По волне моей памяти

Сергей Аксёнов

Тапёр кинотеатра «Иллюзион»

Иног­да мне ка­жет­ся, что так бы­ло всег­да. Всег­да в мо­ей жиз­ни был «Ил­лю­зи­он», ра­бо­та за ро­я­лем, не­мые филь­мы… В да­лёкой со­вет­ской юнос­ти при­шёл ту­да впер­вые. Как зри­тель. Всё там от­ли­ча­лось от дру­гих ки­но­те­ат­ров. Ре­пер­ту­ар, ат­мо­сфе­ра… всё! Мно­гие филь­мы из чис­ла ше­дев­ров ми­ро­во­го ки­не­ма­то­гра­фа мож­но бы­ло по­смот­реть толь­ко в «Ил­лю­зи­о­не», на разо­вых по­ка­зах, и по­пасть на них бы­ло со­всем не прос­то, не как сей­час. За лиш­ни­ми би­ле­та­ми го­ня­лись, и то, что при этом за­час­тую при­хо­ди­лось мёрз­нуть на мо­ро­зе или укры­вать­ся от про­лив­но­го дождя, зри­те­лей «Ил­лю­зи­о­на» — на­сто­я­щих, ис­тин­ных его зри­те­лей, — вол­но­ва­ло мень­ше все­го. Лишь бы по­пасть на фильм! Го­раз­до поз­же, в на­ши дни, ког­да по­пасть на лю­бой фильм те­ку­ще­го ре­пер­ту­а­ра пе­ре­ста­ло быть про­бле­мой — по­ку­пай би­лет и иди! — я, уже со­труд­ник «Ил­лю­зи­о­на», сно­ва и сно­ва за­ме­чал всё те же чер­ты на­ших зри­те­лей-ки­но­ма­нов. Лю­дей, для ко­то­рых жизнь не­воз­мож­на без ки­но. Спо­соб­ных мно­го­крат­но смот­реть и пе­ре­смат­ри­вать один и тот же фильм. Спо­ря­щих до из­не­мо­же­ния о том, что имен­но го­во­ри­лось в том или ином эпи­зо­де, с точ­ностью до сло­ва, наиз­усть. Или с гне­вом ули­ча­ю­щих со­бе­сед­ни­ка в не­точ­нос­тях филь­мо­гра­фии ка­ко­го-ли­бо ак­тёра или ре­жис­сёра, по па­мя­ти. Не за­ме­ча­ю­щих при этом, что они уже вы­шли из ки­но­те­ат­ра и мок­нут под до­ждём. Или за­быв­ших, что со­би­ра­лись во­об­ще-то со­всем в дру­гую сто­ро­ну.

Как я стал та­пёром? Го­ду в 2000-м я, тог­да уже по­сто­ян­ный зри­тель «Ил­лю­зи­о­на», стал там со­всем сво­им и раз­вле­кал иног­да иг­рой на ро­я­ле со­труд­ниц ки­но­те­ат­ра. Од­на из них ста­ла впо­следст­вии мо­ей же­ной… И вот од­наж­ды мне пред­ло­жи­ли со­про­во­дить не­мой фильм, как это де­ла­ли ког­да-то пи­а­ни­с­ты-та­пёры. Гол­ли­вуд­ский фильм «Вос­ход солн­ца» не­мец­ко­го ре­жис­сёра Мур­нау. Я оша­лел от не­ожи­дан­нос­ти, не мог пред­ста­вить, как справ­люсь, пы­тал­ся уго­во­рить зна­ко­мых пи­а­нис­тов сыг­рать вмес­то ме­ня. Все от­ка­за­лись как один! Тем вре­ме­нем в «Ил­лю­зи­о­не» спе­ци­аль­но для ме­ня фильм по­ка­за­ли на эк­ра­не — для од­но­го ме­ня в без­люд­ном ки­но­за­ле! Пос­ле та­ко­го от­сту­пать уж бы­ло не­ку­да. Ли­хо­ра­доч­но го­то­вил­ся: про­ду­мы­вал что иг­рать… ар­пед­жио, пас­са­жи, гам­мы… И на­сту­пил тот день. На ват­ных но­гах до­плёл­ся до «Ил­лю­зи­о­на», как при­го­во­рён­ный к каз­ни взо­шёл на сце­ну, сел за ро­яль… Не­от­вра­ти­мо по­гас свет, и по­шли пер­вые кад­ры. Мои дро­жа­щие ру­ки опус­ти­лись на кла­ви­ши.

Так это всё и на­ча­лось.

Ин­те­рес­но, что во вре­ме­на не­мо­го ки­но ре­мес­ло пи­а­нис­та-та­пёра счи­та­лось чем-то ма­ло­серь­ёз­ным. Так… под­ра­ба­ты­ва­ние, по­ми­мо за­ня­тий на­сто­я­щей му­зы­кой. У Че­хо­ва есть рас­сказ «Та­пёр», где не без гро­тес­ка опи­сы­ва­ет­ся имен­но та­кое от­но­ше­ние. «Ме­тил в ком­по­зи­то­ры и пи­а­ни­с­ты, а по­пал в та­пёры». Са­мо сло­во «та­пёр» — фран­цуз­ское, tapeur. От гла­го­ла taper, что озна­ча­ет в дан­ном слу­чае «брен­чать, шлёпать по кла­ви­шам». Под­ра­ба­ты­вал та­ким об­ра­зом и Шос­та­ко­вич: со­про­вож­дал не­мые филь­мы в ки­но­те­ат­рах — бу­ду­чи в на­ча­ле 1920-х сту­ден­том Пет­ро­град­ской кон­сер­ва­то­рии. Ког­да он слиш­ком увле­кал­ся сво­и­ми им­про­ви­за­ци­я­ми, в за­ле кри­ча­ли, что та­пёр пьян, и тре­бо­ва­ли вер­нуть день­ги. Та­пёра­ми бы­ли Лю­бовь Ор­ло­ва и Ва­дим Ко­зин, до то­го, как за­во­е­ва­ли из­вест­ность. Эта ра­бо­та по­зво­ля­ла в 20-е го­ды XX ве­ка про­кор­мить свою мно­го­дет­ную семью кня­зю В. С. Тру­бец­ко­му, за­ме­ча­тель­но­му пи­са­те­лю и че­ло­ве­ку, сы­ну фи­ло­со­фа С. Н. Тру­бец­ко­го. Как и мно­жест­ву дру­гих безыз­вест­ных та­пёров по го­ро­дам и ве­сям.

Вла­ди­мир Сер­ге­е­вич Тру­бец­кой был рас­стре­лян в 1937-м. За­ду­ман­ные «За­пис­ки та­пёра» на­пи­сать не успел. А в 2002 го­ду мне до­ве­лось встре­тить­ся с его до­черью Ири­ной Вла­ди­ми­ров­ной. В Дво­рян­ском со­бра­нии, ко­то­рое не раз про­во­ди­ло свои ве­че­ра в «Ил­лю­зи­о­не». Па­мят­ная встре­ча! Княж­на И. В. Тру­бец­кая ро­ди­лась уже пос­ле ре­во­лю­ции, оба её ро­ди­те­ля бы­ли ре­прес­си­ро­ва­ны, жизнь у неё са­мой, мяг­ко го­во­ря, от­ли­ча­лась от жиз­ни её пред­ков в бы­лые вре­ме­на. Но по­ро­да та­ких лю­дей не­ист­ре­би­ма. Раз­го­ва­ри­вая с ней, да­же прос­то на­хо­дясь ря­дом, это ощу­ща­лось во всём. При­под­ни­ма­ло это об­ще­ние, воз­вы­ша­ло, в то же вре­мя уди­ви­тель­ным об­ра­зом со­че­та­ясь с прос­то­той, осо­бой бла­го­род­ной прос­то­той…

За го­ды ра­бо­ты пи­а­нис­том-та­пёром мне встре­ча­лись ин­те­рес­ней­шие лю­ди, зна­ме­ни­тые и не очень. К со­жа­ле­нию, мно­гих из них мне до­ве­лось уви­деть уже в кон­це их жиз­ни. Свет­лая им па­мять!

Кла­ра Луч­ко, жив­шая в той же вы­сот­ке, где «Ил­лю­зи­он», за­хо­ди­ла ту­да по­сто­ян­но. Не­од­но­крат­но вы­сту­пал у нас и Эль­дар Ря­за­нов. Алек­сей Ба­та­лов на од­ном из ве­че­ров-вос­по­ми­на­ний не­за­дол­го до сво­е­го ухо­да не­ожи­дан­но внёс дис­со­нанс в об­щее нос­таль­ги­ро­ва­ние по со­вет­ским вре­ме­нам. «Ни один из филь­мов, в ко­то­рых я участ­во­вал, не вы­шел без при­ди­рок тог­даш­не­го на­чальст­ва, без тех или иных за­пре­тов и пре­пон, без из­ну­ри­тель­ной борь­бы. Ни один!»

По­сто­ян­но бы­вал у нас Алек­сей Пет­рен­ко. Участ­во­вал в сбор­ных ве­че­рах-кон­цер­тах, не­по­дра­жа­е­мо чи­тал сти­хи и бас­ни, пел. Од­наж­ды про­вёл свою твор­чес­кую встре­чу на сце­не, це­лый ве­чер, бу­ду­чи уже серь­ёз­но боль­ным. Как вы­ска­зал­ся сам: «Не от хо­ро­шей жиз­ни: за­ра­ба­ты­вать на ку­сок хле­ба при­хо­дит­ся». Вы­сту­пил блес­тя­ще, как и всег­да. Ар­тист с боль­шой бук­вы! В по­след­ние свои го­ды под­чёр­ки­вал пра­во­слав­ные и мо­нар­хи­чес­кие убеж­де­ния; го­во­рят, пуб­лич­но рас­ка­ивал­ся в том, что сыг­рал Рас­пу­ти­на в «Аго­нии». Сре­ди его ак­тёр­ских ра­бот мне осо­бен­но пом­нит­ся глав­ная роль в те­ле­филь­ме «И свет во тьме све­тит» по Льву Толс­то­му. Пре­дель­но убе­ди­тель­но, точ­но и глу­бо­ко пе­ре­дан толс­тов­ский мир. По су­ти, са­мо­го Толс­то­го сыг­рал, да как! «Дви­же­ния ду­ши» по­ка­зал, ве­ли­кой ду­ши Толс­то­го! Это ли не выс­шее ак­тёр­ское до­сти­же­ние? Я ска­зал это ему. Изум­ле­нию его не бы­ло пре­де­ла.
— И вы это пом­ни­те?!
— Да, ко­неч­но.

Па­у­за.
— Но это был те­ле­ви­зи­он­ный фильм!
— Ну так что же?

Дол­гая па­у­за, да­же оста­но­вил­ся и дол­го мол­ча сто­ял.
— М-м-м… Вот ведь как! — взвол­но­ван­ный, ка­чая го­ло­вой, на­прав­ля­ет­ся к вы­хо­ду.

Боль­ше его с на­ми нет.

Не­за­дол­го до сво­е­го ухо­да при­шёл к нам и Ге­ор­гий Ви­цин. Вы­сту­пал на сце­не, по­лу­чи­лось как бы про­щаль­ное его сло­во. И уди­ви­тель­ное де­ло! Опять же в ро­ли пьян­чуж­ки, так всем зна­ко­мой. Эта мас­ка так при­рос­ла к не­му, что, ве­ро­ят­но, он и сам чувст­во­вал се­бя в ней луч­ше все­го, вы­хо­дя на пуб­ли­ку. Как из­вест­но, в жиз­ни был он трез­вен­ни­ком и во­об­ще со­всем не та­ким, как на эк­ра­не. И в этот свой вы­ход на на­шу сце­ну он сно­ва по­же­лал пре­вра­тить­ся в пья­ни­цу, сно­ва крив­лял­ся… На­род, ко­неч­но, был ему рад и ве­се­лил­ся от ду­ши. За­пом­нил­ся та­ким.

Бы­ва­ли у нас не толь­ко оте­чест­вен­ные ар­ти­с­ты. Од­наж­ды в фойе ми­мо ме­ня про­хо­ди­ла по­жи­лая да­ма под ру­ку с кем-то. Скром­но оде­тая, шла с тру­дом, ве­со­мо опи­ра­ясь на спут­ни­ка. Я не об­ра­тил бы на неё вни­ма­ния, если бы не по­ка­за­лось вдруг, что они го­во­рят по-фран­цуз­ски. Впол­го­ло­са, меж­ду со­бой. Я при­слу­шал­ся, язык зна­ко­мый… Тут она под­ня­ла на ме­ня ли­цо. Ан­ни Жи­рар­до собст­вен­ной пер­со­ной! Bonjour, madame! — вы­рва­лось у ме­ня. В от­вет она ве­ли­ча­во (хо­тя по рос­ту го­раз­до ни­же ме­ня) и с бла­го­склон­ной улыб­кой кив­ну­ла. И опять же вско­ре пос­ле это­го я узнал о её смер­ти.

Не го­во­ри с тос­кой: их нет;
Но с бла­го­дар­нос­тию: бы­ли.

И ещё двух зна­ме­ни­тых лю­дей хо­чу вспом­нить. Од­наж­ды ме­ня при­гла­си­ли сыг­рать под ар­хив­ный не­мой фильм на од­ном за­кры­том ме­роп­ри­я­тии. Бы­ло это ле­том, со­впа­ло с за­столь­ем по слу­чаю на­ча­ла от­пус­ков, и на­стро­е­ние у со­брав­ших­ся бы­ло ве­сёлое. Толь­ко я сел за ин­ст­ру­мент и на­иг­рал что-то для раз­мин­ки, как все чуть ли не хо­ром: «Мур­ку да­вай!» О, сколь­ко же раз я это слы­шал! Где бы и для ко­го бы ни иг­рал. Аб­со­лют­ный чем­пи­он по спро­су! Под об­щий смех иг­раю «Мур­ку». Вдруг вхо­дит Ста­ни­с­лав Сер­ге­е­вич Го­во­ру­хин… И ме­ня про­нзи­ло: «Мур­ку да­вай!» — это же из «Мес­то встре­чи из­ме­нить не­льзя»! Это же его фильм, Го­во­ру­хи­на! И че­рез не­ко­то­рое вре­мя, улу­чив мо­мент, го­во­рю ему: «Вот, Ста­ни­с­лав Сер­ге­е­вич, с ва­шей ру­ки где ни ся­ду иг­рать, так сра­зу: „Мур­ку да­вай!“» Улы­ба­ет­ся… Рас­по­ло­жил­ся ко мне, за стол ря­дом с со­бой уса­дил. Дер­жал­ся мол­ча­ли­во; так и ска­зал, что ре­чи не по его час­ти. Го­во­рил ред­ко, но мет­ко. Пил вод­ку, не ви­но. И ку­рил труб­ку — не тог­да за сто­лом, а во­об­ще. Весь он креп­кий ка­кой-то был, на­сто­я­щий. Не­да­ром ро­дом из дон­ских ка­за­ков.

А ещё мне по­вез­ло встре­тить­ся в жиз­ни с ку­ми­ром мо­ей юнос­ти Оле­гом Ян­ков­ским. Од­но вре­мя я час­то и мно­го иг­рал на не­мых филь­мах в ки­но­те­ат­ре «Ху­до­жест­вен­ный». Свет­лая стра­ни­ца в жиз­ни! Осо­бен­но мно­го при­шлось иг­рать на фес­ти­ва­ле «Че­реш­не­вый лес», ког­да там бы­ла боль­шая про­грам­ма не­мых филь­мов. Слу­ча­лось, по два-три филь­ма за ве­чер, раз­ных, и воз­мож­нос­ти по­смот­реть фильм за­ра­нее, как пра­ви­ло, не бы­ло, при­хо­ди­лось им­про­ви­зи­ро­вать. Пре­зи­ден­том фес­ти­ва­ля был Олег Ива­но­вич Ян­ков­ский, и для ме­ня бы­ло счасть­ем по­сто­ян­но его ви­деть, на­хо­дить­ся с ним ря­дом. Че­ло­век он был эле­гант­ный и на ред­кость кра­си­вый. Ис­тин­ный Ар­тист! И в то же вре­мя со­всем не за­нос­чи­вый и по бла­го­род­но­му прос­той, дру­же­люб­ный. При не­ко­то­рой за­кры­тос­ти, как мне по­ка­за­лось. Ког­да ме­ня ему пред­ста­ви­ли, он по­смот­рел на ме­ня сво­им не­по­дра­жа­е­мым взгля­дом в упор и про­из­нёс: «Ну что? Ап­ло­дис­мен­ты сры­ва­ли?» Я вздрог­нул: это был Мюн­х­гау­зен из всем из­вест­но­го филь­ма! Та­кая зна­ко­мая ин­то­на­ция, вы­ра­же­ние ли­ца… Об­щать­ся с ним бы­ло лег­ко и при­ят­но, он аб­со­лют­но не под­чёр­ки­вал свою «звёзд­ность», при этом всег­да со­хра­няя до­сто­инст­во. И юмор. Ту пер­вую на­шу встре­чу он за­кон­чил шут­ли­вым пред­ло­же­ни­ем, что по­ра, мол, ки­нош­ни­кам опять воз­вра­щать­ся к не­мо­му ки­не­ма­то­гра­фу. А на за­кры­тии фес­ти­ва­ля, на­хо­дясь на сце­не вмес­те с Ре­на­той Лит­ви­но­вой, пред­ло­жил ей вой­ти в роль ак­три­сы не­мо­го ки­но, по­сколь­ку, на его взгляд, она прос­то со­зда­на для это­го. «От­кры­вай­те рот, Ре­на­та, и жес­ти­ку­ли­руй­те, а та­пёр наш подыг­ра­ет!» Я си­жу ни жив ни мёртв… Ну вы пред­став­ля­е­те, та­кой экс­промт вы­дать? Но все за­сме­я­лись и пе­ре­шли к дру­го­му. Я об­лег­чён­но вы­дох­нул — обо­шлось! — по­том же по­ду­ма­лось, что ши­кар­ная сцен­ка мог­ла бы по­лу­чить­ся… В даль­ней­шем я ви­дел Оле­га Ян­ков­ско­го толь­ко на эк­ра­не. Кла­ня­юсь, люб­лю и пом­ню.

По­всед­нев­ная моя ра­бо­та в «Ил­лю­зи­о­не» за­клю­ча­ет­ся в иг­ре на ро­я­ле в фойе меж­ду се­ан­са­ми. На­сколь­ко я знаю, это единст­вен­ный ки­но­те­атр в Моск­ве, где это су­щест­ву­ет, где по­сто­ян­но зву­чит жи­вая му­зы­ка пе­ред филь­ма­ми. Как я не раз слы­шал, рань­ше, в бы­лые вре­ме­на та­кая тра­ди­ция су­щест­во­ва­ла в ки­но­те­ат­рах по­все­мест­но. Му­зы­кан­ты иг­ра­ли пе­ред филь­ма­ми не толь­ко по­оди­ноч­ке, как я, но и це­лы­ми кол­лек­ти­ва­ми. То и де­ло мне встре­ча­лись лю­ди, на чьей па­мя­ти это бы­ло, встре­ча­лись де­ти и вну­ки та­пёров; та­кие лю­ди мне осо­бен­но до­ро­ги. Иг­ра­ешь, на­при­мер, пе­ред филь­мом те­ку­ще­го ре­пер­ту­а­ра и вдруг чувст­ву­ешь на се­бе чей-то вни­ма­тель­ный взгляд. И ви­дишь по­жи­лую да­му, ко­то­рая на те­бя смот­рит и как-то осо­бен­но улы­ба­ет­ся. Не­воль­но пе­ре­хо­жу на ме­ло­дии вре­мён её мо­ло­дос­ти, я сам их очень люб­лю. И нас на­кры­ва­ет од­на вол­на, я оста­нав­ли­ва­юсь, и эта да­ма взвол­но­ван­но го­во­рит мне, что её отец был та­пёром.

Во­об­ще же, ка­ких толь­ко лю­дей не при­хо­ди­лось встре­чать в этом фойе! Ка­ких толь­ко ме­роп­ри­я­тий не бы­ло, для ка­ких толь­ко ауди­то­рий! От под­рост­ков скейт­бор­дис­тов до чле­нов пра­ви­тельст­ва. Для мо­ло­дёжи, кста­ти, мне иг­рать труд­нее все­го. У них ведь своя му­зы­ка, свои цен­нос­ти, час­то и оче­вид­ный про­тест про­тив по­ко­ле­ния их ро­ди­те­лей, от­тор­же­ние быв­ше­го до них. От­цы и де­ти! Я-то для них к от­цам от­но­шусь, и са­мые что ни на есть при­знан­ные ми­ро­вые хи­ты XX ве­ка за­час­тую остав­ля­ют их со­вер­шен­но рав­но­душ­ны­ми. Не вос­при­ни­ма­ют, как от сте­ны зву­ки от­тал­ки­ва­ют­ся, чувст­вую ко­жей. Од­на­ко сте­на эта не та­кая уж глу­хая и не­про­хо­ди­мая, как по­ка­зы­ва­ет опыт. Важ­но толь­ко на­ли­чие дру­же­лю­бия. Од­наж­ды, на­при­мер, я об­ра­тил вни­ма­ние на груп­пу мо­ло­дёжи, ко­то­рая де­ло­ви­то хо­ди­ла по все­му ки­но­те­ат­ру. Их одеж­да, ма­не­ры, раз­го­во­ры — су­гу­бо мо­ло­дёж­ные — бы­ли мне не­при­выч­ны. Ока­за­лось, это бы­ли пред­ста­ви­те­ли Ас­со­ци­а­ции сту­ден­чес­ких бас­кет­боль­ных клу­бов Рос­сии, го­то­вя­щие у нас свой ве­чер. И, к мо­е­му изум­ле­нию, они по­до­шли ко мне и вы­ра­зи­ли же­ла­ние, что­бы имен­но я для них сыг­рал. Но ведь я по­ня­тия не имею, что слу­ша­ют сей­час мо­ло­дые спорт­сме­ны! «Не­важ­но, — го­во­рят, — иг­рай­те то, что иг­ра­е­те обыч­но; мы слу­ша­ли, нам по­нра­ви­лось». — «Ну, а всё-та­ки, ка­кие по­же­ла­ния к ре­пер­ту­а­ру? Что бы вам хо­те­лось осо­бен­но?» — «Осо­бен­но хо­те­лось бы му­зы­ку груп­пы Queen». Вот ведь как! Для ме­ня-то это моя юность, тог­да ещё иг­рал, в 1980-е…. А и юность ны­неш­няя то­же Queen лю­бит. Есть, ока­зы­ва­ет­ся, точ­ки со­при­кос­но­ве­ния.

Ро­яль, на ко­то­ром я иг­раю, сто­ит в фойе в сво­бод­ном до­сту­пе, и это озна­ча­ет, что лю­бой же­ла­ю­щий в лю­бой мо­мент мо­жет к не­му по­дой­ти. По­се­ти­те­ли ки­но­те­ат­ра — лю­ди са­мые раз­ные, с раз­ны­ми, за­час­тую диа­мет­раль­но про­ти­во­по­лож­ны­ми му­зы­каль­ны­ми вку­са­ми. И при­хо­дят они смот­реть ки­но, а не слу­шать чей-ли­бо кон­церт. И мо­гут со­вер­шен­но не вос­при­ни­мать твою иг­ру. Мо­гут раз­го­ва­ри­вать в пол­ный го­лос ря­дом с то­бой, пе­ре­кры­вая звук ро­я­ля. Мо­гут вся­чес­ки де­мон­ст­ри­ро­вать своё пре­не­бре­же­ние. Го­ды при­учи­ли всег­да быть к это­му го­то­вым. Но, ко­неч­но, са­мый глав­ный бич — это по­ток же­ла­ю­щих сыг­рать на ро­я­ле. Их мно­го. От ма­ла до ве­ли­ка. Если бы ад­ми­нист­ра­ция ки­но­те­ат­ра предо­став­ля­ла воз­мож­ность сыг­рать каж­до­му же­ла­ю­ще­му, оче­редь из них ни­ког­да бы не ис­сяк­ла, а ин­ст­ру­мент очень ско­ро при­шёл бы в рас­стройст­во. Это хо­ро­шо зна­ют в клу­бах, ДК, вы­ста­воч­ных за­лах и то­му по­доб­ных мес­тах, где есть пи­а­ни­но в сво­бод­ном до­сту­пе. Я не раз ви­дел там спе­ци­аль­но устро­ен­ные зам­ки или иные пре­пят­ст­вия, бло­ки­ру­ю­щие до­ступ к кла­ви­а­ту­ре. Мы это­го не де­ла­ем (раз­ве что за­чех­ля­ем ро­яль в моё от­сут­ст­вие), но всег­да на­го­то­ве, что кто-ни­будь ся­дет и нач­нёт иг­рать. Я счи­таю, что во­об­ще-то это хо­ро­шо, что мно­гие лю­ди у нас при­об­ще­ны к му­зы­ке и иг­ра­ют са­ми. Ин­те­рес­но, что про­фес­си­о­на­лы с име­нем — а у нас в «Ил­лю­зи­о­не» на мо­их гла­зах бы­ва­ли, к при­ме­ру, Ге­ор­гий Га­ра­нян, Мак­сим Ду­на­ев­ский, Ев­ге­ний До­га — са­ми к ин­ст­ру­мен­ту от­нюдь не рвут­ся. Их на­до упра­ши­вать, и ещё как! Рвут­ся те, кто хо­тят по­ка­зать се­бя пуб­ли­ке, про­де­мон­ст­ри­ро­вать, как они за­ме­ча­тель­но иг­ра­ют. Не­ко­то­рые из них иг­ра­ют дейст­ви­тель­но за­ме­ча­тель­но, у нас есть та­лант­ли­вая мо­ло­дёжь, и это пре­крас­но. Хо­чет­ся на­де­ять­ся, что все та­лан­ты най­дут свои пу­ти.

По уста­но­вив­ше­му­ся по­ряд­ку, ро­яль у нас зву­чит толь­ко меж­ду се­ан­са­ми. Во вре­мя се­ан­сов кто-ни­будь всег­да вы­хо­дит и за­хо­дит в зал, дверь от­кры­ва­ет­ся, и му­зы­ка в фойе мо­жет быть слыш­на в за­ле, ме­шая зри­те­лям смот­реть фильм. В пе­ре­ры­вах же иг­ра пред­по­ла­га­ет­ся нег­ром­кая, «фо­но­вая», впол­го­ло­са. Вы­бор му­зы­ки, как пра­ви­ло, опре­де­ля­ет­ся филь­мом, пе­ред ко­то­рым она иг­ра­ет­ся: пе­ред фран­цуз­ским филь­мом — фран­цуз­ская му­зы­ка, пе­ред аме­ри­кан­ским — аме­ри­кан­ская, пе­ред оте­чест­вен­ным — оте­чест­вен­ная и т. д. И му­зы­ка име­ет­ся в ви­ду преж­де все­го ки­нош­ная, из филь­мов: так со­зда­ёт­ся ат­мо­сфе­ра ки­но­те­ат­ра. Мне осо­бен­но при­ят­но, ког­да ко мне под­хо­дят лю­ди из чис­ла на­ших зри­те­лей, зна­ю­щих ки­но, и вы­ра­жа­ют по­же­ла­ния услы­шать ту или иную те­му из ка­ко­го-ни­будь филь­ма. Всег­да ста­ра­юсь вы­пол­нять та­кие за­яв­ки. Тем са­мым по­лу­ча­ет­ся, что мы — лю­ди, лю­бя­щие ки­но, — ста­но­вим­ся кол­лек­ти­вом, еди­ным со­об­щест­вом. Мы уже не по­оди­ноч­ке, а вмес­те. Ког­да иг­раю та­кие ки­нош­ные те­мы, чувст­вую се­бя на од­ной вол­не с людь­ми во­круг, и это мне осо­бен­но до­ро­го.

Не так дав­но у нас в «Ил­лю­зи­о­не» вспо­ми­на­ли мульт­фильм «Бре­мен­ские му­зы­кан­ты» по слу­чаю 50-ле­тия его со­зда­ния. На сце­не рас­ска­зы­ва­ли о том, как это всё бы­ло, а по­том я сел на своё мес­то у ро­я­ля и стал иг­рать ме­ло­дии, та­кие зна­ко­мые с дет­ст­ва: «Луч солн­ца зо­ло­то­го», «Мы своё при­званье не за­бу­дем»… Плас­тин­ка с му­зы­кой из это­го мульт­филь­ма лю­би­мей­шей бы­ла. Как и сам мульт­фильм. И вот, 50 лет как буд­то пе­ре­мо­та­лись на­зад, в моё дет­ст­во. И сно­ва я маль­чиш­ка млад­ше­го школь­но­го воз­рас­та. Сно­ва на­слаж­да­юсь этим же мульт­филь­мом и этой же ве­ли­ко­леп­ной му­зы­кой. По­ис­ки утра­чен­но­го вре­ме­ни иног­да бы­ва­ют успеш­ны­ми… Ко­неч­но, бы­ло бы стран­но, если бы мы, став взрос­лы­ми, вос­при­ни­ма­ли мир так же, как в дет­ст­ве. Что -то в этом вос­при­я­тии ме­ня­ет­ся. Но что-то и ос­та­ёт­ся. И пе­ре­смат­ри­вая че­рез мно­го лет филь­мы, та­кие лю­би­мые ког­да-то, по­ни­ма­ешь это осо­бен­но хо­ро­шо. Это ведь и есть са­мо­поз­на­ние. По­зна­ние са­мо­го се­бя. Тем и хо­ро­шо встре­чать­ся с филь­ма­ми на­ше­го дет­ст­ва и юнос­ти, что че­рез них мы встре­ча­ем­ся с са­ми­ми со­бой.

На днях мне по­пал­ся на гла­за сни­мок «Ил­лю­зи­о­на» при­мер­но де­ся­ти­лет­ней дав­нос­ти. С тех пор здесь по­ме­ня­лось всё: ро­яль, сте­ны, ме­бель, по­лы… На­чальст­во. А я вот всё иг­раю… Да что там! Я впер­вые при­шёл сю­да го­ду в 1979-м. Как зри­тель. Тог­да-то здесь и во­все бы­ло всё по-дру­го­му. Вдоль стен в фойе сто­я­ли за­стек­лён­ные стел­ла­жи с фо­то­гра­фи­я­ми и экс­по­на­та­ми, свя­зан­ны­ми с ки­но. И в раз­де­ле «Ки­но­ис­кус­ст­во Ан­глии» бы­ла фо­то­гра­фия бит­лов. Это бы­ла, ка­жет­ся, единст­вен­ная ле­галь­ная бит­лов­ская фо­то­гра­фия в тог­даш­ней со­вет­ской Моск­ве в пуб­лич­ном прост­ранст­ве. Я ког­да узнал об этом, спе­ци­аль­но при­ез­жал по­смот­реть. Тот стел­лаж сто­ял при­мер­но на том мес­те, где сей­час ро­яль. И ког­да я иг­раю на нём ка­кую-ни­будь бит­лов­скую те­му, мне иног­да это вспо­ми­на­ет­ся. Я да­же под­ни­маю гла­за от кла­виш и смот­рю ту­да… в про­ш­лое. Как буд­то сно­ва ви­жу то, че­го боль­ше нет. Но ведь, в свою оче­редь, тог­да, в про­ш­лом, не бы­ло то­го, что есть сей­час… По­ду­ма­ешь, про­шло все­го со­рок лет! Мы с «Ил­лю­зио­ном» про­жи­ли их вмес­те.

Иног­да я ока­зы­ва­юсь в за­ле пе­ред эк­ра­ном. В пус­том за­ле пе­ред пу­с­тым эк­ра­ном. Так по­лу­ча­ет­ся. Вгля­ды­ва­юсь в бе­лую по­верх­ность… столь­ко все­го я по­ви­дал на ней за эти го­ды! Про­шло пе­ред гла­за­ми. Дра­мы, ко­ме­дии, ис­то­рии, тра­ге­дии, фан­та­зии… В ки­но как в жиз­ни. И лю­ди, ак­тёры… От Чар­ли Чап­ли­на до жи­ву­щих ны­не. А ведь и те, ко­го здесь вспом­нил… Кла­ра Луч­ко, Алек­сей Ба­та­лов, Алек­сей Пет­рен­ко, Олег Ян­ков­ский, Ан­ни Жи­рар­до… Они сна­ча­ла на эк­ра­не по­яви­лись! Там уви­дел их впер­вые, и по­том, как в «Пур­пур­ной ро­зе Ка­и­ра», со­шли они ко мне. Пре­вра­тив­шись из бес­плот­ных све­то­те­ней в ре­аль­ных лю­дей. А ведь и моя жизнь так пе­ре­пле­лась с ки­но, что для ме­ня «Ил­лю­зи­он» по­до­бен ки­но­те­ат­ру «Па­ра­ди­зо»… Я смот­рю на бе­лый эк­ран и вдруг он мед­лен­но на­чи­на­ет под­ни­мать­ся! Вы­ше, и вы­ше, и вы­ше… И вот уже со­всем убрал­ся, и там — пи­а­ни­но. Элек­три­чес­кое пи­а­ни­но той же фир­мы «Яма­ха», что и бе­лый ро­яль в фойе. «Се­рё­га! — кри­чит мне сверху ки­но­ме­ха­ник. — По­до­жди!» Я оч­нусь, мы вдво­ём пе­ре­не­сём пи­а­ни­но и по­ста­вим его пе­ред сце­ной. Сно­ва мне иг­рать под не­мой фильм. Пред­став­ле­ние, как из­вест­но, долж­но про­дол­жать­ся.
 

 Фев­раль 2020 го­да

Баннер Литературно.jpg
Литбюро Натальи Рубановой_илл..jpg

ЛИТЕРАТУРНОЕ БЮРО НАТАЛЬИ РУБАНОВОЙ

 

  • Прозаики

  • Сценаристы

  • Поэты

  • Драматурги

  • Критики

  • Журналисты

 

Консультации
по литературному
письму

 

Помощь в издании книг

 

Литагентское
сопровождение
авторских проектов

покровский собор.jpg
Rubanova_obl_Print1_L.jpg
серия ЛБ НР Дольке Вита_Монтажная област

 Для рукописей и предложений: vtornik2020@rambler.ru 

Журнал «Вторник» © 2020