Кот и пёс

Freckes
Freckes

Анатолий Баранов

Об авторе

Рецепт

Ед­ва я успел за­сту­пить на де­жур­ст­во, как за­зво­нил те­ле­фон. Те­ле­фон тре­зво­нил ка­ким-то не­обыч­ным об­ра­зом — ко­рот­ким пре­ры­ви­с­тым зво­ном. Так толь­ко мог­ла зво­нить меж­ду­го­род­няя те­ле­фон­ная стан­ция. Но мы-то меж­с­вязь не за­ка­зы­ва­ли…

Сняв те­ле­фон­ную труб­ку, сле­дуя ве­дом­ст­вен­ной ин­струк­ции, я чёт­ко про­из­нёс:
— Не­от­лож­ная ве­те­ри­нар­ная по­мощь го­ро­да Моск­вы.
— Кто со мной раз­го­ва­ри­ва­ет? Ва­ша фа­ми­лия? — бес­це­ре­мон­но за­дал во­прос не то жен­ский, не то муж­ской про­ку­рен­ный бас.
— Док­тор Ба­ра­нов, — от­ве­тил я.
— Вот вы-то, го­луб­чик, мне и нуж­ны. Зна­чит, у вас за­кон­чил­ся от­пуск, и вы уже при­сту­пи­ли к ра­бо­те. Слу­шай­те, док­тор, ме­ня вни­ма­тель­но. У ме­ня за­бо­лел ко­тик. Не­де­лю у не­го нет сту­ла, а ки­пя­чё­ную во­ду из блюд­ца пьёт хо­ро­шо. Свою лю­би­мую рыб­ку мин­тай толь­ко что съел с ап­пе­ти­том. Но я яв­но чувст­вую на­дви­га­ю­щу­ю­ся на не­го ка­та­стро­фу. Не­мед­лен­но оформ­ляй­те «вы­зов на дом» и сроч­но при­ез­жай­те, — не дав мне опом­нить­ся, вы­па­лил твёр­дый крем­не­вый го­лос.

Так как это был пер­вый ут­рен­ний зво­нок и единст­вен­ный вы­зов, то с на­шей сто­ро­ны ни­ка­ких воз­ра­же­ний не по­сле­до­ва­ло. При­дви­нув к се­бе по­бли­же «Жур­нал ре­гист­ра­ции вы­зо­вов на дом», я стал за­да­вать во­про­сы зво­нив­шей, что­бы в жур­на­ле за­фик­си­ро­вать не­об­хо­ди­мые учёт­ные све­де­ния.
— Ва­ша фа­ми­лия, имя, от­чест­во?
— Моя фа­ми­лия Ге­не­ра­ло­ва Зи­на­и­да Ми­хай­лов­на… Вы пра­виль­но за­пи­са­ли?

И не до­жи­да­ясь мо­е­го от­ве­та, про­ку­рен­ный бас стал про­из­но­сить по сло­гам: Ге-не-ра-ло-ва Зи-на-и-да Ми-хай-лов-на…

Пос­ле не­боль­шой па­у­зы, ви­ди­мо, да­вая мне воз­мож­ность за­кон­чить за­пись её фа­ми­лии, Ге­не­ра­ло­ва про­дол­жи­ла:

— Я от­вет­ст­вен­ный со­труд­ник Ми­нис­тер­ст­ва… Вы, на­вер­ное, об­ра­ти­ли вни­ма­ние, ка­ким не­обыч­ным об­ра­зом зво­нил ваш те­ле­фон­ный ап­па­рат. Это я зво­ню по пра­ви­тельст­вен­ной спец­с­вя­зи. Че­рез сколь­ко вре­ме­ни вы при­бу­де­те к мо­е­му ко­ту? Моя слу­жеб­ная ми­нис­тер­ская ма­ши­на ждёт ме­ня у подъ­ез­да. Я ско­ро бу­ду до­ма.

Услы­шав, что мы сей­час же к ней вы­ез­жа­ем, зво­нив­шая без ка­ких-ли­бо це­ре­мо­ний бро­си­ла труб­ку.
— Чувст­вую, что это не­ор­ди­нар­ный вы­зов, — со­об­щил я кол­ле­ге, ко­то­рый с не­скры­ва­е­мым ин­те­ре­сом сле­дил за мо­им раз­го­во­ром с вла­де­ли­цей ко­та.

Док­тор Ми­ха­ил Ти­мо­фе­ев, у ко­то­ро­го я при­нял сме­ну, яв­лял­ся от­лич­ным вра­чом, а кро­ме то­го, ми­лым и добрым че­ло­ве­ком. Мы с ним дру­жи­ли уже мно­го лет. И ещё нас с ним свя­зы­ва­ла не­за­бы­ва­е­мая учёба в на­ми го­ря­чо лю­би­мой мос­ков­ской аль­ма-ма­тер. Он, сра­зу по­няв, что я, пос­ле дли­тель­но­го от­сут­ст­вия на ра­бо­те по при­чи­не от­пус­ка, не имею ни­ка­ко­го пред­став­ле­ния о лич­нос­ти зво­нив­шей, крат­ко ввёл ме­ня в курс де­ла.

Ока­за­лось, что в те­че­ние по­след­не­го ме­ся­ца эта да­ма, ко­то­рую они про­зва­ли «ге­не­раль­шей» за её ко­манд­ный тон и фа­ми­лию, не­мыс­ли­мые ка­зу­ис­ти­чес­кие вы­кру­та­сы и аб­сурд­ные тре­бо­ва­ния по ле­че­нию сво­их ко­шек, по­ряд­ком из­ве­ла всех вра­чей не­от­лож­ной по­мо­щи. Она да­же ста­ла им снить­ся каж­дую ночь в тя­жёлых сно­ви­де­ни­ях, от ко­то­рых бед­ня­ги про­сы­па­лись в лип­ком и хо­лод­ном по­ту. А на де­жур­ст­во от­прав­ля­лись как на ка­тор­гу.

— «Ге­не­раль­ша» еле до­жда­лась тво­е­го воз­вра­ще­ния из от­пус­ка. Те­перь оче­редь до­шла и до те­бя… Но, на­де­юсь, ты сам во всём раз­бе­решь­ся, — ин­три­гу­ю­ще со­об­щил мне Ми­ха­ил на про­ща­ние.

До ули­цы Гра­нов­ско­го, рас­по­ло­жен­ной в са­мом цент­ре Моск­вы, бук­валь­но в пя­ти ми­ну­тах пе­ше­го хо­да от Крем­ля, мы до­бра­лись срав­ни­тель­но быст­ро. Боль­ших за­то­ров на ули­це Горь­ко­го не бы­ло, и наш ав­то­мо­биль с крес­том яр­ко-си­не­го цве­та на фа­ре, рас­по­ло­жен­ной на его кры­ше, и чёт­кой над­писью «Не­от­лож­ная ве­те­ри­нар­ная по­мощь ис­пол­ко­ма Мос­со­ве­та», иду­щей вдоль ку­зо­ва по его обе­им сто­ро­нам, охлаж­да­ю­ще дейст­во­ва­ли на от­дель­ных во­ди­те­лей, пы­тав­ших­ся по­ме­шать на­ше­му бес­пре­пят­ст­вен­но­му про­ез­ду. Вот и ис­ко­мый дом с ука­зан­ны­ми Ге­не­ра­ло­вой ори­ен­ти­ра­ми — ме­мо­ри­аль­ны­ми доска­ми на сте­нах, сви­де­тельст­ву­ю­щи­ми о том, что здесь ког­да-то жи­ли вы­со­чай­ше­го ран­га во­ена­чаль­ни­ки и круп­ные по­ли­ти­чес­кие де­я­те­ли СССР.

Не успел я на­жать кноп­ку звон­ка нуж­ной квар­ти­ры, как тя­жёлая брон­зо­вая руч­ка на мас­сив­ной ду­бо­вой вход­ной две­ри при­шла в дви­же­ние. Ещё че­рез се­кун­ду дверь при­от­кры­лась. Пе­ре­до мной сто­я­ла де­мо­ни­чес­кой внеш­нос­ти су­хо­ща­вая не­мо­ло­дая се­до­вла­сая да­ма с ды­мя­щей­ся па­пи­ро­сой в зу­бах. Уже зна­ко­мым мне про­ку­рен­ным ба­сом она, не вы­пус­кая ци­гар­ку, про­из­нес­ла то ли во­прос, то ли кон­ста­та­цию фак­та мо­е­го ско­ро­го при­ез­да:
— Это вы, док­тор Ба­ра­нов, так ско­ро при­бы­ли…

Мне ни­че­го не оста­ва­лось де­лать, как от­ве­тить, что я док­тор Ба­ра­нов, врач не­от­лож­ной ве­те­ри­нар­ной по­мо­щи, что ба­зи­ру­ет­ся на ули­це Юн­на­тов.

Жен­щи­на на это ни­че­го не от­ве­ти­ла, по­это­му я счёл не­об­хо­ди­мым за­дать ей ана­ло­гич­ный во­прос:
— А вы, прос­ти­те, бу­де­те Зи­на­и­да Ми­хай­лов­на?

Вы­пус­тив клу­бы ды­ма, да­ма сквозь ко­рич­не­во­го цве­та про­ку­рен­ные зу­бы про­це­ди­ла:
— Да. Я Ге­не­ра­ло­ва Зи­на­и­да Ми­хай­лов­на. Вы док­тор Ба­ра­нов, я ду­маю, успе­ли за­ме­тить па­мят­ную доску на сте­не у мо­е­го подъ­ез­да. На­вер­ное, и успе­ли про­чи­тать фа­ми­лию «Ге-не-ра-лов», — по сло­гам, для боль­шей яс­нос­ти, она на­зва­ла фа­ми­лию сво­е­го пред­ка, од­нов­ре­мен­но за­кры­вая за мной дверь на пять или шесть зам­ков са­мых не­мыс­ли­мых кон­струк­ций, не счи­тая мас­сив­ной ко­ван­ной двер­ной це­поч­ки.
— Успел…
— Если успе­ли, то про­хо­ди­те, — ко­ман­дир­ским то­ном про­из­нес­ла Зи­на­и­да Ми­хай­лов­на, за­дёр­ги­вая тя­жёлые бар­хат­ные гар­ди­ны тём­но-зе­лёно­го цве­та, ко­то­рые стра­зу же за­мас­ки­ро­ва­ли двер­ной про­ём вход­ной две­ри.
— Док­тор Ба­ра­нов! Пря­мо по ва­ше­му кур­су дверь в ван­ную ком­на­ту. Мы­ло и све­жее по­ло­тен­це ожи­да­ют ва­ши не­мы­тые ру­ки. Вы ещё мо­же­те ис­пра­вить по­ло­же­ние…
— Без мытья рук, со­глас­но на­ше­му ве­те­ри­нар­но­му ус­та­ву, мы не име­ем пра­ва при­ка­сать­ся к ва­ше­му до­маш­не­му жи­вот­но­му, — еле скры­вая улыб­ку, от­ве­тил я.
— Стран­но… Дру­гие вра­чи мне так не отве­ча­ли, а прос­то сму­ща­лись, — разо­ча­ро­ван­ным то­ном про­го­во­ри­ла да­ма, по­да­вая мне чис­тое по­ло­тен­це, от ко­то­ро­го не­во­об­ра­зи­мо ра­зи­ло та­ба­чи­щем.

При­няв, в свою оче­редь, от ме­ня ис­поль­зо­ван­ное по­ло­тен­це и дер­жа его в ру­ке, Ге­не­ра­ло­ва про­из­нес­ла сле­ду­ю­щую ко­ман­ду:
— Док­тор Ба­ра­нов, сле­дуй­те в гос­ти­ную!

И рас­пах­нув пе­ре­до мной од­ну из мно­го­чис­лен­ных за­кры­тых ду­бо­вых две­рей, ве­ду­щих из ко­ри­до­ра в ком­на­ты, под­няв ру­ку, слов­но жезл, ука­за­ла на­прав­ле­ние мо­е­го дви­же­ния…

Ог­ром­ная хрус­таль­ная люст­ра, до­ро­гой ко­вер на по­лу во всю боль­шую ком­на­ту и… до бо­ли за­пом­нив­ше­е­ся со школь­ной по­ры ли­цо со­вет­ско­го во­ена­чаль­ни­ка. Боль­шой порт­рет ху­дож­ни­ком-порт­ре­тис­том был на­пи­сан мас­лом в осо­бой ма­не­ре, по­зво­ля­ю­щей со­здать у зри­те­ля впе­чат­ле­ние, что на не­го смот­рит жи­вой че­ло­век-ле­ген­да.

Моё се­кунд­ное за­ме­ша­тельст­во Зи­на­и­да Ми­хай­лов­на вос­при­ня­ла, как бо­язнь сту­пить в улич­ной обу­ви на ко­вёр руч­ной ра­бо­ты. Сде­лав глу­бо­кую за­тяж­ку и вы­пус­тив дым че­рез нос, пос­ле че­го по­шам­кав гу­ба­ми и этим са­мым пе­ре­мес­тив па­пи­ро­су в угол рта и сжав её зу­ба­ми, про­из­нес­ла:
— Что вы в обу­ви, это для ме­ня не столь важ­но. Губ­ча­тый ков­рик пе­ред дверью смо­чен дез­ин­фи­ци­ру­ю­щим рас­тво­ром. Так что по­дош­вы ва­ших ту­фель, док­тор, не­за­ви­си­мо от ва­ше­го же­ла­ния, ста­ли сте­риль­ны­ми. До­маш­них та­пок для гос­тей я не дер­жу. Это не ги­ги­е­нич­но. Они слу­жат рас­сад­ни­ком весь­ма за­раз­ных и труд­но под­да­ю­щих­ся ле­че­нию гриб­ко­вых за­бо­ле­ва­ний стоп и ног­тей. По­это­му гос­тям я го­во­рю, что­бы тап­ки при­но­си­ли с со­бой. А так как гос­тей у ме­ня поч­ти не бы­ва­ет, то и про­блем с чист­кой ков­ров не воз­ни­ка­ет. Моя по­мощ­ни­ца их пы­ле­со­сит один раз в не­де­лю, ког­да про­во­дит те­ку­щую убор­ку. Вот они и вы­гля­дят, как но­вые. А кро­ме то­го, что­бы вы зна­ли, ков­ры пер­сид­ской руч­ной ра­бо­ты, в от­ли­чие от че­ло­ве­ка, име­ют осо­бое свойст­во — чем боль­ше их топ­чут, тем они доль­ше жи­вут. Так что сме­ло сту­пай­те по ков­ру и по­про­буй­те за­ме­тить на нём хоть од­ну ко­шачью шерс­тин­ку.

В на­сто­я­щее вре­мя в мо­ей квар­ти­ре жи­вёт пять ко­шек. А рань­ше про­жи­ва­ло во­семь. Три из них умер­ли бук­валь­но за один по­след­ний ме­сяц. При­чём мои лю­би­мые мур­ки дрях­лы­ми, но ста­ры­ми со­вер­шен­но не вы­гля­де­ли — три­над­цать, че­тыр­над­цать, пят­над­цать лет… Это раз­ве для ко­шек пре­дель­ный для жиз­ни воз­раст?

— Со­всем не воз­раст… У мо­их дру­зей кот то­щей на­руж­нос­ти во­сем­над­ца­ти лет от­ро­ду по­крыл три­над­ца­ти­лет­нюю со­сед­скую до­мо­ро­щен­ную кош­ку, ко­то­рая, на­хо­дясь в охо­те, са­ма при­шла к не­му на сви­да­ние… Че­рез пять­де­сят пять дней — ров­но в срок, она око­ти­лась. Все­го од­но­го ко­тён­ка ро­ди­ла, прав­да, с мо­ей аку­шер­ской по­мощью. Ко­тёнок ока­зал­ся точ­ной ко­пи­ей сво­е­го ху­до­соч­но­го па­па­ши. Вот так у них иног­да бы­ва­ет… А вы, Зи­на­и­да Ми­хай­лов­на, го­во­ри­те про воз­раст… Мо­ло­дые они у вас бы­ли, мо­ло­дые, — от­ве­тил я.

От мо­их слов взгляд хо­зяй­ки сде­лал­ся не­сколь­ко добрее. На­ко­нец, со­из­во­лив вы­та­щить па­пи­ро­су изо рта, она про­ба­си­ла:
— Вы, док­тор Ба­ра­нов, пер­вый, кто со мной со­гла­сил­ся, что кош­ки мои мог­ли ещё жить да жить… Ва­ши же кол­ле­ги, тог­да по­счи­та­ли, что они по­жи­ли уже предо­ста­точ­но.

— Они пра­вы по-сво­е­му. У каж­до­го вра­ча на во­прос дол­го­ле­тия своё мне­ние. По дан­ной про­бле­ме мож­но спо­рить, спо­рить и спо­рить… Тем бо­лее что ва­ши усоп­шие кош­ки бы­ли-то не до­мо­ро­щен­ны­ми. Мо­жет, их воз­раст на­счи­ты­вал во­сем­над­цать, де­вят­над­цать и двад­цать лет. Вы же са­ми точ­но не зна­ли их год рож­де­ния. Учи­ты­ва­ли толь­ко вре­мя, что они у вас про­жи­ли в до­ме. Вы же их при­юти­ли уже взрос­лы­ми жи­вот­ны­ми. Вот если бы они у вас по­яви­лись ма­лень­ки­ми ко­тят­ка­ми, тог­да мож­но бы­ло пред­мет­но го­во­рить об их воз­рас­те. А так… Во­об­ще-то био­ло­ги­чес­кой про­бле­мой дол­го­ле­тия, име­ю­щей пря­мое от­но­ше­ние к че­ло­ве­ку, за­ни­ма­ет­ся ака­де­ми­чес­кий ин­сти­тут ге­рон­то­ло­гии, что на Укра­и­не… А у нас по­доб­но­го ве­те­ри­нар­но­го нет, — па­ри­ро­вал я об­ви­не­ния про­тив мо­их кол­лег.

— Ну лад­но, док­тор Ба­ра­нов, хва­тит фи­ло­соф­ст­во­вать о дол­го­ле­тии усоп­ших ко­шек, луч­ше пе­рей­дём к де­лу, — не­до­воль­ным то­ном обо­рва­ла на­шу бе­се­ду Ге­не­ра­ло­ва, по­няв, что в по­ле­ми­ку о кол­ле­гах она ме­ня втя­нуть, при всём сво­ём же­ла­нии не смо­жет.

За­ку­рив но­вую па­пи­ро­су и сде­лав глу­бо­кую за­тяж­ку, вы­пус­тив под по­то­лок клу­бы си­зо­го ды­ма, мгно­вен­но за­сло­нив­ше­го люст­ру, Ге­не­ра­ло­ва осмот­ре­лась по сто­ро­нам. Не най­дя взгля­дом то­го, ко­го она на­де­я­лась уви­деть, она про­из­нес­ла до не­уз­на­ва­е­мос­ти из­ме­нён­ным то­нень­ким го­ло­сом, со­вер­шен­но не по­хо­жим на тот, ко­то­рым раз­го­ва­ри­ва­ла со мной:
— Пу­сик! Пу­сик! Ма­лень­кий! Лю­би­мый мой Пу­сик! Вы­хо­ди ско­рее из укры­тия. Твоя ма­моч­ка при­шла. Она же­ла­ет взять те­бя на руч­ки и по­гла­дить твою шёрст­ку…

Но ко­тиш­ка своё тай­ное убе­жи­ще по­ки­дать не со­би­рал­ся.

От сла­дост­ных ре­чей су­хо­па­рой да­мы и ар­тис­тич­но из­ме­нён­но­го гру­бо­го го­ло­са ме­ня стал раз­би­рать го­ме­ри­чес­кий смех. И всё из-за не­кста­ти вспом­нив­ше­го­ся дет­ско­го спек­так­ля «Волк и се­ме­ро коз­лят», ко­то­рый, бу­ду­чи ре­бён­ком, я ни один раз смот­рел в Те­ат­ре юно­го зри­те­ля. Мне вре­за­лась в па­мять сце­на, ког­да хит­рый го­лод­ный волк, из­ме­нив свой гру­бый го­лос на то­нень­кий и при­ки­нув­шись ма­мой-ко­зой, про­сил до­вер­чи­вых коз­лят от­крыть ему дверь. А мы, ма­лень­кие зри­те­ли, за­ра­нее зная, что если они от­кро­ют вол­ку дверь, то это для них пе­чаль­но за­кон­чит­ся, до хри­по­ты кри­ча­ли: «Коз­ля­та! Это не ма­ма-ко­за! Это хит­рый ко­вар­ный волк! Это злой волк, он об­ма­ны­ва­ет вас! Коз­ля­та, не от­кры­вай­те ему дверь! Го­лод­ный волк вас всех съест! Не от­кры­вай­те ему дверь! Не от­кры­вай­те!»

Сей­час по­доб­ная кар­ти­на, не­сколь­ко в иной ин­сце­ни­ров­ке, пов­то­ри­лась.

Пол­зая по ков­ру на ко­ле­нях, Зи­на­и­да Ми­хай­лов­на за­гля­ды­ва­ла то под тах­ту, то под сер­вант, то под ко­мод, сла­дост­ным то­ном ве­дя с ко­том раз­го­вор:
— Пу­сик, Пу­сик, ты где? Ку­да ты спря­тал­ся? Ты что, по ма­моч­ке не со­ску­чил­ся? От­зо­вись!

Но Пу­сик не от­зы­вал­ся.

От до­са­ды она за­ку­ри­ла но­вую па­пи­ро­су. Пых­тя ци­гар­кой, Ге­не­ра­ло­ва, слов­но ды­мя­щий па­ро­воз, сно­ва и сно­ва пе­ре­пол­за­ла с од­но­го ме­с­та ком­на­ты на дру­гое, остав­ляя за со­бой клу­бы си­зо­го та­бач­но­го ды­ма, а на ков­ре до­рож­ку из се­ро­го пеп­ла. Но и на этот раз по­иск ко­та ока­зал­ся на­прас­ным.

На­ко­нец, под­няв­шись с ко­лен, по­те­рев за­ныв­шую по­яс­ни­цу, в оче­ред­ной раз глу­бо­ко за­тя­нув­шись и вы­пус­тив пор­цию ды­ма, хо­зяй­ка ко­та пред­ло­жи­ла мне при­сесть в «па­пи­но крес­ло» и по­до­ждать, по­ка Пу­сик сам объ­явит­ся.
— По­до­жду. Дру­гих па­ци­ен­тов у ме­ня по­ка нет. В слу­чае по­яв­ле­ния сроч­но­го вы­зо­ва из не­от­лож­ки мне по­зво­нят сю­да. Ваш до­маш­ний те­ле­фон в жур­на­ле вы­зо­вов мною за­пи­сан…

— Луч­ше бы не зво­ни­ли! — рез­ко от­ре­за­ла Ге­не­ра­ло­ва. — Это они, ва­ши вер­ные то­ва­ри­щи, за­гу­би­ли трёх мо­их лю­би­мых ко­шек, — опять за­ве­ла она свою «волчью» пес­ню. Не пре­кра­щая ку­рить и вы­пус­кать си­зый гус­той дым, про­дол­жи­ла: — А глав­ное, ва­ши без­дар­ные кол­ле­ги не хо­тят при­знать­ся в том, что за­гу­би­ли мо­их лю­би­мых… Если бы они чис­ли­лись у ме­ня на ра­бо­те — враз бы их всех уво­ли­ла к чёр­то­вой ма­те­ри по треть­ей час­ти трид­цать треть­ей статьи КЗОТ, при­чём без вы­ход­но­го по­со­бия… Что­бы вы, док­тор Ба­ра­нов, зна­ли — я на­чаль­ник управ­ле­ния кад­ров Ми­нис­тер­ст­ва… Долж­ность моя при­рав­не­на к во­ин­ско­му зва­нию ге­не­рал-пол­ков­ник. На служ­бе со­труд­ни­ки об­ра­ща­ют­ся ко мне толь­ко «То­ва­рищ ге­не­рал». Бла­го у ме­ня и фа­ми­лия со­от­вет­ст­ву­ю­щая — ге­не­раль­ская…
— А на­ши ве­те­ри­нар­ные вра­чи, Зи­на­и­да Ми­хай­лов­на, вас так и зо­вут — «ге­не­раль­ша», — не­ожи­дан­но со­рва­лось с мо­е­го язы­ка.

— Ме­ня это ни­сколь­ко не удив­ля­ет, — и сжав кос­ти­с­тые ку­лач­ки и вы­пус­тив дым коль­ца­ми, Зи­на­и­да Ми­хай­лов­на при­ня­лась вспо­ми­нать ви­зи­ты мо­их кол­лег, ко­то­рые по её твёр­до­му убеж­де­нию и за­гу­би­ли трех её ко­шек.

Тут уж мо­е­му тер­пе­нию при­шёл ко­нец. Мне сле­до­ва­ло раз и на­всег­да пре­сечь её ин­си­ну­а­ции. И я по­пы­тал­ся это сде­лать:

— Да не за­гу­би­ли вра­чи ва­ших ко­шек, Зи­на­и­да Ми­хай­лов­на! Не мог­ли они на­вре­дить им. Все, кто к вам при­ез­жал, окон­чи­ли Мос­ков­скую ве­те­ри­нар­ную ака­де­мию, то есть вра­чи с выс­шим ве­те­ри­нар­ным об­ра­зо­ва­ни­ем и бо­га­той прак­ти­кой. Кро­ме то­го, всей ду­шой лю­бят свою про­фес­сию. Прос­то мы не бо­ги. Ра­ду­ем­ся, ког­да спа­са­ем жи­вот­ное от смер­ти, и пе­ча­лим­ся, ког­да нам это­го сде­лать не уда­ёт­ся… Од­ним сло­вом, даю го­ло­ву на от­се­ченье — все они ис­крен­не лю­бят сво­их па­ци­ен­тов.

— Лю-бят, лю-бят… — на­рас­пев и не­мно­го крив­ля­ясь, пов­то­ри­ла мои сло­ва «ге­не­раль­ша», не за­быв при этом со­здать плот­ную ды­мо­вую за­ве­су, и про­дол­жи­ла: — Если лю­бят, то по­че­му врач с выс­шим ве­те­ри­нар­ным об­ра­зо­ва­ни­ем сер­деч­ное средст­во — кор­диа­мин — не за­хо­тел вво­дить кош­ке? Толь­ко ког­да я ему при­гро­зи­ла, что го­род­ско­му на­чальст­ву жа­ло­бу на­пи­шу, он тут же, как ми­лень­кий, уко­лол Си­моч­ку. То­же мне гу­ма­нист! Инъ­ек­цию кор­диа­ми­на вы­пра­ши­вать у не­го по­тре­бо­ва­лось… Мне очень ин­те­рес­но, вы, док­тор Ба­ра­нов, та­кой, как они, или нет? — по­ин­те­ре­со­ва­лась она.
— Я, Зи­на­и­да Ми­хай­лов­на, со­всем не та­кой, как они. Пол­ная им про­ти­во­по­лож­ность. Всё, что по­про­си­те, — всё без уго­во­ров сде­лаю. Лю­бой укол, по ва­ше­му же­ла­нию, — слу­ка­вил я.

И как ни в чём не бы­ва­ло, на­пом­нил ей:

— Вы же, Зи­на­и­да Ми­хай­лов­на, про­си­ли док­то­ра Ти­мо­фе­е­ва Си­моч­ке инъ­ек­цию кор­диа­ми­на сде­лать тог­да, ког­да кош­ка уже не ды­ша­ла, то есть уже бы­ла мерт­ва. Вспом­ни­те хо­ро­шень­ко… Си­моч­ку вы об­на­ру­жи­ли ут­ром, ког­да её тель­це на­хо­ди­лось в остыв­шем и ока­ме­нев­шем со­сто­я­нии. Та­кое со­сто­я­ние по ла­ты­ни на­зы­ва­ет­ся rigоr mortis. Док­тор Ти­мо­фе­ев, не бу­ду­чи са­дис­том, на сто про­цен­тов пра­виль­но по­сту­пил, ког­да от­ка­зы­вал­ся из­де­вать­ся над хо­лод­ным мёрт­вым те­лом. Так что ва­шу прось­бу я бы рас­це­нил, как reductio ad absurdum, — что в пе­ре­во­де с ла­тин­ско­го озна­ча­ет — до­ве­де­ние до аб­сур­да.

Ко­неч­но же, из стра­те­ги­чес­ких со­о­бра­же­ний, пе­ре­вод я не озву­чил, на­де­ясь, что дан­ное из­ре­че­ние ей не­зна­ко­мо. В сво­ём пред­по­ло­же­нии я дейст­ви­тель­но не ошиб­ся. В ла­тин­ском язы­ке Ге­не­ра­ло­ва ока­за­лась про­фа­ном. Но вот «аб­сур­дум» вос­при­ня­ла пра­виль­но и тут же, из­дав звук на­по­до­бие зме­и­но­го ши­пе­ния, взви­лась, слов­но коб­ра…

— Вы, док­тор Ба­ра­нов, до­ро­го за­пла­ти­те за «аб­сурд»… Я всё сде­лаю, что­бы вас се­год­ня же уво­ли­ли с ра­бо­ты… Так дерз­ко мне ещё ни­кто из ва­ших вра­чей не осме­лил­ся в гла­за ска­зать… На парт­ком вас вы­зо­вут… Пар­тий­ный би­лет, как ми­лень­кий, по­ло­жи­те «на стол». Не улы­бай­тесь — по­ло­жи­те… И ещё я до­бьюсь, что­бы вас в глухую де­рев­ню со­сла­ли на долж­ность млад­ше­го ко­но­ва­ла… Ко­ров ле­чить бу­де­те и по­жиз­нен­но…

— Зи­на­и­да Ми­хай­лов­на! Остынь­те! Та­кой воз­мож­нос­ти да­же у ге­не­раль­но­го сек­ре­та­ря ЦК КПСС Лео­ни­да Иль­и­ча Бреж­не­ва нет. К ва­ше­му све­де­нию я бес­пар­тий­ный ве­те­ри­нар. А до­маш­них жи­вот­ных ле­чу не парт­би­ле­том, а го­ло­вой, то бишь, сво­и­ми зна­ни­я­ми и серд­цем.

Для боль­шей на­гляд­нос­ти те­ат­раль­но про­жес­ти­ку­ли­ро­вал: ла­донью гром­ко по­сту­чал се­бя по ма­куш­ке го­ло­вы и по ле­вой сто­ро­не груд­ной клет­ки, в об­лас­ти серд­ца…

— Не мо­жет то­го быть, что вы бес­пар­тий­ный, не мо­жет быть та­ко­го… — взвиз­г­ну­ла Ге­не­ра­ло­ва. — Толь­ко по­ду­май­те — к нам в ис­то­ри­чес­кий дом при­ехал бес­пар­тий­ный ве­те­ри­нар. У нас ма­лог­ра­мот­ные сле­са­ря — сан­тех­ни­ки из ХО­ЗУ — и то все пар­тий­ные… Ви­дел бы вас мой па­поч­ка, в гро­бу бы пе­ре­вер­нул­ся, — ни­как не мог­ла унять­ся рас­па­лив­ша­я­ся ге­не­раль­ша.

— Если я вас, ува­жа­е­мая Зи­на­и­да Ми­хай­лов­на, не устра­иваю как бес­пар­тий­ный спе­ци­а­лист, то го­тов сей­час же по­ки­нуть вас. Да­же по­ло­жен­ные По­ста­нов­ле­ни­ем Мос­со­ве­та два руб­ля пять­де­сят ко­пе­ек за вы­езд на дом взи­мать с вас не бу­ду. Вы толь­ко на бу­ма­ге пись­мен­но из­ло­жи­те от­каз от вы­зо­ва по при­чи­не бес­пар­тий­нос­ти вра­ча Ба­ра­но­ва, — пред­ло­жил я ком­про­мис­с­ное ре­ше­ние.

Не успе­ла Ге­не­ра­ло­ва най­ти пра­виль­ный вы­ход из не­пред­ви­ден­но для нее раз­вив­шей­ся си­ту­а­ции, как из глу­би­ны до­ре­во­лю­ци­он­но­го ко­жа­но­го ди­ва­на до нас до­нес­лось: «Мяу… Мяу…» — и по­ка­за­лись вна­ча­ле ог­ром­ные зе­лё­ные гла­за, за­тем и боль­шая ры­жая го­ло­ва ко­та с длин­ны­ми уса­ми-виб­рис­са­ми.
— Пу­сик! Пу­сик! — на­звал я ко­ти­ка по име­ни.
— Пу-си-к! — на­рас­пев про­пе­ла его хо­зяй­ка фаль­ши­вым го­ло­сом.

Кот в от­вет не­сколь­ко раз ши­ро­ко зев­нул, этим са­мым по­ка­зы­вая мне — сво­е­му вра­чу — ро­зо­вый язы­чок и неж­но-ро­зо­вые сли­зи­с­тые обо­лоч­ки ро­то­вой по­лос­ти. Вы­дер­жав ко­рот­кую па­у­зу, кот уже без опас­ки, пол­ностью вы­брал­ся из сво­е­го укры­тия. Под­няв хвост «свеч­кой», де­мон­ст­ра­тив­но про­игно­ри­ро­вав хо­зяй­ку, валь­яж­но по­до­шёл ко мне, при этом гром­ко мур­лы­кая. По­тёр­шись боч­ком о мои брю­ки, Пу­сик, не пре­кра­щая му­рить, прыг­нул на мои ко­ле­ни.

По­доб­ное до­вер­чи­вое по­ве­де­ние ко­та вы­зва­ло у Ге­не­ра­ло­вой не­скры­ва­е­мую рас­те­рян­ность и смя­те­ние. Та­ко­го пре­да­тель­ско­го по­ве­де­ния от сво­е­го Пу­си­ка она ни­как не ожи­да­ла. У неё да­же па­пи­ро­са во рту по­гас­ла… Нер­в­ны­ми дви­же­ни­я­ми щёк и губ она её чмо­ка­ла, чмо­ка­ла, а ци­гар­ка всё ни­как не рас­ку­ри­ва­лась. Пос­ле че­го, из­ло­мав не­сколь­ко спи­чек, ей, на­ко­нец, уда­лось её рас­ку­рить.

Воз­ник­шая си­ту­а­ция вы­зва­ла у ме­ня свое­об­раз­ную ре­ак­цию. По­гла­жи­вая меж­ду ушек ко­шачью го­лов­ку, я об­ра­тил­ся к па­ци­ен­ту с во­про­сом:
— Пу­сик, ска­жи мне, по­жа­луй­ста, и толь­ко од­ну прав­ду: ты по­ки­нул своё укры­тие пос­ле то­го, как услы­шал, что я бес­пар­тий­ный ве­те­ри­нар, к то­му же не­ку­ря­щий, да?
— Мяу! — к мо­ей ра­дос­ти не­ожи­дан­но от­ве­тил ко­тиш­ка и, слег­ка под­прыг­нув, сво­ей боль­шой го­ло­вой неж­но по­тёр­ся о мою шею.

От уви­ден­но­го и услы­шан­но­го Зи­на­и­да Ми­хай­лов­на вна­ча­ле по­бе­ле­ла, за­тем по­зе­ле­не­ла. Жел­ва­ки на её ху­дых ще­ках за­иг­ра­ли. В злоб­ной ярос­ти она зу­ба­ми так сжа­ла па­пи­рос­ку, что пе­ре­ку­си­ла её. От­ку­шен­ная и ды­мя­ща­я­ся часть, упав на ко­вер, раз­ва­ли­лась, гро­зя про­жечь в нём ды­ры… Да­ма, не вы­пус­кая изо рта остат­ки бу­маж­но­го па­пи­рос­но­го мунд­шту­ка, бро­си­лась под­ни­мать с ков­ра рас­сы­пав­ший­ся и про­дол­жа­ю­щий тлеть та­бак. Сле­до­ва­ло от­дать ей долж­ное. Об­жи­гая кост­ля­вые паль­цы, она му­жест­вен­но его со­бра­ла в мас­сив­ную хрус­таль­ную пе­пель­ни­цу.

А я, вмес­то то­го что­бы за­мять наш раз­го­вор, гро­зя­щий на­пи­са­ни­ем мо­е­му на­чальст­ву жа­ло­бы, на­обо­рот, слов­но на­роч­но, стал «под­ли­вать мас­ло в огонь».

По­гла­жи­вая Пу­си­ку жи­вот и од­нов­ре­мен­но­го его паль­пи­руя, я опре­де­лял со­сто­я­ние ки­шеч­ни­ка. Мои паль­цы вхо­ди­ли в объ­ёми­с­тый жи­во­тик ко­та всё глуб­же и глуб­же, мед­лен­но пе­ре­дви­га­ясь по всей его дли­не. Од­на­ко добро­душ­ный Пу­сик, не ощу­щая ни­ка­кой бо­лез­нен­ной ре­ак­ции и не чувст­вуя под­во­ха с мо­ей сто­ро­ны, про­дол­жал гром­ко му­рить. При этом об­сле­до­ва­ние ко­та со­про­вож­да­лось мо­им ком­мен­та­ри­ем:

— До­ро­гой Пу­сик! Твой жи­во­тик без­бо­лез­нен­ный, но креп­ко раз­дут. И всё из-за то­го, что ты уже це­лую не­де­лю не вы­де­лял ско­пив­шей­ся кал. Ешь рыб­ку каж­дый день, а ки­шеч­ник осво­бож­дать не же­ла­ешь. На­зы­ва­ет­ся это за­по­ром, воз­ник­шим в ре­зуль­та­те пре­кра­тив­ший­ся пе­рис­таль­ти­ки ки­шеч­ни­ка. К то­му же ты ве­дёшь ма­ло­под­виж­ный об­раз жиз­ни. А хо­зяй­ка еже­днев­но не пот­чу­ет те­бя зе­лё­ным кон­сер­ви­ро­ван­ным го­рош­ком, ко­то­рый бо­гат клет­чат­кой и спо­собст­ву­ет ак­тив­но­му про­цес­су пи­ще­ва­ре­ния. Вот в пря­мой киш­ке, то есть в ко­неч­ной час­ти тво­е­го толс­то­го ки­шеч­ни­ка, об­ра­зо­ва­лась твёр­дая ка­ло­вая проб­ка. В тон­ком ки­шеч­ни­ке кал мяг­кий, да­же жид­ко­ва­тый. Его мно­го, и он пе­ре­ме­шан с плот­ны­ми ком­ка­ми шерс­ти, ко­то­рой ты на­ли­зал­ся по при­чи­не то­го, что Зи­на­и­да Ми­хай­лов­на те­бя ре­гу­ляр­но не вы­чё­сы­ва­ет греб­нем и щёт­кой… Вот всё пе­ре­чис­лен­ное и вы­зы­ва­ет в тво­ём, как ба­ра­бан, жи­во­те дис­ком­форт… Но если я те­бя сей­час по­ле­чу, зав­тра у те­бя обя­за­тель­но по­явит­ся стул… Пос­ле че­го те­бе ста­нет лег­ко… Ки­шеч­ные ко­ли­ки боль­ше не пов­то­рят­ся.

И са­мое глав­ное, до­ро­гой Пу­сик, знай — на твой мо­ло­дой ор­га­низм па­губ­но дейст­ву­ет та­бач­ный дым от не­пре­рыв­но­го хо­зяй­ско­го ку­ре­ния. Се­мейст­ву ко­шачь­их ды­шать им про­ти­во­ес­тест­вен­но и про­ти­во­по­ка­за­но. Твои, Пу­сик, лёг­кие дол­го та­бач­но­го ды­ма не вы­дер­жат. Из-за так на­зы­ва­е­мо­го «пас­сив­но­го ку­ре­ния» в них мо­жет воз­ник­нуть вос­па­ле­ние, ко­то­рое со вре­ме­нем пе­рей­дёт в хро­ни­чес­кую фор­му. А там и до ту­бер­ку­лёза не­да­ле­ко… Его воз­бу­ди­тель — ба­цил­ла Ко­ха ой как лю­бит раз­мно­жат­ся в мо­ло­дой и про­ку­рен­ной лёгоч­ной тка­ни… Сей­час я вы­слу­шаю твои лёг­кие… Ты толь­ко на не­ко­то­рое вре­мя пе­ре­стань му­рить.

В этот же мо­мент я по­чувст­во­вал, как хо­зяй­ка ко­та на­пряг­лась, слов­но пойн­тер на охо­те. И ещё от мо­е­го вни­ма­ния не укры­лось то, что пос­ле мо­их слов про та­бач­ный дым, жен­щи­на сра­зу же пе­ре­ста­ла ку­рить в ком­на­те. Не за­бы­ла да­же вы­ста­вить в ко­ри­дор и по­ста­вить на тум­боч­ку пе­пель­ни­цу, пол­ную окур­ков. Ед­ва я из­влёк из ушей дуж­ки фо­нен­до­ско­па, как тут же по­сле­до­вал во­прос:
— Док­тор Ба­ра­нов! Что вы услы­ша­ли в лёг­ких Пу­си­ка?

— В лёг­ких у не­го я не услы­шал то­го, что же­лал услы­шать. А если со­всем под­роб­но, то ров­ным счётом ни­че­го. Лас­ко­вый кот, ви­ди­мо, так об­ра­до­вал­ся мо­е­му ви­зи­ту, что не за­хо­тел пре­кра­щать по­свя­щён­ную мне свою неж­ную пес­ню. Его мур­лы­ка­ние не толь­ко за­глу­ша­ло экскур­сию лёг­ких во вре­мя про­цес­са ды­ха­ния, но и ог­лу­ша­ло ме­ня. Тем бо­лее что у ме­ня са­мая по­след­няя ан­глий­ская мо­дель фо­нен­до­ско­па. Его мем­бра­на чрез­вы­чай­но чувст­ви­тель­на да­же к со­всем не­зна­чи­тель­ным шу­мам, а труб­ки, сде­лан­ные не из обыч­ной ре­зи­ны, а из чис­то­го ка­у­чу­ка, об­ла­да­ют по­вы­шен­ной про­во­ди­мостью зву­ка. Ду­маю, ког­да Пу­сик не­мно­го успо­ко­ит­ся, я его ещё раз по­пы­та­юсь вы­слу­шать.

Та­ко­го прав­ди­во­го от­ве­та хо­зяй­ка ко­та, ви­ди­мо, услы­шать ни­как не ожи­да­ла. Она, по всей ве­ро­ят­нос­ти, со­би­ра­лась под­ло­вить ме­ня на этом и об­ви­нить во лжи. В сво­ём пред­по­ло­же­нии я не ошиб­ся. Ге­не­ра­ло­ва с не­скры­ва­е­мым разо­ча­ро­ва­ни­ем про­из­нес­ла:

— А я-то ду­ма­ла, что вы мне на го­лу­бом гла­зу бес­со­вест­но со­вре­те. Ска­же­те — я та­кой гра­мот­ный, что для мо­е­го ост­ро­го му­зы­каль­но­го слу­ха мур­лы­ка­ние со­всем не по­ме­ха. Ды­ха­ние у Пу­си­ка при­зна­е­те чи­с­тым. По-ва­ше­му, вра­чеб­но­му, ве­зи­ку­ляр­ным. Так го­во­ри­ли мне ва­ши вру­ны-кол­ле­ги, при­чём, да­же не крас­нея…

С по­доб­ным за­яв­ле­ни­ем со­гла­сить­ся я не мог, и тут же от ме­ня по­сле­до­ва­ло воз­ра­же­ние:

— Если вы опять на­ме­ка­е­те на Ми­ха­и­ла Ти­мо­фе­е­ва, то, к ва­ше­му све­де­нию, он об­ла­да­ет дейст­ви­тель­но аб­со­лют­ным му­зы­каль­ным слу­хом. Он да­же в своё вре­мя окон­чил му­зы­каль­ную шко­лу име­ни Ип­по­ли­та Мат­ве­е­ва. Мне-то, в от­ли­чие от не­го, как го­во­рят в на­ро­де, «мед­ведь на ухо на­сту­пил». До­бав­лю, что не толь­ко на­сту­пил, а ещё, сев на не­го по­пой, со всей зве­ри­ной си­лой пук­нул. Вы­пу­щен­ная под боль­шим дав­ле­ни­ем струя га­за на­всег­да ли­ши­ла мой слух му­зы­каль­нос­ти. Но, сла­ва бо­гу, ба­ра­бан­ные пе­ре­пон­ки оста­лись це­лы­ми, при­год­ны­ми для про­ве­де­ния аус­куль­та­ции и од­но­го мо­е­го ма­лень­ко­го увле­че­ния. В дет­ст­ве с гре­хом по­по­лам осво­ил струн­ный ин­ст­ру­мент — ман­до­ли­ну. На ней ис­пол­нял для ба­буш­ки и де­душ­ки их лю­би­мую рус­скую на­род­ную пес­ню…
— Ка­кую же? — не удер­жа­лась Ге­не­ра­ло­ва.
— «Вый­ду я на ре­чень­ку…»

К мо­е­му не­ма­ло­му удив­ле­нию, её ли­цо на миг при­ня­ло че­ло­ве­чес­кое вы­ра­же­ние, а по ще­ке по­ка­ти­лась единст­вен­ная, «муж­ская», сле­за, ко­то­рую, что­бы я не успел за­ме­тить, она тут же по­спе­ши­ла вы­те­реть тыль­ной сто­ро­ной ла­до­ни. А за­тем, что ещё бо­лее уди­ви­ло ме­ня, по­сле­до­ва­ло при­зна­ние в том, что эта бы­ла са­мая лю­би­мая пес­ня её от­ца и ма­мы. И впол­не ес­тест­вен­но — её.

Услы­шан­ную от Ге­не­ра­ло­вой се­мей­ную ин­фор­ма­цию я тут же по­пы­тал­ся ис­поль­зо­вать в сво­их ин­те­ре­сах. Про­дол­жая дер­жать мур­лы­ка­ю­ще­го ко­ти­ка на ко­ле­нях, ко­то­рый, кста­ти, всё это вре­мя не же­лал ме­ня по­ки­дать, об­ра­тил­ся к его хо­зяй­ке:

— Вот, Зи­на­и­да Ми­хай­лов­на, ви­ди­те сколь­ко у нас с ва­ми об­ще­го. А ещё боль­ше, на­вер­ное, бы­ло меж­ду мо­и­ми де­душ­кой и ба­буш­кой и ва­ши­ми ро­ди­те­ля­ми. Ба­буш­ка-то моя со­сто­я­ла в ре­ест­ре «ста­рых боль­ше­ви­ков», жи­ла в хо­ро­шо из­вест­ном вам до­ме на на­бе­реж­ной, что от ва­ше­го име­ни­то­го до­ма со­всем не­да­ле­ко. А на ва­шей ули­це у неё на­хо­ди­лась по­лик­ли­ни­ка. И ещё на ва­шу ули­цу она при­ез­жа­ла в рас­пре­де­ли­тель за про­до­вольст­вен­ным пай­ком. Так за­чем же вам, Зи­на­и­да Ми­хай­лов­на, пи­сать жа­ло­бу мо­е­му на­чальст­ву? Ну уво­лят ме­ня зав­тра, что, от это­го ва­ше­му ко­тиш­ке ста­нет лег­че? — Пос­ле че­го де­мон­ст­ра­тив­но об­ра­тил­ся к ко­ту: — Пу­сик! Те­бе лег­че ста­нет, если ме­ня зав­тра уво­лят с ра­бо­ты, от­веть мне, по­жа­луй­ста?

Пу­сик на мой во­прос, ко­неч­но же, ни­че­го не от­ве­тил, толь­ко в страст­ном по­ры­ве, рас­то­пы­ри­вая и сжи­мая лап­ки, не­на­ро­ком вон­зил мне в но­ги свои ост­рые ког­ти…
— Док­тор Ба­ра­нов! Же­ла­е­те обой­тись без жа­ло­бы, тог­да сроч­но спа­сай­те Пу­си­ка от смер­ти, сроч­но спа­сай­те… Вот и жа­ло­бы на вас не бу­дет. По­ня­ли? — про­из­нес­ла за ко­та его хо­зяй­ка.

Мой от­вет по­сле­до­вал не­за­мед­ли­тель­но:

— К спа­се­нию Пу­си­ка я го­тов. Мо­гу сра­зу же при­сту­пить, если вы, Зи­на­и­да Ми­хай­лов­на, мне, бес­пар­тий­но­му ве­те­ри­на­ру, до­ве­ря­е­те ле­чить сво­е­го ко­та. И мне при­дёт­ся спа­сать его не «от смер­ти», как вы ска­за­ли, а на­ла­дить ему стул, что­бы ко­тиш­ка зав­тра смог без­бо­лез­нен­но ис­праж­нить­ся, то есть об­лег­чить­ся. Это в мо­их си­лах. В ки­шеч­ни­ке ко­та ско­пи­лась це­лая ас­се­ни­за­тор­ская боч­ка жид­ко­го со­дер­жи­мо­го, ко­то­рое не вы­пус­ка­ет креп­кая проб­ка из ка­ла. В слу­чае опо­рож­не­ния лот­ка мо­жет не хва­тить. Кста­ти, по­ка­жи­те мне ло­ток Пу­си­ка. Где он на­хо­дит­ся?
— В туа­ле­те. Я вам сей­час по­ка­жу, прой­дём­те со мной, — уже мяг­ким то­ном от­ве­ти­ла она.

Дейст­ви­тель­но в туа­ле­те, пло­ща­дью с кух­ню обыч­ной го­род­ской квар­ти­ры-хру­щёв­ки, в са­мом его уго­лоч­ке сто­ял бе­лый эма­ли­ро­ван­ный ло­ток, на дне ко­то­ро­го ле­жа­ли ров­но на­ре­зан­ные ку­соч­ки га­зе­ты.

— Вы, Зи­на­и­да Ми­хай­лов­на, ска­за­ли, что у вас пять ко­шек, а как так по­лу­ча­ет­ся, что ло­ток на всех все­го один… Не ма­ло ли для боль­шой ко­шачь­ей ко­ман­ды? — об­ра­тил­ся я в не­до­уме­нии к хо­зяй­ке.

— Со­вер­шен­но вер­но. Ло­ток один, а ко­шек пять. А бы­ло во­семь. Это по ми­лос­ти ва­ших ве­те­ри­на­ров оста­лось пять, — яз­ви­тель­но отве­ча­ла мне Ге­не­ра­ло­ва, пы­та­ясь вновь очер­нить мо­их кол­лег. Но тут же, вер­нув­шись в преж­нее рус­ло, про­дол­жи­ла: — Че­ты­ре мои кош­ки хо­дят в уни­таз. Толь­ко бал­бес Пу­сик всё ни­как не на­учит­ся…
— Очень хо­ро­шо, что хо­дит в ло­ток. В этом слу­чае мы смо­жем про­кон­тро­ли­ро­вать его фи­зио­ло­ги­чес­кое от­прав­ле­ние, а фе­ка­ли­ям дать со­от­вет­ст­ву­ю­щую ви­зу­аль­ную оцен­ку.
— Ва­ша прав­да, — пер­вый раз за всё вре­мя со­гла­си­лась со мной хо­зяй­ка Пу­си­ка.

За­тем, уже не в ком­на­те, а в ко­ри­до­ре, она за­ку­ри­ла па­пи­ро­су. Сде­лав не­сколь­ко за­тя­жек, вер­ну­лась в ком­на­ту. Но уже без ци­гар­ки. И, что­бы не ка­зать­ся по­вер­жен­ной, тут же, взяв про­ку­рор­ский тон, по­шла в на­ступ­ле­ние:
— Док­тор Ба­ра­нов! Объ­яс­ни­те мне, ка­ким об­ра­зом вы на­ме­ре­ны спа­сать Пу­си­ка от на­дви­га­ю­щей­ся на не­го ка­та­стро­фы?

— Зи­на­и­да Ми­хай­лов­на! Спа­се­ние ко­та в по­ни­ма­нии воз­ник­ше­го у не­го не­ду­га — это со­зда­ние усло­вий для раз­мяг­че­ния слиш­ком твёр­дой ка­ло­вой проб­ки в пря­мой киш­ке и её без­бо­лез­нен­но­го про­хож­де­ния че­рез аналь­ное отвер­стие, то есть без­бо­лез­нен­ной, лёг­кой эва­ку­а­ции ско­пив­ше­го­ся ка­ла. Ко­тик, воз­мож­но, бу­дет не­мно­го ту­жить­ся, од­на­ко ни­ка­кой бо­ли при этом не ис­пы­та­ет, — уве­рен­но и рас­су­ди­тель­но от­ве­тил я.

— Ка­ки­ми эда­ки­ми не­из­вест­ны­ми мне ле­кар­ст­вен­ны­ми средст­ва­ми вы смо­же­те обес­пе­чить ко­ту по­доб­ную без­бо­лез­нен­ную де­фе­ка­цию при усло­вии на­хож­де­ния в пря­мой киш­ке жёст­кой ка­ло­вой проб­ки? — по­сле­до­вал кон­крет­ный во­прос.

И я кон­крет­но от­ве­тил:

— Для ле­че­ния ко­та есть два по­хо­жих меж­ду со­бой ва­ри­ан­та, ко­то­рые предо­став­ляю на ваш хо­зяй­ский вы­бор. Пер­вый — ва­зе­ли­но­вое мас­ло внутрь и ва­зе­ли­но­вое мас­ло в ви­де мик­ро­клиз­мы. В ре­зуль­та­те по­доб­ных ком­би­ни­ро­ван­ных дейст­вий стул у ко­ти­ка про­явит­ся уже се­год­ня, воз­мож­но, что сра­зу… Твёр­дая ка­ло­вая проб­ка, быст­ро раз­мяг­чив­шись, вый­дет «по мас­лу». Вто­рой ва­ри­ант — са­мый прос­той, но так­же дейст­вен­ный и на­дёж­ный: ва­зе­ли­но­вое мас­ло внутрь без по­ста­нов­ки мас­ля­ной клиз­мы. Стул смо­жем на­блю­дать в этом слу­чае толь­ко зав­тра ут­ром… По­тре­бу­ет­ся не­ко­то­рое вре­мя для про­хож­де­ния мас­ла в не­из­мен­ном ви­де по все­му пи­ще­ва­ри­тель­но­му трак­ту.

— Ни­ка­ких клизм или мик­ро­клизм! Это не­ги­ги­е­нич­но и для мо­е­го ко­та не­при­выч­но. Кро­ме то­го, Пу­сик сам пить мас­ло не ста­нет. Ва­ши «ум­ни­ки» уже пред­ла­га­ли ему в блю­деч­ке… Он его на дух не вос­при­нял… Вы — ти­пич­ный ко­но­вал, в от­ли­чие от сво­их пред­шест­вен­ни­ков, ещё и «клис­тир» на­ду­ма­ли… А ещё док­то­ром на­зы­ва­е­тесь… В об­щем ни­ка­ких экс­пе­ри­мен­тов про­во­дить над Пу­си­ком не по­зво­лю, — чуть ли не ры­ком за­яви­ла още­ти­нив­ша­я­ся хо­зяй­ка.

— Как ска­же­те. Без клиз­мы, так без клиз­мы. Вы хо­зяй­ка ко­та. Бу­дем ис­поль­зо­вать од­но ва­зе­ли­но­вое мас­ло. Опо­рож­нить­ся кот в этом слу­чае, как я уже ска­зал, толь­ко зав­тра. Но всё рав­но без­бо­лез­нен­но. И это я вам га­ран­ти­рую. Толь­ко по­про­шу вас, Зи­на­и­да Ми­хай­лов­на, при­нес­ти плот­ный плед, что­бы за­вер­нуть в не­го Пу­си­ка. Мы уку­та­ем его как в ко­кон и на­по­им тёп­лень­ким мас­лом…

— Нет! Нет, и ещё раз нет! Ни­ка­ко­го на­си­лия с ва­шей сто­ро­ны быть не долж­но. Дер­жать сво­е­го ко­та бу­ду са­ма. Я с ним со­вла­даю и без ва­ше­го ду­рац­ко­го уку­ты­ва­ния, — под­жав и без то­го тон­кие гу­бы, не­до­воль­ным то­ном про­из­нес­ла Ге­не­ра­ло­ва.

— Но всё рав­но мне по­тре­бу­ет­ся по­ло­тен­це, что­бы сде­лать им­про­ви­зи­ро­ван­ный фар­ту­чек-слю­няв­чик. Этим са­мым мы со­хра­ним Пу­си­ку шею и груд­ку в иде­аль­но чис­том ви­де. Шерсть уж очень пач­ка­ет­ся от мас­ла и со­зда­ёт у ко­шек не­опрят­ный вид, — не от­сту­пал я, со­зда­вая ви­ди­мость то­го, что иду на по­во­ду у хо­зяй­ки.

Не про­ро­нив сло­ва, Ге­не­ра­ло­ва от­пра­ви­лась за по­ло­тен­цем. По­шла и про­па­ла. И не на­до бы­ло иметь се­ми пя­дей во лбу, что­бы до­га­дать­ся, чем она за­ни­ма­лась это вре­мя… Мол­ча вер­ну­лась в ком­на­ту без па­пи­рос­ки во рту, но «в об­ла­ке» та­бач­но­го ды­ма.

«Уже про­гресс, что „кру­тая ге­не­раль­ша“ ста­ла сда­вать свои по­зи­ции: ку­рит не в ком­на­те», — ис­пы­ты­вая внут­рен­нее удов­летво­ре­ние от­ме­тил я.

Ге­не­ра­ло­ва удоб­но рас­по­ло­жи­лась в «па­пи­ном крес­ле», а я пе­ре­дал ей из рук в ру­ки Пу­си­ка. Даль­ше всё за­ви­се­ло от мо­ей вра­чеб­ной сно­ров­ки, на ко­то­рую я, впро­чем, не жа­ло­вал­ся… Ко­тик вы­гля­дел слов­но мла­де­нец, у ко­то­ро­го шея и пе­ред­ние ког­ти­с­тые лап­ки бы­ли на­деж­но укры­ты ва­фель­ным по­ло­тен­цем, слов­но фар­туч­ком… Из чай­ной ча­шеч­ки с на­ли­тым в неё пред­ва­ри­тель­но по­до­гре­тым ва­зе­ли­но­вым мас­лом, я чер­пал его ма­лень­кой ло­жеч­кой, пос­ле че­го за­ли­вал в уго­лок ма­лень­ко­го пу­шис­то­го ро­ти­ка. Пу­си­ку, на мою ра­дость, ни­че­го не оста­ва­лось де­лать, как охот­но, ло­жеч­ку за ло­жеч­кой про­гла­ты­вать это без­вкус­ное уго­ще­ние. Так, без осо­бо­го на­си­лия, он при­нял не­об­хо­ди­мую пор­цию мас­ла.

От­пу­щен­ный на сво­бо­ду, ко­тиш­ка, на удив­ле­ние хо­зяй­ки, ни­ку­да от нас не убе­жал и не спря­тал­ся. Он лёг­ким прыж­ком вско­чил на обе­ден­ный стол и, за­няв мес­то под­ле боль­шу­щей хрус­таль­ной ва­зы, при­нял­ся об­ли­зы­вать­ся. Остат­ки ва­зе­ли­но­во­го мас­ла, ко­то­рые оста­ва­лись на его шёрст­ке око­ло рта, ка­за­лись ему наибо­лее слад­ки­ми… На этот раз, к то­му же из мо­их рук, оно ему очень нра­ви­лось.

— Зав­тра, Пу­сик, всё мас­ло, что ты при­нял, ока­жет­ся в ло­точ­ке. Сде­ла­ешь «ка-ка» и сам то­го не за­ме­тишь… Ни­ка­кой ко­ли­ки при де­фе­ка­ции не ис­пы­та­ешь. Проб­ка бу­дет раз­мяг­че­на мас­лом, а шерсть из ки­шеч­ни­ка то­же вый­дет не­за­мед­ли­тель­но, — объ­яс­нял я ко­ту про­цесс его зав­траш­не­го выз­до­ров­ле­ния, од­нов­ре­мен­но по­гла­жи­вая ему го­лов­ку и спин­ку.

Ум­ный ко­тиш­ка в от­вет бла­го­дар­но му­рил. Про­ве­дён­ная про­це­ду­ра у ры­же­го ум­но­го добря­ка ни­ка­ких не­га­тив­ных эмо­ций не вы­зва­ла. Мне оста­ва­лось толь­ко вы­пи­сать кви­тан­цию за вы­зов, по­лу­чить с хо­зяй­ки ко­та по­ло­жен­ные по та­ри­фу два руб­ля пять­де­сят ко­пе­ек и рас­про­щать­ся.

Но не тут-то бы­ло. Ви­дя, что я со­би­ра­юсь за­пол­нить кви­тан­цию об опла­те ви­зи­та, что озна­ча­ло мой отъ­езд, Ге­не­ра­ло­ва, слов­но су­щий дья­вол в жен­ском об­ли­чии, опять при­ня­лась за своё… Про­ве­дён­но­го ле­че­ния ко­та ей по­ка­за­лось не­до­ста­точ­но.

— Док­тор Ба­ра­нов! Это что та­кое по­лу­ча­ет­ся? Да­ли ко­ту ва­зе­ли­но­вое мас­ло и ду­ма­е­те, что ле­че­ние тя­же­ло­боль­но­го ко­та ва­ми за­вер­ше­но… Оши­ба­е­тесь, ба­тень­ка… Ни­ку­да не по­еде­те! Я вас прос­то из до­ма не вы­пу­щу… Вам не­об­хо­ди­мо сроч­но при­нять к Пу­си­ку «реа-ни-ма-ци-он-ные» ме­ры… Пов­то­рю ещё раз: «реа-ни-ма-ци-он-ные», — про­ку­рен­ным ба­сом по сло­гам гро­мог­лас­но, поч­ти мне в са­мое ухо про­из­нес­ла Ге­не­ра­ло­ва, ви­ди­мо, вспом­нив мною рас­ска­зан­ную и по­нра­вив­шу­ю­ся ей бай­ку про мед­ве­дя…

— Про­из­не­сён­ный ва­ми, Зи­на­и­да Ми­хай­лов­на, кли­ни­чес­кий тер­мин мне по­ня­тен. Од­на­ко ни­ка­ких ре­а­ни­ма­ци­он­ных мер ко­ти­ку в на­сто­я­щее вре­мя со­вер­шен­но не тре­бу­ет­ся. Пу­сик, в об­щем-то, здо­ров и бодр. До ут­ра ки­шеч­ная ко­ли­ка у не­го не воз­ник­нет, — по­сле­до­вал мой от­вет.

— Если от­ка­зы­ва­е­тесь при­ме­нять «ре­а­ни­ма­ци­он­ные» ме­ры по ви­таль­ным по­ка­за­ни­ям, тог­да ис­поль­зуй­те бо­лее луч­шее и дейст­вен­ное средст­во, чем ва­ше ник­чём­ное мас­ло… Луч­шее средст­во. Вы ме­ня хо­ро­шо по­ня­ли — са­мое луч-шее… Мой лю­би­мый кот нуж­да­ет­ся в не­от­лож­ной ве­те­ри­нар­ной по­мо­щи с при­ме­не­ни­ем луч­ших спе­ци­аль­ных средств. Я вас, ко­но­ва­лов, для это­го и вы­зы­ваю с ули­цы Юн­на­тов… Все вы там од­ним ми­ром ма­за­ны — то есть ва­зе­ли­но­вым мас­лом. Ду­ма­ла, что вы, док­тор Ба­ра­нов, дру­гой… Ан нет! Ока­зал­ся, точ­но та­кой же, как они…

Толь­ко те­перь до ме­ня до­шло, от че­го мои кол­ле­ги про­сы­па­лись сре­ди но­чи в хо­лод­ном по­ту. Та­кой дур­ной и тя­жёлый сон про Ге­не­ра­ло­ву вы­дер­жать че­ло­ве­ку с не­за­ка­лён­ной пси­хи­кой бы­ло, без­ус­лов­но, труд­но, осо­бен­но если эти не­аде­кват­ные тре­бо­ва­ния про­ис­хо­дят на­яву.

При­зна­юсь, что мо­е­му дол­го­му тер­пе­нию на­сту­пал пре­дел. Зи­на­и­да Ми­хай­лов­на ока­за­лась без­ум­ной фу­ри­ей. Не­уже­ли так ве­дут се­бя все де­ти этих ис­то­ри­чес­ких до­мов, ко­то­рым в жиз­ни всё лег­ко до­ста­ёт­ся… По бла­ту за­ня­ла в ми­нис­тер­ст­ве от­вет­ст­вен­ный по­ст и ду­ма­ет, что она царь и бог, а мы — ве­те­ри­на­ры — для неё слу­ги, эда­кая чёр­ная кость, тех­ни­чес­кая об­слу­га… Если серь­ёз­но взгля­нуть на про­ис­хо­дя­щее, то не ко­та сле­ду­ет ле­чить, а его хо­зяй­ку. И не тёп­лым ва­зе­ли­но­вым мас­лом по чай­ной ло­жеч­ке… Ско­рее все­го, ней­ро­леп­ти­ка­ми и ин­су­ли­но­вы­ми шо­ка­ми, при­чём в усло­ви­ях пси­хи­а­три­чес­кой боль­ни­цы.

«Ну и вы­зов мне се­год­ня до­стал­ся… Да лад­но… На­бе­русь тер­пе­ния и с ин­те­ре­сом по­на­блю­даю за раз­ви­ти­ем со­бы­тий», — мыс­лен­но ре­шил я.
— Что вы мол­чи­те, док­тор Ба­ра­нов, слов­но во­ды в рот на­бра­ли? Ска­жи­те, чем ду­ма­е­те спа­сать Пу­си­ка?
— На се­год­ня Пу­сик всю не­об­хо­ди­мую ве­те­ри­нар­ную по­мощь по­лу­чил в пол­ном объ­ёме… в пол­ном объ­ёме.

Услы­шав это, Ге­не­ра­ло­ва взви­лась и, не со­вла­дав с со­бою, ис­те­рич­но за­во­пи­ла:

— Я, что, по-ва­ше­му, глу­хая? Мне, в от­ли­чие от вас, мед­ведь в уши не пу­кал, по­это­му не нуж­но пов­то­рять по­доб­ное дваж­ды. Этот от­вет от вас я уже слы­ша­ла. При­ду­май­те, что-ни­будь но­вень­кое. Че­му толь­ко вас учи­ли в ака­де­мии? Ко­та вам спа­сать сле­ду­ет, сроч­но спа­сать, а не от­де­лы­вать­ся об­щи­ми фра­за­ми!

Ма­ши­наль­но взгля­нул на сво­е­го ры­же­го па­ци­ен­та, как его не­нор­маль­ная хо­зяй­ка ото­шла на вто­рой план. Как ока­за­лось, Пу­сик, спрыг­нув со сто­ла, иг­рал в свою лю­би­мую иг­ру. Ко­тиш­ка вна­ча­ле пря­тал­ся под длин­ной плю­ше­вой ска­тертью сто­ла, слов­но си­дел в за­са­де. За­тем стре­ми­тель­но вы­ле­тал и в брос­ке мощ­ным уда­ром ла­пы под­би­вал яр­ко-ры­жий бе­ли­чий хвос­тик, ко­то­рый ве­рёв­кой был при­вя­зан к руч­ке две­ри, от­че­го пу­ши­с­тый мех на­чи­нал силь­но рас­ка­чи­вать­ся из сто­ро­ны в сто­ро­ны. Пу­сик за­во­ро­жён­но на­блю­дал за ним, а ког­да хвост оста­нав­ли­вал­ся, кот сно­ва ухо­дил в за­са­ду и сно­ва на­па­дал…

Од­на­ко одер­жи­мая Ге­не­ра­ло­ва, не об­ра­щая ни­ка­ко­го вни­ма­ния на ве­сёлую иг­ру «уми­ра­ю­ще­го» ко­та, про­дол­жа­ла мне вы­го­ва­ри­вать, буд­то кто-то за­вёл ме­ха­низм её без­умия:

— Знаю вас, ве­те­ри­на­ров ско­рой по­мо­щи. Вы всег­да и во всём уве­ре­ны. Так и но­ро­ви­те по­ско­рее удрать, ни­че­го не сде­лав ра-ди-каль-но-го и ви-таль-но-го… А сколь­ко ещё ос­та­ёт­ся бо­лее луч­ших и не ис­поль­зо­ван­ных ва­ми средств. И это не толь­ко от­но­сит­ся к вам — скот­ским вра­чам, лишь спо­соб­ным об­ре­зать от­рос­шие кон­ские ко­пы­та…

Крем­лёв­ские вра­чи ни­чем не луч­ше вас — ко­но­ва­лов. В на­шей крем­лёв­ской по­лик­ли­ни­ке по­лы — пар­кет­ные, а вра­чи — ан­кет­ные. Толь­ко сю­сю­ка­ют­ся с на­ми, бо­ясь по­те­рять тёп­лое, хо­ро­шо опла­чи­ва­е­мое мес­теч­ко. Ра­бо­та-то у них — ни­ка­кая: при­нять два или три че­ло­ве­ка в день. По­слу­ша­ешь дру­гих вра­чей из обыч­ной рай­он­ной по­лик­ли­ни­ки — в сме­ну по со­рок, пять­де­сят боль­ных при­ни­ма­ют за ма­лень­кую зар­пла­ту. К то­му же, в от­ли­чие от на­ших за­жрав­ших­ся вра­чей, пай­ки про­до­вольст­вен­ные не по­лу­ча­ют…

По­лго­да то­му на­зад у ме­ня, вот как сей­час у Пу­си­ка, в жи­во­те дис­ком­форт по­явил­ся… А че­рез три ме­ся­ца слу­жеб­ная ко­ман­ди­ров­ка в ГДР пред­сто­я­ла. Вы­зва­ла на­шу ско­рую ме­ди­цин­скую по­мощь. При­еха­ла бри­га­да вра­чей. По­щу­па­ли, по­мя­ли жи­вот и вот, точ­но как вы, со­брав че­мо­дан­чик, со­бра­лись уез­жать. А я им: «Сто­ять! Ни с ме­с­та!» Спра­ши­ваю, что со мною слу­чи­лось? А они в от­вет — ни­че­го, ува­жа­е­мая Зи­на­и­да Ми­хай­лов­на. Ви­ди­мо, вы, Зи­на­и­да Ми­хай­лов­на, ма­ло дви­га­е­тесь. Вот пе­рис­таль­ти­ка ки­шеч­ни­ка сла­бой сде­ла­лась и склон­ность к за­по­рам по­яви­лась. «Ни­че­го по­доб­но­го», — воз­ра­зи­ла я им. Стул у ме­ня один раз в три дня из-за си­дя­чей ра­бо­ты, но на моё са­мо­чувст­вие он не вли­я­ет. По­до­зре­ваю на раз­ви­тие ост­ро­го ап­пен­ди­ци­та. А они своё твер­дят в один го­лос. Мол, Щёт­кин — Блюм­берг от­ри­ца­тель­ный, и нет у вас ни­ка­ко­го ап­пен­ди­ци­та.

А я им во­прос:

— Кто ещё та­кой Щёт­кин и Блюм­берг? Они, что, вос­крес­ли? Их же в трид­цать седь­мом го­ду рас­стре­ля­ли вмес­те с Ром­бер­гом. Вра­га­ми тру­до­во­го на­ро­да они ока­за­лись. Вож­дя ми­ро­вой про­ле­тар­ской ре­во­лю­ции пы­та­лись от­ра­вить…

А они мне: «Да нет, Зи­на­и­да Ми­хай­лов­на, это не те вра­чи, про ко­то­рых вы го­во­ри­те. Гер­ман­ский нев­ро­па­то­лог Ром­берг скон­чал­ся за­дол­го до Ок­тябрьс­кой ре­во­лю­ции. С по­мощью его по­зы вы­яв­ля­ют моз­жеч­ко­вые на­ру­ше­ния, это ког­да боль­ной не мо­жет дер­жать рав­но­ве­сие, стоя с за­кры­ты­ми гла­за­ми и вы­тя­ну­ты­ми впе­рёд ру­ка­ми. А Щёт­кин и Блюм­берг к то­му из­вест­но­му „де­лу вра­чей“ то­же ни­ка­ко­го от­но­ше­ния не име­ли. Дмит­рий Щёт­кин — рус­ский аку­шер из Пен­зы, а Яков Блюм­берг — хи­рург из Гер­ма­нии. Их име­на­ми на­зван симп­том, поч­ти стоп­ро­цент­но ука­зы­ва­ю­щий на вос­па­ле­ния ап­пен­дик­са», — воз­ра­зи­ли они мне. Ме­ди­цин­ские ум­ни­ки ду­ма­ли, точ­но как и вы, что на ду­роч­ку ма­ло­об­ра­зо­ван­ную на­па­ли. Вот за это са­мое «поч­ти» я им по­ка­за­ла кузь­ки­ну мать. За­ста­ви­ла в боль­ни­цу — ЦКБ ме­ня с си­ре­ной вез­ти и без­от­ла­га­тель­но опе­ри­ро­вать.

Ап­пен­ди­цит — сам по се­бе ещё не бе­да. Вот ког­да вос­па­лён­ный ап­пен­дикс ло­па­ет­ся и раз­ви­ва­ет­ся пе­ри­то­нит — вот тог­да на­сту­па­ет тра­ге­дия… И спро­сить с «то­го све­та» уже ни с ко­го не смо­жешь. По­это­му при­ка­за­ла док­то­рам по ви­таль­ным по­ка­за­ни­ям ме­ня опе­ри­ро­вать. Боль­ни­ца же для нас, а не мы для неё. Док­то­риш­ки спа­со­ва­ли и, как ми­лень­кие, всё сде­ла­ли, по-мо­е­му…

— И что, ап­пен­дикс, дейст­ви­тель­но, ока­зал­ся вос­па­лён­ным? — не сдер­жи­вая охва­тив­ше­го ме­ня лю­бо­пыт­ст­ва, спро­сил я.

— Нет! На моё счастье, ап­пен­дикс вос­па­лить­ся ещё не успел. Опе­ра­цию про­ве­ли во­вре­мя. Те­перь я на­всег­да из­бав­ле­на от пе­ри­то­ни­та. Луч­ше во­вре­мя сде­лать по­доб­ную опе­ра­цию, не до­жи­да­ясь тер­ми­наль­но­го пе­ри­то­ни­та. Прав­да, пос­лео­пе­ра­ци­он­ный свищ у ме­ня об­ра­зо­вал­ся. Три ме­ся­ца с дре­наж­ной труб­кой хо­ди­ла, а вы­де­ле­ния всё шли, шли и шли, не пре­кра­ща­ясь… На­ко­нец, ме­ня в гной­ное от­де­ле­ние по­ло­жи­ли. При­гла­си­ли кон­суль­тан­та из Бот­кин­ской боль­ни­цы — со­всем древ­не­го про­фес­со­ра Ос­по­ва­та Бо­ри­са Льво­ви­ча. Он, ещё бу­ду­чи мо­ло­дым ас­пи­ран­том про­фес­со­ра Ро­за­но­ва, ас­сис­ти­ро­вал ему при уда­ле­нии пу­ли из те­ла Ле­ни­на при по­ку­ше­нии на не­го Фа­и­ны Ка­п­лан. Опыт­ный Ос­по­ват, ед­ва взгля­нув на мою ра­ну, дал ко­ман­ду ле­ча­ще­му вра­чу на сроч­ное про­ве­де­ние ре­ви­зии ра­ны. И что же вы ду­ма­е­те? В жи­во­те мар­ле­вую сал­фет­ку об­на­ру­жи­ли…

Глан­ды у ме­ня то­же уда­ле­ны. И за­меть­те, опять же по мо­ей ини­ци­а­ти­ве. Ой, как ака­де­мик Ни­ко­лай Алек­сан­дро­вич Пре­о­бра­жен­ский со­про­тив­лял­ся, ой, как со­про­тив­лял­ся… Но по­том не усто­ял пе­ред мо­им на­тис­ком. Со­брал кон­си­ли­ум из сво­их кол­лег и дол­го ре­ша­ли мой во­прос. Но я всё-та­ки упор­но сто­я­ла на сво­ём — луч­ше уда­лить сра­зу, чем сло­жа ру­ки до­жи­дать­ся при­хо­да стреп­то­кок­ко­вой ан­ги­ны, а по­том ос­лож­не­ние на серд­це по­лу­чить и всю жизнь му­чить­ся от мио­кар­ди­та. Те­перь, кро­ме ОРЗ, грип­па и хро­ни­чес­ко­го вы­ви­ха ниж­ней че­люс­ти ни­чем не стра­даю… Луч­ше без мин­да­лин жить — без ата­виз­ма, до­став­ше­го­ся мне от пред­ков, — чем всё вре­мя ду­мать об ан­ги­не и по­жиз­нен­ной бо­лез­ни серд­ца…

И пред­ви­дя мой во­прос о вы­ви­хе ниж­ней че­люс­ти, по­яс­ни­ла:

— Во вре­мя уда­ле­ния мин­да­лин я слиш­ком ши­ро­ко и рез­ко от­кры­ла рот, да так, что про­изо­шёл вы­вих сус­та­ва ниж­ней че­люс­ти с раз­ры­вом меж­че­люст­ной сус­тав­ной связ­ки. Вра­чам-сто­ма­то­ло­гам вна­ча­ле при­шлось пол­дня за­ни­мать­ся мо­ей че­люстью, а уж по­том ото­ла­рин­го­ло­ги при­сту­пи­ли к уда­ле­нию мин­да­лин. Клас­сно про­ве­ли опе­ра­цию — все­го за ка­ких-то пят­над­цать ми­нут…

Ре­шив сде­лать па­у­зу на пе­ре­кур, Ге­не­ра­ло­ва вы­шла в ко­ри­дор. Че­рез ми­ну­ту, вер­нув­шись в ком­на­ту в та­бач­ном зло­во­нии, она про­дол­жи­ла из­ла­гать на­ча­тое:

— Вы, док­тор Ба­ра­нов, уж очень на­по­ми­на­е­те мне про­фес­со­ра Пре­о­бра­жен­ско­го. Упи­ра­е­тесь, спо­ри­те со мной, а в кон­це кон­цов всё рав­но вы­пол­ня­е­те мои тре­бо­ва­ния. И всё по­то­му, что я, как всег­да, пра­ва. Луч­ше сде­лать не прос­то хо­ро­шо, а ещё луч­ше, при­чём своев­ре­мен­но, — вот мой де­виз… Он уко­ре­нил­ся у ме­ня ещё с дет­ст­ва. И я от сво­е­го прин­ци­па ни­ког­да не от­ступ­люсь… Так что, док­тор Ба­ра­нов, свой вра­чеб­ный че­мо­дан с си­ним крес­том вы ра­но со­би­рать ста­ли. Спа­се­ние мо­е­го лю­би­мо­го Пу­си­ка ещё не окон­че­но… Ле­чить его на­до, ле­чить… При­чём не прос­то хо­ро­шо, а луч­ше, луч­ше и ещё раз — луч­ше!

Ко­тиш­ка, чувст­вуя что-то не­доброе, ис­хо­дя­щее от хо­зяй­ки, ре­шил ещё раз про­де­мон­ст­ри­ро­вать ей свой охот­ни­чий азарт, ука­зы­ва­ю­щий на его впол­не нор­маль­ное са­мо­чувст­вие. Он с ог­ром­ной ско­ростью на­ле­тел из за­са­ды на свою «бел­ку» и с та­кой си­лой под­дал ей ла­пой, что ве­рёв­ка, не вы­дер­жав ост­рых ко­шачь­их ког­тей, обо­рва­лась. А Пу­сик, об­ра­до­вав­шись это­му, стал под­би­вать бе­ли­чий хвост лап­ка­ми и в бе­ше­ном тем­пе го­нять его по ком­на­те.

Од­на­ко ве­сёлое на­стро­е­ние ко­ти­ка на хо­зяй­ку ров­ным счётом ни­ка­ко­го эф­фек­та не про­из­ве­ло. Она упря­мо не же­ла­ла ви­деть у сво­е­го лю­бим­ца при­зна­ки на­сту­пив­ше­го выз­до­ров­ле­ния.

Со сло­ва­ми: «Вре­мен­ное улуч­ше­ние са­мо­чувст­вия у боль­но­го есть ни что иное, как при­знак на­дви­га­ю­щей­ся тра­ге­дии… в ЦКБ я и не та­ко­го на­смот­ре­лась» — Ге­не­ра­ло­ва на­пра­ви­лась в кух­ню…

По зву­ку хлоп­нув­шей двер­цы хо­ло­диль­ни­ка мне ста­ло яс­но, что хо­зяй­ка ко­та ре­ши­ла ре­а­ли­зо­вать для «спа­се­ния» Пу­си­ка ка­кое-то ре­зер­в­ное средст­во. Так и вы­шло. Ге­не­раль­ша стре­ми­тель­но вер­ну­лась в ком­на­ту, слов­но с шаш­кой на­го­ло на све­жем бое­вом ко­не во­рва­лась из «ре­зер­ва» в стан про­тив­ни­ка. То­ном, не по­зво­ля­ю­щим воз­ра­же­ний, она про­тя­ну­ла мне за­пе­ча­тан­ный пол-лит­ро­вый ме­ди­цин­ский фла­кон с бе­лой про­зрач­ной жид­костью.

— Под­ска­жу вам, док­тор Ба­ра­нов, вот ка­кое ле­кар­ст­вен­ное средст­во сроч­но не­об­хо­ди­мо мо­е­му тя­же­ло­боль­но­му ко­ту. Ему сле­ду­ет ввес­ти под­кож­но ров­но двад­цать мил­ли­лит­ров пя­тип­ро­цент­но­го сте­риль­но­го рас­тво­ра глю­ко­зы. Не мень­ше и не боль­ше! Ни­че­го луч­ше­го для под­дер­жа­ния в то­ну­се сер­деч­но-со­су­дис­той сис­те­мы вра­ча­ми ещё не при­ду­ма­но. Мне его при­го­то­ви­ли в ап­те­ке на­шей Крем­лёв­ки. Луч­ше сроч­но ввес­ти ко­ти­ку это ле­кар­ст­во, чем оно бу­дет без де­ла хра­нить­ся в реф­ри­же­ра­то­ре.

Дейст­ви­тель­но, на эти­кет­ке сто­ял ло­го­тип ЦКБ с ука­за­ни­ем всех тре­бу­е­мых фар­ма­цев­ти­чес­ких под­роб­нос­тей. А са­мое глав­ное — да­та из­го­тов­ле­ния рас­тво­ра зна­чи­лась вче­раш­ним чис­лом. Зна­чит, хо­зяй­ка ко­та к мо­е­му ви­зи­ту под­го­то­ви­лась за­ра­нее и про­ду­ма­ла всё ос­но­ва­тель­но. А я-то, по на­ив­нос­ти, со­брал­ся уез­жать…
— Ну, что, док­тор Ба­ра­нов, вы мне ска­жи­те про это луч­шее средст­во? Вам о нём в Мос­ков­ской ве­те­ри­нар­ной ака­де­мии рас­ска­зы­ва­ли фар­ма­ко­ло­ги?
— Если я ска­жу вам, Зи­на­и­да Ми­хай­лов­на, что глю­ко­за ко­ту со­вер­шен­но не тре­бу­ет­ся, так как кот, с ва­ших слов, съел две отвар­ные круп­ные рыб­ки мин­тая, вы­пил во­ды в ме­ру, а в на­сто­я­щий мо­мент он ве­сел, игрив, — вы всё рав­но бу­де­те на­ста­ивать на сво­ём: са­мом «луч­шем» ва­ри­ан­те ле­че­ния с по­мощью са­мо­го «луч­ше­го ле­кар­ст­ва». А то, что пя­тип­ро­цент­ный рас­твор глю­ко­зы при под­кож­ном вве­де­нии вы­зо­вет у Пу­си­ка бо­лез­нен­ную ре­ак­цию, вы, на­вер­ное, то­же осве­дом­ле­ны…

— Знаю, знаю, не ху­же вас, ве­те­ри­на­ров ско­рой по­мо­щи. На­чать вве­де­ние глю­ко­зы не­об­хо­ди­мо сей­час, без вся­ко­го про­мед­ле­ния. Вре­да-то Пу­си­ку от неё не бу­дет, толь­ко поль­за. За­то я бу­ду спо­кой­на, что при­ня­ла все ис­чер­пы­ва­ю­щие ме­ры по его спа­се­нию, при­чём луч­ши­ми пре­па­ра­та­ми из Крем­лёв­ки, — про­ба­си­ла Ге­не­ра­ло­ва.

— Вре­да дейст­ви­тель­но не бу­дет, — со­гла­сил­ся я, — но вот сам про­цесс со­вер­шен­но не­нуж­но­го под­кож­но­го вве­де­ния рас­тво­ра ко­ту для нас ока­жет­ся со­всем не лёг­ким де­лом. К то­му же ни ма­лей­ше­го удо­вольст­вия от вве­де­ния ле­кар­ст­ва, да­же в по­до­гре­том ви­де, Пу­сик не ис­пы­та­ет. Она для ко­шек до­ста­точ­но бо­лез­нен­ная про­це­ду­ра, Зи­на­и­да Ми­хай­лов­на! По­верь­те мне, кот ока­жет нам не­мыс­ли­мое со­про­тив­ле­ние. Всё де­ло ос­лож­нить­ся тем, что вы про­тив на­сильст­вен­но­го удер­жа­ния жи­вот­но­го. Чест­но при­зна­юсь, я прос­то не пред­став­ляю се­бе, как это мы осу­щест­вим на прак­ти­ке, не за­фик­си­ро­вав ко­та, этим са­мым про­игно­ри­ро­вав ме­ры собст­вен­ной без­опас­нос­ти. Вспом­ни­те рус­скую по­го­вор­ку, что страш­нее кош­ки зве­ря нет. Как бы это не под­твер­ди­лось на прак­ти­ке… Про­шу вас: от­ка­жи­тесь от за­ду­ман­но­го!

— Док­тор Ба­ра­нов! Если вам не уда­лось де­зер­ти­ро­вать, то сей­час же пе­ре­стань­те ги­пер­бо­ли­зи­ро­вать, па­ни­ко­вать и дра­ма­ти­зи­ро­вать си­ту­а­цию. Ни­че­го слож­но­го в этой про­це­ду­ре я не ви­жу. И не на­до за­ост­рять вни­ма­ние на тех­ни­ке без­опас­нос­ти. Вы что, тех­нарь? Дейст­ви­тель­но, под­кож­ное инъ­ек­ци­он­ное вли­ва­ние по­тре­бу­ет от ме­ня не­ко­то­рой фик­са­ции мо­е­го лю­би­мо­го Пу­си­ка. При­чём без вся­ко­го его уку­ты­ва­ния в плед. Это ме­ня в ЦКБ пе­ред да­чей нар­ко­за при уда­ле­нии ап­пен­дик­са рем­ня­ми фик­си­ро­ва­ли на опе­ра­ци­он­ном сто­ле. Как мне объ­яс­ни­ли вра­чи-ане­сте­зио­ло­ги: по ме­ди­цин­ским гу­ма­нис­ти­чес­ким со­о­бра­же­ни­ям из-за мо­е­го слож­но­го ха­рак­те­ра… Сво­е­го Пу­си­ка я бу­ду дер­жать на ко­ле­нях, так же как и при спа­ива­нии ва­зе­ли­но­во­го мас­ла. Луч­ше­го спо­со­ба ра­ди­каль­но­го ле­че­ния ко­та я прос­то не ви­жу. Оставь­те при се­бе ва­ши со­мне­ния и без вся­ких из­лиш­них пре­ре­ка­тельств со мной при­сту­пай­те к спа­се­нию сво­е­го па­ци­ен­та. Счи­тай­те это мо­им при­ка­зом. Вре­мя для боль­но­го слиш­ком до­ро­го, — же­лез­ной ин­то­на­ци­ей в го­ло­се Ге­не­ра­ло­ва поды­то­жи­ла ска­зан­ное.

Ког­да она, удоб­но рас­по­ло­жив­шись в «па­пи­ном» ко­жа­ном крес­ле и креп­ко при­жи­мая ко­та к гру­ди, со­об­щи­ла мне, что го­то­ва, я при­сту­пил к про­це­ду­ре вли­ва­ния.

Укол ост­рой иг­лы кот да­же не за­ме­тил. Ни­как не от­ре­а­ги­ро­вал и на вли­ва­ние пер­вых пя­ти мил­ли­лит­ров тёп­ло­го рас­тво­ра, рав­но­го тем­пе­ра­ту­ре его те­ла. На де­ся­том мил­ли­лит­ре кот за­бес­по­ко­ил­ся… На две­над­ца­том — у не­го про­яви­лось воз­буж­де­ние, и он пред­при­нял по­пыт­ку вы­ры­вать­ся из рук хо­зяй­ки…

— Зи­на­и­да Ми­хай­лов­на! Для под­дер­жа­ния хо­ро­шей ра­бо­ты серд­ца Пу­си­ка вве­дён­ной глю­ко­зы уже впол­не до­ста­точ­но, — пы­тал­ся я вра­зу­мить хо­зяй­ку, что­бы пре­кра­тить не­нуж­ные стра­да­ния ко­та.

Но Ге­не­ра­ло­ва, в сво­ей ха­рак­тер­ной и уко­ре­нив­шей­ся с дет­ст­ва ма­не­ре де­лать всё на­пе­ре­кор ра­зу­му и здра­во­му рас­суж­де­нию, в сво­ём ма­ни­а­каль­ном стрем­ле­нии к са­мо­му луч­ше­му ре­зуль­та­ту ле­че­ния упря­мо сто­я­ла на сво­ём.

— Это, Ба­ра­нов, хо­ро­шо, но не­до­ста­точ­но. Луч­ше ввес­ти, как я при­ка­за­ла вам из­на­чаль­но, все двад­цать мил­ли­лит­ров глю­ко­зы. Свою лень, док­тор, оставь­те при се­бе и про­дол­жай­те вве­де­ние рас­тво­ра, — по­сле­до­вал её ка­те­го­рич­ный на­каз.

На пят­над­ца­ти мил­ли­лит­рах Пу­сик за­ши­пел… На шест­над­ца­том мил­ли­лит­ре шерсть по все­му хреб­ту под­ня­лась ды­бом, и он весь на­пряг­ся, став ка­мен­ным… На вре­мя я при­о­ста­но­вил вли­ва­ние, но тут же услы­шал в свой ад­рес яз­ви­тель­ное вы­ска­зы­ва­ние:
— Что, сла­бая ру­ка ко­но­ва­ла ско­рой ве­те­ри­нар­ной по­мо­щи рас­твор глю­ко­зы вво­дить ус­та­ла?

Ед­ва пор­шень шпри­ца срав­нял­ся с от­мет­кой сем­над­цать мил­ли­лит­ров, воз­буж­де­ние у Пу­си­ка до­стиг­ло апо­гея: он ещё боль­ше на­пряг­ся, а ши­пе­ние ста­ло по-на­сто­я­ще­му зве­ри­ным. Жи­вот­ное, по­чувст­во­вав, что его ис­тя­за­ние не пре­кра­ща­ет­ся, за­орал та­ким бла­гим ма­том и так страш­но и жа­лоб­но взвыл, слов­но у не­го, жи­во­го ко­та, без пред­ва­ри­тель­но про­ве­дён­ной мест­ной ане­сте­зии и об­ще­го нар­ко­за из брю­ха вы­дёр­ги­ва­ли ка­кой-то ор­ган…

Од­нов­ре­мен­но раз­дал­ся треск рву­щей­ся ма­те­рии, сме­шан­ный со зву­ком вне­зап­но сра­бо­тав­ше­го ки­шеч­ни­ка. По ком­на­те тут же рас­прост­ра­ни­лось ха­рак­тер­ное ка­ло­вое зло­во­ние и раз­дал­ся не­под­дель­ный стон Ге­не­ра­ло­вой…

А кот, вы­рвав­шись из цеп­ких объ­я­тий сво­ей му­чи­тель­ни­цы, спеш­но по­ки­дал ком­на­ту, остав­ляя за со­бой шлейф жид­ких, дур­но пах­ну­щих фе­ка­лий.

Я взгля­нул на хо­зяй­ку Пу­си­ка. Если бы мож­но бы­ло рас­хо­хо­тать­ся, то это я сде­лал бы с пре­боль­шим удо­вольст­ви­ем. Зи­на­и­да Ми­хай­лов­на с го­ло­вы до пят ока­за­лась в по­нос­ной жи­же. Кот вы­лил на неё всё со­дер­жи­мое ки­шеч­ни­ка, ко­то­рое, как я пред­по­ла­гал, рав­ня­лось це­лой ас­се­ни­за­ци­он­ной боч­ке. С по­блед­нев­шим ли­цом, с ши­ро­ко от­кры­ты­ми гла­за­ми, креп­ко сжа­ты­ми гу­ба­ми, без­участ­ная ко все­му про­изо­шед­ше­му, жен­щи­на пре­бы­ва­ла в со­сто­я­нии, на­по­ми­на­ю­щем шо­ко­вое. Но мне вдруг ста­ло не до сме­ха. Ко­шачьи фе­ка­лии на её коф­те ока­за­лись окра­шен­ны­ми яр­кой кровью.

«Не­уже­ли от на­ту­ги у ко­та разо­рвал­ся тол­с­тый ки­шеч­ник?» — чуть не про­из­нёс я вслух своё по­до­зре­ние. Тог­да, дейст­ви­тель­но, по «ви­таль­ным» по­ка­за­ни­ям ко­ту нуж­на сроч­ная хи­рур­ги­чес­кая опе­ра­ция по уши­ва­нию воз­ник­ше­го де­фек­та киш­ки. «Но у ме­ня-то с со­бой нет хи­рур­ги­чес­ко­го на­бо­ра — вот ка­кая не­за­да­ча вы­шла», — му­чи­тель­но рас­суж­дал я в по­ис­ке вы­хо­да.

Од­на­ко моя внут­рен­няя тре­во­га в от­но­ше­нии ко­та бы­ла на­прас­ной. Как ока­за­лось, алая кровь пре­ры­вис­то фон­та­ни­ро­ва­ла из ру­ки Зи­на­и­ды Ми­хай­лов­ны. Ви­ди­мо, ког­да Пу­сик пред­при­нял не­мыс­ли­мое по си­ле фи­зи­чес­кое уси­лие по сво­е­му осво­бож­де­нию, то не­про­из­воль­но сра­бо­тал ки­шеч­ник, вы­стре­лив на­ру­жу, слов­но из пуш­ки, ка­ло­вой проб­кой и вы­лив на одеж­ду всё жид­кое со­дер­жи­мое. А вы­ры­ва­ясь, кот реф­лек­тор­но вы­пус­тил ост­рые ког­ти. Кин­жаль­ным стре­ми­тель­ным дви­же­ни­ем ког­тей жи­вот­ное не­на­ро­ком разо­рва­ло не толь­ко плот­ную ма­те­рию на ру­ка­ве хо­зяй­ки, но по­рва­ло ей кро­ве­нос­ный со­суд пред­плечья. Толь­ко эта глу­бо­кая бо­лез­нен­ная рва­ная ра­на мгно­вен­но ока­за­ла на хо­зяй­ку отрезв­ля­ю­щее дейст­вие, и она сра­зу же раз­жа­ла «мёрт­вую» хват­ку, по­зво­лив ко­ту вы­рвать­ся на сво­бо­ду.

В этой, на этот раз дейст­ви­тель­но сло­жив­шей­ся, как го­во­ри­ла Ге­не­ра­ло­ва, «ви­таль­ной или тер­ми­наль­ной» си­ту­а­ции, мне ни­че­го не оста­ва­лось де­лать, как про­из­нес­ти вслух на­шу про­фес­си­о­наль­ную по­го­вор­ку: «Врач ле­чит боль­но­го, а ве­те­ри­на­ры ле­чат че­ло­ве­чест­во» — и сроч­но за­нять­ся ока­за­ни­ем пер­вой ме­ди­цин­ской по­мо­щи по­стра­дав­шей. Быст­ро на­ло­жив ре­зи­но­вый жгут вы­ше лок­тя, этим са­мым пре­кра­тив кро­во­те­че­ние, я при­нял­ся за ра­ну…

Пос­ле про­мы­ва­ния рва­ной ра­ны пе­ре­кисью во­до­ро­да и сма­зы­ва­ния кра­ёв на­стой­кой йо­да, сте­риль­ным бин­том я ту­го её пе­ре­бин­то­вал, а жгут, блес­тя­ще вы­пол­нив­ший своё пред­на­зна­че­ние, снял. В це­лях не­до­пу­ще­ния кро­во­те­че­ния Зи­на­и­де Ми­хай­лов­не бы­ло ре­ко­мен­до­ва­но со­гнуть ра­не­ную ру­ку в лок­те и по­доль­ше не раз­ги­бать. Да­лее по мо­е­му на­став­ле­нию ей сле­до­ва­ло без­от­ла­га­тель­но по­ка­зать­ся сво­им «крем­лёв­ским» вра­чам.

Ге­не­ра­ло­ва на мои сло­ва не ре­а­ги­ро­ва­ла. Она про­дол­жа­ла си­деть мол­ча, не ше­ве­лясь, а я был вы­нуж­ден вмес­те с ней про­пи­ты­вать­ся за­па­хом ко­шачь­их фе­ка­лий… На­ко­нец, сту­пор от­сту­пил, и она, от сму­ще­ния на ме­ня не гля­дя, под­няв здо­ро­вой ру­кой по­дол юб­ки, что­бы не рас­те­рять и не раз­лить по ков­ру «гос­ти­нец», пре­под­не­сён­ный лю­би­мым ко­том, под­ня­лась с крес­ла и, су­ту­лясь, мед­лен­но по­бре­ла в ван­ную ком­на­ту.

Ра­не­ная по­яви­лась в ком­на­те при­мер­но че­рез двад­цать ми­нут, пе­ре­оде­тая во всё чис­тое с за­жжён­ной и ды­мя­щей­ся… не па­пи­рос­кой, а ки­тай­ской аро­мат­ной па­лоч­кой. Ещё я от­ме­тил про се­бя, что те­перь её ма­не­ра дер­жать­ся со мной уж очень по­хо­ди­ла на ма­не­ру по­би­той хо­зя­и­ном со­ба­ки. Зи­на­и­ду Ми­хай­лов­ну слов­но под­ме­ни­ли. Од­ним сло­вом, «ге­не­раль­ша» по­зор­но ка­пи­ту­ли­ро­ва­ла.

Ти­хим го­ло­сом она, во-пер­вых, по­ин­те­ре­со­ва­лась, не по­стра­дал ли я, а во-вто­рых, не сло­ма­лась ли иг­ла? По­лу­чив от­ри­ца­тель­ный от­вет по по­во­ду мо­е­го ра­не­ния, и во­очию уви­дев шприц, в ко­то­ром оста­ва­лось не ме­нее трёх мил­ли­лит­ров са­мо­го «луч­ше­го» для спа­се­ния ко­та ле­кар­ст­ва, и иг­лу в пол­ной це­лос­ти и со­хран­нос­ти, Ге­не­ра­ло­ва про­из­нес­ла:

— Ана­то­лий Ев­гень­е­вич! Вы ока­за­лись пра­вы. Зав­тра Пу­сик бы дейст­ви­тель­но са­мос­то­я­тель­но опра­вил­ся. Лот­ка бы ему уж точ­но не хва­ти­ло… А как вы, не рас­те­ряв­шись, с по­мощью жгу­та быст­ро оста­но­ви­ли про­фуз­ное кро­во­те­че­ние. Ду­маю, что мой ге­мо­гло­бин не успел по­ни­зить­ся, и, во­об­ще, вы не да­ли мне по­гиб­нуть от обиль­ной кро­во­по­те­ри. И спа­си­бо вам, Ана­то­лий Ев­гень­е­вич, что пе­ре­вя­за­ли мне ру­ку, про­фес­си­о­наль­но на­ло­жив бин­то­вую по­вяз­ку. По дес­мур­гии у вас, на­вер­ное, бы­ла пя­тёр­ка. По ва­шим лов­ким ру­кам я это сра­зу по­ня­ла.

Вы­дер­жав не­боль­шую па­у­зу, Ге­не­ра­ло­ва, как-то нер­в­но рас­сме­я­лась, пос­ле че­го по­про­си­ла у ме­ня про­ще­ния за своё, как она вы­ра­зи­лась, «не­кор­рект­ное» ко мне от­но­ше­ние. Пос­ле че­го её по­тя­ну­ло на от­кро­вен­ность…

— Ана­то­лий Ев­гень­е­вич! Кош­ки — это всё, что у ме­ня в этой жиз­ни оста­лось. Пу­сик же — са­мый мой лю­би­мый. Мать име­ет же пра­во за­бо­тить­ся о сво­ём лю­би­мом сы­ноч­ке. Вна­ча­ле ду­ма­ла, что ва­ми всё уже хо­ро­шо сде­ла­но. Я ве­ри­ла вам, что зав­тра у мо­е­го сы­ноч­ка бу­дет стул. Мне по­нра­ви­лось, как вы, Ана­то­лий Ев­гень­е­вич, с Пу­си­ком лас­ко­во обо­шлись и как он до­ве­рил­ся вам… Осо­бен­но, ког­да пил мас­ло. Всё вро­де бы шло хо­ро­шо. Но по­че­му-то мне хо­те­лось для сы­ноч­ка сде­лать ещё луч­ше. Ана­то­лий Ев­гень­е­вич! Вы уж, по­жа­луй­ста, прос­ти­те ме­ня, со­вер­шен­но оди­но­ко­го че­ло­ве­ка, ко­то­рый жи­вёт толь­ко ра­ди сво­их ко­шек… Будь­те ко мне ве­ли­ко­душ­ны, — ис­крен­не про­из­нес­ла Зи­на­и­да Ми­хай­лов­на.

Тут толь­ко я об­ра­тил вни­ма­ние, что она ста­ла на­зы­вать ме­ня по име­ни-от­чест­ву, а то всё «док­тор Ба­ра­нов, док­тор Ба­ра­нов…», буд­то я был ра­бот­ни­ком её ми­нис­тер­ст­ва или не­по­средст­вен­но под­чи­нён­ным.

Оби­ду на Ге­не­ра­ло­ву я не дер­жал. Вся­кие ведь лю­ди встре­ча­ют­ся в на­шей жиз­ни. Глав­ное, что­бы они во­вре­мя осо­зна­ли своё не­бла­го­вид­ное по­ве­де­ние и са­ми се­бе чест­но при­знать­ся в этом. По­это­му я от­ве­тил Зи­на­и­де Ми­хай­лов­не, что всё нор­маль­но и я её не толь­ко прос­тил, но и ни­сколь­ко на неё не оби­жа­юсь. При не­об­хо­ди­мос­ти по пер­во­му её зо­ву всег­да при­ду к её лю­бим­цам на по­мощь. От мо­их слов на не­про­ни­ца­е­мом ли­це хо­зяй­ки Пу­си­ка по­яви­лась еле за­мет­ная улыб­ка. По-дру­го­му она улы­бать­ся, как я по­нял, прос­то не уме­ла.

Но Зи­на­и­да Ми­хай­лов­на Ге­не­ра­ло­ва ока­за­лась бы не «ге­не­раль­шей», если бы на этом мы с ней дру­жес­ки рас­про­ща­лись. Об­ра­тив­шись ко мне по име­ни-от­чест­ву, в весь­ма де­ли­кат­ной фор­ме она по­про­си­ла вы­пи­сать на вся­кий слу­чай ре­цепт че­го-то са­мо­го луч­ше­го из всех хо­ро­ших средств для со­хра­не­ния здо­ровья её пя­ти ко­шек. Так как я вна­ча­ле на­ше­го об­ще­ния обе­щал ей вы­пол­нять все её прось­бы, то по­ста­рал­ся сдер­жать своё сло­во.

Не­мно­го по­раз­мыс­лив, ка­кое же вы­брать мне «луч­шее» средст­во из сот­ни ты­сяч «хо­ро­ших», я оста­но­вил­ся на од­ном — са­мом «луч­шем», ко­то­рое знал и всег­да пом­нил…

На ре­цеп­тур­ном блан­ке, что­бы Ге­не­ра­ло­ва мог­ла лег­ко про­чи­тать, пе­чат­ны­ми бук­ва­ми раз­бор­чи­во вы­вел:

«„Луч­шее — враг хо­ро­ше­го!“ Воль­тер».

Баннер Литературно.jpg
Литбюро Натальи Рубановой_илл..jpg

ЛИТЕРАТУРНОЕ БЮРО НАТАЛЬИ РУБАНОВОЙ

 

  • Прозаики

  • Сценаристы

  • Поэты

  • Драматурги

  • Критики

  • Журналисты

 

Консультации
по литературному
письму

 

Помощь в издании книг

 

Литагентское
сопровождение
авторских проектов

покровский собор.jpg
Rubanova_obl_Print1_L.jpg
антология лого 300.jpg
серия ЛБ НР Дольке Вита_Монтажная област