top of page

Отдел прозы

Freckes
Freckes

Геннадий Рудягин

Самые красивые на свете.

Рассказы

Первая строчка


Если говорить правду, то Варя этой весной была влюблена. А если врать… то Варя всё равно этой весной была влюблена. И даже если молчать, то и тогда…

— И чем же я могу тебе помочь? — спросил Варин сосед по дому, то есть я, разглядывая влюблённую этой весной юную Варю, которая упросила меня зайти и посмотреть на новорождённых козлят.

— Мне нужна первая строчка, — ответила Варя.

— Первая строчка чего?

— Ну… Начала. Чего же ещё?

В хлеву пахло сеном и… любовью. Новорождённые козлята спали в обнимку с утомлённой козой. В отдушине слева маячила ветка цветущей черешни.

Варя нервно грызла соломинку и… была влюблена. И, похоже, впервые.

Русые косы. Большие, в полнеба голубые глаза. Конец света. Любовь.

А мне всегда нравились влюблённые люди. И радостно было за них, и тревожно. Тревожно за новичков. За девчушек — особенно. Эти часто ошибаются. И страдают всю жизнь. У парней всё это проще. Во всяком случае, их потери от первой любви только моральные. Физически они просто мужают. Парням не приходится страдать из-за потерянной чести — парни есть парни, что говорить!

А тут… Русые косы. Большие, в полнеба, голубые глаза. Конец света. Любовь.

— Я знаю его? — спросил я.

— Да, конечно!

— Кто он?

— Да Василь же этот!

— Который?

— Здоровенный такой, как колода!.. Он и сам бегает за мной!

— Ну, и в чём же проблема?

— «В чём, в чём»!.. А как станет силком целовать? Как опозорит ещё до свадьбы?.. Я ж должна уметь сдачи давать!.. Послушайте! — Варя отбросила изжёванную соломинку в сторону. — Помогите, пожалуйста, мне!

— Чем?

— Мне нужна первая строчка.

— Первая строчка чего?

— «Чего, чего»… Вы опять за своё! А ещё тот, что пишет рассказы! Говорю же: поцелуйте меня! Я ж должна научиться сдачи давать, если что!..

Приглашённый в соседский хлев, чтобы посмотреть на новорождённых козлят, я вернулся домой с пылающим красно-бурым синяком под глазом.



Приворот


Если правда, что дождь это — божьи слёзы, то сегодня Небесный Дедушка плакал долго и безутешно. Он знал из-за чего.

Сегодня перед всем Белым Светом обнажились сельские деревья.

Сегодня петухи в курятниках кричали не так задорно, как вчера.

Сегодня не вышли из будок собаки.

Сегодня дым из растапливаемой печки долго не хотел вылезать из трубы.

Но Дедушку тревожило не это — это он сотворил всё сам.

Дедушку огорчала его красавица земная внучка. Он, Дедушка, её не понимал. Говорил же, говорил:

«Будь скромной! Ты не в городе живёшь — в селе… Будь умницей, не лезь ты на рожон!»

Нет! Она не слушается Неба!

С утра уж перед зеркалом, припудривает курносый нос.

— Сдурела? — мать ей говорит. — Куда собралась в такую хлябь?

— А у меня есть зонтик!

— Я говорю: КУДА?

— Не спрашивайте, мама! А то не повезёт.

Понятно?

Ни Дед Небесный, ни родная мать ей не указ. «Не спрашивайте, мама!»

И ладно бы, что-то путное… Так нет.

Идёт по лужам в резиновых сапогах. С красным зонтиком в руке.

Пройдя мимо дома Петьки Фуртанатова, идёт назад.

Потом опять идёт вперёд.

Заметив, что за штакетником двора Петька с дровами в руках вышел из сарая, громко кричит:

— Петь! Не знаешь, что означает слово «ИММАНЕНТНО»?

— ЧЕ-Е-ГО?! — не понимает её, занятый своим делом, Петька.

— Да ладно! — пренебрежительно отмахивается от него она свободной от зонта ладошкой. — Не знаешь, так и молчи!

И всё. Уходит.

Ну?

И Петька со своими дровами стоит посреди двора с открытым ртом, как дурак.

И Дедушка Небесный плачет.



Принцесса грёз


Природа повернула на декабрь, а жизнь — на месяц май. И странно это было: странно-странно! Казалось бы, с чего, с чего?..

Когда утром шла из магазина по заснеженной улице, то встретила Ивана Прибыткова. Издали полюбовалась им… И рассмеялась. Звонко, весело, задорно. От всей своей души.

— Привет! — весело сказала, поравнявшись.

— Привет! — удивился Иван.

— Ах, ах!

И, с радостной улыбкой на устах, пошла своей дорогой. Как принцесса, как героиня сказок, как хозяйка свалившейся на головы зимы.

Иван чуть постоял… оглянулся.

— Эй! — крикнул вслед ей. — Настёна, ты чего?

— Что?

— Ты чего такая?

— Какая?

— Счастливая, что ли! Не постояла рядом, как всегда, не погрустила!

— Так незачем! Ведь радость у меня! Мне некогда! Прощай!

У Ивана впервые защемило сердце.

— Постой!

Догнал её. И опять увидел радость на принцессином лице.

— Да что случилось? — спросил, засмотревшись на припушенные инеем ресницы.

— А тебе-то что?

— Так ведь никогда тебя не видел столь счастливой — интересно!

— Я, Ваня, замуж выхожу!

— Что?! Как так?! За кого?!

— А ты не знаешь?

— Нет.

— Ну, и не надо!

— Постой! А как же я?

— Не знаю! Причём тут ты?

— Ну как причём? Я же тебя сколько раз провожал!

— И что с того? Ну провожал! Провожал и провожал! Вот снег пошёл. Что дальше?

— Ну как же что?.. Настёна!

— Нас-тё-на! — крикнули вслед ей белые от свежего снега деревья и кусты.

— Нас-тё-на! — затрубили дымом трубы печек над домами.

— Настюша! — прошелестел декабрьский снегопад…

— Настёна, кто это там, как резаный, кричал? И что с тобой? — встретила сияющую девушку встревоженная мать в своём дворе.

— Мама! — в вальсе закружилась по двору Настёна. — Я замуж выхожу!

— А?.. Замуж? Свихнулась? Зимою? За кого?

— За Ваню Прибыткова!

— Как так? Он сколько шлялся, а молчал! Намёка даже не подавал!

— А только что подал: кричал, кричал, кричал! Сегодня он придёт со сватами!

И странно это было: странно-странно…


fon.jpg