Кот и пёс

Анатолий Баранов

Розыгрыш

Де­жур­ст­во вы­да­лось на ред­кость спо­кой­ным. Те­ле­фон мол­чал. Это го­во­ри­ло о том, что моск­ви­чи — вла­дель­цы до­маш­них жи­вот­ных в на­шей по­мо­щи не нуж­да­лись. Од­на­ко в сво­ём пред­по­ло­же­нии я ошиб­ся. Не успел я так по­ду­мать, как те­ле­фон ожил. Звон­кий мо­ло­дой го­лос за­дал мне не­сколь­ко не­зна­чи­тель­ных во­про­сов по по­во­ду сво­ей бе­ре­мен­ной су­ки по­ро­ды до­бер­ман-пин­чер. По­лу­чив на них ис­чер­пы­ва­ю­щие от­ве­ты, зво­нив­ший муж­чи­на, веж­ли­во по­бла­го­да­рив, по­ве­сил труб­ку. Пос­ле это­го опять на­сту­пи­ла ти­ши­на.

Толь­ко ве­че­ром двое по­хо­жих друг на дру­га муж­чин, как ока­за­лось — брать­ев-близ­ня­шек, при­вез­ли бес­по­род­ную со­ба­ку с по­ре­зан­ной ла­пой. Не­уме­ло на­ло­жен­ная по­вяз­ка, на­ск­возь обиль­но про­пи­тан­ная кровью, еле дер­жа­лась на ра­не­ной ко­неч­нос­ти. И на ка­фель­ном по­лу, ку­да сту­па­ла со­бачья но­га, оста­вал­ся яр­кий кро­ва­вый след. Её вла­дель­цы с охань­я­ми и ахань­я­ми слёз­но умо­ля­ли ме­ня ско­рее что-ни­будь сде­лать для оста­нов­ки кро­во­те­че­ния. По их взвол­но­ван­но­му по­ве­де­нию я по­нял, как они вол­ну­ют­ся за жизнь сво­е­го лю­бим­ца.

Моё за­ме­ча­ние о не­уме­лом ока­за­нии пер­вой до­вра­чеб­ной по­мо­щи ра­не­ной со­ба­ке — в дан­ном слу­чае о том, что они не пе­ре­тя­ну­ли жгу­том ко­неч­ность, не­мно­го вы­ше ме­с­та ра­не­ния и слиш­ком сла­бо на­ло­жи­ли на ра­ну по­вяз­ку, — вы­зва­ло у них от­кро­вен­ное сму­ще­ние. Братья-близ­не­цы, от­кро­вен­но при­зна­лись, что они па­ни­чес­ки бо­ят­ся да­же од­но­го ви­да кро­ви, а уж о ка­кой-ли­бо по­мо­щи со­ба­ке и ре­чи быть не мог­ло.

— Са­ми чуть со­зна­ние не по­те­ря­ли, док­тор, на­ша­тырь да­же ню­ха­ли. Вот, как нам ста­ло пло­хо… Как толь­ко уви­де­ли, что про­изо­шло с Рек­си­ком в гла­зах у нас по­тем­не­ло… Спа­си­бо со­се­ду, что под­вёз нас в ле­чеб­ни­цу на сво­ей «Вол­ге». Он пер­вым по­пав­шим­ся под ру­ку кус­ком чис­той тка­ни, как умел, так и пе­ре­вя­зал ра­ну на­шей со­бач­ке, — рас­ска­зы­ва­ли мне, слег­ка крас­нея, слов­но юн­цы, здо­ро­вен­ные взрос­лые му­жи­ки, при этом од­нов­ре­мен­но с не­скры­ва­е­мой лю­бовью по­гла­жи­вая свою ог­ром­ную пси­ну.

Сле­ду­ет от­ме­тить, что эта сим­па­тич­ная лох­ма­тая со­ба­ка по клич­ке Рекс, внеш­ним ви­дом на­по­ми­на­ю­щая юж­но­рус­скую ов­чар­ку, ока­за­лась на ред­кость спо­кой­ной. Она без вся­ко­го со­про­тив­ле­ния не толь­ко по­зво­ли­ла мне во­дру­зить се­бя на опе­ра­ци­он­ный стол и тща­тель­но осмот­реть ра­ну, но и сде­лать ей обез­бо­ли­ва­ю­щую инъ­ек­цию но­во­ка­и­на. А при об­ра­бот­ке этой не­боль­шой, но до­ста­точ­но глу­бо­кой и силь­но кро­во­то­ча­щей ра­ны мя­ки­ша сред­не­го паль­ца и на­ло­же­нии на неё трёх швов пёс, отвер­нув­шись, де­лал вид, что с боль­шим ин­те­ре­сом рас­смат­ри­ва­ет ин­ст­ру­мен­ты, раз­ло­жен­ные по пол­кам стек­лян­но­го шкаф­чи­ка, сто­яв­ше­го сбо­ку от не­го. При этом Рекс пе­ри­о­ди­чес­ки, под­ни­мал вверх мор­ду, по­гля­ды­вая на го­ря­щую яр­ким све­том бес­те­не­вую лам­пу, ви­сев­шую под по­тол­ком, нер­в­но зе­вал, ши­ро­ко от­кры­вая пасть, и из­да­вал ка­кой-то осо­бен­ный звук уж очень по­хо­жий на «Уаа… Ваа… Уаа…», что, по-ви­ди­мо­му, у не­го озна­ча­ло: «Тер­плю, док­тор, тер­плю…»

Ед­ва я толь­ко успел за­шить ра­ну и на­ло­жить на неё ту­гую сте­риль­ную бин­то­вую по­вяз­ку, как бе­лый ве­ли­кан, лег­ко спрыг­нув со сто­ла, опро­метью бро­сил­ся из опе­ра­ци­он­ной в при­ём­ную, где его с не­тер­пе­ни­ем ожи­да­ли вла­дель­цы. Но на по­лу, где сту­па­ла со­ба­ка, кро­ва­вых сле­дов уже не оста­ва­лось. Тол­с­тые шёл­ко­вые ни­ти на­дёж­но удер­жи­ва­ли ра­ну в за­ши­том со­сто­я­нии.

Со сло­ва­ми бла­го­дар­нос­ти тро­и­ца тут же ука­ти­ла, а я, вер­нув­шись в де­жур­ную, при­нял­ся за­пи­сы­вать в жур­нал под­роб­ные све­де­ния об ока­за­нии хи­рур­ги­чес­кой по­мо­щи по­стра­дав­ше­му Рек­су.

При­ём это­го оча­ро­ва­тель­но­го лох­ма­то­го па­ци­ен­та оста­вил у ме­ня хо­ро­шее впе­чат­ле­ние. Мне всег­да до­став­ля­ло ог­ром­ное удо­вольст­вие ле­чить имен­но та­ких ум­ных и спо­кой­ных со­бак, на ко­то­рых со­вер­шен­но не тре­бо­ва­лось на­де­вать на­морд­ник, вы­зы­вать са­ни­та­ра и при­ме­нять жёст­кие ме­то­ды по их фик­са­ции или из-за пус­тя­ко­вой ра­ны, как в дан­ном слу­чае, ис­поль­зо­вать спе­ци­аль­ное быст­ро­дейст­ву­ю­щее усып­ля­ю­щее средст­во.

На­до ска­зать, что дан­ное ле­кар­ст­во, ко­то­рое вы­зы­ва­ло у со­ба­ки или у кош­ки быст­рый нар­коз, об­ла­да­ло не толь­ко снотвор­ным и обез­бо­ли­ва­ю­щим свойст­ва­ми, но ещё яв­ля­лось силь­ным мы­шеч­ным ре­лак­сан­том. Оно мгно­вен­но рас­слаб­ля­ло мыш­цы все­го те­ла. Жи­вот­ное пос­ле та­кой инъ­ек­ции че­рез од­ну-две ми­ну­ты ис­пы­ты­ва­ло при­ступ рво­ты, пос­ле ко­то­рой же­лу­док со­ба­ки или кош­ки ста­но­вил­ся со­вер­шен­но пу­с­тым. И если та­ко­го боль­но­го во вре­мя опе­ра­ции вдруг на­чи­на­ло тош­нить, то мы зна­ли, что жи­вот­ное не по­перх­нёт­ся сво­и­ми рвот­ны­ми мас­са­ми. Их прос­то уже нет и они не по­па­дут ему в тра­хею, и от это­го боль­ной не за­дох­нет­ся. А вра­чам в по­доб­ном слу­чае не при­дёт­ся в экстрен­ном по­ряд­ке пре­ры­вать ход опе­ра­ции и отвле­кать­ся на спа­си­тель­ные ре­а­ни­ма­ци­он­ные ме­роп­ри­я­тия. Так вот, че­рез не­сколь­ко ми­нут пос­ле упо­мя­ну­то­го рвот­но­го реф­лек­са жи­вот­ное без сил па­да­ло на все че­ты­ре ла­пы и за­сы­па­ло креп­ким глу­бо­ким сном, со­вер­шен­но не пред­по­ла­гая, что уже ле­жит на опе­ра­ци­он­ном сто­ле с на­дёж­но за­фик­си­ро­ван­ны­ми ко­неч­нос­тя­ми.

Но идил­лич­ная кар­ти­на без­мя­теж­но­го сна на са­мом де­ле для нас та­ко­вой не яв­ля­лась. Мы вра­чи-прак­ти­ки от­лич­но зна­ли, что за этим ка­жу­щим­ся бла­го­по­лу­чи­ем мо­жет скры­вать­ся не­пред­ви­ден­ное… Да­же в слу­чае ког­да ко­ли­чест­во вво­ди­мо­го пре­па­ра­та па­ци­ен­ту ока­зы­ва­лось стро­го рас­счи­тан­ным, ве­ро­ят­ность воз­ник­но­ве­ния вне­зап­но­го и тя­жёло­го ос­лож­не­ния оста­ва­лась на всём про­тя­же­нии опе­ра­ции зна­чи­тель­ной. И са­мой гроз­ной яв­ля­лась оста­нов­ка ра­бо­ты серд­ца. Мы­шеч­ный ор­ган, или, как мы го­во­рим, кро­вя­ной на­сос, ока­зав­шись ре­лак­си­ро­ван­ным, вне­зап­но пре­кра­щал свою ра­бо­ту. Тут же го­лов­ной мозг и во­об­ще все ор­га­ны и тка­ни ор­га­низ­ма жи­вот­но­го пе­ре­ста­ва­ли по­лу­чать кровь, а вмес­те с ней жи­ви­тель­ный кис­ло­род, так не­об­хо­ди­мый для нор­маль­ной жиз­не­де­я­тель­нос­ти. А это озна­ча­ло быст­рую ги­бель жи­вых кле­ток, из ог­ром­ней­ше­го ко­ли­чест­ва ко­то­рых, как из­вест­но, со­сто­ит лю­бой ор­га­низм. А если не при­нять сроч­ных мер по вы­во­ду жи­вот­но­го из кли­ни­чес­кой смер­ти, то есть не на­чать ожив­лять чет­ве­ро­но­го­го, на­сту­пит био­ло­ги­чес­кая смерть…

В та­ких вот слу­ча­ях вра­чу те­рять­ся бы­ло ни в ко­ем слу­чае не­льзя. Каж­дая се­кун­да ока­зы­ва­лась на сче­ту. Вре­мя, как ни­ког­да, сто­и­ло до­ро­го, и це­ной ему яв­ля­лась жизнь бес­по­мощ­но­го, но ещё жи­во­го су­щест­ва. А оно по­рой ока­зы­ва­лось мо­ло­до и на­хо­ди­лось в са­мом рас­цве­те сил… Вот ве­те­ри­на­ру и при­хо­дит­ся сроч­но пред­при­ни­мать все воз­мож­ные и не­воз­мож­ные ме­ры по его ожив­ле­нию: вво­дить в оста­но­вив­ше­е­ся серд­це ад­ре­на­лин и дру­гие ле­кар­ст­ва, спо­соб­ные за­ста­вить его сно­ва бить­ся, де­лать не­пря­мой мас­саж и, ко­неч­но же, ис­кус­ст­вен­ное ды­ха­ние…

Час или два мог­ло уй­ти на по­доб­ные ре­а­ни­ма­ци­он­ные ме­роп­ри­я­тия. При счаст­ли­вом ис­хо­де, пос­ле то­го как жи­вот­ное не­имо­вер­ны­ми уси­ли­я­ми воз­вра­ща­лось к жиз­ни, на­чи­на­ло са­мос­то­я­тель­но ды­шать и ра­бо­та серд­ца пол­ностью вос­ста­нав­ли­ва­лась, хи­рур­гу при­хо­ди­лось всё-та­ки про­во­дить ту са­мую опе­ра­цию, из-за ко­то­рой всё это и про­изо­шло. И са­мым смеш­ным ока­зы­ва­лось то, что на на­ло­же­ние двух или трёх пус­тя­ко­вых швов, ко­то­рые тре­бо­ва­лись для сши­ва­ния кро­во­то­ча­щей ра­ны, как в на­шем слу­чае, ухо­ди­ло не бо­лее двух-трёх ми­нут. Пос­ле по­доб­но­го про­ис­шест­вия, да­же при бла­гоп­ри­ят­ном ис­хо­де, об ис­пор­чен­ном на­стро­е­нии у вра­ча на всё остав­ше­е­ся де­жур­ст­во го­во­рить уж со­всем не при­хо­ди­лось.

— Ну, сла­ва бо­гу, что у этих брать­ев-близ­не­цов ока­за­лась ум­ная и по­кла­дис­тая со­ба­ка. При­ём про­шёл без из­лиш­не­го на­пря­же­ния и быст­ро за­вер­шил­ся, — по­ду­мал я и, за­кон­чив пи­сать, за­крыл жур­нал. Их ви­зит в са­мом на­ча­ле де­жур­ст­ва яв­лял­ся хо­ро­шим зна­ком…

Где-то в пол­ночь раз­дал­ся ещё один те­ле­фон­ный зво­нок. Зво­нил опять хо­зя­ин бе­ре­мен­ной су­ки до­бер­ман-пин­че­ра. На этот раз муж­чи­на уже не был так спо­ко­ен, как при пер­вом на­шем с ним раз­го­во­ре. Он слег­ка вол­но­вал­ся и был оза­да­чен из­ме­нив­шим­ся по­ве­де­ни­ем со­ба­ки. Уча­щён­ное ды­ха­ние, ко­то­рое по­яви­лось у су­ки позд­но ве­че­ром, сме­ни­лось об­щим бес­по­койст­вом. Жи­вот­ное ста­ло ме­тать­ся по квар­ти­ре, вы­би­рая тём­ное мес­теч­ко, как буд­то со­бра­лась ро­жать. А срок бе­ре­мен­нос­ти на­счи­ты­вал все­го 52 дня. И на­ча­ло ро­дов, по на­шим аку­шер­ским по­ня­ти­ям, озна­ча­ло бы их преж­дев­ре­мен­ность, что для со­бак яв­ля­лось не­ха­рак­тер­ным. Вот 55 дней — это уже то ми­ни­маль­ное ко­ли­чест­во дней, ког­да пло­ды счи­та­ют­ся до­но­шен­ны­ми и мо­гут по­да­вать ор­га­низ­му ма­те­ри сиг­на­лы о сво­ей го­тов­нос­ти вый­ти на бе­лый свет, то есть о на­ча­ле ро­дов. В по­доб­ном слу­чае, дейст­ви­тель­но, со­ба­ка, осо­бен­но если она пер­во­род­ка, на­чи­на­ет су­е­тить­ся. Час­то от нас, ве­те­ри­нар­ных вра­чей, ей тре­бу­ет­ся без­от­ла­га­тель­ная по­мощь. Но обыч­но всё за­кан­чи­ва­ет­ся хо­ро­шо. Глав­ное — нам во­вре­мя успеть на ро­ды…

Вла­де­лец су­ки при­знал­ся мне, что для сво­е­го спо­койст­вия он ещё днем по­бы­вал в рай­он­ной ве­те­ри­нар­ной ле­чеб­ни­це. Вра­чи вни­ма­тель­ней­шим об­ра­зом осмот­ре­ли щен­ную со­ба­ку и при­зна­ли её впол­не здо­ро­вой. Ни­ка­ких по­до­зре­ний на воз­мож­ные ран­ние ро­ды у них не воз­ник­ло.

Ко­неч­но, рез­ко из­ме­нив­ше­е­ся к ве­че­ру со­сто­я­ние бе­ре­мен­ной мож­но бы­ло бы объ­яс­нить еже­днев­ным пе­ре­нап­ря­же­ни­ем мышц жи­во­та. Ведь су­ке при­хо­ди­лось три ра­за в день спус­кать­ся и под­ни­мать­ся без лиф­та на пя­тый этаж. А как ина­че? Она же не мог­ла обой­тись без про­гу­лок на ули­цу. Дву­ро­гая мат­ка, уве­ли­чен­ная в сво­их не­по­мер­ных раз­ме­рах, с на­хо­дя­щи­ми­ся в ней уже бры­ка­ю­щи­ми­ся жи­вы­ми су­щест­ва­ми да­ви­ла на ки­шеч­ник и мо­че­вой пу­зырь. В те­пе­реш­нем по­ло­же­нии со­ба­ка тер­петь с вы­гу­лом, как рань­ше, уже не мог­ла. Но вол­не­ние и су­е­ту у жи­вот­но­го мог­ли вы­звать и дру­гие при­чи­ны. На­при­мер, ак­тив­ное ше­ве­ле­ние пло­дов или ки­шеч­ные ко­ли­ки из-за по­гры­зен­ной на­ка­ну­не са­хар­ной кос­точ­ки.

Сле­до­ва­ло при­нять во вни­ма­ние ещё не­сколь­ко не­ма­ло­важ­ных фак­тов, став­ших нам из­вест­ны­ми от её вла­дель­ца. С его слов, де­воч­ка-до­бер­ман­ша вы­рос­ла за­лас­кан­ной и из­не­жен­ной. Не мог­ла спо­кой­но пе­ре­но­сить ни­ка­кой бо­ли. Да­же от стро­го­го ошей­ни­ка ве­ре­ща­ла. А пос­ле лю­бой при­вив­ки пол­дня по­пис­ки­ва­ла и стро­и­ла из се­бя тя­же­ло­боль­ную. Всё это по­хо­ди­ло на то, что су­ка прос­то яв­ля­лась аг­г­ра­вант­кой. Толь­ко по­это­му ощу­ще­ние пер­вой бе­ре­мен­нос­ти и пред­сто­я­щие ро­ды вы­зы­ва­ли у неё уж слиш­ком па­ни­чес­кое на­стро­е­ние. Пер­во­род­ки, как хо­ро­шо из­вест­но всем со­ба­ко­во­дам, во­об­ще па­ни­кёр­ши. По­это­му ни­че­го уди­ви­тель­но­го в её по­ве­де­нии мы не ви­де­ли.

Ис­хо­дя из это­го, хо­зя­и­ну со­ба­ки бы­ло пред­ло­же­но вы­вес­ти жи­вот­ное на ули­цу и не­ко­то­рое вре­мя спо­кой­но по­гу­лять с ним на по­вод­ке. Ко­неч­но, до­бер­ма­нис­та при­шлось и не­мно­го по­жу­рить за то, что он за­бла­гов­ре­мен­но не под­го­то­вил­ся к ро­дам. Тя­нул до са­мо­го по­след­не­го дня, а вот сей­час, в рас­те­рян­нос­ти, зво­нит в не­от­лож­ку и на­де­ет­ся, что толь­ко на ос­но­ва­нии его по­до­зре­ний на на­ча­ло ро­дов единст­вен­ный на всю Моск­ву ве­те­ри­нар­ный врач сра­зу к не­му при­едет. А у нас мо­гут быть сроч­ные вы­зо­вы к ло­ша­дям с ост­рым при­сту­пом ки­шеч­ных или по­чеч­ных ко­лик или к ко­ро­вам, уми­ра­ю­щим от пос­ле­ро­до­во­го па­ре­за. По на­шей слу­жеб­ной ин­струк­ции нам сле­до­ва­ло вы­ез­жать к ним на вы­зо­вы в пер­вую оче­редь…

Так вот, на во­прос вла­дель­ца, что ему де­лать пос­ле то­го, как он по­гу­ля­ет со сво­ей со­ба­кой, если она так и не успо­ко­ит­ся, мне при­шлось по­тра­тить не­ма­ло вре­ме­ни на крат­кую лек­цию о под­го­тов­ке хо­зя­и­на со­ба­ки к ро­дам…
— Преж­де все­го, не­об­хо­ди­мо жи­вот­но­му об­мыть на­руж­ные по­ло­вые ор­га­ны, жи­вот, про­меж­ность, внут­рен­нюю по­верх­ность бёдер тёп­лой во­дой с мы­лом и на­су­хо вы­те­реть. Чис­то­та и ги­ги­е­на — пер­вый и вер­ный за­лог успе­ха и хо­ро­ше­го пос­ле­ро­до­во­го са­мо­чувст­вия ма­те­ри и потом­ст­ва, — до­ход­чи­во объ­яс­нял я муж­чи­не.

Кро­ме то­го, узнав, что у су­ки в квар­ти­ре нет сво­е­го по­сто­ян­но­го ме­с­та, по­ре­ко­мен­до­вал вла­дель­цу сроч­но его опре­де­лить и под­роб­но по­яс­нил, ка­ким оно долж­но быть.
— Оно не долж­но на­хо­дить­ся на про­хо­де в ко­ри­до­ре и на сквоз­ня­ке. Пло­щадь ме­с­та долж­на по­зво­лять со­ба­ке, ле­жа на бо­ку, вы­тя­нуть­ся во всю дли­ну сво­е­го те­ла с пол­ностью рас­прям­лен­ны­ми ко­неч­нос­тя­ми. Тог­да жи­вот­но­му бу­дет не толь­ко удоб­но ро­жать на этом мес­те, но и в даль­ней­шем удоб­но вы­карм­ли­вать ще­нят и ком­форт­но от­ды­хать.

Так как на дво­ре сто­я­ло ле­то, я не стал го­во­рить ему, что мес­то для ро­дов ни в ко­ем слу­чае не долж­но на­хо­дить­ся у рас­ка­лён­ной ба­та­реи цент­раль­но­го отоп­ле­ния.

На во­прос, мож­но ли со­ба­ке ро­жать на хо­зяй­ской кро­ва­ти, он по­лу­чил, от ме­ня по­ло­жи­тель­ный от­вет. Да­лее я го­во­рил ему о том, что са­мо мес­то для ро­дов сле­ду­ет по­крыть чис­той вы­сти­ран­ной и про­гла­жен­ной тканью. И что для этих це­лей хо­ро­шо под­хо­дят ста­рые про­с­ты­ни, под­оде­яль­ни­ки, ши­ро­кие мах­ро­вые по­ло­тен­ца и так да­лее. При­чём во вре­мя ро­дов под­стил­ку, как толь­ко она ока­жет­ся мок­рой от по­пав­шей на неё око­лоп­лод­ной жид­кос­ти, сра­зу сле­ду­ет за­ме­нить. Но­во­рож­дён­ные щен­ки и со­ба­ка долж­ны на­хо­дить­ся всё вре­мя ро­дов на су­хой и чис­той ма­те­рии. Тог­да ма­лы­ши не пе­ре­ох­ла­дят­ся и не прос­ту­дят­ся.

Ещё я по­ре­ко­мен­до­вал вла­дель­цу до­бер­ман­ши иметь «под ру­кой» на­стой­ку йо­да, сте­риль­ные мар­ле­вые сал­фет­ки, про­ки­пя­чён­ные нит­ки и нож­ни­цы. Как я по­нял, мои на­став­ле­ния он под­роб­но за­пи­сы­вал в тет­радь. На его во­прос, за­дан­ный страш­но ис­пу­ган­ным то­ном: «Док­тор! А что нож­ни­ца­ми-то де­лать?» — мне при­шлось про­чи­тать ему ещё од­ну крат­кую лек­цию.

До­бер­ма­нист под мою дик­тов­ку пи­сал, что но­во­рож­дён­но­му щен­ку, на рас­сто­я­нии двух-трёх сан­ти­мет­ров от брюш­ка сле­ду­ет пе­ре­вя­зать пу­по­ви­ну про­ки­пя­чён­ной нит­кой и за­вя­зать её на два креп­ких уз­ла. Че­рез один-два сан­ти­мет­ра от пре­ды­ду­щей нит­ки ещё раз пе­ре­вя­зать пу­по­ви­ну. А меж­ду дву­мя пе­ре­вяз­ка­ми, опять же за­ра­нее про­ки­пя­чен­ны­ми нож­ни­ца­ми, пу­по­ви­ну сле­ду­ет сме­ло пе­ре­ре­зать, пос­ле че­го на­стой­кой йо­да об­ра­бо­тать мес­то раз­ре­за у жи­во­ти­ка ма­лы­ша.

Как я и ожи­дал, на дру­гом кон­це про­во­да тут же раз­да­лись глу­бо­кие стра­даль­чес­кие вздо­хи. Муж­чи­на, чуть не пла­ча, про­сил в слу­чае на­ча­ла ро­дов не остав­лять его без вра­чеб­ной по­мо­щи. На­зван­ная мною це­на за при­езд на дом ско­рой ве­те­ри­нар­ной по­мо­щи в два руб­ля пять­де­сят ко­пе­ек его ни­сколь­ко не сму­ти­ла. Он да­же, на­обо­рот, про­сил тут же вы­ехать к не­му, обе­щая опла­тить лю­бые сче­та. Мне при­шлось чуть ли не клят­вен­но его за­ве­рять, что как толь­ко нам ста­нет окон­ча­тель­но яс­но о на­ступ­ле­нии ро­до­вой де­я­тель­нос­ти у его из­не­жен­ной су­ки, мы тут же к не­му не­пре­мен­но при­едем.

Ещё, для боль­ше­го успо­ко­е­ния вла­дель­ца, я до­ба­вил:
— А то, что пер­во­род­ка, то­же не вол­нуй­тесь — при­ро­да по­за­бо­ти­лась и об этом: обыч­но со­от­но­ше­ние ве­ли­чи­ны каж­до­го пло­да и раз­ме­ры ро­до­вых пу­тей су­ки на­хо­дят­ся в ана­то­мо-фи­зио­ло­ги­чес­ком рав­но­ве­сии и ро­ды или, со­всем уж по ве­те­ри­нар­но­му — ще­не­ние, про­ис­хо­дит у со­бак, как пра­ви­ло, без ка­ких-ли­бо серь­ёз­ных ос­лож­не­ний.

На по­след­ний во­прос вла­дель­ца: «Чем мы, вра­чи ско­рой ве­те­ри­нар­ной по­мо­щи, смо­жем по­мочь его со­ба­ке, если она са­мос­то­я­тель­но не смо­жет раз­ро­дить­ся?» — при­шлось со­об­щить ему, что в на­шем рас­по­ря­же­нии име­ет­ся спа­си­тель­ная и клас­си­чес­кая аку­шер­ская опе­ра­ция — ке­са­ре­во се­че­ние. Мы сроч­но до­ста­вим су­ку в на­шу опе­ра­ци­он­ную. В ито­ге все оста­нут­ся жи­вы — щен­ки и ма­ма­ша.

Мои крат­кие лек­ции-на­став­ле­ния и уве­ще­ва­ние окон­ча­тель­но успо­ко­и­ли до­бер­ма­нис­та. Пе­ре­ве­дя по­нра­вив­ше­е­ся ему на­зва­ние опе­ра­ции в по­го­вор­ку «Ке­са­рю — ке­са­ре­во», он уже в ка­кой раз, тя­же­ло вздох­нув, по­обе­щал, что при воз­ник­шей не­об­хо­ди­мос­ти бу­дет сно­ва нам зво­нить.

«Да что же за та­кое се­год­няш­нее де­жур­ст­во?» — по­ду­мал я, до­пи­вая уже остыв­ший чай и до­едая бу­тер­брод. Что ни слу­чай, то вла­дель­ца­ми жи­вот­ных ока­зы­ва­ют­ся муж­чи­ны. И при этом все они слиш­ком эмо­ци­о­наль­ные и че­рес­чур не­по­нят­ли­вые.

Не успел я так по­ду­мать, как раз­дал­ся оче­ред­ной те­ле­фон­ный зво­нок. Слов­но на­роч­но, взвол­но­ван­ный муж­чи­на дро­жа­щим темб­ром на­чал сбив­чи­во из­ла­гать, что его кош­ка, две не­де­ли то­му на­зад ро­див­шая ко­тят, с ве­че­ра ушла из до­ма в за­гул и вот уже как три ча­са от­сут­ст­ву­ет. Ко­тя­та, а их пять штук, из­ряд­но про­го­ло­дав­шись, под­ня­ли ду­ше­раз­ди­ра­ю­щий плач, а он не зна­ет, что де­лать и как по­сту­пить в этой тра­ги­чес­кой си­ту­а­ции.

Узнав, что вла­де­лец кош­ки жи­вёт на пер­вом эта­же, я по­со­ве­то­вал ему от­крыть на­стежь ок­но, что­бы до ма­те­ри до­нёс­ся го­лод­ный плачь её не­корм­ле­ных де­ти­шек. В го­род­ской ноч­ной ти­ши крик го­лод­ных ко­тят не оста­нет­ся не услы­шан­ным лег­ко­мыс­лен­ной гу­лё­ной. Врож­дён­ный ма­те­рин­ский ин­стинкт сыг­ра­ет свою роль — кош­ка тут же оду­ма­ет­ся от по­хот­ли­вых же­ла­ний и вер­нёт­ся до­мой, от­ка­зав­шись от оче­ред­ной встре­чи с ко­том…

Че­рез пол­ча­са опять по­зво­нил лю­би­тель ко­шек. На этот раз муж­чи­на ра­дост­но со­об­щил, что блуд­ни­ца вер­ну­лась и уже кор­мит сво­их из­го­ло­дав­ших­ся ко­тят.

«Ну, сла­ва бо­гу, — по­ду­мал я, — те­перь-то мне, воз­мож­но, удаст­ся не­множ­ко вздрем­нуть». Раз­ло­жив по­ход­ную рас­клад­ную кро­вать и по­ло­жив на неё спаль­ный ме­шок, не те­ряя вре­ме­ни я быст­рень­ко за­брал­ся в не­го с го­ло­вой и мгно­вен­но уснул.

Но по­спать мне уда­лось со­всем не­мно­го — от си­лы око­ло ча­са, не бо­лее. Про­нзи­тель­ный те­ле­фон­ный зво­нок мгно­вен­но вы­та­щил ме­ня из мо­е­го теп­ло­го ло­го­ва. Взяв труб­ку, бодро, как буд­то и не спал, я про­из­нёс:
— Ско­рая ве­те­ри­нар­ная по­мощь.

Не узнать взвол­но­ван­ный го­лос до­бер­ма­нис­та бы­ло не­воз­мож­но. Сбив­чи­во и слег­ка за­ика­ясь, он со­об­щил, что со­ба­ка, при­няв по­зу ор­ла, ста­ла ту­жить­ся, как буд­то же­лая опо­рож­нить­ся. И у неё толь­ко что ото­шли око­лоп­лод­ные во­ды. Про­мок­шую под­стил­ку он, по мо­ей ре­ко­мен­да­ции, сра­зу же сме­нил на сухую.
— Но ни го­ло­ва, ни сам ще­нок по­че­му-то не вы­хо­дят, — воз­буж­дён­но за­вер­шил рас­сказ вла­де­лец.

И умо­лял при­ехать как мож­но ско­рее…

Вот тут уж, как го­во­рит­ся, мне ста­ло со­вер­шен­но оче­вид­но, что у со­ба­ки дейст­ви­тель­но на­ча­лись преж­дев­ре­мен­ные ро­ды и не­об­хо­ди­мо сроч­но вы­ез­жать — при­ни­мать ще­нят и спа­сать су­ку. С боль­шим тру­дом у не на шут­ку раз­вол­но­вав­ше­го­ся до­бер­ма­нис­та уда­лось вы­яс­нить ад­рес его ме­с­та жи­тельст­ва, ко­то­рый тут же был за­пи­сан в «Жур­нал ре­гист­ра­ции вы­зо­вов на дом»: «Ул. Но­вая, дом 14, кор­пус 4, кв. 40, вто­рой подъ­езд, пя­тый этаж, без лиф­та».

О бо­лее де­таль­ных под­роб­нос­тях, как, на­при­мер, как луч­ше подъ­ехать к их до­му, с ка­кой сто­ро­ны подъ­езд — со дво­ра или ули­цы и то­му по­доб­ное, речь ид­ти не мог­ла. От охва­тив­ше­го его вол­не­ния мо­ло­дой муж­чи­на с боль­шим тру­дом смог на­звать свою фа­ми­лию… Он толь­ко за­учен­но твер­дил глав­ный ори­ен­тир: «Узень­кая до­рож­ка из но­во­го ас­фаль­та от про­ез­жей ули­цы ве­дёт к на­ше­му кор­пу­су… узень­кая до­рож­ка из но­во­го ас­фаль­та… Док­тор, при­ез­жай­те по­ско­рее, по­жа­луй­ста…»

До­ло­жив вла­дель­цу жи­вот­но­го, что мы сей­час же к ним вы­ез­жа­ем, про­сил его ми­нут че­рез трид­цать вый­ти нас встре­чать на ули­це на­про­тив до­ма че­тыр­над­цать. Путь-то не близ­кий.
— Мы на­хо­дим­ся на ули­це Юн­на­тов, око­ло мет­ро «Ди­на­мо», а ва­ша-то ули­ца на дру­гом кон­це Моск­вы, в Че­рёмуш­ках. Путь не близ­кий, — по­яс­нил я ему.

По­охав, до­бер­ма­нист, со­гла­сил­ся со мной, что рань­ше это­го вре­ме­ни ма­ши­на по­спеть к ним, при всём на­шем же­ла­нии, дейст­ви­тель­но не смо­жет… А я, по­ло­жив труб­ку те­ле­фо­на, спеш­но по­шёл бу­дить шо­фёра. Тот спро­сонья не­до­воль­но, по-ста­ри­ков­ски, на­чал вор­чать и вы­го­ва­ри­вать мне, что ему, мол, спо­за­ран­ку при­дёт­ся ехать че­рез весь го­род. И что ве­те­ри­нар не дол­жен вот так сра­зу да­вать со­гла­сие на вы­езд ма­ши­ны и, мол, мне сле­до­ва­ло от­го­во­рит­ся от это­го даль­не­го вы­зо­ва… Мы-то не «ско­рая ме­ди­цин­ская по­мощь», что­бы вот так стре­ми­тель­но сры­вать­ся и мчать­ся… Не­до­слу­шав его брюз­жа­ние, я вер­нул­ся в «де­жур­ную ком­на­ту», что­бы пе­ре­одеть­ся в иде­аль­но чи­с­тый ха­лат и за­хва­тить вра­чеб­ный че­мо­дан.

На­до ска­зать, что че­мо­дан вра­ча ско­рой ве­те­ри­нар­ной по­мо­щи яв­лял­ся точ­ной ко­пи­ей че­мо­да­на вра­ча не­от­лож­ной ме­ди­цин­ской по­мо­щи, толь­ко с той лишь раз­ни­цей, что на на­шем — в бе­лом кру­ге был изо­бра­жён си­ний крест, а у ме­ди­ков — крас­ный.

Но по внеш­не­му ви­ду, внут­рен­не­му устройст­ву они ни­сколь­ко не раз­ли­ча­лись. Их вы­пус­ка­ла, ви­ди­мо, од­на единст­вен­ная мос­ков­ская кож­га­лан­те­рей­ная фаб­ри­ка. По сво­ей кон­струк­ции че­мо­дан мне очень нра­вил­ся, так как для ра­бо­ты, осо­бен­но в экстре­маль­ной си­ту­а­ции, ока­зы­вал­ся очень удоб­ным. Ста­вишь та­кой че­мо­дан­чик на стол, от­кры­ва­ешь за­щёл­ки, и он пол­ностью рас­кры­ва­ет­ся. Всё его со­дер­жи­мое: шпри­цы, ко­роб­ки с ам­пу­ла­ми, хи­рур­ги­чес­кий на­бор ин­ст­ру­мен­тов, йод, бин­ты, ре­зи­но­вый жгут — ока­зы­ва­лось сра­зу пе­ред вра­чом — всё под ру­кой. Да­же с за­кры­ты­ми гла­за­ми без тру­да мож­но бы­ло быст­ро из­влечь из не­го не­об­хо­ди­мое.

Со­дер­жи­мое мо­е­го че­мо­дан­чи­ка на­хо­ди­лось в пол­ном по­ряд­ке. Не­до­ста­ю­щий за­пас ме­ди­ка­мен­тов за­ра­нее по­пол­нен, ин­ст­ру­мент дав­но про­ки­пя­чён. Обыч­но это я всег­да про­де­лы­вал сра­зу же пос­ле то­го, как за­сту­пал на де­жур­ст­во. По­это­му в слу­чае при­ня­тия сроч­но­го вы­зо­ва мне не при­хо­ди­лось тра­тить вре­мя на при­го­тов­ле­ния и сбо­ры. Это же са­мое про­де­лы­ва­лось мною и пос­ле воз­вра­ще­ния с оче­ред­но­го вы­зо­ва, ког­да шпри­цы бы­ли ис­поль­зо­ва­ны, а ле­кар­ст­ва истра­че­ны.

Так вот, на­дев иде­аль­но вы­гла­жен­ный чи­с­тый бе­лый ха­лат и ша­поч­ку, взяв че­мо­дан­чик, под про­дол­жа­ю­ще­е­ся бур­ча­ние хму­ро­го по­жи­ло­го и не вы­спав­ше­го­ся шо­фёра, я мол­ча усел­ся на пе­ред­нее си­денье на­шей ма­ши­ны ско­рой ве­те­ри­нар­ной по­мо­щи.

Но­вень­кая ма­ши­на Горь­ков­ско­го ав­то­за­во­да, ко­то­рая от­но­си­лась к клас­су во­ен­ных вез­де­хо­дов, ни­ка­ки­ми ком­форт­ны­ми ка­чест­ва­ми, ко­неч­но же, не об­ла­да­ла. Ез­да в ней, да­же по глад­кой ас­фаль­то­вой до­ро­ге, со­про­вож­да­лась для нас до­ста­точ­но ощу­ти­мой тряс­кой. На­вер­ное, по­это­му всем, ко­му до­ве­лось по­ез­дить на та­кой ма­ши­не, зва­ли её не­до­брым име­нем — «коз­лом». А вла­дель­цы же за­бо­лев­ших жи­вот­ных на­зы­ва­ли её, на­обо­рот, лас­ко­во и с боль­шой лю­бовью — «Си­ний крест». Это­му, так по­лю­бив­ше­му­ся го­ро­жа­нам сло­во­со­че­та­нию, то­же име­лось своё объ­яс­не­ние. Во-пер­вых, у ав­то­мо­би­ля, вы­кра­шен­но­го в тём­но-зе­лё­ный цвет, на каж­дой его бо­ко­вой сто­ро­не бе­лы­ми бук­ва­ми шла чёт­кая над­пись: «Ско­рая ве­те­ри­нар­ная по­мощь» и кра­со­ва­лись си­ние кре­с­ты в бе­лос­неж­ных круж­ках. А во-вто­рых, на кры­ше на­шей ско­рой, впро­чем, как и на ме­ди­цин­ской, раз­ме­ща­лась фа­ра-про­жек­тор. Но, в от­ли­чие от ме­ди­цин­ской, на стек­ле на­шей фа­ры кра­со­вал­ся яр­ко-си­ний крест. В тём­ное вре­мя су­ток, ког­да за­жи­га­лась фа­ра, си­ний крест осо­бен­но вы­де­лял­ся. Имен­но он слу­жил от­лич­ным зна­ком для встре­ча­ю­щих лю­дей, ко­то­рые, за­ви­дев нас, кри­ча­ли: «Си­ний крест! Сю­да! Сю­да!» Но сей­час, ле­том, в че­ты­ре ча­са ут­ра, ког­да со­всем уже рас­све­ло, вклю­чать эту фа­ру ни­ка­ко­го смыс­ла не име­ло.

На­до ска­зать, что от­но­ше­ние к на­шей ма­ши­не со сто­ро­ны го­ро­жан, си­дя­щих за ру­лём дру­гих ав­то­мо­би­лей, про­яв­ля­лось не­оди­на­ко­во. Осо­бен­но это чувст­во­ва­лось, ког­да мы днём то­ро­пи­лись на сроч­ный вы­зов и от быст­ро­ты на­ше­го при­ез­да и ока­за­ния спе­ци­а­ли­зи­ро­ван­ной ве­те­ри­нар­ной по­мо­щи за­ви­се­ла жизнь уми­ра­ю­ще­го жи­вот­но­го.

Од­ни во­ди­те­ли, ког­да мы еха­ли в плот­ном по­то­ке, да к то­му же в ча­сы пик, за­ви­дев нас, ста­ра­лись усту­пить нам до­ро­гу. При этом да­же жес­ти­ку­ли­ро­ва­ли, слов­но го­во­ря: «Ско­рей ез­жай­те и спа­сай­те по­пав­ших в бе­ду брать­ев на­ших мень­ших…» Дру­гие же во­ди­те­ли на­шу ма­ши­ну прос­то иг­но­ри­ро­ва­ли, не­смот­ря на то что им мы по­да­ва­ли ав­то­мо­биль­ные сиг­на­лы с прось­бой усту­пить до­ро­гу и про­пус­тить нас.

Я пом­ню, как од­наж­ды, ког­да мы сто­я­ли в ав­то­мо­биль­ной проб­ке и сиг­на­лом про­си­ли во­ди­те­ля так­си «Вол­ги», вы­кра­шен­ной в стан­дарт­ный жёл­то-зе­лё­ный цвет — цвет «дет­ской не­ожи­дан­нос­ти», — по­сто­ро­нить­ся и про­пус­тить нас, он в от­вет с пе­ре­ко­шен­ным от зло­бы ли­цом про­кри­чал в от­кры­тое ок­но:
— Ну что, ко­но­ва­лы, раз­мы­ча­лись на весь го­род? Аль до­ить вас не­ко­му?

И пре­не­бре­жи­тель­но ки­нув в нас не­до­ку­рен­ный оку­рок, мерз­ко рас­хо­хо­тал­ся. До­ро­гу нам так и не усту­пил. А мы тог­да то­ро­пи­лись к ле­жа­щей на од­ной из го­род­ских улиц ис­те­ка­ю­щей кровью без­дом­ной со­ба­ке, на­вер­ня­ка пред­на­ме­рен­но сби­той та­ким же без­душ­ным и злым че­ло­ве­ком, как тот мерз­кий так­сист…

Ез­да по Моск­ве ран­ним лет­ним ут­ром ни в ка­кое срав­не­ние не шла с днев­ной или ве­чер­ней. Ма­шин на до­ро­ге со­всем ма­ло. Све­то­форы пе­ре­клю­че­ны на ми­га­ние жёл­тым цве­том и во­ди­те­лей поч­ти не за­дер­жи­ва­ют. Чис­то под­ме­тён­ные ули­цы по­ли­ты во­дой. Ут­рен­ний го­род пах­нет зе­ленью и бла­го­уха­ет све­жестью. От все­го это­го сон мгно­вен­но уле­ту­чи­ва­ет­ся, а со­сто­я­ние ду­ши на­стра­ива­ет­ся на хо­ро­ший лад. Так слу­чи­лось и с мо­им во­ди­те­лем. Где-то на по­ло­ви­не пу­ти, то ли от ав­то­мо­биль­ной тряс­ки, то ли от лет­ней ут­рен­ней све­жес­ти, он не толь­ко окон­ча­тель­но про­снул­ся, но и раз­ве­се­лил­ся. Стал со мною шу­тить и да­же по­ин­те­ре­со­вал­ся, что слу­чи­лось с со­ба­кой, ка­кой она по­ро­ды и кто нас бу­дет встре­чать. Я ему всё рас­ска­зал и пре­дуп­ре­дил, что у до­ма 14 нас бу­дет встре­чать мо­ло­дой муж­чи­на, ко­то­рый по­ве­дёт ме­ня по узень­кой пе­ше­ход­ной до­рож­ке из све­же­уло­жен­но­го ас­фаль­та.

Так, за раз­го­во­ром, до­ро­га нам по­ка­за­лась не слиш­ком уж дол­гой, и вско­ре мы въеха­ли на нуж­ную ули­цу. Я с глу­бо­кой тос­кой смот­рел на стан­дарт­ные блоч­ные до­ма-ко­роб­ки, оди­на­ко­во­го без­ли­ко­го цве­та, на сты­ках плит ко­то­рых шли по­пе­реч­ные и про­доль­ные се­рые по­ло­сы мас­ти­ки, за­щи­ща­ю­щей квар­ти­ры от про­ник­но­ве­ния в них дожде­вой во­ды, и ду­мал о жи­ву­щих в них счаст­ли­вых го­ро­жа­нах.

Дол­гож­дан­ный план рас­се­ле­ния ко­рен­ных моск­ви­чей в ма­ло­га­ба­рит­ные квар­ти­ры, в при­хо­жей ко­то­рых и со­ба­ка-то нор­маль­но не мог­ла вы­тя­нуть­ся, что­бы не ме­шать осталь­ным чле­нам семьи, был при­нят го­ро­жа­на­ми, ус­тав­ши­ми жить в ком­му­нал­ках, с ра­достью и бла­го­дар­ностью. При всех не­до­стат­ках та­ко­го стан­дарт­но­го де­шёво­го жилья от­дель­ная квар­ти­ра лю­дям ка­за­лась прос­то ра­ем. И са­мым глав­ным до­сто­инст­вом про­жи­ва­ния в от­дель­ной квар­ти­ре яв­ля­лось то, что они уже мог­ли за­во­дить со­бак, ко­шек, не спра­ши­вая на то со­гла­сия по­рой нес­го­вор­чи­вых со­се­дей. А если кто-то из лю­би­те­лей жи­вот­ных без их раз­ре­ше­ния отва­жи­вал­ся за­вес­ти у се­бя в ком­на­те ка­кую-ни­будь жив­ность, то те сра­зу пи­са­ли «ку­да сле­ду­ет» под­мёт­ные пись­ма или, до­став у ко­го-то по зна­ком­ст­ву стрих­нин или ка­кую-ни­будь дру­гую от­ра­ву, быст­рень­ко из­во­ди­ли не­про­ше­но­го чет­ве­ро­но­го­го под­се­лен­ца…

Зоо­ло­ги­чес­кий бум в кон­це пя­ти­де­ся­тых го­дов по­тря­сал Моск­ву. А ве­те­ри­нар­ные ле­чеб­ни­цы еле справ­ля­лись с ог­ром­ным на­плы­вом па­ци­ен­тов — со­бак, ко­шек, мор­ских сви­нок, че­ре­пах, ежей и про­чих бо­ля­вых. В от­дель­ных квар­ти­рах жи­те­лей пер­воп­рес­толь­ной те­перь по­яв­ля­лись да­же ред­кие эк­зем­пля­ры эк­зо­ти­чес­ких жи­вот­ных и птиц: го­во­ря­щие по­пу­гаи, уда­вы, коб­ры, яще­ри­цы, тиг­ры, пинг­ви­ны и обезь­я­ны. На­хо­ди­лись лю­би­те­ли за­вес­ти в сво­ём жилье и ди­ко­вин­ных на­се­ко­мых.

Мне вспом­ни­лось, как у мо­е­го зна­ко­мо­го био­ло­га из Мос­ков­ско­го го­су­дар­ст­вен­но­го уни­вер­си­те­та име­ни Ми­ха­и­ла Ва­силь­е­ви­ча Ло­мо­но­со­ва до­ма жи­ли ог­ром­ные ред­кост­ные та­ра­ка­ны, тай­но вве­зён­ные им в стра­ну из Юж­ной Аме­ри­ки. Эти чу­до­ви­ща крас­но-ко­рич­не­во­го цве­та пре­вос­хо­ди­ли на­ше­го до­маш­не­го пру­са­ка при­мер­но раз в пять­де­сят. Ве­ли­ка­ны мед­лен­но ше­ве­ли­ли уса­ми и не­пре­рыв­но дви­га­ли мощ­ны­ми че­люс­тя­ми, на­го­няя на до­мо­чад­цев од­нов­ре­мен­но страх и лю­бо­пыт­ст­во. Че­рез стек­ло тер­ра­ри­ума кар­ти­на их жиз­ни смот­ре­лась от­чёт­ли­во, как на эк­ра­не цвет­но­го те­ле­ви­зо­ра. Од­ним чле­нам семьи мо­ло­до­го учёно­го это зре­ли­ще до­став­ля­ло боль­шое удо­вольст­вие, у дру­гих — на­при­мер, у его тё­щи — один толь­ко их вид вы­зы­вал жут­кое к ним отвра­ще­ние. По­жи­лая да­ма бо­я­лась смот­реть на них да­же че­рез толс­тое стек­ло. Ког­да же её путь по ком­на­те про­хо­дил ми­мо тер­ра­ри­ума с пол­за­ю­щи­ми та­ра­ка­на­ми, я не раз за­ме­чал, как она не толь­ко де­мон­ст­ра­тив­но отво­ра­чи­ва­лась, но и уско­ря­ла шаг, что­бы быст­рее прой­ти ми­мо этих страш­ных тва­рей. Но, как го­во­рит­ся, о вку­сах не спо­рят…

* *
В про­све­те бур­но раз­рос­шей­ся вдоль ря­да пя­ти­э­таж­ных до­мов гус­той зе­ле­ни то­по­лей я с тру­дом раз­гля­дел на до­ме тра­фа­рет с ис­ко­мой циф­рой че­тыр­над­цать. Во­ди­тель, окон­ча­тель­но сме­нив гнев на ми­лость, ре­шил под­вес­ти ме­ня к са­мо­му чет­вёр­то­му кор­пу­су. Про­еха­ли не­мно­го даль­ше, на­де­ясь, най­ти к не­му за­езд. Но всё ока­за­лось не так-то прос­то. На сле­ду­ю­щем до­ме кра­со­вал­ся тра­фа­рет с циф­рой шест­над­цать. За ним шёл, как и по­ло­же­но по ну­ме­ра­ции от цент­ра го­ро­да — но­мер во­сем­над­цать. Про­езд для ма­ши­ны к нуж­но­му нам кор­пу­су, как на­роч­но, от­сут­ст­во­вал. Ви­ди­мо, нам сле­до­ва­ло ехать ку­да-то ещё даль­ше и там ис­кать не­из­вест­ный про­улок.

Вре­мя на по­ис­ки до­ро­ги к до­му я ре­шил не тра­тить, так как хо­ро­шо знал, что кор­пу­са под од­ним но­ме­ром до­ма всег­да рас­по­ла­га­ют­ся друг за друж­кой. Сле­до­ва­тель­но, нуж­ный мне кор­пус, так и рас­по­ла­гал­ся. И к не­му долж­на бы­ла вес­ти узень­кая пе­ше­ход­ная до­рож­ка из све­же­уло­жен­но­го ас­фаль­та. Да­ли зад­ний ход и опять подъ­еха­ли к до­му но­мер че­тыр­над­цать. Тут я за­ме­тил, что меж­ду че­тыр­над­ца­тым и шест­над­ца­тым до­мом вглубь идёт до­рож­ка из не­дав­но уло­жен­но­го ас­фаль­та, про ко­то­рую мне по те­ле­фо­ну твер­дил до­бер­ма­нист. По­ки­нув ма­ши­ну, я спеш­ным ша­гом на­пра­вил­ся по этой са­мой но­вой ас­фаль­то­вой до­рож­ке. Во­ди­тель же, по­же­лав мне успе­ха, по­ка­тил ис­кать хит­рый за­езд к чет­вёр­то­му кор­пу­су.

Не успел я сде­лать и трёх ша­гов, как уви­дел ма­шу­ще­го мне ру­кой бе­гу­ще­го на­встре­чу мо­ло­до­го муж­чи­ну. Веж­ли­во из­ви­нив­шись за опоз­да­ние, силь­но вол­ну­ясь и слег­ка за­ика­ясь, он со­об­щил, что пос­ле те­ле­фон­но­го раз­го­во­ра, ког­да он рас­ска­зал нам о на­чав­ших­ся схват­ках и от­хож­де­нии око­лоп­лод­ных вод, всё оста­лось без из­ме­не­ний…
— Во вре­мя схва­ток у неё по­яви­лись силь­ные бо­ли… Уж очень она сто­на­ла. Док­тор, а во­ды ока­за­лись свет­лы­ми… По­ло­тен­це сра­зу про­мок­ло на­ск­возь… Я его тут же за­ме­нил на су­хое, — сбив­чи­во рас­ска­зы­вал встре­ча­ю­щий.
— Так всег­да бы­ва­ет. А что до бо­лей, то это толь­ко у пер­во­ро­док. По­на­ча­лу они все че­рес­чур неж­ные и ко все­му чувст­ви­тель­ные. Вто­рой раз ро­ды бу­дут про­хо­дить про­ще, — ободря­ю­ще за­ве­рил я муж­чи­ну.
— Да, да, док­тор, вы пра­вы. Она дейст­ви­тель­но у ме­ня неж­ная де­воч­ка. Лас­ко­вая и очень добрая. Мы ре­ши­ли это пов­то­рить че­рез год — луч­ше уж сра­зу, два ра­за под­ряд от­му­чить­ся, и всё… Же­на на это пол­ностью со­глас­на… Она, док­тор, очень вол­ну­ет­ся, боль­ше чем я, — не уни­мал­ся мой со­бе­сед­ник. — По­это­му я не­сколь­ко раз и зво­нил вам в ско­рую…

«Ку­да уж боль­ше вол­но­вать­ся, фа­ми­лию свою да­же за­был от вол­не­ния», — по­ду­мал я про се­бя о мо­ло­дом че­ло­ве­ке, еле по­спе­вая за ним.

Ког­да мы по­до­шли к подъ­ез­ду, то он, как бы чи­тая мои мыс­ли, ещё раз из­ви­нил­ся, что дом без лиф­та и что в со­ро­ко­вую квар­ти­ру под­ни­мать­ся нам при­дёт­ся пеш­ком на са­мый верх­ний, пя­тый, этаж.
— Да это и так бы­ло яс­но, по че­ты­ре квар­ти­ры на каж­дом эта­же. Прос­тая ариф­ме­ти­ка. К то­му же вы это уже по те­ле­фо­ну ска­за­ли, — от­ве­тил я.
— Пра­виль­но, док­тор, это я от вол­не­ния стал за­быв­чив, мо­гу пов­то­рять не­сколь­ко раз. Вы, по­жа­луй­ста, из­ви­ни­те ме­ня… Пер­вый раз в сво­ей жиз­ни стал­ки­ва­юсь с та­кой не­ожи­дан­ной си­ту­а­ци­ей…
 И мой не­уто­ми­мый встре­ча­ю­щий на­чал пов­тор­но вы­ска­зы­вать пред­по­ло­же­ние о том, что ро­ды мог­ли на­ча­лись преж­дев­ре­мен­но из-за от­сут­ст­вия в их до­ме лиф­та:

— Жи­вот-то у неё уж очень боль­шой. Все со­се­ди удив­ля­лись, го­во­ри­ли мне, что жи­вот у неё не ма­лень­кий, стро­и­ли раз­ные пред­по­ло­же­ния. А нам по­ла­га­лось три ра­за в день на про­гул­ку вы­хо­дить… Спус­кать­ся по сту­пень­кам, а по­том под­ни­мать­ся… И это на­ка­ну­не ро­дов… шут­ка ли? Док­тор, а в боль­ни­цу вы её, возь­ме­те, как обе­ща­ли? На но­сил­ках по­не­сём её или она са­ма спус­тить­ся? До бе­ре­мен­нос­ти она спор­тив­но­го те­лос­ло­же­ния у ме­ня бы­ла, та­кая про­вор­ная, угнать­ся за ней труд­но бы­ло…

— Мно­го во­про­сов за­да­ёте, — одёр­нул я его не­до­воль­но, — луч­ше бы объ­яс­ни­ли по те­ле­фо­ну, ког­да зво­ни­ли, где за­езд к ва­ше­му кор­пу­су и подъ­ез­ду. Если во­ди­тель не най­дёт его, то скан­дал по­том мне устро­ит. У них, шо­фёров, как всег­да, во всём ока­зы­ва­ет­ся ви­но­ва­ты вра­чи.
— Нет, нет, док­тор, я ему объ­яс­ню, что это я во всём ви­но­ват, я так раз­вол­но­вал­ся и очень рас­те­рял­ся. У ме­ня ма­ши­ны-то сво­ей нет, и по­это­му я не знал, как вам тол­ком объ­яс­нить… Пер­вый раз та­кое ис­пы­ты­ваю… А как по­ду­мал, что ке­са­ре­во се­че­ние под об­щим нар­ко­зом ей при­дёт­ся де­лать — во­об­ще за­икать­ся стал. Я очень впе­чат­ли­тель­ный до та­ких дел. Ма­те­ма­тик я, в об­щем, те­о­ре­тик. Моя ма­ма хо­те­ла, что­бы я на вра­ча вы­учил­ся, но ку­да там, я кро­ви бо­юсь, — не уни­мал­ся учё­ный.

А я мыс­лен­но стал се­бя ко­рить за то, что по те­ле­фо­ну «под­лил мас­ла в огонь», ска­зав та­ко­му впе­чат­ли­тель­но­му че­ло­ве­ку про воз­мож­ную опе­ра­цию по из­вле­че­нию из мат­ки ще­нят и да­же со­об­щил её на­зва­ние. Под всё не умол­ка­ю­щее ще­бе­та­ние муж­чи­ны не­за­мет­но одо­ле­ли по­след­ний, пя­тый, этаж. Стан­дарт­ная ко­рич­не­вая кра­ше­ная дверь со стан­дарт­ной стек­лян­ной таб­лич­кой с циф­рой со­рок. Дверь плот­но при­кры­та, хо­тя, как ока­за­лось, не за­пер­та.

Ма­те­ма­тик веж­ли­во про­пус­ка­ет ме­ня впе­рёд, пол­ностью рас­па­хи­вая вход­ную дверь.

«Ну нет, — ду­маю я, — пер­вым не пой­ду, знаю эти ин­тел­ли­гент­ные ма­не­ры…» В мо­ей прак­ти­ке уже встре­ча­лись та­кие слу­чаи, ког­да при мо­ём по­яв­ле­нии су­ки бро­са­ли сво­их но­во­рож­дён­ных и с не­до­воль­ным, если не ска­зать со сви­ре­пым, ры­ком устрем­ля­лись ко мне. Прав­да, ни­ког­да не ку­са­ли. Всег­да во­вре­мя спо­хва­ты­ва­лись. Ви­ди­мо, быст­ро до­га­ды­ва­лись, кто и за­чем к ним на­гря­нул. Со­ба­ки и кош­ки по ис­хо­дя­ще­му от на­шей одеж­ды спе­ци­фи­чес­ко­му за­па­ху ле­карств мгно­вен­но опре­де­ля­ли в нас ве­те­ри­нар­ных вра­чей…

До­маш­ние жи­вот­ные ока­зы­ва­лись на­столь­ко чувст­ви­тель­ны­ми к ме­ди­ка­мен­тоз­но­му аро­ма­ту, что да­же в слу­чае пол­ной за­ме­ны на­ше­го гар­де­роба, они всё рав­но без­оши­боч­но уга­ды­ва­ли в нас ве­те­ри­на­ров. Од­ни, по­ви­ляв хвос­том, от­хо­ди­ли в сто­ро­ну, дру­гие, за­дро­жав мел­кой дрожью, ста­ра­лись ку­да-ни­будь спря­тать­ся, за­бив­шись в са­мое укром­ное мес­то в квар­ти­ре, а третьи — бро­са­лись на своё мес­то и при­ки­ды­ва­лись креп­ко спя­щи­ми. Но та­кое по­ве­де­ние жи­вот­ных, при­ве­дён­ное в пер­вых двух при­ме­рах, лич­но мне ни­ког­да не нра­ви­лось, так как ни­че­го хо­ро­ше­го в даль­ней­шем это не су­ли­ло. Имен­но так ве­ли се­бя осо­би, од­наж­ды ис­пы­тав­шие к се­бе со сто­ро­ны вра­ча не­кор­рект­ное от­но­ше­ние. Они на­всег­да ста­но­ви­лось нер­в­ны­ми и за­пу­ган­ны­ми. Ос­мат­ри­вать и ле­чить их ока­зы­ва­лось всег­да про­бле­ма­тич­но.

В сво­ей ве­те­ри­нар­ной прак­ти­ке без при­ме­не­ния гру­бо­го на­си­лия мне поч­ти что всег­да уда­ва­лось до­бить­ся от со­бак и ко­шек та­ко­го по­ве­де­ния, ког­да да­же нер­в­ные осо­би по­зво­ля­ли про­во­дить не­об­хо­ди­мые по­рой не­при­ят­ные для них про­це­ду­ры, при­чём без ма­лей­ше­го про­яв­ле­ния ко мне зло­бы или не­до­ве­рия. Прав­да, их до­ве­ри­ем я ста­рал­ся ни­ког­да не зло­упо­треб­лять. Мне бы­ло хо­ро­шо из­вест­но, что если жи­вот­но­му во вре­мя ле­че­ния не­на­ро­ком при­чи­нить силь­ную боль, то оно мо­жет и не сдер­жать­ся…

Ана­ло­гич­ный при­мер всем хо­ро­шо из­вес­тен — по­ве­де­ние че­ло­ве­ка на при­ёме у сто­ма­то­ло­га. В зу­бов­ра­чеб­ном крес­ле, ши­ро­ко от­крыв рот и креп­ко за­жму­рив­шись, си­дит па­ци­ент, а сто­ма­то­лог спо­кой­но свер­лит бор­ма­ши­ной его ка­ри­оз­ный зуб. Но вот бор до­хо­дит до вос­па­лен­но­го нер­ва… Ох! Бам! Боль­ной, до это­го на­пря­жён­но сжи­мав­ший влаж­ны­ми от по­та ру­ка­ми под­ло­кот­ник крес­ла и ни­сколь­ко не по­мыш­ляв­ший об аг­рес­сии, вдруг слов­но по­ра­жён­ный элек­три­чес­ким то­ком мгно­вен­но бьёт вра­ча по ру­ке или прос­то одёр­ги­ва­ет его ру­ку, дер­жа­щую свер­ло… Ко­неч­но, по­том за своё не­ожи­дан­ное ре­ак­тив­ное по­ве­де­ние ты­ся­ча из­ви­не­ний и не­лов­кое со­сто­я­ние… А ви­но­ват-то в этом слу­чае не боль­ной, а толь­ко врач, не по­же­лав­ший сде­лать па­ци­ен­ту ане­сте­зию или по­ску­пив­шись на пол­ную до­зу ле­кар­ст­ва.

А ро­жа­ю­щие су­ки, и в боль­шей сте­пе­ни уже ро­див­шие, не толь­ко эмо­ци­о­наль­ны, но и лег­ко воз­бу­ди­мы. На чу­жо­го че­ло­ве­ка, а в от­дель­ных слу­ча­ях на не­ко­то­рых чле­нов сво­ей семьи ре­а­ги­ру­ют не­до­вер­чи­во и да­же аг­рес­сив­но. Ни­че­го по­де­лать в этом слу­чае не­льзя, так как у жи­вот­но­го очень си­лён врож­дён­ный реф­лекс охра­ны потом­ст­ва. И че­ло­ве­ку ло­мать его в со­зна­нии со­ба­ки или кош­ки прос­то бес­смыс­лен­но. Если кто-то из вла­дель­цев по не­зна­нию пы­та­ет­ся это сде­лать, то срыв нор­маль­ной пси­хи­чес­кой де­я­тель­нос­ти у жи­вот­но­го в этом слу­чае бу­дет обес­пе­чен на все сто про­цен­тов. Это со­сто­я­ние сра­зу же ска­зы­ва­ет­ся на про­цес­се лак­та­ции — про­щай мо­ло­ко и да здравст­ву­ет ис­кус­ст­вен­ное вскарм­ли­ва­ние но­во­рож­дён­ных. А кро­ме то­го, у су­ки по­доб­ный нер­в­ный стресс мо­жет за­кон­чить­ся тя­же­лей­шим при­сту­пом эк­ламп­сии. И тог­да без ско­рой ве­те­ри­нар­ной по­мо­щи уже ни­как не обой­тись. Ина­че особь мо­жет по­гиб­нуть.

У вра­чей и у вла­дель­цев до­маш­них жи­вот­ных час­тень­ко воз­ни­ка­ет му­чи­тель­ный во­прос, свя­зан­ный с про­фи­лак­ти­кой по­доб­ных не­ду­гов у со­бак. От­вет в та­ких слу­ча­ях у ме­ня всег­да прост — ни при ка­ких об­сто­я­тельст­вах не на­си­ло­вать пси­хи­ку со­бак и ста­рать­ся не зло­упо­треб­лять их добро­той и до­ве­ри­ем. А ина­че — из­вест­но мно­го слу­ча­ев, ког­да ве­те­ри­нар ока­зы­вал­ся по­ку­сан­ным…

Вот по этим са­мым со­о­бра­же­ни­ям, оста­но­вив­шись пе­ред вхо­дом слов­но вко­пан­ный, я го­во­рю го­во­ру­ну:
— В квар­ти­ру зай­ду толь­ко пос­ле вас!

И де­мон­ст­ра­тив­но про­пус­каю его впе­рёд. А сам для пол­ной без­опас­нос­ти вы­став­ляю пе­ред со­бой свой вра­чеб­ный че­мо­дан. Не­смот­ря на уве­ще­ва­ния вла­дель­ца о том, что его де­воч­ка добрая и неж­ная и моё по­яв­ле­ние у неё не вы­зо­вет от­ри­ца­тель­ной ре­ак­ции, про­дол­жаю твёр­до сто­ять на сво­ём. Мне же хо­ро­шо из­вест­но, что до­бер­ман-пин­чер — это серь­ёз­ная слу­жеб­ная по­ро­да, не­до­вер­чи­вая к чу­жим лю­дям. И это ка­чест­во осо­бен­но яр­ко про­яв­ля­ет­ся у них пос­ле рож­де­ния потом­ст­ва. За это ко­рот­кое вре­мя, что от­сут­ст­во­вал хо­зя­ин, у неё впол­не ве­ро­ят­но уже мог на­ро­дить­ся ще­нок…

Без про­ис­шест­вий по узень­ко­му ко­ри­до­ру мы про­хо­дим в од­ну из ком­нат. Лая и ры­ка по-преж­не­му не слыш­но. Не вид­но и са­мой со­ба­ки. От по­доб­ной ти­ши­ны у ме­ня по­яв­ля­ет­ся мысль, что так и не на­чав­ши­е­ся ро­ды у су­ки, на­вер­ное, дейст­ви­тель­но за­кон­чат­ся ке­са­ре­вым се­че­ни­ем.
— Где ро­же­ни­ца? — спра­ши­ваю я ма­те­ма­ти­ка.
— В смеж­ной ком­на­те, док­тор. Там сто­ит на­ша дву­спаль­ная кро­вать. Же­на ска­за­ла, что ей луч­ше на кро­ва­ти, чем на узень­ком ди­ва­не…
— Ко­неч­но же, луч­ше. Ва­ша же­на пра­ва. На уз­кой по­верх­нос­ти ро­жать не­удоб­но. И нам, вра­чам, спод­руч­ней про­во­дить ро­дов­с­по­мо­же­ние на кро­ва­ти…

За­хо­дим в даль­нюю ком­на­ту, где со слов хо­зя­и­на, на­хо­дит­ся ро­же­ни­ца. Ут­рен­нее лет­нее солн­це, про­ни­кая че­рез лёг­кие по­лу­проз­рач­ные окон­ные што­ры, до­ста­точ­но хо­ро­шо осве­ща­ет не­боль­шую ком­на­ту с раз­бро­сан­ны­ми по ней жен­ски­ми но­силь­ны­ми ве­ща­ми…

Бро­сив взгляд на ши­ро­кую кро­вать, за­ни­ма­ю­щую боль­шую часть ком­на­ты, к сво­е­му не­под­дель­но­му удив­ле­нию, я за­ме­чаю на ней не со­ба­ку по­ро­ды до­бер­ман-пин­чер, а мо­ло­дую жен­щи­ну с раст­рёпан­ны­ми по по­душ­ке длин­ны­ми бе­ло­ку­ры­ми во­ло­са­ми, не­по­движ­но ле­жа­щую на спи­не. Труд­но бы­ло не об­ра­тить вни­ма­ние на её ог­ром­ный жи­вот, спря­тан­ный под оде­я­лом. При мо­ём по­яв­ле­нии она его пол­ностью ски­ну­ла. В про­меж­нос­ти у бе­ре­мен­ной на­хо­ди­лось мах­ро­вое по­ло­тен­це. Да! Пе­ре­до мною на­хо­ди­лась не со­ба­ка, а жен­щи­на-ро­же­ни­ца, у ко­то­рой, по-ви­ди­мо­му, про­изо­шло от­хож­де­ние око­лоп­лод­ных вод. А где же моя па­ци­ент­ка — ро­же­ни­ца су­ка-до­бер­ман­ша, ли­хо­ра­доч­но пы­тал­ся по­нять я.

Прак­ти­ку­ю­щим в го­ро­де ве­те­ри­на­рам хо­ро­шо из­вест­ны та­кие со­впа­де­ния, ког­да су­ка ро­жа­ла в один день со сво­ей хо­зяй­кой. Ро­ды про­хо­ди­ли с той толь­ко лишь раз­ни­цей, что со­ба­ка ро­жа­ла до­ма или в ле­чеб­ни­це, а её хо­зяй­ка в ро­ди­тель­ном до­ме. Для лю­дей усло­вия для ро­дов в то со­вет­ское вре­мя рег­ла­мен­ти­ро­ва­лось дра­ко­нов­ски­ми ме­ди­цин­ски­ми пра­ви­ла­ми. На­при­мер, о том, что­бы ро­ды про­хо­ди­ли в до­маш­них усло­ви­ях, в ван­ной, в бас­сей­не или в мо­ре, од­ним сло­вом — в во­де, в те шес­ти­де­ся­тые го­ды ро­же­ни­цы меч­тать да­же не мог­ли. Бо­же упа­си. По­доб­ные аку­шер­ские экс­пе­ри­мен­ты Мин­здрав СССР стро­го-на­стро­го за­пре­щал.

Так вот, ни­че­го не по­ни­мая в сло­жив­шей­ся си­ту­а­ции, я мол­ча про­дол­жал гла­за­ми ис­кать щен­ную до­мер­ман­шу. Но тщет­но. Со­ба­ки в ком­на­те не бы­ло…

Тем вре­ме­нем жен­щи­на-ро­же­ни­ца в на­сту­пив­шей у неё па­у­зе ро­до­вой де­я­тель­нос­ти, на­ча­ла мне рас­ска­зы­вать про свою бе­ре­мен­ность и де­лить­ся внут­рен­ни­ми ощу­ще­ни­я­ми от про­цес­са на­чав­ших­ся схва­ток и по­туг, до­ба­вив све­де­ния, ко­то­рые мне не успел рас­ска­зать по до­ро­ге её го­вор­ли­вый му­же­нёк. Мне ста­ло из­вест­но про то, как по­на­ча­лу ги­не­ко­ло­ги по­до­зре­ва­ли, что у неё ана­то­ми­чес­ки уз­кий таз, и о том, что она рань­ше всег­да гор­ди­лась сво­и­ми по-маль­чи­шес­ки уз­ки­ми спор­тив­ны­ми бёд­ра­ми, на ко­то­рых пре­крас­но си­де­ли джин­сы. Поз­же вра­чи рай­он­ной по­лик­ли­ни­ки, у ко­то­рых она всё это вре­мя на­блю­да­лась, про­ме­рив бо­лее тща­тель­ным об­ра­зом конъ­юга­ты, то есть раз­ме­ры её та­за, со­об­щи­ли ей, что ни­ка­кой па­то­ло­гии с ро­до­вы­ми пу­тя­ми у неё нет. В усло­ви­ях ро­диль­но­го до­ма и с опыт­ны­ми аку­ше­ра­ми её ро­ды долж­ны бы­ли прой­ти нор­маль­но. Глав­ное, твер­ди­ли ей ме­ди­ки, это во­вре­мя на­брать «03» и вы­звать ско­рую аку­шер­скую по­мощь.
— Вот Ге­на и вы­звал вас, как толь­ко у ме­ня на­ча­лись схват­ки… А вот сей­час, док­тор…

От на­чав­ших­ся по­туг ро­же­ни­ца, пре­рвав раз­го­вор, за­крях­те­ла. Её ли­цо от на­ту­ги ста­ло крас­ным. А мыш­цы боль­шо­го жи­во­та на­пряг­лись от оче­ред­ных схва­ток и по­туг.

Чест­но при­зна­юсь, я на­хо­дил­ся в пол­ней­шей рас­те­рян­нос­ти, так как ни­как не мог по­нять, по­че­му ме­ня вы­зва­ли имен­но сю­да — на жен­ские ро­ды… Мне хо­те­лось ущип­нуть се­бя, что­бы по­ско­рее про­снуть­ся от дур­но­го и стран­но­го сна…

Ехал на ро­ды к су­ке-до­бер­ман­ше, а по­пал к жен­щи­не-ро­же­ни­це. Встре­тил ме­ня мо­ло­дой муж­чи­на, до это­го триж­ды зво­нив­ший к нам на ве­те­ри­нар­ную ско­рую. И он, сло­во в сло­во, пов­то­рил про­изо­шед­ший меж­ду на­ми ве­чер­ний и ноч­ной те­ле­фон­ный раз­го­во­ры. В кон­це кон­цов, не мог же я со сна всё пе­ре­пу­тать. А собст­вен­но, что я мог пе­ре­пу­тать? Ров­ным счётом — ни­че­го. У нас — в ве­те­ри­нар­ной служ­бе ско­рой по­мо­щи — но­мер те­ле­фо­на шес­ти­знач­ный, а но­мер ско­рой ме­ди­цин­ской по­мо­щи — двух­знач­ный. Са­мая пло­хая АТС и та не пе­ре­пу­та­ет те­ле­фон­ные но­ме­ра…

Вы­зов я при­нял на ро­дов­с­по­мо­же­ние со­ба­ке. И в жур­нал его за­нёс, офор­мив как вы­зов к ро­жа­ю­щей су­ке до­бер­ма­на. А са­мое глав­ное, я ни­как не мог по­нять, по­че­му ма­те­ма­тик-те­о­ре­тик при­вёл ме­ня к сво­ей ро­жа­ю­щей же­не. «За­чем он ме­ня всю ночь ра­зыг­ры­вал по те­ле­фо­ну? Или с пси­хи­кой у не­го не всё в по­ряд­ке?» — тер­зал я се­бя все­воз­мож­ны­ми до­гад­ка­ми. Мо­жет, он свою кра­си­вую же­ну за со­ба­ку дер­жит? В со­вре­мен­ной жиз­ни у лю­дей вся­кое мо­жет слу­чит­ся… Осо­бен­но у мо­ло­дой па­ры, склон­ной к ма­зо­хиз­му… Впол­не ве­ро­ят­но, что он же­не стро­гий ошей­ник пе­ред за­ня­ти­ем сек­сом оде­ва­ет. От пар­фор­са та­кая неж­ная жен­щи­на дейст­ви­тель­но за­сто­нет и за­ве­ре­щит….

Мои мыс­ли обо­рва­лись вмес­те с на­чав­шей­ся у ро­же­ни­цы но­вой вол­ной схва­ток и по­туг — бо­лее силь­ных, чем пре­ды­ду­щие. В пол­ной рас­те­рян­нос­ти мне ни­че­го не оста­ва­лось де­лать, как стро­го спро­сить ма­те­ма­ти­ка:
— Граж­да­нин! Где ва­ша ро­жа­ю­щая со­ба­ка до­бер­ман-пин­чер?

Ви­ди­мо, от мо­е­го ду­рац­ко­го во­про­са, ро­же­ни­ца, ни­че­го не по­ни­мая и за­быв о схват­ках, устре­ми­ла на ме­ня взгляд ши­ро­ко от­кры­тых, удив­лён­ных и пе­ре­пу­ган­ных глаз, а её муж вдруг жа­лоб­но за­ле­пе­тал:
— Док­тор, у нас нет ни­ка­кой со­ба­ки, нет у нас до­бер­ма­на. Мы хо­те­ли за­вес­ти со­ба­ку, но вот ре­ши­ли по­вре­ме­нить с жи­вот­ны­ми… У ме­ня толь­ко она, моя лю­би­мая и единст­вен­ная Ве­роч­ка… Она долж­на ро­дить… А вы ведь врач со ско­рой аку­шер­ской по­мо­щи? Я вас как ми­нут де­сять то­му на­зад вы­звал по «03»… Они за­пи­са­ли наш ад­рес и ска­за­ли, что­бы я вы­шел встре­чать вра­ча… Я тут же вы­шел на до­рож­ку и встре­тил вас, док­тор…

Вот тут-то мне всё ста­ло яс­но, что про­изо­шло. На той са­мой узень­кой ас­фаль­то­вой до­рож­ке я по­явил­ся на­мно­го рань­ше сво­их ме­ди­цин­ских кол­лег и ме­ня, ве­те­ри­нар­но­го вра­ча, этот мо­ло­дой за­ика­ю­щий­ся от вол­не­ния бу­ду­щий па­па­ша при­нял за вра­ча ско­рой ме­ди­цин­ской по­мо­щи.

В от­вет я ма­ши­наль­но при­под­нял по­вы­ше свой чёр­ный вра­чеб­ный че­мо­дан­чик с яр­ко-си­ним крес­том в бе­лом кру­жоч­ке и чёт­ко про­из­нёс:
— Я ве­те­ри­нар­ный врач го­род­ской ско­рой ве­те­ри­нар­ной по­мо­щи. И вы­зов у ме­ня к ро­же­ни­це-со­ба­ке по­ро­ды до­бер­ман-пин­чер, у ко­то­рой на­ча­лись схват­ки и уже ото­шли око­лоп­лод­ные во­ды…

И что­бы ро­же­ни­ца луч­ше по­ня­ла, ко­го при­вёл в дом её муж, я спе­ци­аль­но дваж­ды пов­то­рил сло­во «ве­те­ри­нар­ный» и про­из­нёс его как мож­но чёт­че.

Пос­ле мо­их слов в ком­на­те во­ца­ри­лась не­имо­вер­ная ти­ши­на, да та­кая, что ста­ло слыш­но, как за што­ра­ми гром­ко жуж­жит и бьёт­ся о стек­ло раз­бу­жен­ная лет­ним солн­цем му­ха.

Жен­щи­на боль­ше не ту­жи­лась. Схват­ки и по­ту­ги у неё враз пре­кра­ти­лись, слов­но от по­лу­чен­но­го ра­уш-нар­ко­за. С за­стыв­шей кри­вой улыб­кой на ли­це она с не­до­уме­ни­ем и рас­те­рян­ностью смот­ре­ла то на ме­ня, то на сво­е­го му­жа-ма­те­ма­ти­ка. А я, гля­дя в лис­ток бу­ма­ги с ад­ре­сом вла­дель­ца ро­жа­ю­щей до­бер­ман­ши, про­дол­жил:
— Ва­ша ули­ца Но­вая, дом че­тыр­над­цать?
— Да, — от­ве­ти­ли они в один го­лос,
— Квар­ти­ра со­рок? — и сам же от­ве­тил: — со­рок, вто­рой подъ­езд, пя­тый этаж. А кор­пус ваш ка­кой име­ет но­мер?
— Тре­тий, — от­ве­тил го­во­рун.
— Вот то-то же. А у ме­ня чет­вёр­тый. Вот, ока­зы­ва­ет­ся, из-за че­го оши­боч­ка вы­шла. Вы, мо­ло­дой че­ло­век, на­ив­но по­ла­гая, что ско­рая ме­ди­цин­ская по­мощь к вам при­едет быст­ро, слов­но ме­теор, слиш­ком ра­но вы­шли её встре­чать. И ко­неч­но же, же­ла­е­мое при­ня­ли за дейст­ви­тель­ность. Я на­прав­лял­ся к чет­вёр­то­му кор­пу­су. И ме­ня то­же дол­жен был встре­чать на этой ас­фаль­то­вой до­рож­ке мо­ло­дой че­ло­век — вла­де­лец ро­жа­ю­щей со­ба­ки. Моя чет­ве­ро­но­гая па­ци­ент­ка жи­вёт то­же на пя­том эта­же и то­же в со­ро­ко­вой квар­ти­ре. Кли­ни­чес­кая кар­ти­на, свя­зан­ная с на­ступ­ле­ни­ем преж­дев­ре­мен­ной ро­до­вой де­я­тель­нос­ти у ва­шей же­ны и у той со­ба­ки до­бер­ман­ши, ко­то­рая, кста­ти, то­же пер­во­род­ка, ока­за­лась иден­тич­ной. И ваш раз­го­вор со мной по до­ро­ге к до­му до­слов­но пов­то­рял наш раз­го­вор по те­ле­фо­ну с хо­зя­и­ном до­бер­ман­ши. Как го­во­рит­ся, у нас с ва­ми шло как бы про­дол­же­ние те­ле­фон­ной бе­се­ды. А в ито­ге про­изо­шла не­ле­пей­шая пу­та­ни­ца.

Ро­же­ни­ца по­ня­ла, как опрос­то­во­ло­сил­ся её муж. С боль­шим тру­дом, слег­ка при­под­няв­шись на кро­ва­ти и при этом, силь­но за­крях­тев, она, убрав с кра­си­во­го ли­ца свои длин­ные бе­ло­ку­рые во­ло­сы, про­из­нес­ла:
— Из­ви­ни­те нас, по­жа­луй­ста, док­тор за ошиб­ку, — за­тем, об­ра­тив до­сад­ный взгляд на му­жа, ска­за­ла ему без­обид­но и ти­хо: — Ду­рак ты, Ген­ка! Ве­те­ри­на­ра при­вёл ко мне…

И, за­крыв гла­за, без сил, от­ки­ну­лась на по­душ­ку.

Не успел я по­ки­нуть ком­на­ту, как ли­цо ро­же­ни­цы ис­кри­ви­лось в страш­ной гри­ма­се, и она из­да­ла про­тяж­ный и жут­ко ис­тош­ный крик. Я опять от­ме­тил, как силь­но на­пряг­ся её боль­шой жи­вот и как её ру­ки су­до­рож­но вце­пи­лись в края кро­ва­ти. Но на этот раз схват­ки и по­ту­ги дейст­во­ва­ли с ог­ром­ной си­лой. Та­кое со­сто­я­ние силь­ней­ше­го со­кра­ще­ния мышц брюш­но­го прес­са и диа­фраг­мы дли­лось, на­вер­ное, не бо­лее по­ло­ви­ны ми­ну­ты. За­тем на­пря­же­ние по­сте­пен­но на­ча­ло спа­дать, и жен­щи­на, не от­кры­вая глаз, глу­бо­ко и об­лег­чён­но вздох­ну­ла.

Ма­те­ма­тик про­шеп­тал мне на ухо:
— Док­тор, по­жа­луй­ста, не ухо­ди­те. На вся­кий слу­чай не по­ки­дай­те нас, по­ка не при­едет ме­ди­цин­ская ско­рая… Про­шу вас, очень про­шу, остань­тесь… Мне жут­ко страш­но… С ва­ми как-то на­деж­нее… Я знаю, вы смо­же­те при­нять ро­ды у мо­ей же­ны. Я слы­шал, что вы, ве­те­ри­на­ры, спа­са­е­те от ги­бе­ли всё че­ло­ве­чест­во… Спа­си­те, на сей раз, од­ну мою Ве­роч­ку! Мою единст­вен­ную… У ме­ня на лю­дей ин­ту­и­ция…

Го­лос муж­чи­ны зву­чал тра­ги­чес­ки и в то же вре­мя ис­крен­но. А са­мое глав­ное, он про­из­нёс прось­бу с моль­бой и ог­ром­ной на­деж­дой… В его моль­бе уга­ды­ва­лось страш­ное вол­не­ние бу­ду­ще­го от­ца за жизнь сво­е­го ре­бён­ка. На­вер­ное, это по­вли­я­ло не ме­ня долж­ным об­ра­зом и за­ста­ви­ло оста­но­вить­ся и из­ме­нить своё пер­во­на­чаль­ное ре­ше­ние по­ки­нуть эту мо­ло­дую семью, в ко­то­рой во­лею судь­бы я ока­зал­ся.

Ко­неч­но, са­мым про­с­тым вы­хо­дом из сло­жив­ше­го­ся для ме­ня не­ор­ди­нар­но­го по­ло­же­ния, бы­ло, со­слав­шись на то, что я ве­те­ри­нар, ко­но­вал, скот­ский врач, бро­сить ро­же­ни­цу и со спо­кой­ной ду­шой от­пра­вить­ся на свой вы­зов в со­сед­ний дом, к на­хо­дя­щей­ся в точ­но та­ком же кри­ти­чес­ком по­ло­же­нии со­ба­ке. Тем бо­лее что вра­чеб­ную клят­ву Гип­по­кра­та я не да­вал, то есть не при­ся­гал лю­дям на без­за­вет­ную про­фес­си­о­наль­ную вер­ность.

Но если слу­чит­ся так, что, как толь­ко я уй­ду, ро­же­ни­ца про­из­ве­дёт на свет здо­ро­во­го и жиз­не­с­по­соб­но­го ре­бён­ка, а он — его отец — не смо­жет его при­нять… Мла­де­нец без со­от­вет­ст­ву­ю­щей и не­об­хо­ди­мой аку­шер­ской по­мо­щи на­вер­ня­ка по­гиб­нет… Рож­де­ние де­тей или ще­нят всег­да со­про­вож­да­ет­ся ка­ки­ми-то не­ожи­дан­нос­тя­ми и слож­нос­тя­ми. Этот факт вра­чам хо­ро­шо из­вес­тен. Не­ред­ко нам, ве­те­ри­на­рам и ме­ди­кам-аку­ше­рам, при­хо­дит­ся при­ме­нять при­ё­мы по ожив­ле­нию но­во­рож­дён­но­го. На­ше опе­ра­тив­ное и про­фес­си­о­наль­ное вме­ша­тельст­во в про­цесс ро­дов поч­ти всег­да при­во­ди­ло к по­ло­жи­тель­ным ре­зуль­та­там.

И если без­дом­ные жи­вот­ные, ще­нясь од­ни, без вся­кой по­сто­рон­ней по­мо­щи, спо­соб­ны ин­стинк­тив­но разо­рвать око­лоп­лод­ный пу­зырь, пе­ре­грызть пу­по­ви­ну и ин­тен­сив­но об­ли­зы­вая но­во­рож­дён­но­го, со­вер­шен­но не по­до­зре­вая то­го, что этот мас­саж груд­ной клет­ки яв­ля­ет­ся на вре­мя ис­кус­ст­вен­ным ды­ха­ни­ем, то по­ро­ди­с­тые со­ба­ки и кош­ки, из­ба­ло­ван­ные хо­зяй­ски­ми лас­ка­ми это­го, как пра­ви­ло, де­лать не мо­гут. К по­след­ней ка­те­го­рии, да прос­тят ме­ня ро­же­ни­цы, я от­но­сил и на­ших го­род­ских бе­ре­мен­ных жен­щин, с ко­то­ры­ми участ­ко­вые вра­чи не всег­да удо­су­жи­ва­ют­ся про­во­дить под­го­то­ви­тель­ные за­ня­тия по са­мо­по­мо­щи на слу­чай на­ча­ла ро­дов вне стен ле­чеб­но­го уч­реж­де­ния.

Тем вре­ме­нем у ро­же­ни­цы опять на­ча­лись схват­ки и по­ту­ги. Она опять из­да­ла ис­тош­ный крик, но тут же, ви­ди­мо, осо­знав, что оста­лась без обе­щан­ной ме­ди­цин­ской по­мо­щи, как-то не­ес­тест­вен­но за­тих­ла. Толь­ко тя­жёлый сдер­жан­ный жен­ский стон в мо­мент схва­ток и по­туг, да сре­жет креп­ко сжи­ма­е­мых зу­бов… И ног­ти, до си­не­вы впи­ва­ю­щи­е­ся в про­с­ты­ню.

Спро­сив Ген­на­дия, где у них ван­ная, я тща­тель­но вы­мыл ру­ки с мы­лом. То же са­мое, по мо­е­му на­уще­нию, про­де­лал и ма­те­ма­тик. Пос­ле это­го я по­ру­чил ему го­ря­чим утю­гом про­гла­дить не­сколь­ко пе­лёнок и про­с­тынь, объ­яс­нив зна­че­ние это­го: сте­риль­нос­ти в аку­шерс­т­ве уде­ля­ет­ся пер­вос­те­пен­ное зна­че­ние. Ведь в воз­ду­хе по­ме­ще­ний, на ве­щах и на ру­ках здо­ро­вых лю­дей на­хо­дит­ся ог­ром­ное ко­ли­чест­во бак­те­рий, в том чис­ле бо­лез­нетвор­ных. И если они по­па­да­ют на ко­жу но­во­рож­дён­но­го ре­бён­ка, то на­вер­ня­ка мо­гут вы­звать раз­лич­ные вос­па­ли­тель­ные про­цес­сы. Это же от­но­сит­ся и к воз­ник­но­ве­нию пос­ле­ро­до­вых вос­па­ли­тель­ных про­цес­сов у ма­те­ри…

Ед­ва я успел об­ра­бо­тать ру­ки спир­том и на­деть сте­риль­ные ре­зи­но­вые пер­чат­ки из на­ше­го аку­шер­ско­го на­бо­ра, как ро­же­ни­ца, ви­ди­мо, не сдер­жав­шись, на­ча­ла ту­жить­ся и кри­чать не­че­ло­ве­чес­ким го­ло­сом.

Её жи­вот так на­пряг­ся, что мне ста­ло яс­но — ог­ром­ная си­ли­ща мы­шеч­ных со­кра­ще­ний мат­ки, мышц диа­фраг­мы и брюш­но­го прес­са, на­прав­лен­ная на из­гна­ние пло­да, сей­час раз­дви­га­ет лон­ные кос­ти её уз­ко­го та­за и вско­ре за­вер­шит своё де­ло. Так оно и слу­чи­лось. На пи­ке оче­ред­ных схва­ток и по­туг у ро­же­ни­цы из по­ло­вой ще­ли по­яви­лась часть го­лов­ки, в цент­ре ко­то­рой я на­щу­пал ма­лый род­ни­чок. Это яв­ля­лось хо­ро­шим аку­шер­ским при­зна­ком — плод шёл го­ло­вой впе­рёд.

За­глу­шая жен­ские воп­ли, я про­кри­чал ей в са­мое ухо:
— Ве­роч­ка! Не сдер­жи­вай­ся, тужь­ся, как буд­то ты в туа­ле­те и у те­бя за­пор, а те­бе так хо­чет­ся схо­дить по — боль­шо­му… Хо­ди Ве­роч­ка! Хо­ди! Хо­ди! Не сдер­жи­вай­ся! Хо­ди!..

По­слу­шав ме­ня, Ве­роч­ка, тут же на­ча­ла ту­жить­ся с ещё боль­шим ста­ра­ни­ем. Со­кра­ти­тель­ная ак­тив­ность ро­до­вой де­я­тель­нос­ти сра­зу на­мно­го уве­ли­чи­лась. Сам не зная по­че­му, в такт ро­до­вой де­я­тель­нос­ти и про­дол­жа­ю­щих­ся над­рыв­ных кри­ков ро­же­ни­цы я слег­ка на­жал на верх­нюю часть её ту­го­го жи­во­та, как буд­то под­тал­ки­вая плод к вы­хо­ду…

И тут же из ро­до­вых пу­тей вы­шла его го­лов­ка, а за­тем пле­чи­ки и точ­но та­ко­го же ро­зо­ва­то­го цве­та всё ту­ло­ви­ще. Сле­дом обиль­но из­ли­лись зад­ние плод­ные во­ды, пе­ре­ме­шан­ные с не­боль­шим ко­ли­чест­вом алой кро­ви, что в об­щем-то, по мо­е­му мне­нию, яв­ля­лось нор­мой. При­сут­ст­вие кро­ви объ­яс­ня­лось на­чав­шей­ся от­слой­кой от сте­нок мат­ки дет­ско­го ме­с­та, так на­зы­ва­е­мой пла­цен­ты. Сто­яв­ший за мо­ей спи­ной Ге­на ед­ва успел по­дать мне гла­жен­ную и ещё теп­лую пе­лён­ку, на ко­то­рую, как раз меж­ду ши­ро­ко раз­дви­ну­тых ног ма­те­ри, тут же был по­ло­жен но­во­рож­дён­ный мла­де­нец. Сте­риль­ной мар­ле­вой сал­фет­кой я быст­ро осво­бо­дил его но­со­вые хо­ды и по­лость рта от ско­пив­шей­ся вяз­кой сли­зи. Дру­гой тёп­лой пе­лён­кой я при­нял­ся вы­ти­рать и од­нов­ре­мен­но ин­тен­сив­но мас­си­ро­вать мла­ден­ца слов­но на­ро­див­ше­го­ся щен­ка. И тут, ко­пи­руя свою мать, ма­лыш ис­тош­но за­во­пил, то­нень­ким про­нзи­тель­ным, но силь­ным маль­чи­шес­ким го­ло­сом.

Этот пер­вый мла­ден­чес­кий крик, вы­рвав­ший­ся из кре­пень­ко­го дет­ско­го те­ла, не толь­ко рас­прав­лял лёг­кие но­во­рож­ден­но­го, но и про­чи­щал верх­ние ды­ха­тель­ные пу­ти от остат­ков сли­зи. К это­му мла­ден­чес­ко­му кри­ку ре­бён­ка при­со­еди­нил­ся ещё один, по­ба­сис­тее, — это в эмо­ци­о­наль­ном от­цов­ском по­ры­ве кри­чал Ге­на:
— Ве­роч­ка! Лю­би­мая моя! У нас ро­дил­ся маль­чик, сы-но-к! Бе­ло­ку­рый, весь в те­бя, Ве­роч­ка…

Ве­роч­ке то­же за­хо­те­лось взгля­нуть на сы­ноч­ка. На­сколь­ко по­зво­ля­ла пу­по­ви­на, не­мно­го при­под­няв ре­бе­ноч­ка, ко­то­рый про­дол­жал вов­сю гор­ла­нить, я по­ка­зал его сна­ча­ла ли­чи­ком, а за­тем про­меж­ностью.
— Маль­чик! — про­из­нес­ла она счаст­ли­вым го­ло­сом и до­ба­ви­ла: — Вы­ли­тый Ген­ка, толь­ко с мо­и­ми свет­лы­ми во­ло­са­ми.
— Дейст­ви­тель­но, точ­ная ко­пия ва­ше­го му­жа — под­твер­дил я.

А про се­бя по­ду­мал: «Ког­да же, на­ко­нец, при­едет ме­ди­цин­ская аку­шер­ская по­мощь…»

Дет­ское мес­то, ко­то­рое в на­шей ве­те­ри­нар­ной аку­шер­ской прак­ти­ке обыч­но вы­хо­дит сра­зу вслед за ро­див­шим­ся пло­дом, в этом слу­чае не вы­шло, и мне сле­до­ва­ло сроч­но по­ду­мать о сво­их даль­ней­ших дейст­ви­ях. Мой мозг ли­хо­ра­доч­но ра­бо­тал, из­вле­кая из под­соз­на­ния нуж­ные под­сказ­ки.

В прин­ци­пе рож­де­ние щен­ка, ко­тён­ка, те­лён­ка или ре­бён­ка со­про­вож­да­ет­ся од­ни­ми и те­ми же фи­зио­ло­ги­чес­ки­ми ме­ха­низ­ма­ми. И дейст­вия вра­ча ве­те­ри­на­ра или ме­ди­ка в этом слу­чае схо­жие.

В пу­поч­ном ка­на­ти­ке — пу­по­ви­не мои паль­цы уже не ощу­ща­ли пуль­са­ции кро­ви, и мне сле­до­ва­ло при­сту­пить к от­со­еди­не­нию мла­ден­ца от ма­те­рин­ско­го ор­га­низ­ма.

Даль­ней­шее всё про­ис­хо­ди­ло как в мо­ей аку­шер­ской ве­те­ри­нар­ной прак­ти­ке, лишь с не­боль­шим от­ступ­ле­ни­ем. Так как мне был не­из­вес­тен ре­зус-фак­тор ро­диль­ни­цы, то при­шлось пу­поч­ный ка­на­тик мла­ден­ца оста­вить чуть длин­нее. Это в даль­ней­шем по­зво­ли­ло бы пе­ди­а­трам ис­поль­зо­вать его для внут­ри­вен­ных вли­ва­ний. По­это­му при­мер­но в вось­ми сан­ти­мет­рах от жи­во­та но­во­рож­дён­но­го пу­по­ви­на бы­ла мною пе­ре­вя­за­на сте­риль­ной толс­той шёл­ко­вой нитью, и че­рез два сан­ти­мет­ра от пре­ды­ду­щей пе­ре­вя­за­на ещё раз. Пос­ле то­го как сте­риль­ны­ми нож­ни­ца­ми меж­ду пе­ре­вяз­ка­ми пу­поч­ный ка­на­тик был раз­ре­зан, я об­ра­бо­тал края пу­по­ви­ны на­стой­кой йо­да. Те­перь уже ре­бён­ка с ма­терью ни­че­го не свя­зы­ва­ло. Я по­ду­мал, что сей­час бы са­мое вре­мя за­ка­пать в гла­за но­во­рож­дён­но­му аль­бу­цид, что­бы у не­го не раз­вил­ся конъ­юнк­ти­вит, но, к со­жа­ле­нию, в аку­шер­ский на­бор ско­рой ве­те­ри­нар­ной по­мо­щи та­кой прос­той пре­па­рат не вхо­дил по прос­той при­чи­не. На­ши со­ба­ки и кош­ки рож­да­ют­ся ведь сле­пы­ми с плот­но сжа­ты­ми ве­ка­ми. Толь­ко на один­над­ца­тый или три­над­ца­тый день у них от­кры­ва­ют­ся гла­за. И если они не вос­па­ле­ны, мы обыч­но в них ни­ка­кое ле­кар­ст­во не за­ка­пы­ва­ем. При­ро­да са­ма по­за­бо­ти­лась об этом.

Уку­тав ма­лы­ша в сухую тёп­лень­кую пе­лён­ку и про­с­тынь, я пе­ре­дал его в на­деж­ные ма­те­рин­ские ру­ки. Ве­роч­ка, тут же неж­но при­жав но­во­рож­ден­но­го к гру­ди, при­ня­лась его вни­ма­тель­но рас­смат­ри­вать.

В ко­ри­до­ре квар­ти­ры по­слы­ша­лись муж­ские и жен­ские го­ло­са. Это при­бы­ла дол­гож­дан­ная бри­га­да вра­чей ско­рой ме­ди­цин­ской по­мо­щи. В та­ких же бе­лых ха­ла­тах и ша­поч­ках, но с дру­гим че­мо­да­ном — боль­шим де­ре­вян­ным, вы­кра­шен­ным свет­лой крас­кой, с яр­ким крас­ным крес­том в бе­лом кру­жоч­ке.
— Вот и ва­ша ско­рая ме­ди­цин­ская по­мощь при­еха­ла, — шут­ли­во ска­зал я ро­ди­те­лям ма­лы­ша, ки­вая на вхо­дя­щих и од­нов­ре­мен­но укла­ды­вая в че­мо­дан­чик ин­ст­ру­мен­ты…

Врач бри­га­ды ско­рой ме­ди­цин­ской по­мо­щи, ки­нув бег­лый взгляд на мой рас­кры­тый чёр­ный че­мо­дан­чик, при­нял ме­ня за сво­е­го кол­ле­гу из рай­он­ной не­от­лож­ной по­мо­щи. Он дру­же­люб­но при­знал­ся, что на этот раз «ско­рая» при­еха­ла на­мно­го поз­же «не­от­лож­ки». К то­му же, дейст­ви­тель­но, этот слу­чай с на­ча­лом ро­до­вой де­я­тель­нос­ти в до­маш­них усло­ви­ях — точ­но их, то есть вра­чей ско­рой аку­шер­ской по­мо­щи, а не рай­он­ной не­от­лож­ки.

Во вре­мя сво­е­го под­роб­но­го рас­ска­за ме­ди­кам о про­ве­дён­ном ро­дов­с­по­мо­же­нии мне при­шлось не один раз вы­слу­ши­вать хва­леб­ные ре­чи. Осо­бен­но это ка­са­лось опе­ра­тив­но­го вы­ез­да на вы­зов «рай­он­ной не­от­лож­ки».

Но ког­да они услы­ша­ли от ме­ня, что я дейст­ви­тель­но врач, но не рай­он­ной ме­ди­цин­ской не­от­лож­ной по­мо­щи, как они по­ду­ма­ли, а врач го­род­ской и единст­вен­ной на всю Моск­ву ве­те­ри­нар­ной ско­рой по­мо­щи — вот тут воз­ник­ла точ­но та­кая же кар­ти­на, ко­то­рую я на­блю­дал бук­валь­но не­ко­то­рое вре­мя то­му на­зад — в ком­на­те во­ца­ри­лась не­имо­вер­ная ти­ши­на. И опять ста­ло слыш­но, как за што­ра­ми жуж­жит ма­лень­кая му­ха и как она сво­им ма­лю­сень­ким и не­ве­со­мым тель­цем бьёт­ся об окон­ное стек­ло.

Пос­ле воз­ник­ше­го ко­рот­ко­го за­ме­ша­тельст­ва врач бри­га­ды ско­рой ме­ди­цин­ской по­мо­щи, пе­ре­ве­дя дух, улыб­нув­шись во всё своё ши­ро­кое и доброе ли­цо, про­из­нёс:
— Да вы, до­ро­гой дру­жи­ще, не толь­ко по пра­ви­лам аку­шер­ско­го ис­кус­ст­ва при­ни­ма­е­те ро­ды — вы к то­му же ещё и мас­тер­ски уме­е­те ра­зыг­ры­вать сво­их кол­лег. Ваш ро­зыг­рыш, на­до при­знать­ся, по­хле­ще бу­дет са­мо­го по­след­не­го ме­ди­цин­ско­го анек­до­та на эту те­му.

И ве­се­ло рас­сме­ял­ся. Рас­сме­я­лись и его по­мощ­ни­ки…

Но сто­и­ло мне по­вер­нуть к ме­ди­кам свой чёр­ный вра­чеб­ный че­мо­дан­чик имен­но той сто­ро­ной, где раз­ме­щал­ся на­ри­со­ван­ный в бе­лом круж­ке наш род­ной ве­те­ри­нар­ный си­ний крест, как я опять услы­шал всё тот же звук не­уго­мон­ной бе­ше­ной му­хи…

По­про­щав­шись со счаст­ли­вы­ми ро­ди­те­ля­ми и удив­лён­ны­ми, по-преж­не­му не ве­рив­ши­ми в моё от­кро­ве­ние, вра­ча­ми ско­рой ме­ди­цин­ской по­мо­щи, я по­мчал­ся по лест­ни­це вниз — ско­рее к чет­вёр­то­му кор­пу­су, в со­ро­ко­вую квар­ти­ру, к за­ждав­шей­ся ме­ня чет­ве­ро­но­гой ро­же­ни­це, так­же про­жи­ва­ю­щей на пя­том эта­же точ­но та­ко­го же па­нель­но­го ло­ма.

Вый­дя из подъ­ез­да, я столк­нул­ся со сво­им шо­фёром и не­зна­ко­мым мо­ло­дым муж­чи­ной — как вы­яс­ни­лось, вла­дель­цем су­ки, ко­то­рый и дол­жен был нас встре­чать на той са­мой узень­кой до­рож­ке из све­же­уло­жен­но­го ас­фаль­та. Шо­фёр, не зная при­чи­ны мо­е­го столь дол­го­го от­сут­ст­вия, моё ис­чез­но­ве­ние объ­яс­нил со­ба­ко­во­ду по-сво­е­му:
— Сам ви­но­ват. Встре­чать ве­те­ри­нар­ную ско­рую вы­шел слиш­ком позд­но. Двор­ник ви­дел, как на­ше­го вра­ча пе­ре­хва­тил дру­гой страж­ду­щий…

Из мо­раль­но-эти­чес­ких со­о­бра­же­ний рас­ска­зы­вать им о про­изо­шед­шем я, ко­неч­но же, не стал. Не­смот­ря на то что боль­шу­щий жи­вот ро­же­ни­цы-до­бер­ман­ши от взбун­то­вав­ших­ся пло­дов хо­дил хо­ду­ном, она ме­ня му­жест­вен­но до­жда­лась без схва­ток и по­туг.

Пос­ле то­го как ей в ве­ну был вве­дён сти­му­ля­тор ро­до­вой де­я­тель­нос­ти, су­ка тут же раз­ро­ди­лась, про­из­ве­дя на свет шес­те­рых оча­ро­ва­тель­ных сле­пых ще­нят тём­но-шо­ко­лад­но­го цве­та.

И опять я за­ни­мал­ся при­выч­ной аку­шер­ской ра­бо­той: из­бав­лял каж­до­го но­во­рож­дён­но­го от сли­зи в ды­ха­тель­ных пу­тях, пе­ре­вя­зы­вал им пу­по­ви­ны и ин­тен­сив­но рас­ти­рал их ма­лень­кие влаж­ные тель­ца су­хи­ми сте­риль­ны­ми мар­ле­вы­ми сал­фет­ка­ми… Каж­дый из них над­рыв­но пи­щал сво­им тон­ким ще­нячь­им го­лос­ком, на­гляд­но де­мон­ст­ри­руя мне, что он жи­вой и здо­ро­вый. А я еле успе­вал их при­ни­мать.

Сто­яв­ший за мной вла­де­лец со­ба­ки, всё так же как и во вре­мя ноч­ных те­ле­фон­ных раз­го­во­ров, ахая и охая, за­пи­сы­вал в тет­радь каж­до­го но­во­рож­дён­но­го. А ког­да щен­ки ока­зы­ва­лись на под­сти­лоч­ке, он по­вя­зы­вал им на шеи цвет­ные шёл­ко­вые лен­точ­ки и де­лал со­от­вет­ст­ву­ю­щую по­мет­ку в гра­фе «пол щен­ка» — маль­чик или де­воч­ка. При этом при­го­ва­ри­вая вос­тор­жен­ным го­ло­сом:
— Как во­вре­мя, док­тор, вы при­еха­ли, как во­вре­мя… Щен­ки мог­ли без ва­шей по­мо­щи за­дох­нуть­ся в ут­ро­бе ма­те­ри… Я бы это­го не пе­ре­жил… А по­том, я прос­то так лов­ко не смог бы всё это про­де­лать с но­во­рож­дён­ны­ми… Как во­вре­мя, док­тор, вы при­еха­ли, как во­вре­мя… Бла­го­да­ря вам спа­се­но шесть ма­лень­ких жиз­ней, ка­кое счастье, ка­кая ра­дость…

Че­рез два дня, ед­ва я успел за­сту­пить на оче­ред­ное де­жур­ст­во, как сра­зу же ста­ли раз­да­вать­ся те­ле­фон­ные звон­ки. Опять зво­ни­ли муж­чи­ны. Но их го­ло­са те­перь мне бы­ли уже хо­ро­шо зна­ко­мы.

Пер­вым по­зво­нил до­бер­ма­нист. На этот раз спо­кой­ным то­ном и рас­су­ди­тель­но он со­об­щил, что су­ка чувст­ву­ет се­бя хо­ро­шо. Мо­ло­ка у неё предо­ста­точ­но. Не­боль­шие по ко­ли­чест­ву блед­но-ро­зо­вые сли­зи­с­тые вы­де­ле­ния, без за­па­ха, на­блю­да­ют­ся толь­ко во вре­мя корм­ле­ния. Щен­ки ак­тив­но со­сут ма­моч­ку и быст­ро при­бав­ля­ют в ве­се. Тем­пе­ра­ту­ра те­ла у су­ки ни ра­зу не по­вы­си­лась… Про­сил ме­ня при­ехать и про­вес­ти кос­ме­ти­чес­кую опе­ра­цию по ку­пи­ро­ва­нию у ма­лень­ких шо­ко­лад­ных кра­сав­цев хвос­ти­ков и при­бы­лых паль­чи­ков.

Вто­рой зво­нив­ший ока­зал­ся бо­лее эмо­ци­о­наль­ным. Услы­шав мой го­лос, ма­те­ма­тик Ген­на­дий стал бла­го­да­рить ме­ня за по­мощь его же­не и но­во­рож­дён­но­му сы­ну. Пос­ле че­го пе­ре­шёл к бла­го­дар­нос­тям от Ве­роч­ки, ко­то­рая ещё на­хо­ди­лась в ро­диль­ном до­ме. Не да­вая мне вста­вить сло­во, мо­ло­дой отец то­роп­ли­во, стал чи­тать её пись­мо, на­пи­сан­ное спе­ци­аль­но для ме­ня. Ве­ра со­об­ща­ла мне, что с сы­ном всё хо­ро­шо. Вес маль­чи­ка ока­зал­ся не как я пред­по­ла­гал — три с по­ло­ви­ной ки­ло­грам­ма, а все че­ты­ре. А рост — 50 сан­ти­мет­ров, мною был опре­де­лён вер­но. Её са­мо­чувст­вие оста­ва­лось хо­ро­шим. Тем­пе­ра­ту­ра те­ла на­хо­ди­лась в нор­ме, и вра­чи обе­ща­ли их с сы­ниш­кой вы­пи­сать до­мой че­рез семь дней.

Прав­ди­вый рас­сказ Ве­ры вра­чам-аку­ше­рам о том, что раз­ро­дить­ся ей по­мог ве­те­ри­нар, ко­то­ро­го по ошиб­ке при­вёл в дом её муж, они то­же по­счи­та­ли са­мым на­сто­я­щим ро­зыг­ры­шем. И он им очень по­нра­вил­ся. Они дол­го сме­я­лись, слу­шая её ве­сёлую при­ду­ман­ную ис­то­рию. При­ё­мы по ро­дов­с­по­мо­же­нию, про­ве­дён­ные ве­те­ри­нар­ным вра­чом, уж слиш­ком по­хо­ди­ли на их собст­вен­ные.

В кон­це сво­е­го ко­рот­ко­го пись­ма, Ве­ра со­об­ща­ла, что Ге­ну она не толь­ко прос­ти­ла за его не­ле­пую ошиб­ку, но и очень ему бла­го­дар­на. Сы­ноч­ка они хо­тят на­звать мо­им име­нем. А в бу­ду­щем меч­та­ют в нём ви­деть добро­го ве­те­ри­нар­но­го вра­ча, ко­то­рый бу­дет не толь­ко ис­кус­но ле­чить жи­вот­ных, но в слу­чае не­об­хо­ди­мос­ти, не спа­со­вав и не рас­те­ряв­шись, смо­жет спас­ти и че­ло­ве­чес­кую жизнь.

Баннер Литературно.jpg
Литбюро Натальи Рубановой_илл..jpg

ЛИТЕРАТУРНОЕ БЮРО НАТАЛЬИ РУБАНОВОЙ

 

  • Прозаики

  • Сценаристы

  • Поэты

  • Драматурги

  • Критики

  • Журналисты

 

Консультации
по литературному
письму

 

Помощь в издании книг

 

Литагентское
сопровождение
авторских проектов

покровский собор.jpg
Rubanova_obl_Print1_L.jpg
серия ЛБ НР Дольке Вита_Монтажная област

 Для рукописей и предложений: vtornik2020@rambler.ru 

Журнал «Вторник» © 2020