Музыка может полностью проявить свое воздействие только тогда, когда ей дает направление какой‑либо поэтический сюжет, другими словами, когда музыка и поэзия слиты.

      Ян Сибелиус

      Пьеса 1

      (скрипка)

      Ян Сибелиус родился 8 декабря 1865 года в старинном городке Хяменлинне, который раскинулся на берегу живописного озера неподалеку от Хельсинки — столицы Великого Финляндского княжества Российской империи. Отец будущего композитора был гарнизонным врачом, мать — дочерью священника. В семье царил культ музыки. Мать музицировала на клавикордах, а дети составляли трио: сестра Линда играла на фортепиано, брат Кристиан — на виолончели, а Ян — на скрипке. Первым учителем музыки стал для них капельмейстер местного духового оркестра.

      В школе Ян Сибелиус считался рассеянным учеником, предпочитавшим на полях тетрадей писать ноты, а не буквы. В девять лет он сочинил первое произведение — музыкальную пьесу «Капли воды» для скрипки и виолончели. Должно быть, юный композитор подслушал эту музыку на берегу озера, куда удалялся тайком. Там, взобравшись на утес, он играл на скрипке, подражая шуму волн и крикам чаек.

      1. Камень

      Утром я шел на берег озера,

      Поднимался на высокий утес,

      Подернутый зеленым мхом,

      И брал в руки нежную скрипку.

      Звучала волшебная музыка —

      И камень становился кораблем,

      А смычок, превратившись в мачту,

      Устремлялся в синее небо.

      Я плыл на камне корабельном,

      Дрожали от ветра струны,

      И чудесные звуки, как птицы,

      Струились надо мной в облаках.

      А навстречу рыбацкая лодка

      Скользила золотой кувшинкой,

      Орлиные крылья служили парусами,

      Кормилом управлял седой рыбак.

      И, сойдясь над зеркальными волнами,

      Мы приветствовали друг друга:

      — Здравствуй, Вяйнемёйнен!

      — Здравствуй, Ян Сибелиус!

      1. Kivi

      Aamullakävinrannalla,

      Nousikorkeinkallio,

      Umpeenkasvuvihreäsammal,

      Japiristyiherkkäviulu.

      Kuulostimaaginenmusiikki —

      Jakivitulilaiva,

      Jakeulakääntyimaston,

      Ryntäsivätsininentaivas.

      Minäpurjehtinutaluskivi,

      Tärisituulessajouset,

      Jahopeaääniä, kutenhaikaroita,

      Pyörähtihänenyläpuolellaanpilvissä.

      Jatavataanvanhatorni

      LiukuiGoldenLily,

      Kotkansiivetpalvelipurjehtia,

      Helmhallitsiharmaatukkakalastaja.

      Jaseisoijärvensininen,

      Tervehdimmetoisiamme:

      Hei, Vainamoinen!

      Hei, Jean Sibelius!

      Пьеса 2

      (пиццикато)

      Над городком Хяменлинна возвышался замок Тавастборг, воздвигнутый шведским ярлом Биргером в 1249 году во время второго крестового похода. Этот замок напоминал Яну Сибелиусу, что его шведские предки поселились среди финского племени емь в незапамятные времена, а родной дедушка просвещал финнов евангельским словом с таким же радением, с каким когда‑то это делали крестоносцы знаменитого ярла.

      Не случайно настольной книгой начинающего композитора стал поэтический сборник Йохана Рунеберга — великого финского поэта шведского происхождения. Ян Сибелиус так восхищался классиком, что однажды, посетив его могилу, неожиданно почувствовал, будто в него вселилась душа Рунеберга.

      Постепенно перед духовным взором Яна Сибелиуса складывалась необыкновенная мозаика мира, в которой суровые нордические мотивы эддических мифов гармонично сочетались со светлыми жизнерадостными тонами древнего карело‑финского эпоса. Впоследствии образ рассвета, пробивающегося сквозь северный мрак, стал одним из ведущих в творчестве композитора.

      2. Ночная скачка и восход солнца

      Мой конь скакал от утеса к утесу,

      Безмолвие гор сокрушали копыта,

      И прятались звери в оврагах глухих,

      Когда я без устали мчался на север.

      И тьма мои застилала очи,

      И дикий холод сковывал руки,

      И пар изо рта, заледенев,

      Висел на усах серебристой брусникой.

      И вот я примчался на край света,

      И край отогнул ледяного покрова,

      И брызнул оттуда солнечный луч —

      Восстала заря молодая.

      2. Öinen ratsastus and auringonnousu

      Oma hevonen hyppäsi rockista rock,

      Hiljaisuus vuoret murskattu, kaviot, sorkat,

      Ja eläimet laaksoja kuurojen,

      Kun olin matkalla Pohjoiseen.

      Ja pimeys verhoaa silmät,

      Ja pakkanen kahlehditut kädet,

      Ja hengitys, selegenev,

      Ripustaa hopea viikset karpaloita.

      Ja niin minä ryntäsi maailman reunalla

      Ja unbent jään reunaa kansi,

      Ja purkautui ulos auringonsäde —

      Rose dawn nuori.

      Пьеса 3

      (кантеле)

      Первым триумфом молодого композитора стала грандиозная симфония «Куллерво», исполненная в 1892 году в Хельсинки. Она была создана по мотивам карело‑финского эпоса «Калевала», записанного великим финским фольклористом Элиасом Лённротом. В музыкальной ткани симфонии прозвучали интонации финских народных мелодий, которые композитор однажды услышал от Ларин Параске.

      Знатная ижорская рунопевица Параскева Никитична Никитина жила в деревушке Васкела, что на Карельском перешейке. Время от времени ее приглашали в Хельсинки, где она под псевдонимом Ларин Параске выступала перед ценителями народной поэзии. Однажды среди них оказался и Ян Сибелиус. Он жадно прислушивался к старинным напевам, в которых древность представала в таинственной дымке, и запоминал каждый музыкальный оттенок. А позднее навестил Ларин Параске в родной деревушке Васкела.

      3. Ларин Параске

      Он пришел от скал угрюмых,

      Он спросил меня: откуда

      Эти песни ветровые,

      Эти плачи на юру?

      Я сказала: это звезды

      Мне шептали причитанья.

      Я сказала: это волны

      Гнали по морю слова.

      Ну а ты откуда родом?

      Из какой небесной дали?

      Что на свете можешь делать:

      Сеять, боронить, пахать?

      Он подумал и ответил:

      Я пахать умею небо,

      Золотые сеять звуки

      Да струною боронить.

      3. Larin Paraske

      Hän tuli kallioita synkkä,

      Hän kysyi: missä

      Nämä laulut tuulen,

      Nämä valittelee Jurassic?

      Sanoin, että se tähteä

      Kuiskasin itkuvirsiä.

      Sanoin, että tämä on aallon

      Ajoi meren sanoja.

      No, missä olet?

      Mitä taivas antoi?

      Mitä voit tehdä:

      Kylvää, äes, aura?

      Hän mietti hetken ja vastasi:

      En tiedä, miten aura taivaalla

      Golden kylvää kuulostaa

      Kyllä merkkijono harrow.

      Пьеса 4

      (три трубы)

      В ноябре 1899 года в Шведском театре Хельсинки состоялся благотворительный спектакль, на котором были показаны три сцены из истории Финляндии. В первой сцене мифологическую древность страны олицетворял мудрый певец Вяйнемёйнен — герой карело‑финского эпоса «Калевала». Вторая сцена изображала легендарное крещение финнов шведским ярлом Биргером. А в третьей сцене современную пробуждающуюся Финляндию представляли фольклорист Элиас Лённрот и поэт Йохан Рунеберг — автор патриотического стихотворения «Наша земля». Сценические действия сопровождала музыка молодого композитора Яна Сибелиуса.

      Спектакль имел ошеломляющий успех, а музыка к нему позднее обрела самостоятельное звучание, получив название симфонической поэмы «Финляндия». Слушатели воспринимали ее как национальный гимн.

      4. Финляндия

      Уже тает угроза ночи,

      И невидимый жаворонок

      Золотой озаряет песней

      Небесную высь.

      Из тьмы встают утесы

      Гранитных столетий,

      Сверкают мгновения

      Каменных скал.

      Суоми, тебя не согнул

      Полночный гнет.

      Лишь печальная дума

      Посеребрила твои камни.

      Пора, Суоми, вставай!

      Тебя встретит рассвет —

      Звонкий, как кантеле,

      Мудрый, как руны.

      4. Suomi

      Sulaminen uhkaa yö

      Näkymätön lark

      Kultaa paistaa laulu

      Taivaalla.

      Pimeydestä nousevat kalliot

      Graniitti-luvuilla,

      Säkenöivät hetket

      Kivi kallioita.

      Suomi, sinä et ole taipunut

      Keskiyön sorron.

      Vain surullinen Duuman

      Hopeoitu teidän kiviä.

      Aika, Suomi, nouse ylös!

      Tapaat dawn

      Kaikuva kuin Kantele,

      Viisas kuin riimut.

      Пьеса 5

      (тенор)

      Признание помогло Яну Сибелиусу осуществить давнюю мечту. Еще юношей он встретил свою единственную любовь. Ее звали так же, как и возлюбленную древнего певца Вяйнемейнена, — Айно. Она была дочерью царского генерала Александра Ярнефельта и баронессы Елизаветы Клодт — племянницы российского скульптора Петра Клодта.

      Эта семья, родившаяся на берегах Невы в 1859 году, принадлежала к древнему скандинавскому роду. Младшие Ярнефельты сыграли ключевую роль в расцвете современного финского искусства. Старший сын Арвид, увлекшись идеями Льва Толстого, снискал себе лавры талантливого писателя. Второй сын Ээро, окончив Санкт‑Петербургскую Академию художеств, добился впечатляющих успехов в живописи. А младший сын Армас проявил замечательный музыкальный талант, дирижируя Стокгольмским и Хельсинским симфоническими оркестрами.

      Женившись на Айно, молодой композитор стал полноправным членом этой именитой семьи. Своей единственной любви он посвятил романс «Первый поцелуй», который написал на стихи Йохана Рунеберга.

      5. Первый поцелуй

      Я встретил ее в утреннем лесу,

      Где струился березовый свет,

      И ландышевым колокольчиком

      Зазвенел наш поцелуй.

      Радуясь первой любви,

      Веселились над нами ангелы,

      Осеняя розовыми улыбками

      Весенний лес.

      И лишь внизу, в темном овраге,

      Укрывшись за густым валежником,

      Опечаленная смерть

      Утирала слезу.

      5. Ensimmäinen suudelma

      Tapasin hänet aamulla metsien

      Missä virtasi koivu valo

      Ja landysheva bell

      Soi meidän suudelma.

      Riemun ensimmäinen rakkaus,

      Iloitsi meitä enkelit,

      Syksy vaaleanpunainen hymyilee

      Kevät metsä.

      Ja vain alareunassa, tumma rotkoon,

      Piilossa takana paksu risuja,

      Surullinen kuolema

      Hän pyyhki kyyneleen.

      Пьеса 6

      (фортепиано)

      Шумный успех и суетная столичная жизнь не способствовали творчеству. «Я не могу жить в Хельсинки, — жаловался Сибелиус. — Здесь любая мелодия умирает во мне». Композитору приглянулась деревушка Ярвенпяя неподалеку от столицы, и осенью 1904 года семья Сибелиусов поселилась в новом доме, построенном в старинном финско‑норвежском стиле. «Айнола», что по‑фински означает «жилище Айно» — так в честь любимой жены окрестил композитор эту усадьбу. Но иногда он называл ее «Древесной симфонией», поскольку усадьба была окружена девственными лесами. Прогуливаясь по лесным тропинкам, Сибелиус восхищался образами финской природы. Она вдохновляла его на создание прекрасных произведений.

      Здесь, в «Айноле», композитор написал пять пьес, посвященных любимым деревьям — цветущей рябине, одинокой сосне, трепещущей осине, кудрявой березе и ели, закружившейся в танце.

      6. Древесная симфония

      Когда цветет рябина,

      Ее жаркий хмель

      Туманит и пьянит,

      И сводит с ума.

      И чудится: на вершине

      Семижильная сосна

      Крепко держится за камень

      На ледяном ветру.

      А под горой осина,

      Нежная рунопевица,

      Дрожит и трепещет

      От любого дуновенья.

      И лишь белая береза,

      Блистая берестой,

      Освещает дорогу

      В дремучий лес,

      Где в медленном танце

      Кружатся ели

      И — тере‑дере‑дере —

      Хвоей шуят.

      6. Sinfonia puu

      Kun Pihlaja kukkii,

      Sen kuuma hop

      Samentumista ja huumaava,

      Ja se on hullu.

      Kuvitelmat: päälle

      Strand mänty

      Tarttuu kivi

      Jäinen tuuli.

      Ja alla vuori haapa,

      Lempeä runovici,

      Ravistamalla ja vapina

      Mistä tahansa isku.

      Vain valkoinen koivu

      Loistava kuori,

      Valaisee tien

      Vuonna tiheä metsä,

      Jossa hidas tanssi

      Pyörre söi

      Ja — Tere-Dere-Dere —

      Männyn neulasia kahinaa.

      Пьеса 7

      (виолончель)

      Частыми гостями в усадьбе «Айнола» были братья хозяйки — Арвид и Ээро Ярнефельты. Ээро приезжал сюда с мольбертом, чтобы запечатлеть на холстах очаровательные пейзажи. Арвид привозил с собой рукописи, и хозяева становились первыми слушателями его произведений.

      Однажды Арвид познакомил Яна Сибелиуса со своей новой драмой «Смерть», написанной под влиянием символиста Мориса Метерлинка. Драма произвела на композитора глубокое впечатление. Особенно потрясла первая сцена, где умирающая мать рассказывает сыну, что видела во сне, будто она собирается на бал. Когда сын засыпает, за матерью приходит Смерть, но та принимает ее за своего покойного мужа, который увлекает ее в вальсе. Проснувшийся сын видит, что мать мертва.

      К этой сцене Ян Сибелиус написал небольшую пьесу «Грустный вальс», которая вскоре была издана под французским названием «Valse triste». Красивые мелодии принесли произведению огромную популярность. К тому же пьеса напоминала слушателям известную картину Хуго Симберга «Танцующая смерть», которая была создана художником за несколько лет до появления драмы Арвида Ярнефельта.

      7. Valse triste

      Ночь холодна.

      Стальной блеск луны.

      Топорщится вороньим крылом

      Твой черный капюшон.

      Твоя хрупкая белая кисть

      Мерцает на моем плече.

      Твои печальные глазницы

      Завораживают бездной.

      Звучит грустный вальс,

      И вихрь подхватывает нас.

      Я шепчу: «Моя дорогая!»

      Ты обнимаешь: «Мой дорогой!»

      7. Valse triste

      Yö on kylmä.

      Teräs Loistaa kuu.

      Bristling crow wing

      Musta huppu.

      Sinun hauras valkoinen harja

      Välkkyy olkapäälleni.

      Surullinen silmä pistorasiat

      Kiehtova kuiluun.

      Kuulostaa surullinen valssi,

      Ja pyyhkäisee meidät.

      Kuiskaan: «rakas!»

      Sinun halata, «rakas!»

      Пьеса 8

      (пауза)

      Шли годы — покой и счастье царили в усадьбе «Айнола». Айно воспитывала трех дочерей и хлопотала по хозяйству. Ян посвящал целые дни творчеству и лесным прогулкам. В 1925 году композитор подарил миру Седьмую симфонию, приурочив ее создание к своему 60-летию.

      Никто не догадывался, что Седьмая станет его лебединой песней. В печати то и дело появлялись сообщения, что Ян Сибелиус напряженно работает над Восьмой симфонией. Нетерпеливым поклонникам композитор загадочно обещал вот‑вот преподнести сюрприз. «Я не Обломов, — отшучивался он, — но и не Рудин». Однако ожидания публики не сбылись.

      На самом деле Ян Сибелиус переживал тяжелый духовный кризис. Его мировоззрение претерпевало изменения под воздействием религиозной философии масонства. Все большее значение он придавал символике чисел и мистическим явлениям, свидетельствовавшим о фатальном влиянии Вышних сил на человека. Композитор до конца жизни так и не смог преодолеть холодный герметизм масонского учения и вернуться к оригинальному творчеству, окрашенному светлыми национальными красками.

      8. Восьмая симфония

      Семь цветов радуют зрение,

      Семь звуков ублажают слух,

      Семь звезд составляют небесный Ковш,

      Полный вселенского меда.

      Ни к чему Господу восьмой цвет,

      Ни к чему Господу восьмой звук,

      Ни к чему и восьмая звезда,

      Измазанная черным дегтем.

      Семь симфоний я сотворил,

      Семь серебряных труб выковал,

      А восьмая труба не заладилась:

      Обезмолвил ее Господь.

      8. Kahdeksas sinfonia.

      Seitsemän väriä on ilo silmälle.

      Seitsemän ääntä hivelee korvaa

      Seitsemän tähteä kuuluu Otavaan

      Joka on täynnä avaruuden mettä.

      Eihän Jumala tarvitse kahdeksatta väriä.

      Eihän Jumala tarvitse kahdeksatta ääntä.

      Eihän tarvita kahdeksatta tähteä,

      Joka on mustalla tervalla tahrattu.

      Loi Sibelius seitsemän sinfoniaa.

      Takoi seitsemän hopeatorvea.

      Mutta kahdeksas torvi

      Jäi tekemättä.

      Loi sen Jumala äänettömäksi.

      Пьеса 9

      (английский рожок)

      20 сентября 1957 года национальное радио Финляндии неожиданно прервало трансляцию и сообщило печальную весть — скончался Ян Сибелиус. В эфире зазвучала симфоническая поэма «Туонельский лебедь».

      Эта пьеса была создана композитором в 1892 году по мотивам карело‑финского эпоса «Калевала». Ее предваряло авторское либретто: «Туонела, царство смерти, преисподняя финской мифологии, окаймлена широкой бурной рекой. По ее черным водам плавает величавый Туонельский лебедь, увлекая своим пением». Пьеса отличалась необычайно темным колоритом. На фоне мрачного звучания выделялось причудливое соло английского рожка, который олицетворял Туонельского лебедя, поющего песню смерти.

      Поэма вечного покоя провожала своего создателя в последний путь. Тысячи людей стояли на пути похоронной процессии в Хельсинки, где прошла торжественная траурная церемония. Ян Сибелиус был похоронен в саду своей любимой усадьбы «Айнола».

      9. Туонельский лебедь

      Есть река роковая Туонела,

      За рекой сошлись земля и небо,

      За рекой сошлись тьма и свет,

      Ничего за рекой нет.

      По реке плывет белый лебедь,

      А под ним плывет черный лебедь,

      Так зеркальна в реке волна

      И черным черна.

      Я приду на берег Туонелы,

      Песней сотворю себе лодку,

      И за лебедем поплыву

      В черную синеву.

      А на этом берегу оставлю

      Рядом с кантеле Вяйнемёйнена

      Свою скрипку и свой рожок

      Для тебя, дружок.

      9. Joutsen Tuonela

      Siellä on joki rock Tuonela,

      Joki tuli, maa ja taivas,

      Joen takana yhteenotto pimeyden ja valon välillä,

      Mitään jokea siellä.

      Kelluva alas jokea valkoinen Joutsen,

      Ja alla se kelluu musta Joutsen,

      Niin peili joki aalto

      Ja musta musta.

      Tulen rantaan Tuonela,

      Laulu tekee minulle yksi

      Ja Joutsen kelluu

      Musta sininen.

      Ja tällä lomalla

      Lähellä Vainamoinen Kantele

      Hänen viulu ja hänen horn

      Sinulle, kaveri.