Кот и пёс

Freckes
Freckes

Анатолий Баранов

Хирург

fon.jpg

Фев­раль 2021 го­да нас — моск­ви­чей — по­ра­до­вал. Зи­ма, на­ко­нец, про­яви­ла свой сту­дё­ный ха­рак­тер с днев­ным мо­ро­зом двад­цать гра­ду­сов по Цель­сию, од­нов­ре­мен­но по­ка­зав, что та­кое на­сто­я­щий снеж­ный по­кров. Его вы­со­та, до­сти­га­ю­щая бо­лее по­лу­мет­ра, мне, как за­яд­ло­му ав­то­мо­би­лис­ту, на­пом­ни­ла 1981 год. Не про­ехать на ма­ши­не по за­не­сён­ной сне­гом до­ро­ге и не прой­ти пеш­ком по не­чи­ще­но­му тро­туа­ру. И если в про­ш­лом сто­ле­тии по­доб­ную не­по­го­ду ме­тео­ро­ло­ги пре­под­но­си­ли граж­да­нам как яв­ле­ние, свойст­вен­ное дан­но­му вре­ме­ни го­да, то се­год­ня с те­ле­ви­зи­он­но­го эк­ра­на сне­го­пад и мо­роз трак­то­вал­ся как Ар­ма­гед­дон.

Бо­лее то­го, мос­ков­ские влас­ти на­сто­я­тель­но про­си­ли ав­то­мо­би­лис­тов, во из­бе­жа­ние до­рож­но-транс­порт­ных про­ис­шест­вий, воз­дер­жать­ся от по­ез­док по го­ро­ду на лич­ном транс­пор­те. Ре­ко­мен­до­ва­ли поль­зо­вать­ся об­щест­вен­ным. Мно­гие из нас, взве­сив все за и про­тив, бла­го­ра­зум­но спус­ка­лись в мет­ро, не за­бы­вая вос­поль­зо­вать­ся за­щит­ной мас­кой. Ко­ро­на­ви­рус­ная пан­де­мия всё ещё про­дол­жа­ла «ко­сить» не­имун­ную про­слой­ку на­се­ле­ния. Прав­да, уже не в той страш­но смер­тель­ной про­грес­сии, как в на­ча­ле её раз­гу­ла две ты­ся­чи двад­ца­то­го.

При­чис­лив се­бя к не­мно­го­чис­лен­но­му ко­ли­чест­ву бла­го­ра­зум­ных во­ди­те­лей, по­слуш­но на­тя­нув на ли­цо мас­ку, я вос­поль­зо­вал­ся под­зем­кой.

В по­лу­пус­том ва­го­не, из-за то­го что зна­чи­тель­ная часть ра­бо­то­с­по­соб­но­го на­се­ле­ния тру­ди­лась «на уда­лён­ке», ехать бы­ло од­но удо­вольст­вие — ни­ка­кой ску­чен­нос­ти и тол­кот­ни. К то­му же на на­шей вет­ке мет­ро кур­си­ро­ва­ли по­ез­да по­вы­шен­ной ком­форт­нос­ти: ма­ло­шум­ные, с те­ле­ви­зи­он­ной па­нелью на стен­ке и хо­ро­шим кон­ди­ци­о­ни­ро­ва­ни­ем воз­ду­ха. Но те­ле­ви­зи­он­ная про­грам­ма РЖД ма­ло ко­го ин­те­ре­со­ва­ла. Поч­ти все пас­са­жи­ры ва­го­на на­пря­жён­но вгля­ды­ва­лись в свои смарт­фо­ны, ай­фо­ны и план­ше­ты, на­хо­дя в них для се­бя что-то бо­лее ин­те­рес­ное… По быст­ро­му дви­же­нию их паль­цев, тем­пе­ра­мент­но сколь­зя­щих по дис­плею, бы­ло по­нят­но, что все они иг­ра­ли в иг­ры, отуп­ля­ю­щим об­ра­зом воз­дейст­ву­ю­щие на их умст­вен­ные спо­соб­нос­ти. Ма­лая часть лю­дей дре­ма­ла или, си­дя с от­кры­ты­ми гла­за­ми, бы­ла по­гло­ще­на сво­и­ми мыс­ля­ми.

Сле­дуя сво­ей мно­го­лет­ней при­выч­ке не поль­зо­вать­ся кно­поч­ным те­ле­фо­ном ни в ма­ши­не, ни в транс­пор­те, за­няв сво­бод­ное мес­то на­про­тив те­ле­ви­зо­ра, я взгля­нул на цвет­ной эк­ран мо­ни­то­ра. Пас­са­жи­рам пред­ла­га­лось от­ве­тить на во­про­сы, свя­зан­ные с ис­то­ри­ей го­ро­да. Мне, как ко­рен­но­му моск­ви­чу, за­хо­те­лось про­ве­рить свои по­зна­ния в этой об­лас­ти, и я, что­бы ско­ро­тать вре­мя, по­гру­зил­ся в это ин­тел­лек­ту­аль­ное за­ня­тие. Од­на­ко из-за влаж­нос­ти ан­ти­ко­вид­ной мас­ки оч­ки быст­ро за­по­те­ли, и мне сле­до­ва­ло её за­ме­нить на но­вую сухую.

Сняв мас­ку с ли­ца и убрав её в сум­ку, од­нов­ре­мен­но до­став но­вую, вмес­то то­го что­бы её сра­зу за­кре­пить на по­ло­жен­ном мес­те, ку­соч­ком зам­ши я с усер­ди­ем при­нял­ся про­ти­рать стёк­ла оч­ков. И тут же услы­шал муж­ской го­лос, ко­то­рый на­звал ме­ня по име­ни и от­чест­ву:
— Ана­то­лий Ев­гень­е­вич, здравст­вуй­те!

Из-за то­го, что все си­дя­щие на­хо­ди­лись в мас­ках, ко­то­рые пол­ностью за­кры­ва­ли их ли­ца, опре­де­лить, кто из ря­дом си­дя­щих муж­чин про­из­нёс моё имя, бы­ло слож­но. Ви­ди­мо, до­га­дав­шись об этом, пас­са­жир, на­хо­див­ший­ся на­про­тив ме­ня, снял с се­бя ме­хо­вую шап­ку, а мас­ку спус­тил на под­бо­ро­док. Но его се­дая го­ло­ва и ши­ро­кая улыб­ка на пол­но­ва­том ли­це ма­ло что мне ска­за­ли. По­пут­чи­ка, при­мер­но шес­ти­де­ся­ти­лет­не­го воз­рас­та, ко­то­рый яв­но знал ме­ня, к сво­е­му сты­ду, я не узна­вал.

Со сло­ва­ми «Вот что го­ды мо­гут сде­лать с че­ло­ве­ком» муж­чи­на под­сел ко мне, за­няв крес­ло, по­ме­чен­ное крас­ной на­клей­кой с пре­дуп­реж­да­ю­щей над­писью: «Дер­жи­те дис­тан­цию. Не са­дить­ся!» Пос­ле че­го, добро­душ­но улы­ба­ясь, сняв пер­чат­ку, про­тя­нул ру­ку, что­бы со мной поз­до­ро­вать­ся. Мне тут же при­шлось ему на­пом­нить, что од­ной из про­ти­во­ко­ро­на­ви­рус­ных мер яв­ля­ет­ся от­каз от ру­ко­по­жа­тия, од­нов­ре­мен­но и де­мон­ст­ра­тив­но плот­нее за­кры­вая мас­кой рот и нос. Муж­чи­на сму­тил­ся и, ни­че­го не го­во­ря, тут же по­сле­до­вал мо­е­му при­ме­ру.
— Так кто же вы, та­инст­вен­ный не­зна­ко­мец? — за­дал я во­прос.

— Фёдор Ива­нов. Мы с ва­ми, ува­жа­е­мый Ана­то­лий Ев­гень­е­вич, по­зна­ко­ми­лись на ка­фед­ре опе­ра­тив­ной хи­рур­гии Мос­ков­ской ве­те­ри­нар­ной ака­де­мии, ко­то­рой за­ве­до­вал ваш друг — про­фес­сор Пет­ра­ков Кон­стан­тин Алек­сан­дро­вич. Он был мо­им на­уч­ным ру­ко­во­ди­те­лем по кан­ди­дат­ской дис­сер­та­ции на те­му «Раз­ра­бот­ка спо­со­ба по­лу­че­ния лим­фы из груд­но­го лим­фа­ти­чес­ко­го про­то­ка и изу­че­ние её фи­зи­ко-хи­ми­чес­ких свойств и уров­ня фак­то­ров гу­мо­раль­но­го им­му­ни­те­та у круп­но­го ро­га­то­го ско­та». Пред­ло­жен­ная им на­уч­ная те­ма яв­ля­лась про­дол­же­ни­ем ис­сле­до­ва­ний по од­но­му из на­прав­ле­ний его док­тор­ской дис­сер­та­ции. Её я дол­жен был за­щи­щать как со­ис­ка­тель. Три, а то пять раз в год при­ез­жал из сво­ей Ор­лов­ской об­лас­ти на ка­фед­ру и по не­сколь­ко не­дель про­во­дил ис­сле­до­ва­ния…

Мне тут же вспом­нил­ся мо­ло­дой улыб­чи­вый ху­до­ща­вый брю­нет спор­тив­но­го те­лос­ло­же­ния, кан­ди­дат в мас­те­ра спор­та по бок­су. Фи­зи­чес­ки креп­кий ве­те­ри­нар лов­ко управ­лял­ся с экс­пе­ри­мен­таль­ны­ми бу­рён­ка­ми, со­дер­жа­щи­ми­ся в ка­фед­раль­ном ви­ва­рии. Фёдор, со слов его гу­ру, об­ла­дал не толь­ко лов­ки­ми ру­ка­ми ве­те­ри­нар­но­го хи­рур­га, но и пыт­ли­вым умом ис­сле­до­ва­те­ля. Сво­е­го та­лант­ли­во­го уче­ни­ка сра­зу же пос­ле за­щи­ты дис­сер­та­ции за­ве­ду­ю­щий ка­фед­рой про­фес­сор Пет­ра­ков пла­ни­ро­вал при­гла­сить на долж­ность до­цен­та. И во­об­ще, блес­тя­ще­го хи­рур­га и пыт­ли­во­го ис­сле­до­ва­те­ля со вре­ме­нем со­би­рал­ся сде­лать сво­им при­ем­ни­ком. Так­же я знал, что про­фес­сор да­же про­вёл пред­ва­ри­тель­ные и успеш­ные пе­ре­го­во­ры с рек­то­ром по по­во­ду предо­став­ле­ния ему двух­ком­нат­ной квар­ти­ры на тер­ри­то­рии ака­де­мии. Ведь Фёдор на тот пе­ри­од вре­ме­ни уже имел же­ну и дво­их де­тей — сы­на и доч­ку. И ещё мне вспом­ни­лось, как мы не­од­но­крат­но втро­ём — Пет­ра­ков, Фёдор и я — по­се­ща­ли сту­ден­чес­кую сто­ло­вую и в про­фес­сор­ском за­ле вкус­но обе­да­ли. А во вре­мя еды ве­ли бе­се­ды о по­бе­де в стра­не над лей­ко­зом круп­но­го ро­га­то­го ско­та… Моя на­уч­но-ис­сле­до­ва­тель­ская ра­бо­та в Ин­сти­ту­те ви­ру­со­ло­гии по этой ак­ту­аль­ней­шей для ве­те­ри­на­рии и здра­во­ох­ра­не­ния про­бле­ме по­ка­за­ла не толь­ко ви­рус­ное про­ис­хож­де­ние этой бо­лез­ни, но и при­ве­ла к ги­по­те­зе о боль­шой ве­ро­ят­нос­ти за­ра­же­ния че­ло­ве­ка че­рез мо­ло­ко от боль­ных ко­ров и впо­следст­вии раз­ви­тия за­бо­ле­ва­ния… Ви­рус ко­ровь­е­го лей­ко­за, как и мно­гие ви­ру­сы жи­вот­ных, мог му­ти­ро­вать и пре­одо­ле­вать меж­ви­до­вой барь­ер…
— Фе­дя, из­ви­ни ме­ня, по­жа­луй­ста, что те­бя, в се­до­вла­сом дя­день­ке, сра­зу не при­знал, — ра­дост­но вос­клик­нул я.

И сняв с ру­ки ко­жа­ную пер­чат­ку, на­прочь за­быв про не­бла­гоп­ри­ят­ную по COVID-19 эпи­де­ми­чес­кую си­ту­а­цию в го­ро­де, по­дал ему ру­ку.

Фёдор, уже без пер­чат­ки, с ра­достью её по­жал и дол­го дер­жал в сво­ей ру­ке. Мне ста­ло по­нят­но, как он це­нил и лю­бил сво­е­го учи­те­ля и мо­е­го дру­га Кон­стан­ти­на Пет­ра­ко­ва, а я в ка­кой-то ме­ре явил­ся этой па­мятью.
— Фёдор, что на этот раз при­ве­ло те­бя в Моск­ву? Ты, на­вер­ное, уже не толь­ко кан­ди­дат­скую, но и док­тор­скую дис­сер­та­цию за­щи­тил? Столь­ко лет про­шло, — вы­дал я пу­ле­мёт­ную оче­редь.

— При­ехал в гос­ти к сы­ну. Он уже не­сколь­ко лет жи­вёт и ра­бо­та­ет в сто­лич­ном за­кры­том НИИ. Про­сил не­дель­ку у не­го по­гос­тить, по­ка они с суп­ру­гой отъ­еха­ли в Ар­хан­гель­ск по слу­жеб­ным де­лам. Буль­до­га фран­цуз­ско­го, по на­сто­я­нию внуч­ки за­ве­ли, а уха­жи­вать за ним эти дни не­ко­му. А мне лиш­ний раз по­бы­вать в Моск­ве — од­но удо­вольст­вие… Моя сле­ду­ю­щая оста­нов­ка, Ана­то­лий Ев­гень­е­вич! Мо­жет, зай­дём ко мне. Дом сы­на рас­по­ло­жен при­мер­но в ста мет­рах от мет­ро. По­си­дим не­мно­го за ча­шеч­кой ко­фе. По­го­во­рим, вспом­ним Кон­стан­ти­на Алек­сан­дро­ви­ча… Это же на­до, столь­ко лет за­ве­до­вать объ­еди­нён­ны­ми дву­мя ка­фед­ра­ми — опе­ра­тив­ной и об­щей хи­рур­гии, в те­че­нии дол­го­го пе­ри­о­да на­хо­дить­ся на пос­ту де­ка­на ве­те­ри­нар­но­го фа­куль­те­та Ака­де­мии, а в ин­тер­не­те ни од­ной строч­ке об этом без­вре­мен­но ушед­шем из жиз­ни пе­да­го­ге, учё­ном и уди­ви­тель­но пре­крас­ном, на ред­кость не под­лом, а доброй и ши­ро­чен­ной ду­ши че­ло­ве­ке нет ни од­ной строч­ки. По­зор рек­то­ра­ту за та­кое от­но­ше­ние к усоп­шим кол­ле­гам. Они не по­ни­ма­ют, что са­ми ока­жут­ся в по­доб­ном по­ло­же­нии. Бес­смерт­ных ве­те­ри­на­ров-то нет…

Пос­ле та­кой эмо­ци­о­наль­но, от все­го серд­ца, вы­ска­зан­ной ре­чи от­ка­зать Фёдо­ру в его прось­бе бы­ло не­воз­мож­но. Тем бо­лее что мой ви­зит в пункт вы­да­чи ин­тер­нет-ма­га­зи­на за­ка­зан­но­го и уже опла­чен­но­го то­ва­ра — бес­пе­ре­бой­ной ба­та­реи для ком­пью­те­ра мог по­до­ждать.

Ед­ва мы во­шли в квар­ти­ру, как фран­цуз­ский буль­дог чёр­но-бе­ло­го окра­са по клич­ке Макс, на­ле­тев на нас вне­зап­ной снеж­ной бу­рей, с не­ис­то­вой си­лой при­нял­ся лас­кать­ся. Пос­ле то­го как он ка­сал­ся на­шей одеж­ды, на ней оста­ва­лось мно­жест­во ко­рот­ких вы­пав­ших во­лос­ков. Ви­дя, что я их стря­хи­ваю с брю­чи­ны, Фёдор про­из­нёс:
— Сын, уез­жая в ко­ман­ди­ров­ку, зная, что я в со­ба­ках не шиб­ко си­лён, про­сил ме­ня по­ка­зать Мак­са ве­те­ри­на­ру из рай­он­ной ле­чеб­ни­цы и узнать при­чи­ну линь­ки и чем ле­чить. Но в эти три дня, что я в Моск­ве, вре­мя на Мак­са у ме­ня так и не на­шлось. Мно­го на­ко­пив­ших­ся не­от­лож­ных дел при­хо­дит­ся ре­шать… Мо­жет, вы, Ана­то­лий Ев­гень­е­вич, бу­ду­чи асом в ки­но­ло­гии по­мо­же­те мне?

По­ка Фёдор ста­вил чай­ник и на­кры­вал стол, я осмот­рел Мак­са.

— Ни­че­го сверхъ­ес­тест­вен­но­го в его со­сто­я­нии я не об­на­ру­жил. К су­хос­ти ко­жи и уси­лен­ной линь­ке шёрст­но­го по­кро­ва со­ба­ки при­ве­ла ба­наль­ная при­чи­на — вы­со­кая тем­пе­ра­ту­ра ра­ди­а­то­ров отоп­ле­ния, ко­то­рая вы­су­ши­ва­ет не толь­ко воз­дух внут­ри жи­ли­ща, но и всё что мож­но вы­су­шить… И это­му в боль­шой ме­ре спо­собст­ву­ют уста­нов­лен­ные во всей квар­ти­ре гер­ме­тич­ные плас­ти­ко­вые ок­на. К то­му же об­ра­зо­ва­ние кож­ной пер­хо­ти про­во­ци­ру­ет снег, в ко­то­рый лю­бит за­ры­вать­ся мо­ло­дой игри­вый ко­бель.

Ле­че­ние хро­ни­чес­кой линь­ки и су­хос­ти ко­жи прос­тое: мас­ля­ный рас­твор ви­та­ми­на, А по две кап­ли в день на ку­соч­ке чёр­но­го хле­ба в те­че­ние трёх не­дель. Уго­ще­ние сле­ду­ет вкла­ды­вать Мак­су не­по­средст­вен­но в пасть пе­ред при­ёмом кор­ма. А если со­ба­ку пе­ре­вес­ти на корм­ле­ние на­ту­раль­ны­ми кор­ма­ми, глав­ное сы­рым мя­сом, со­глас­но мною раз­ра­бо­тан­но­му в вось­ми­де­ся­тых го­дах про­ш­ло­го сто­ле­тия все­се­зон­но­му су­точ­но­му ра­ци­о­ну корм­ле­ния со­бак, то кож­ный по­кров все­го за де­сять дней при­дёт к преж­не­му со­сто­я­нию. А ина­че вско­ре по­явит­ся кож­ный зуд и разо­вьёт­ся су­хая или влаж­ная эк­зе­ма, — был мой сказ.

Фёдор не­ска­зан­но об­ра­до­вал­ся мо­е­му прос­то­му объ­яс­не­нию по­яв­ле­ния пер­хо­ти и линь­ке. Сын, по об­ра­зо­ва­нию ин­же­нер-теп­ло­тех­ник, и его же­на, с ко­то­рой он учил­ся на од­ном кур­се, по­до­зре­ва­ли, что об­щи­тель­ный Макс, обо­жа­ю­щий во вре­мя про­гу­лок на­хо­дить­ся в об­щест­ве со­сед­ских со­бак, мог за­ра­зить­ся от ко­го-то из них стри­гу­щим ли­ша­ём. Толь­ко по этой при­чи­не свою пя­ти­лет­нюю доч­ку Ни­ноч­ку ро­ди­те­ли, до вы­яс­не­ния про­ис­хож­де­ния у со­ба­ки линь­ки с по­яв­ле­ни­ем пле­шин на бо­ках и спи­не, от­пра­ви­ли к ба­буш­ке в рай­он Ал­туфь­е­во, от­ку­да и воз­вра­щал­ся Фёдор.

За ко­фе я не­про­из­воль­но пов­то­рил Фёдо­ру во­прос о его на­уч­ной карь­е­ре. Его от­вет, про­из­не­сён­ный серь­ёз­ным, до­ста­точ­но груст­ным то­ном, ис­клю­ча­ю­щим ка­кой-ли­бо ро­зыг­рыш, вы­звал у ме­ня не­ко­то­рую ото­ропь и рас­те­рян­ность:
— Кан­ди­дат­скую дис­сер­та­цию я так и не за­щи­тил. А док­то­ран­ту­ру, в её оч­ной фор­ме, про­вёл за ко­лю­чей про­во­ло­кой.

Мне ни­че­го не оста­ва­лось, как пой­ти в не­ко­то­ром ро­де на по­пят­ную:
— Фёдор, из­ви­ни, что я так бес­це­ре­мон­но те­бе за­дал во­прос. Ещё раз из­ви­ни… Мо­жешь на не­го не отве­чать…

— Нет, нет, до­ро­гой Ана­то­лий Ев­гень­е­вич. Мне са­мо­му хо­те­лось вам рас­ска­зать эту не­при­ят­ную во всех от­но­ше­ни­ях ис­то­рию, при­клю­чив­шу­ю­ся со мной и мо­ей семь­ёй, ко­то­рой я ни­ког­да и ни с кем из сво­их зна­ко­мых не де­лил­ся. Но вы и Кон­стан­тин Алек­сан­дро­вич Пет­ра­ков — это при­ят­ное вос­по­ми­на­ние о мо­ей мо­ло­дос­ти, ам­би­ци­оз­нос­ти и меч­те стать пре­по­да­ва­те­лем и учё­ным, что­бы во всём по­хо­дить на Кон­стан­ти­на Алек­сан­дро­ви­ча. Если рас­по­ла­га­е­те вре­ме­нем, я её вкрат­це вам рас­ска­жу.

Рас­це­нив мой ки­вок как знак со­гла­сия, Фёдор, не то­ро­пясь, при­сту­пил к из­ло­же­нию при­клю­чив­шей­ся с ним мно­го лет на­зад ис­то­рии, не­ожи­дан­но пе­ре­черк­нув­шей все его пла­ны на жизнь:

— Каж­дый раз, вер­нув­шись до­мой из Моск­вы, я по­гру­жал­ся в по­всед­нев­ную ра­бо­ту сель­ско­го ве­те­ри­на­ра, к то­му же за­ни­мав­ше­му долж­ность глав­но­го ве­те­ри­нар­но­го вра­ча рай­о­на. Ра­бо­ты не­по­ча­тый край. Од­на лишь раз­ра­бот­ка и осу­щест­вле­ние про­ти­во­э­пи­зоо­ти­чес­ких ме­роп­ри­я­тий от­ни­ма­ла уй­му вре­ме­ни. Вак­ци­на­ция круп­но­го ро­га­то­го ско­та, сви­ней, кур, про­вер­ка от­чёт­нос­ти ве­те­ри­нар­ных вра­чей вве­рен­ных мне хо­зяйств — все эти ру­тин­ные де­ла на­хо­ди­лись под мо­ей от­вет­ст­вен­ностью. А ве­че­ра­ми ра­бо­та с ис­точ­ни­ка­ми ли­те­ра­ту­ры по те­ме дис­сер­та­ции. Бла­го, что моя же­на ра­бо­та­ла в рай­он­ной ве­те­ри­нар­ной ла­бо­ра­то­рии на по­ло­ви­ну став­ки и мог­ла за­ни­мать­ся деть­ми и до­маш­ним хо­зяйст­вом. К то­му же у нас име­лось не­боль­шое под­соб­ное хо­зяйст­во: две ко­зоч­ки, свинья, ку­ры, кро­ли­ки… Как же про­жить в де­рев­не без сво­е­го мо­ло­ка, яиц и мя­са… Де­ти рас­тут как на дрож­жах, толь­ко успе­вай кор­мить… Но моя же­на мо­ло­дец, со все­ми за­бо­та­ми справ­ля­лась… И дет­ки рос­ли на сла­ву. Ма­ме во всём по­мо­га­ли. При­дут из шко­лы, уро­ки сде­ла­ют и к жи­вот­ным. На­кор­мят, на­по­ят, за­ме­нят ко­зам со­ло­мен­ную под­стил­ку, а кро­ли­кам в клет­ки на­сып­лют све­жих опи­лок… По­рой да­же на про­смотр дет­ских те­ле­ви­зи­он­ных про­грамм вре­ме­ни у них не оста­ва­лось. Но учи­лись де­ти хо­ро­шо. В днев­ни­ке од­ни пя­тёр­ки и чет­вёр­ки. Од­ним сло­вом, жи­ли мы друж­но и счаст­ли­во.

Од­наж­ды, во вре­мя лет­них ка­ни­кул, дочь Ри­точ­ка, пос­ле зав­тра­ка, взяв моль­берт, от­пра­ви­лась на по­ле с под­сол­неч­ни­ком, что рас­по­ла­га­лось не­по­да­лёку от на­ше­го до­ма. Им — уже се­мик­лас­сни­кам — на ка­ни­ку­лы по мно­гим пред­ме­там да­ли за­да­ние. В том чис­ле на­ри­со­вать на­тюр­морт на те­му «Ле­то в на­шей де­рев­не». Вот Ри­та, у ко­то­рой име­лась склон­ность к ри­со­ва­нию, и при­ду­ма­ла изоб­ра­зить по­ле под­сол­неч­ни­ка. По её за­дум­ке, ко­то­рой она по­де­ли­лась со сво­им стар­шим бра­том Ми­тей, не­обык­но­вен­но кра­си­вые цве­ты под­сол­неч­ни­ка и яр­кое лет­нее солн­це на без­об­лач­ном го­лу­бом не­бе долж­ны не толь­ко по цве­ту гар­мо­ни­ро­вать меж­ду со­бой, но и от­ра­жать всю пре­лесть жар­ко­го ле­та и не­обык­но­вен­ную кра­со­ту на­шей де­рев­ни. К обе­ду обе­ща­ла быть.

Од­на­ко к на­зна­чен­но­му вре­ме­ни Ри­та до­мой не вер­ну­лась. Же­на по­сла­ла за ней сы­на. Зна­ла, что в твор­чес­ком по­ры­ве доч­ка мог­ла за­быть про еду. Та­кое с ней не раз слу­ча­лось. На этот раз Ми­тя у края по­ля сест­ру не на­шёл. По­ду­мав, что с ней раз­ми­нул­ся, вер­нул­ся. До­ма её то­же не ока­за­лось.

К ве­че­ру Ри­та так­же не объ­яви­лась. Мы за­би­ли тре­во­гу. Ре­ши­ли обой­ти всех её школь­ных под­руг. Но тщет­но. Ни­кто из них Ри­ту в тот день не ви­дел. Ку­да она мог­ла деть­ся, мы не мог­ли се­бе пред­ста­вить. Ут­ром сле­ду­ю­ще­го дня, пос­ле бес­сон­ной но­чи, я по­ехал в рай­центр — в рай­он­ный от­дел внут­рен­них дел, со­кра­щён­но име­ну­е­мый РОВД. С его на­чаль­ни­ком я был хо­ро­шо зна­ком. Тот, вы­слу­шав ме­ня, тут же вы­де­лил опе­ра­тив­ную бри­га­ду сыс­ка­рей.

При­еха­ли к по­лю. Объ­еха­ли по все­му его пя­ти­де­ся­ти­гек­тар­но­му пе­ри­мет­ру. Ни­че­го! Ни­ка­ких сле­дов пре­ступ­ле­ния. По­лу­то­ра- и двух­мет­ро­вые стеб­ли под­сол­неч­ни­ка по кра­ям по­ля не по­ло­ма­ны. Толь­ко ве­ду­щие вглубь от­дель­ные уз­кие троп­ки. По их кра­ям строй­ные ря­ды стеб­лей… Как буд­то здесь и во­все ни­ко­го не бы­ло…

Один из опе­ра­тив­ни­ков вы­дви­нул вер­сию, что де­воч­ка, воз­мож­но, се­год­ня во­об­ще у по­ля не по­яв­ля­лась. На­при­мер, по­счи­тав, что у неё от­сут­ст­ву­ет нуж­ная крас­ка, мог­ла сесть на рей­со­вый ав­то­бус и от­пра­вить­ся в рай­центр в кан­це­ляр­ский ма­га­зин, тор­гу­ю­щий в том чис­ле гу­ашью и ак­ва­релью. Прав­да, Ми­тя тут же им со­об­щил, что сест­ра со­би­ра­лась де­лать на­брос­ки лишь цвет­ны­ми ка­ран­да­ша­ми. Но всё рав­но, по­ли­цей­ские ре­ши­ли вна­ча­ле рас­спро­сить во­ди­те­лей двух кур­си­ру­ю­щих в тот зло­по­луч­ный день ав­то­бу­сов и по­ка­зать им фо­то­гра­фию про­пав­шей де­воч­ки и толь­ко по­том на­вес­тить кан­це­ляр­ский ма­га­зин. На­де­я­лись, что её мо­гут опо­знать про­дав­цы. Увы! Все опро­сы ока­за­лись без­ре­зуль­тат­ны­ми.

Ночью, под гро­мы­ха­ю­щий треск гро­зы и шум раз­ра­зив­ше­го­ся лив­ня, за­глу­ша­ю­щие плач же­ны, мне в го­ло­ву при­шла мысль, что не­об­хо­ди­мо про­че­сать по­ле с по­мощью со­ба­ки-ищей­ки. С тру­дом до­ждав­шись ут­ра, я по­зво­нил на­чаль­ни­ку РОВД и вы­ска­зал свою мысль. Он её под­дер­жал, и вско­ре к на­ше­му до­му подъ­еха­ла бри­га­да уго­лов­но­го ро­зыс­ка с ро­зыск­ной со­ба­кой.

Из но­силь­ных ве­щей Ри­ты про­вод­ник ов­чар­ки вы­брал её крос­сов­ки. При­ехав к по­лю, он дал со­ба­ке их об­ню­хать. Пос­ле че­го ов­чар­ка, по­лу­чив ко­ман­ду «Ищи!», взяв след, на­тя­нув по­во­док, ри­ну­лась в за­рос­ли под­сол­неч­ни­ка. Не­смот­ря на то, что это бы­ла са­мая луч­шая в РОВД ищей­ка, след она быст­ро по­те­ря­ла. Ноч­ной ли­вень смыл за­па­хи, а взо­шед­шее жар­кое солн­це не успе­ло вы­су­шить грунт с его воз­мож­ны­ми остат­ка­ми. Од­на­ко ищей­ка ока­за­лась упря­мой су­кой.

По­кру­жив­шись на мес­те волч­ком и не­мно­го от до­са­ды по­выв, она, без пов­тор­ной ко­ман­ды, опус­тив моч­ку но­са поч­ти до са­мой зем­ли, сно­ва по­тя­ну­ла вглубь рас­те­ний. При­мер­но мет­ров че­рез сто, око­ло раз­мы­то­го до­ждём не­боль­шо­го воз­вы­ше­ния, она оста­но­ви­лась. Не же­лая са­дить­ся в грязь, об­на­ру­жив ис­ко­мое, на этот раз она, гром­ко за­ла­яв, сра­зу при­ня­лась пе­ред­ни­ми ко­неч­нос­тя­ми ин­тен­сив­но раз­ры­вать зем­лю. Не­сколь­ко силь­ных дви­же­ний лап и все уви­де­ли цве­тас­тое плать­и­це Ри­ты. Эс­та­фе­ту от ищей­ки тут же при­ня­ли спе­ци­а­ли­с­ты сыск­но­го де­ла…

Су­деб­но-ме­ди­цин­ская экс­пер­ти­за го­род­ско­го кри­ми­на­лис­ти­чес­ко­го цент­ра по­ка­за­ла, что Ри­точ­ка бы­ла из­на­си­ло­ва­на, а за­тем звер­ски за­ду­ше­на. Как уста­но­ви­ли кри­ми­на­ли­с­ты, ду­ши­тель об­ла­дал силь­ны­ми ко­рот­ки­ми паль­ца­ми. На это ука­зы­ва­ли по­верх­ност­ные си­нюш­ные сле­ды, остав­лен­ные на шее де­воч­ки и не прос­то сло­ман­ные шей­ные хря­щи, а раз­моз­жён­ные. К то­му же на­силь­ник и убий­ца ока­зал­ся алч­ной лич­ностью. Он унёс доч­ки­ны на­руч­ные ча­сы и за­брал ма­лень­кий зо­ло­той ста­рин­ный на­тель­ный крес­тик с лич­ным клей­мом мас­те­ра Хлеб­ни­ко­ва, пе­ре­хо­див­ший по на­шей жен­ской ли­нии от по­ко­ле­ния к по­ко­ле­нию. Его он не снял, а со­рвал. Об этом сви­де­тельст­во­вал най­ден­ный по­рван­ный и бро­шен­ный на зем­лю шну­рок и остав­ший­ся на зад­ней сто­ро­не шеи вдав­лен­ный в ко­жу след от не­го. Дру­гих ве­щест­вен­ных до­ка­за­тельств, ука­зы­ва­ю­щих на дейст­вия пре­ступ­ни­ка, сы­щи­кам най­ти не уда­лось. К со­жа­ле­нию, не на­шлось и сви­де­те­лей, ко­то­рые мог­ли бы не­мно­го по­мочь следст­вию.

Кто со­вер­шил дерз­кое пре­ступ­ле­ние, кто та­ков этот на­силь­ник-пе­до­фил и ве­ру­ю­щий-ан­ти­христ, по­ли­ции пред­сто­я­ло вы­яс­нить. В на­шей де­рев­не по­ду­мать бы­ло не на ко­го. В ней про­жи­ва­ли толь­ко сов­хоз­ные ра­бот­ни­ки, и все мы друг дру­га хо­ро­шо зна­ли. Как во­дит­ся в де­рев­нях, кто-то из муж­чин лю­бил вы­пить, кто-то по­гу­лять с де­вуш­ка­ми, кто-то из­ме­нить же­не на сто­ро­не, но что­бы по­ку­сить­ся на де­воч­ку-се­мик­лас­сни­цу — та­ких из­вер­гов у нас во всём рай­о­не от­ро­дясь не во­ди­лось.

* *
При­мер­но не­де­ли че­рез две у нас в де­рев­не по­явил­ся муж­чи­на сред­них лет ин­тел­ли­гент­но­го ви­да. При­ехал из Ор­ла на собст­вен­ных жи­гу­лях к тёт­ке-пен­си­о­нер­ке, про­жи­ва­ю­щей со мной по со­седст­ву, все­го че­рез три до­ма от мо­е­го. Со­би­рал­ся до кон­ца ле­та у неё по­гос­тить, за­од­но при­смот­реть для по­куп­ки до­мик. Пле­мян­ник вёл ни­чем не при­ме­ча­тель­ный об­раз жиз­ни. Из-за то­го что у тётуш­ки воз­ник ги­пер­то­ни­чес­кий криз, за­бо­ты по хо­зяйст­ву взял на се­бя: хо­дил в ма­га­зин за по­куп­ка­ми, уха­жи­вал за ку­ра­ми и свин­ка­ми. Весь из се­бя по­ло­жи­тель­ный: не пил и не ку­рил. Вро­де бы ни­че­го не­обыч­но­го или по­до­зри­тель­но­го… Как-то я встре­тил­ся с ним в про­дук­то­вом ма­га­зи­не и по­бли­же, из прос­то­го лю­бо­пыт­ст­ва, его рас­смот­рел.

Не­вы­со­ко­го рос­та, слег­ка пол­но­ва­тый, бе­ло­бры­со-ры­же­ва­тый, бес­цвет­ные глу­бо­ко по­са­жен­ные ма­лень­кие сви­ные глаз­ки с длин­ны­ми бе­лы­ми рес­ни­ца­ми, губ­ки бан­ти­ком на одут­ло­ва­том ли­це и жёл­тые ред­кие пе­ред­ние зу­бы. Нос кар­тош­кой, слов­но сви­ной пя­та­чок. А ког­да он раз­го­ва­ри­вал, то его ар­ти­ку­ля­ция из-за ка­ко­го-то не­обыч­но­го дви­же­ния язы­ка, вы­зы­ва­ла у ме­ня смех и од­нов­ре­мен­но отвра­ще­ние. Это­му не­при­ят­но­му муж­чи­не я не­про­из­воль­но дал клич­ку Хряк. Если бы он по­явил­ся у нас в де­рев­не не че­рез две не­де­ли, а на­ка­ну­не убийст­ва Ри­точ­ки, то уж точ­но по­до­зре­ние мог­ло пасть имен­но на не­го. При бли­жай­шем его рас­смот­ре­нии, мне, ве­те­ри­нар­но­му вра­чу, ви­де­лось в нём что-то па­то­ло­ги­чес­кое. Слов­но экстра­сенс, я нут­ром чувст­во­вал си­дя­щую в нём ка­кую-то чёр­ную пле­сень… Од­на­ко воз­ник­шая к не­му ан­ти­па­тия вско­ре бы­ла мною за­бы­та. Ог­ром­ный объ­ём ра­бо­ты плюс се­мей­ная дра­ма на зад­ний план ото­дви­ну­ли моё вни­ма­ние к этой не­при­ят­ной лич­нос­ти. Ма­ло ли ка­кие встре­ча­ют­ся ти­па­жи. Кто по­хож на свинью, кто на без­ли­кую ры­бу, а кто на оран­гу­тан­га…

По­иск пре­ступ­ни­ка про­дви­гал­ся мед­лен­но. Ка­ких-ли­бо улик у по­ли­ции не по­яви­лось. По­до­зре­ва­е­мых то­же. Од­ним сло­вом, на их жар­го­не — глу­харь и ви­сяк! От это­го на ду­ше тос­ка и не­про­хо­ди­мый мрак… И тут ме­ня по­сти­га­ет но­вый удар — в ав­то­мо­биль­ной ка­та­стро­фе по­ги­ба­ет мой на­уч­ный ру­ко­во­ди­тель Кон­стан­тин Алек­сан­дро­вич — моя «ико­на».

Од­нов­ре­мен­но в рай­о­не об­на­ру­жи­ва­ет­ся вспыш­ка бе­шенст­ва. Цеп­ная со­ба­ка на­ше­го трак­то­рис­та вдруг сбе­си­лась. При­ня­лась, слов­но ко­ро­ва, без­удер­ж­но по­едать се­но и раз­гры­зать в кровь своё те­ло. По­яви­лось за­мет­ное ко­со­гла­зие, а при од­ном толь­ко ви­де мис­ки с во­дой у неё на­чи­на­лись су­до­ро­ги те­ла. При­шлось её за­стре­лить, а го­лов­ной мозг в го­род­ской ла­бо­ра­то­рии ис­сле­до­вать на спе­ци­фи­чес­кие тель­ца Ба­бе­ша — Нег­ри, ко­то­рые в моз­ге при бе­шенст­ве об­ра­зу­ют ри­су­нок в фор­ме ба­боч­ки. Экс­перт под мик­ро­ско­пом ба­боч­ку с рас­кры­ты­ми кры­лыш­ка­ми об­на­ру­жил. Та­ким об­ра­зом, бе­шенст­во или во­до­бо­язнь у со­ба­ки бы­ло под­тверж­де­но.

Вы­яс­ни­лось, что не­де­лю то­му на­зад пёс, бу­ду­чи на це­пи, сра­зил­ся с за­блуд­шей к ним сре­ди бе­ло­го дня ли­сой, ко­то­рая в схват­ке его по­ку­са­ла, пос­ле че­го убе­жа­ла в лес. Не­смот­ря на то что хо­зяй­ская со­ба­ка бы­ла вак­ци­ни­ро­ва­на про­тив бе­шенст­ва, им­му­ни­тет по про­шест­вии го­да воз­мож­но ослаб. К то­му же укус бе­шен­ной ли­сы при­шёл­ся бар­бо­су в шею, поч­ти у са­мой го­ло­вы. Этим и объ­яс­нял­ся та­кой ко­рот­кий ин­ку­ба­ци­он­ный пе­ри­од. Пос­ле это­го слу­чая сроч­но при­шлось ре­вак­ци­ни­ро­вать всех хо­зяй­ских со­бак и за­ни­мать­ся от­пис­ка­ми по дан­но­му осо­бо опас­но­му для че­ло­ве­ка за­бо­ле­ва­нию. Вла­дель­ца жи­вот­но­го мне при­шлось на­пра­вить в рай­центр к вра­чу-ра­био­ло­гу для про­хож­де­ния пол­но­го кур­са про­фи­лак­ти­чес­ких при­ви­вок. Так всё стре­ми­тель­но за­кру­ти­лось, что вы­рвать­ся на по­хо­ро­ны Пет­ра­ко­ва я не смог.

— Да! Вспыш­ка бе­шенст­ва де­ло серь­ёз­ное. Тем бо­лее в сель­ской мест­нос­ти его всег­да сле­ду­ет ожи­дать. В своё вре­мя я им за­ни­мал­ся. Да­же за­кон­чил при Мин­здра­ве СССР кур­сы по его про­фи­лак­ти­ке и ла­бо­ра­тор­ной ди­аг­нос­ти­ке.

А вот слу­чай с Кон­стан­ти­ном Алек­сан­дро­ви­чем пе­ча­лен и тра­ги­чен. Но что ин­те­рес­но? Он слов­но чувст­во­вал по­доб­ный уход из жиз­ни. Всег­да ис­пы­ты­вал вол­не­ние при на­шей по­езд­ке на пра­ви­тельст­вен­ный вы­зов.

Как-то раз, ког­да чёр­ная «Вол­га», уты­кан­ная ан­тен­на­ми, с вклю­чён­ны­ми ми­гал­ка­ми на кры­ше, на ско­рос­ти сто двад­цать ки­ло­мет­ров не­слась по Ку­ту­зов­ско­му про­спек­ту, а за­тем по Руб­лёво-Успен­ско­му шос­се, Кон­стан­тин Алек­сан­дро­вич, не сдер­жав­шись от вол­не­ния, про­сил ме­ня, что­бы я уго­во­рил не­раз­го­вор­чи­во­го шо­фёра ехать по­мед­лен­нее. А я от­ве­тил ему, что во­ди­те­лю, в чи­не май­о­ра 9-го Управ­ле­ния КГБ СССР, мы, штат­ские лю­ди, про­сить или от­да­вать ко­ман­ды не мо­жем. Опыт­ней­шие мас­те­ра сво­е­го де­ла об­ла­да­ли не толь­ко на­вы­ка­ми ез­ды на вы­со­ких ско­рос­тях, но и в не­ожи­дан­но воз­ник­шей экстре­маль­ной си­ту­а­ции мог­ли про­явить нуж­ную ре­ак­цию. А вот внук Кон­стан­ти­на Алек­сан­дро­ви­ча, от­прав­ля­ясь в лес «по гри­бы» на но­вень­ких жи­гу­лях, по­да­рен­ных ему лю­бя­щим де­душ­кой, чрез­мер­но разо­гнав­шись на из­ви­лис­той мок­рой до­ро­ге пос­ле дождя, та­ки­ми на­вы­ка­ми не об­ла­дал.
— И, ско­рее все­го, де­душ­ка во­вре­мя не осту­дил пыл внуч­ка утап­ли­вать в пол пе­даль га­за и стро­го не при­ка­зал сба­вить ско­рость до са­мо­го ми­ни­му­ма, — со­об­щил я Фёдо­ру один из эпи­зо­дов на­шей со­вмест­ной ве­те­ри­нар­ной прак­ти­ки при ви­зи­тах к пер­вым ли­цам стра­ны и при­чи­ну, по­влёк­шую тра­ги­чес­кую ги­бель сво­е­го дру­га.

— Вот оно, ока­зы­ва­ет­ся, как про­изо­шло на са­мом де­ле. А я-то ду­мал, что про­фес­сор, бу­ду­чи не­опыт­ным во­ди­те­лем, на­хо­дясь за ру­лём, не спра­вил­ся с управ­ле­ни­ем юр­кой и ско­рост­ной ма­ши­ны, — про­тяж­но про­из­нёс Фёдор. И вос­поль­зо­вав­шись мо­ей за­мин­кой, про­дол­жил рас­сказ: — Так вот, в один из вы­ход­ных дней, где-то в кон­це ав­гус­та, я на­хо­дил­ся в хле­ву и за­кан­чи­вал раз­дел­ку кро­ли­ка для обе­да. По­сту­чав­шись в дверь и по­лу­чив раз­ре­ше­ние, во­шёл Хряк. В ру­ках он дер­жал по­лот­ня­ный ме­шок, из ко­то­ро­го до­но­си­лось хрю­канье и по­виз­ги­ва­ние. Веж­ли­во поз­до­ро­вав­шись, муж­чи­на со­об­щил, что при­шёл по по­ру­че­нию тёт­ки, ко­то­рая про­си­ла каст­ри­ро­вать по­ро­сён­ка. Про­из­не­ся это, он вы­ло­жил на стол три руб­ля. Та­кая у нас в де­рев­не су­щест­во­ва­ла так­са за каст­ра­цию мо­ло­день­ко­го хряч­ка. На­до так на­до… Про­сил его не­мно­го по­до­ждать, по­ка от­не­су кро­личью туш­ку на кух­ню и глот­ну ста­кан­чик хо­лод­ной во­ды. В этот день солн­це, слов­но про­ща­ясь с ле­том, без­жа­лост­но па­ли­ло, от че­го ши­фер­ная кры­ша хле­ва бы­ла рас­ка­ле­на до пре­де­ла. От сто­яв­ше­го в по­ме­ще­нии жа­ра хо­те­лось пить.

Вер­нув­шись, за­стал Хря­ка рас­крас­нев­шим­ся и вспо­тев­шим. По его ли­цу сте­ка­ли обиль­ные струй­ки по­та. А клет­ча­тая ру­баш­ка с ко­рот­ким ру­ка­вом, ко­то­рая ему бы­ла за­мет­на ма­ла, вы­гля­де­ла на­ск­возь про­мок­шей и при­лип­шей к толс­то­му те­лу. Ко­ро­тень­кие ру­ки с паль­ца­ми-сар­дель­ка­ми, гус­то по­кры­тые свет­ло-ры­жи­ми во­ло­са­ми, уж очень на­по­ми­на­ли мне пе­ред­ние сви­ные ко­неч­нос­ти. Это ме­ня раз­ве­се­ли­ло. Со сло­ва­ми «До­ста­вай­те из меш­ка свою хрюш­ку и при­сту­пим к опе­ра­ции» я при­нял­ся рас­кла­ды­вать на сто­ле сте­риль­ный хи­рур­ги­чес­кий ин­ст­ру­мент. Од­на­ко Хряк из-за сво­ей не­рас­то­роп­нос­ти, вы­та­щив хрюш­ку из меш­ка, в пот­ных ру­ках удер­жать её не смог.

Ма­лыш с по­ро­сячь­им виз­гом при­нял­ся как оша­ле­лый бе­гать по хле­ву, а Хряк пы­тал­ся его пой­мать. Два или три ра­за он с раз­го­на пры­гал на не­го, но тщет­но. Юр­кий по­ро­сёнок, ви­ди­мо по­ни­ма­ю­щий, что его хо­тят оско­пить, каж­дый раз ока­зы­вал­ся лов­чее сво­е­го пре­сле­до­ва­те­ля. Пос­ле од­но­го из не­удач­ных прыж­ков, пу­го­ви­цы на ру­баш­ке Хря­ка рас­стег­ну­лись, ого­лив его грудь, по­кры­тую гу­с­ты­ми во­ло­са­ми свет­ло-ржа­во­го цве­та.

Пот­ный Хряк, изо­бра­жая сму­ще­ние, тут же ли­хо­ра­доч­но при­нял­ся её за­сте­ги­вать. Од­на­ко я успел за­ме­тить ви­сев­ший у не­го на шее Ри­точ­кин зо­ло­той крес­тик. Он для этой га­ди­ны ви­ди­мо пред­став­лял цен­ное ан­тик­вар­ное из­де­лие, но не бо­лее то­го. Ни с ка­ким дру­гим спу­тать его бы­ло не­воз­мож­но. Но, к сво­е­му не­ма­ло­му удив­ле­нию, ви­да я не по­дал и ни один му­скул на мо­ём ли­це не дрог­нул. От уви­ден­но­го крес­ти­ка в мо­ей го­ло­ве что-то мгно­вен­но пе­ре­кли­ни­ло. Про­изо­шло за­тме­ние и од­нов­ре­мен­но раз­дво­е­ние мыш­ле­ния. Од­на часть се­рых кле­ток моз­га со­ве­то­ва­ла сроч­но по­зво­нить в РОВД и со­об­щить на­чаль­ни­ку об об­на­ру­жен­ном на те­ле убий­цы ве­щест­вен­ном до­ка­за­тельст­ве.

Дру­гая — вы­сту­па­ла в ро­ли без­апел­ля­ци­он­но­го ан­та­го­нис­та. Её ар­гу­мент был прост и ве­сок: что это даст? Смерт­ная казнь в Рос­сии от­ме­не­на. На­силь­ни­ка и убий­цу по­са­дят в тюрь­му лет на во­семь. Хряк там бу­дет сыт­но жрать и спать, а по но­чам вво­лю за­ни­мать­ся она­низ­мом и во вре­мя из­вер­же­ния спер­мы ис­пы­ты­вать ор­газм. Не жизнь, а сплош­ное удо­вольст­вие за счёт на­ло­гоп­ла­тель­щи­ков, и ме­ня в том чис­ле. В ре­зуль­та­те я — отец — ока­жусь кор­миль­цем на­силь­ни­ка и убий­цы сво­ей до­че­ри. С ролью пре­да­те­ля лю­би­мой Ри­точ­ки сми­рить­ся ока­за­лось вы­ше мо­их че­ло­ве­чес­ких сил.

Ни­ка­ко­го она­низ­ма и плот­ско­го удо­вольст­вия на­силь­ни­ку и убий­це! Изу­вер дол­жен еже­днев­но, как и мы — ро­ди­те­ли, на­всег­да по­те­ряв­шие дочь, — стра­дать и ис­пы­ты­вать му­ки… Вот с эти­ми вес­ки­ми и впол­не ло­ги­чес­ки­ми до­во­да­ми пер­вая часть моз­га по­спо­рить не мог­ла. У неё, в тот ко­рот­кий миг, не на­шлось же­лез­ных ар­гу­мен­тов что-ли­бо про­ти­во­пос­та­вить и пе­ре­убе­дить аг­рес­сив­но на­стро­ен­ную вто­рую часть кле­ток. И она сми­рен­но ка­пи­ту­ли­ро­ва­ла. Жар­кие де­ба­ты меж­ду кле­точ­ка­ми се­ро­го ве­щест­ва двух по­лу­ша­рий го­лов­но­го моз­га про­дол­жа­лись до­ли се­кун­ды. Как я по­нял, в кон­це кон­цов, они, друж­но объ­еди­нив­шись, спон­тан­но ре­ши­лись на са­мо­суд…

Стре­ми­тель­ный и мощ­ный удар пра­вой в сви­ную ниж­нюю че­люсть Хря­ка ока­зал­ся для не­го чи­с­тым нок­ау­том. Он рух­нул на до­ща­тый пол, слов­но куль с дерь­мом. А я, не тра­тя вре­ме­ни, во­дру­зив жир­ную ту­шу на стол, сы­ро­мят­ны­ми рем­ня­ми за­фик­си­ро­вал её на спи­не Так что, оч­нув­шись, по­ше­ве­лить ру­ка­ми и но­га­ми, что­бы вы­сво­бо­дить­ся, Хряк уже не мог. При лю­бой по­пыт­ке осво­бо­дит­ся пу­ты ещё силь­нее за­тя­ги­ва­ли уз­лы.

За­тем я сбе­гал в дом и, за­хва­тив фо­то­ап­па­рат и дик­то­фон, вер­нул­ся в хлев. Толс­тяк пос­ле ог­лу­ша­ю­ще­го уда­ра на­чал по­сте­пен­но при­хо­дить в се­бя. Что­бы уско­рить этот про­цесс при­шлось брыз­нуть на не­го во­дой, взя­той из по­ил­ки свиньи. В пер­вую оче­редь мне сле­до­ва­ло сфо­то­гра­фи­ро­вать на те­ле убий­цы не­ос­по­ри­мое ве­щест­вен­ное до­ка­за­тельст­во. Рас­стег­нув верх­ние пу­го­ви­цы на ру­ба­хе, я сде­лал не­сколь­ко об­щих сним­ков и от­дель­но круп­ным пла­ном крес­тик на его по­га­ной гру­ди с при­вяз­кой к сви­ня­чей мор­де, по­кры­той круп­ны­ми кап­ля­ми по­та.

А как толь­ко Хряк смог го­во­рить, я вклю­чил дик­то­фон и пред­ло­жил ему чис­то­сер­деч­но, под за­пись, во всём при­знать­ся. По­хот­ли­вый, но трус­ли­вый пе­до­фил, плак­си­во про­ле­пе­тав: «Всё вам рас­ска­жу, дай­те сло­во, что не убье­те!» — со стра­ха об­мо­чил­ся.

И я дал ему твёр­дое чест­ное сло­во, что пос­ле по­лу­че­ния чис­то­сер­деч­но­го при­зна­ния в из­на­си­ло­ва­нии и убийст­ве мо­ей де­воч­ки остав­лю его в жи­вых…

Так как моё обе­ща­ние про­зву­ча­ло ис­крен­не и впол­не убе­ди­тель­но, Хряк на­чал го­во­рить. На­звал свою фа­ми­лию, имя и от­чест­во, год рож­де­ния, ад­рес по­сто­ян­ной ре­гист­ра­ции и мес­то ра­бо­ты. Ока­за­лось, что он учи­тель ри­со­ва­ния в сред­ней шко­ле. Не же­нат и семью ни­ког­да не имел.

Хряк со­об­щил, что при­ехал к тёт­ке на ле­то по­гос­тить, за­од­но при­смот­реть для по­куп­ки дом. При­ехал на сво­ей лег­ко­вой ма­ши­не ночью, что­бы не по­па­дать в за­то­ры. жи­гу­ли сра­зу за­гнал в са­рай, ко­то­рый у тёт­ки слу­жил га­ра­жом. Рань­ше у её по­кой­но­го суп­ру­га был моск­вич, и он там его пар­ко­вал. Пос­ле его смер­ти ма­ши­ну про­да­ли, вот са­рай и пус­то­вал. А ут­ром, плот­но по­зав­тра­кав, опра­вил­ся на про­гул­ку, по­ды­шать све­жим де­ре­вен­ским воз­ду­хом. Гу­ляя по пе­ре­лес­ку и лю­бу­ясь при­ро­дой, слу­чай­но вы­шел к по­лю с под­сол­неч­ни­ком и уви­дел де­воч­ку с моль­бер­том, ко­то­рая ни­как не мог­ла вы­брать наибо­лее под­хо­дя­щее мес­то для за­ри­сов­ки. По­до­шёл по­бли­же к ней и пред­ста­вил­ся учи­те­лем ри­со­ва­ния. Рас­спро­сил, как её зо­вут и в ка­кой пе­ре­шла класс. По­ин­те­ре­со­вал­ся, что она со­би­ра­ет­ся ри­со­вать.

Добро­душ­ная Ри­та по­де­ли­лась с не­зна­ком­цем иде­ей изоб­ра­зить зо­ло­тис­тое по­ле и край ле­са. Од­нов­ре­мен­но со­об­щи­ла, что её му­ча­ет со­мне­ние по по­во­ду вы­бран­ной по­зи­ции.

Хит­рый Хряк, пре­крас­но вла­де­ю­щий дет­ской пси­хо­ло­ги­ей, тут же ей пред­ло­жил свой ва­ри­ант кар­ти­ны. По его мне­нию, зе­лё­ный не­сим­па­тич­ный лес не дол­жен был кон­трас­ти­ро­вать со ска­зоч­но кра­си­вым по­лем под­сол­неч­ни­ка и его ом­ра­чать. Кар­ти­на, по его мне­нию, долж­на бы­ла вы­гля­деть ра­дост­но и в то же вре­мя вы­со­ко­ху­до­жест­вен­но. Све­тить­ся зо­ло­том рас­пус­тив­ших­ся го­ло­вок с па­да­ю­щи­ми на них с го­лу­бо­го не­ба сол­неч­ны­ми лу­ча­ми…

Ри­та за­во­ро­жён­но слу­ша­ла учи­те­ля и не мог­ла по­нять, как эту не­обык­но­вен­ную кра­со­ту мож­но изоб­ра­зить на бу­ма­ге. Опыт­ный пе­до­фил был го­тов к это­му во­про­су. Де­воч­ке он объ­яс­нил, что если вой­ти в глу­би­ну по­ля и огля­деть­ся во­круг, то взо­ру сра­зу от­кро­ет­ся нуж­ная кру­го­вая па­но­ра­ма. Со всех сто­рон бу­дут вид­ны толь­ко зо­ло­ти­с­тые цве­ты под­сол­неч­ни­ка, а над ни­ми не­бо без еди­ной туч­ки и яр­кое лет­нее солн­це…

Си­ла пси­хо­ло­ги­чес­ко­го воз­дейст­вия учи­те­ля на юную ху­дож­ни­цу ока­за­лась столь ве­ли­ка, что на­ив­ная бес­хит­рост­ная де­воч­ка ему по­ве­ри­ла. Она не мог­ла усом­нить­ся в том, что во­круг неё от­кро­ет­ся об­ри­со­ван­ная учи­те­лем цвет­ная вол­шеб­ная кар­ти­на, не­смот­ря на то что стеб­ли под­сол­неч­ни­ка вы­ше её рос­та. И кро­ме стеб­лей с зе­лё­ны­ми листь­я­ми она ни­че­го не уви­дит. Но пе­до­фи­лу во что­бы то ни ста­ло хит­ростью не­об­хо­ди­мо бы­ло за­ма­нить Ри­точ­ку вглубь по­ля, по­даль­ше от слу­чай­ных про­хо­жих. В ито­ге де­воч­ка, до­ве­рив­шись учи­те­лю, добро­воль­но по­шла за ним. Вот по­че­му сы­щи­ки в на­ча­ле по­ис­ков не об­на­ру­жи­ли сло­ман­ных стеб­лей рас­те­ний и сле­дов воз­мож­но­го со­про­тив­ле­ния или ка­ко­го-ли­бо на­си­лия.

В глу­би­не по­ля креп­кие ру­ки пе­до­фи­ла слег­ка сжа­ли де­вичье гор­ло. Те­ло ста­ло по­дат­ли­во и мол­ча­ли­во. Со­вер­шив раз­врат­ные дейст­вия, пе­до­фил, уви­дев и вни­ма­тель­но рас­смот­рев на­тель­ный зо­ло­той крес­тик с клей­мом «Хлеб­ни­ков» и пять­де­сят шес­тую зо­лот­ни­ко­вую про­бу, от на­хлы­нув­шей жад­нос­ти не усто­ял. По­нра­ви­лись ему и япон­ские элек­трон­ные на­руч­ные ча­си­ки… Пос­ле со­де­ян­но­го, оста­вить де­воч­ку жи­вой он уже не мог. И ко­рот­кие муж­ские паль­цы ещё раз, но уже с убийст­вен­ной си­лой, сжа­ли тон­кую шею ре­бён­ка, не остав­ляя де­воч­ке ни ма­лей­ше­го шан­са на жизнь…

За­тем об­лом­ком доски, най­ден­ной ря­дом, пе­до­фил вы­ко­пал не­глу­бо­кую яму и, по­ло­жив в неё ещё не остыв­ший труп, при­сы­пал зем­лёй.

Моль­берт учи­те­лю ри­со­ва­ния то­же при­гля­нул­ся. Опять сра­бо­та­ла жад­ность. Всё по­хи­щен­ное у де­воч­ки опе­ра­тив­ни­ки уже по­том, во вре­мя про­ве­дён­но­го обыс­ка, об­на­ру­жи­ли в ба­гаж­ни­ке его ма­ши­ны.

— Фёдор! Из­ви­ни, что пе­ре­би­ваю. Объ­яс­ни мне, по­жа­луй­ста, ка­ким об­ра­зом Хряк мог со­вер­шить пре­ступ­ле­ние, если он, с тво­их слов, по­явил­ся в ва­шей де­рев­не че­рез две не­де­ли от слу­чив­ше­го­ся? — не удер­жал­ся я от воз­ник­шей не­со­сты­ков­ки со­бы­тий в его по­вест­во­ва­нии.

— Вот имен­но, хит­рая свинья нас всех об­ве­ла во­круг сво­е­го ко­рот­ко­го паль­ца — то есть раз­дво­ен­но­го сви­но­го ко­пыт­ца. Он во­вре­мя рас­су­дил, что если по­явит­ся на ули­це в этот же день или на сле­ду­ю­щий, то по­до­зре­ние сра­зу па­дёт на не­го. Вот он и при­ду­мал две не­де­ли от­си­деть­ся в до­ме, не по­ка­зы­вая лю­дям свой сви­ной пя­так. Пе­ред тёт­кой при­ки­нул­ся боль­ным ра­ди­ку­ли­том. И стро­го-на­стро­го на­ка­зал ей ни­ко­му из со­се­дей не го­во­рить о его при­ез­де.

А ког­да про­шли две не­де­ли и страс­ти на­ро­да не­мно­го улег­лись, ночью Хряк пе­ре­ста­вил ма­ши­ну к въезд­ным во­ро­там за­бо­ра из шта­кет­ни­ка, де­мон­ст­ри­руя граж­да­нам свой при­езд к лю­би­мой тётуш­ке. И на этот хит­рый финт мы все ку­пи­лись…

Тёт­ка Хря­ка — по­жи­лая жен­щи­на, на­хо­дясь в свет­лом уме и яс­ной па­мя­ти, вско­ре узна­ла про из­на­си­ло­ва­ние и звер­ское убийст­во со­сед­ской де­воч­ки. Кто его мог со­вер­шить, она сра­зу до­га­да­лась. Пле­мян­ник, как внеш­не, так и по внут­рен­ней гни­ли уро­дил­ся в сво­е­го па­па­шу-не­хрис­тя — лю­би­те­ля не­со­вер­шен­но­лет­не­го де­вичь­е­го те­ла. Тёт­ка хо­ро­шо пом­ни­ла при­чи­ну, по ко­то­рой её сест­ра, сроч­но и дёше­во про­дав доброт­ный дом, вмес­те с сы­ном пе­ре­еха­ла в го­род Орёл. Ещё тёт­ка под­роб­но со­об­щи­ла сле­до­ва­те­лю про отя­го­щён­ную на­следст­вен­ность сво­е­го пле­мян­ни­ка.

Рань­ше семья Хря­ка жи­ла в Там­бов­ской об­лас­ти. Его отец ра­бо­тал в сов­хо­зе зоо­тех­ни­ком. Как-то по­хот­ли­вый па­па­ша, не сдер­жав охва­тив­ше­го его па­то­ло­ги­чес­ко­го же­ла­ния, сре­ди бе­ла дня жес­то­ко из­на­си­ло­вал де­ся­ти­лет­нюю дев­чуш­ку, пос­ле че­го за­ду­шил. А ког­да её те­ло он спеш­но пря­тал в коп­не се­на, то это за­ме­тил ска­кав­ший ми­мо на ло­ша­ди кол­хоз­ный пас­тух. Он ещё из­да­ли опо­знал де­воч­ку по её длин­ным рас­пу­щен­ным ог­нен­но-ры­жим во­ло­сам. За­по­доз­рив что-то не­лад­ное, он сра­зу со­об­щил об этом её ро­ди­те­лю, ко­то­рый в это вре­мя не­по­да­лёку ко­сил тра­ву. Муж­чи­на, не вы­пус­кая из рук ко­су, по­мчал­ся к это­му мес­ту и, уви­дев уда­ля­ю­ще­го­ся ко­рот­ко­но­го­го пас­тоз­но­го зоо­тех­ни­ка, быст­ро на­стиг его. Уби­вец, упав на ко­ле­ни, стал умо­лять его прос­тить за со­де­ян­ное. Пред­ла­гал хо­ро­шие день­ги. Но отец де­воч­ки, на­хо­дясь в со­сто­я­нии аф­фек­та, рез­ко взмах­нул ко­сой… Го­ло­ва на­силь­ни­ка, слов­но сруб­лен­ный ост­рой шаш­кой ко­чан ка­пу­с­ты, упа­ла в тра­ву….

Вы­дер­жав не­боль­шую па­у­зу и не до­ждав­шись от ме­ня но­вых во­про­сов, Фёдор про­дол­жил:

— Ког­да Хряк во всём при­знал­ся, а ка­чест­во за­пи­си бы­ло про­ве­ре­но, под его жа­лост­ли­вое хрю­канье: «Вы же обе­ща­ли ме­ня не уби­вать…» — я пе­ре­шёл к осу­щест­вле­нию за­ду­ман­но­го. Мне пред­сто­я­ло про­вес­ти каст­ра­цию Хря­ка с по­сле­ду­ю­щим уда­ле­ни­ем по­ло­во­го чле­на. Если каст­ра­цию по­ро­сят мне при­хо­ди­лось де­лать не один де­ся­ток раз, при­чём раз­ны­ми ме­то­да­ми, то опе­ра­цию по уда­ле­нию по­ло­во­го чле­на у че­ло­ве­ка мне пред­сто­я­ло вы­пол­нить впер­вые. Прав­да, на ка­фед­ре мне од­наж­ды до­ве­лось про­вес­ти по­доб­ную опе­ра­цию под ру­ко­водст­вом Пет­ра­ко­ва. У ста­ро­го бы­ка зло­ка­чест­вен­ная опу­холь по­ра­зи­ла весь по­ло­вой ор­ган и вы­зы­ва­ла у жи­вот­но­го силь­ный ток­си­коз. Вот по ви­таль­ным по­ка­за­ни­ям мы всё бычье до­сто­инст­во уда­ли­ли. И я, хо­ро­шо пом­ня на­став­ле­ния сво­е­го учи­те­ля, при­сту­пил к осу­щест­вле­нию опе­ра­ции по всем ка­но­нам опе­ра­тив­ной хи­рур­гии.

Про­ве­дя со­от­вет­ст­ву­ю­щую ане­сте­зию, из­брал слож­ный, но ма­ло­кров­ный ме­тод каст­ра­ции с при­ме­не­ни­ем ли­га­ту­ры, или, как го­во­рил про­фес­сор, — «на ли­га­ту­ру». В ка­чест­ве ли­га­ту­ры ис­поль­зо­вал креп­кие шёл­ко­вые ни­ти, ко­то­рые вя­зал клас­си­чес­ким «каст­ра­ци­он­ным уз­лом». Уда­лив оба се­мен­ни­ка и брез­гли­во вы­бро­сив их в таз, сто­я­щий на по­лу не­по­да­ле­ку, за­нял­ся ам­пу­та­ци­ей по­ло­во­го чле­на. Опе­ра­цию про­вёл так­же гу­ман­но с пол­ным обез­бо­ли­ва­ни­ем и ми­зер­ной по­те­рей кро­ви.

Ров­но че­рез со­рок ми­нут «низ­кая ам­пу­та­ция по­ло­во­го чле­на с об­ра­зо­ва­ни­ем сви­ща мо­че­по­ло­во­го ка­на­ла на его кон­це­вой час­ти» бы­ла успеш­но мною за­вер­ше­на. От­ре­зал, что на­зы­ва­ет­ся, под са­мый ко­ре­шок… От­се­чён­ный член от­пра­вил­ся к се­мен­ни­кам. Без яиц и со­во­ку­пи­тель­но­го ор­га­на, пе­до­фил с но­сом кар­тош­кой-пя­тач­ком Хряк стал вы­гля­деть на­сто­я­щим каст­ри­ро­ван­ным бо­ро­вом. Те­перь, что­бы вы­пус­тить мо­чу че­рез ма­лень­кое урет­раль­ное отвер­стие, по­хо­жее на свищ в про­меж­нос­ти и при этом не за­мо­чить брю­ки, он дол­жен был их спус­тить ни­же ко­лен, а за­тем, раз­дви­нув но­ги, при­сесть, слов­но жен­щи­на во вре­мя мо­че­ис­пус­ка­ния.

В мо­ей ду­ше ста­ло не­обык­но­вен­но спо­кой­но и свет­ло, как на той за­ду­ман­ной, но не на­ри­со­ван­ной мо­ей Ри­точ­кой кар­ти­не «По­ле с под­сол­ну­ха­ми».

Не раз­вя­зы­вая Хря­ка, я по­зво­нил на­чаль­ни­ку РОВД и со­об­щил о са­мо­су­де над на­силь­ни­ком и убий­цей сво­ей до­че­ри. Вско­ре при­бы­ла уже зна­ко­мая мне бри­га­да опе­ра­тив­ни­ков и ско­рая ме­ди­цин­ская по­мощь. Ког­да же сле­до­ва­тель по­ин­те­ре­со­вал­ся от­ре­зан­ны­ми по­ло­вы­ми ор­га­на­ми для фо­то­до­ку­мен­ти­ро­ва­ния и при­об­ще­ния к ма­те­ри­а­лам де­ла, то их к это­му вре­ме­ни с ап­пе­ти­том и до­воль­ным хрю­кань­ем до­едал не­корм­ле­ный до опе­ра­ции, силь­но из­го­ло­дав­ший­ся мо­ло­дой, так и не­каст­ри­ро­ван­ный со­сед­ский все­яд­ный и со­всем не брез­гли­вый по­ро­сёнок, о су­щест­во­ва­нии ко­то­ро­го я со­вер­шен­но за­был.

К ве­че­ру я вер­нул­ся до­мой. С ме­ня взя­ли под­пис­ку о не­вы­ез­де и оста­ви­ли на сво­бо­де до окон­ча­ния следст­вия. Хря­ка же, пос­ле осмот­ра вра­чей-хи­рур­гов и уро­ло­гов, при­знав­ших про­ве­дён­ную мною опе­ра­цию блес­тя­щей, пе­ре­ве­ли в рай­он­ный следст­вен­ный изо­ля­тор. Там они на­ме­ре­ва­лись раз в три дня про­во­дить об­ра­бот­ку ра­ны. К это­му вре­ме­ни у сле­до­ва­те­лей по­явил­ся опе­ра­тив­ный ма­те­ри­ал, сви­де­тельст­ву­ю­щий ещё о трёх эпи­зо­дах из­на­си­ло­ва­ния этим омер­зи­тель­ным ти­пом ма­ло­ле­ток с по­сле­ду­ю­щим их уду­ше­ни­ем зна­ко­мым нам при­ёмом.

Ког­да следст­вие бы­ло за­вер­ше­но, за мной за­еха­ла по­ли­цей­ская ма­ши­на на­ше­го РОВД, и ме­ня без на­руч­ни­ков отвез­ли в су­деб­ное за­се­да­ние. Так как я со­труд­ни­чал со следст­ви­ем, моё де­ло рас­смат­ри­ва­лось уго­лов­ным су­дом в «осо­бом по­ряд­ке».

Во­об­ще, все, с кем мне при­шлось столк­нуть­ся, ме­ня как уго­лов­но­го пре­ступ­ни­ка не вос­при­ни­ма­ли. На­обо­рот, в их гла­зах уга­ды­ва­лось со­чувст­вие по по­во­ду по­гиб­шей доч­ки и одоб­ре­ние мною свер­шён­но­го. Но «За­кон — есть за­кон!».

Ко­ро­че го­во­ря, осу­ди­ли ме­ня по пер­вой час­ти статьи сто один­над­цать уго­лов­но­го ко­дек­са Рос­сий­ской Фе­де­ра­ции, ко­то­рая зву­чит «При­чи­не­ние тяж­ко­го вре­да здо­ровью». В су­де мне разъ­яс­ни­ли, что я умыш­лен­но при­чи­нил Хря­ку вред здо­ровью, не­опас­ный для его жиз­ни, но по­влёк­ший за со­бой утра­ту муж­ских по­ло­вых ор­га­нов и функ­ции со­во­куп­ле­ния… На­ка­за­ли ме­ня ли­ше­ни­ем сво­бо­ды на срок пять лет. А мог­ли впа­ять де­сять. Спа­си­бо го­су­дар­ст­вен­но­му об­ви­ни­те­лю, ко­то­рая за­про­си­ла этот ми­ни­маль­ный срок. И спа­си­бо фе­де­раль­но­му судье, удов­летво­рив­ше­го её тре­бо­ва­ние. Пос­ле ог­ла­ше­ния судь­ёй при­го­во­ра, пря­мо в за­ле су­да ме­ня взя­ли под стра­жу.

Мо­раль­но мне, ко­неч­но же, бы­ло очень тя­же­ло, но вот ду­ша иг­ра­ла. Слёзы от­цов­ско­го го­ря урав­но­ве­ши­ва­ло удов­летво­ре­ние от спра­вед­ли­во­го мще­ния.

В ко­ло­нии-по­се­ле­нии ока­за­лась сви­но­фер­ма, а ве­те­ри­нар­ный врач от­сут­ст­во­вал. Па­дёж жи­вот­ных при опо­ро­сах, да и во­об­ще из-за не­про­фес­си­о­на­лиз­ма ра­бот­ни­ков фер­мы — за­клю­чён­ных, — был ог­ро­мен. За­пу­щен­ное хо­зяйст­во слов­но ме­ня ожи­да­ло. Вви­ду то­го что я на­хо­дил­ся в рас­кон­во­и­ро­ван­ном по­ло­же­нии, мне при­хо­ди­лось на фер­ме дне­вать и но­че­вать. Жи­вот­ные ведь не спра­ши­ва­ют, ког­да мне удоб­нее при­сут­ст­во­вать. А ла­гер­ный ре­жим сви­но­ма­ток во­об­ще не ин­те­ре­со­вал…

Бук­валь­но че­рез год удру­ча­ю­щая си­ту­а­ция в вве­рен­ном мне хо­зяйст­ве ис­пра­ви­лась. При­рост по­го­ловья за этот пе­ри­од со­ста­вил сто двад­цать про­цен­тов, а па­дёж от от­сут­ст­вия своев­ре­мен­но ока­зан­ной ве­те­ри­нар­ной по­мо­щи и нес­ба­лан­си­ро­ван­но­го корм­ле­ния во­об­ще пре­кра­тил­ся. За­клю­чён­ные ста­ли по­лу­чать на обед мя­са боль­ше по­ло­жен­ной нор­мы. Ви­ди­мо, от сы­тос­ти улуч­ши­лась сре­ди них и дис­цип­ли­на.

В ре­зуль­та­те на­ша ко­ло­ния в сис­те­ме пе­ни­тен­ци­ар­ных уч­реж­де­ний Фе­де­раль­ной служ­бы ис­пол­не­ния на­ка­за­ний бы­ла при­зна­на луч­шей, и мы по­лу­чи­ли пе­ре­хо­дя­щий вым­пел. Но от нас он при мне так ни к ко­му не пе­ре­шёл. Ви­сел у на­чаль­ни­ка в ка­би­не­те на са­мом по­чёт­ном мес­те.

За мой труд на­чальст­во ме­ня на­гра­ди­ло пе­ре­во­дом в ко­ло­нию-по­се­ле­ние и раз­ре­ше­ни­ем на при­езд же­ны. Два, а то и три ра­за в год она ме­ня на­ве­ща­ла. Имен­но этим объ­яс­ня­лось то, что вре­мя в за­клю­че­нии про­ле­те­ло для нас с же­ной не­за­мет­но. К то­му же на зо­не ме­ня ува­жа­ли как на­чаль­ни­ки, так и за­клю­чён­ные. Если на­чальст­во зна­ло о мо­ём «по­дви­ге» по име­ю­ще­му­ся у них мо­е­му лич­но­му де­лу, то зэки по­лу­чи­ли ин­фор­ма­цию по «са­ра­фан­но­му ра­дио». Они мне сра­зу при­сво­и­ли клич­ку «Хи­рург». И толь­ко так ува­жи­тель­но ко мне об­ра­ща­лись. О всех этих уди­ви­тель­ных лю­дях с раз­лич­ной жиз­нен­ной судь­бой я и се­год­ня вспо­ми­наю с боль­шим ду­шев­ным теп­лом.

Че­рез три го­да по УДО я вы­шел на сво­бо­ду и вер­нул­ся в род­ные края. Се­ля­не при­ня­ли ме­ня как ге­роя, предо­ста­ви­ли ра­бо­ту ве­те­ри­нар­но­го вра­ча. По про­шест­вии мно­гих лет мо­гу ска­зать, что, кро­ме лю­би­мой же­ны, сы­на, не­вест­ки и внуч­ки Ни­ноч­ки — ко­пии Ри­точ­ки, мне боль­ше ни­че­го в этой жиз­ни не нуж­но. Что же ка­са­ет­ся мо­ей на­уч­ной карь­е­ры, то смерть Кон­стан­ти­на Алек­сан­дро­ви­ча по­ста­ви­ла на ней жир­ную точ­ку. Уже ап­ро­би­ро­ван­ную кан­ди­дат­скую дис­сер­та­цию за­щи­щать мне рас­хо­те­лось, не го­во­ря уже про док­тор­скую. Ви­ди­мо, та­ко­ва ли­ния жиз­ни, с ко­то­рой, как из­вест­но, ни­ку­да не свер­нёшь…

Ког­да Фёдор, за­кон­чив из­ла­гать тя­же­лей­шую для не­го ис­то­рию, вклю­чил остыв­ший чай­ник, то я по­ин­те­ре­со­вал­ся даль­ней­шей судь­бой Хря­ка. Как ока­за­лось, о днях, про­ве­дён­ных им в следст­вен­ном изо­ля­то­ре, мой рас­сказ­чик знал со все­ми под­роб­нос­тя­ми. И уже с бодрой ин­то­на­ци­ей в го­ло­се он удов­летво­рил моё ес­тест­вен­ное лю­бо­пыт­ст­во:

— Пос­ле то­го как у каст­ра­та че­рез де­сять дней бы­ли сня­ты швы, из рай­он­но­го изо­ля­то­ра его пе­ре­ве­ли в го­род­ской следст­вен­ный изо­ля­тор.

В пер­вую же ночь Хря­ка с его при­вле­ка­тель­ной толс­той зад­ни­цей и от­сут­ст­ву­ю­щи­ми пер­вич­ны­ми муж­ски­ми по­ло­вы­ми при­зна­ка­ми, по оче­ре­ди на­си­ло­ва­ли со­ка­мер­ни­ки — уго­лов­ни­ки-ре­ци­ди­ви­с­ты, му­ча­ю­щи­е­ся от дли­тель­но­го воз­дер­жа­ния. Как он ни во­пил бла­гим ма­том, на по­мощь ему ни­кто не при­хо­дил. Не­сколь­ко раз Хряк пы­тал­ся с раз­бе­га раз­бить го­ло­ву о сте­ну, что­бы по­кон­чит с со­бой. Од­на­ко си­дель­цы каж­дый раз не по­зво­ля­ли свер­шить­ся су­и­ци­ду. Жи­вой, с уни­каль­ным эк­зо­ти­чес­ким ви­дом, он для них пред­став­лял не­со­мнен­ную и не­за­бы­ва­е­мую уте­ху. А со­труд­ни­ки спе­цуч­реж­де­ния, у боль­шинст­ва из ко­то­рых име­лись не­со­вер­шен­но­лет­ние дет­ки, пе­до­фи­лов не жа­ло­ва­ли.

Че­рез не­де­лю пре­бы­ва­ния в изо­ля­то­ре, на рас­све­те, ещё до сиг­на­ла подъ­ёма, Хряк, спаль­ное мес­то ко­то­ро­го на­хо­ди­лось у па­ра­ши, вдруг гром­ко за­ку­ка­ре­кал пе­ту­хом, раз­бу­див креп­ко спя­щих за­клю­чён­ных. Пе­ту­ши­ный крик он со­про­вож­дал пе­ри­о­ди­чес­ки­ми взма­ха­ми рук, слов­но крыль­я­ми. Кри­чал до хри­по­ты. К мис­ке с едой, по­дан­ной к зав­тра­ку, не при­кос­нул­ся. А кус­ки хле­ба пре­вра­щал в мел­кие крош­ки и бро­сал на пол. За­тем, опус­тив­шись на ко­ле­ни, ртом, как клю­вом, их склё­вы­вал. Пос­ле че­го, за­драв го­ло­ву вверх, опять кри­чал пе­ту­хом…

Пе­ту­ши­ная ко­ме­дия, ве­се­лив­шая и од­нов­ре­мен­но рас­по­ла­га­ю­щая к со­во­куп­ле­нию с ним со­ка­мер­ни­ков, про­дол­жа­лась три дня и три но­чи. На чет­вёр­тый день при­ехав­шая бри­га­да вра­чей-пси­хи­а­тров, при­знав у «пе­ту­ха» раз­вив­ше­е­ся по­ме­ша­тельст­во, за­бра­ла па­ци­ен­та с со­бой. Как бы­ло пред­пи­са­но ве­дом­ст­вен­ной ин­струк­ци­ей, Хря­ка на­пра­ви­ли в Моск­ву — в Ин­сти­тут су­деб­ной пси­хи­а­трии име­ни Сер­б­ско­го.

Про­ве­дён­ная ком­плек­с­ная су­деб­но-пси­хи­а­три­чес­кая экс­пер­ти­за под­твер­ди­ла у Хря­ка не­об­ра­ти­мое тя­жёлое пси­хи­чес­кое рас­стройст­во. И он, вмес­то гро­зив­ше­го ему по­жиз­нен­но­го от­бы­ва­ния на­ка­за­ния в оди­ноч­ной ка­ме­ре тюрь­мы, от­пра­вил­ся на по­жиз­нен­ное пре­бы­ва­ние в пси­хи­а­три­чес­кую ле­чеб­ни­цу за­кры­то­го ти­па…

— Спра­вед­ли­вость вос­тор­жест­во­ва­ла. Если бы все пе­до­фи­лы — по­тен­ци­аль­ные на­силь­ни­ки де­тей — зна­ли, ка­кой бес­слав­ный ко­нец в слу­чае со­вер­шён­но­го пре­ступ­ле­ния над дет­ской лич­ностью их ожи­да­ет, воз­мож­но, они во­вре­мя охлаж­да­ли бы свой сек­су­аль­но-па­то­ло­ги­чес­кий пыл, — меч­та­тель­но про­из­нёс я, под шум за­ки­пев­ше­го чай­ни­ка…