стучится много‑много лет.

В книгах

И снова душа хочет радости,

Над миром от счастья парить.

Назло мимолетной усталости

Пора ей судьбу изменить.

Нет лучше на свете занятия

Свободно лететь над землей.

Раскрыть, словно крылья, объятия

Навстречу природе живой.

Природа вздохнет ошарашенно

От встречи нежданной в тиши.

И скажет, снегами украшена:

Ты лучше домой поспеши.

Там место твое, богом данное,

Там больше всего ты нужна.

Найдешь себе дело желанное.

В тебе, не в природе, весна.

Душа не поверит, обидится.

Зачем преднамеренно лгать?

Ей лес заколдованный видится,

Морская лазурная гладь.

Покой бесконечный, безвременный,

Малиновый ласковый звон.

Назад обернется уверенно

На город, что в душу влюблен.

В нем улицы, с детства знакомые,

Там мама и клен у окна…

Мечты, словно пух, невесомые,

И в книгах таится весна.