Иркутская мера

Виктор Балыков

Хороший человек

Рассказ

Алек­сан­др Пет­ро­вич Ко­лоб­ков вод­ку не лю­бил. Нет, пил он её час­то и иног­да мно­го (ког­да по­зво­ля­ли фи­нан­сы или по­дво­ра­чи­вал­ся слу­чай), но сам про­дукт внут­рен­не­го упо­треб­ле­ния, име­ну­е­мый вод­кой, ему не нра­вил­ся. Алек­сан­дру Пет­ро­ви­чу не нра­ви­лись ни её вкус, ни её за­пах, ни да­же цвет. А вер­нее, его от­сут­ст­вие. Как мо­жет серь­ёз­ный на­пи­ток быть по­хо­жим на во­ду? То ли де­ло — конь­як. Вкус, за­пах, цвет — всё го­во­ри­ло, нет, кри­ча­ло о бла­го­родст­ве и до­сто­инст­ве. Да будь у Алек­сан­дра Пет­ро­ви­ча ма­те­ри­аль­ные воз­мож­нос­ти… К его со­жа­ле­нию, та­ких воз­мож­нос­тей у не­го не бы­ло. Но и до де­шё­вых на­сто­ек и «ви­но­за­ме­ни­те­лей» де­ло не до­хо­ди­ло. Выс­шее об­ра­зо­ва­ние и за­пись в дип­ло­ме «ин­же­нер-ме­ха­ник» вну­ша­ли са­мо­ува­же­ние и не по­зво­ля­ли опус­кать­ся до этих са­мых за­ме­ни­те­лей. Прав­да, ин­же­не­ром он уже не ра­бо­тал (с тех пор как за­кры­лось объ­еди­не­ние, в ко­то­ром Алек­сан­др Пет­ро­вич от­па­хал двад­цать лет). По­след­ним мес­том его ра­бо­ты был круг­ло­су­точ­ный су­пер­мар­кет «Ого­нёк», где он тру­дил­ся под­соб­ным ра­бо­чим — сут­ки че­рез двое.

Алек­сан­др Пет­ро­вич взял про­тя­ну­тый ему плас­ти­ко­вый ста­кан­чик на треть, на­пол­нен­ный не­лю­би­мым на­пит­ком и, вы­дох­нув в сто­ро­ну, про­из­нёс:
— Есть та­кое сло­во — «на­до».

Эта ри­ту­аль­ная фра­за зву­ча­ла каж­дый раз, ког­да Алек­сан­др Пет­ро­вич на­ме­ри­вал­ся «упо­тре­бить». Фра­за так по­нра­ви­лась его со­бу­тыль­ни­кам, что они то­же про­из­но­си­ли её или до­слов­но, или пе­ре­де­лы­вая под своё на­стро­е­ние. По­яви­лось мно­жест­во ва­ри­ан­тов: «На­до так на­до», «А что сде­ла­ешь, если так на­до», «Ну, на­до му­жи­ки, на­до». Пос­ле каж­дой та­кой удач­ной на­ход­ки на­стро­е­ние у всех под­ни­ма­лось, слы­ша­лись одоб­ри­тель­ные воз­гла­сы, и на­чи­на­ло ка­зать­ся, что жизнь уда­лась.

Он уже кос­нул­ся ста­кан­чи­ка гу­ба­ми, уже уда­рил в нос не­при­ят­ный за­пах, и вдруг… Алек­сан­др Пет­ро­вич по­чувст­во­вал, что не смо­жет вы­пить. Та­кое с ним ред­ко, но слу­ча­лось. Пос­ле силь­но­го по­хмелья он дол­го не мог за­да­вить чувст­во отвра­ще­ния, но зная, что это по­мо­га­ет, уси­ли­ем во­ли всег­да га­сил рвот­ные по­зы­вы и вли­вал в се­бя пер­вый гло­ток. В этот раз ни­ка­ких не­при­ят­ных ощу­ще­ний в ви­де тош­но­ты у не­го не бы­ло. Он прос­то не хо­тел пить.
— Чё ты её ню­ха­ешь? — хи­хик­нул Ва­дик. — Это ж не пар­фюм.
— Не за­дёжи­вай! — про­ба­сил Са­ныч, ими­ти­руя го­лос ак­три­сы из из­вест­но­го филь­ма.
— Че­го? — подыг­рал Са­ны­чу Ва­дик.
— Не за­дёжи­вай, го­во­рю! — при­крик­нул Са­ныч, и все за­сме­я­лись.
— Ну, дейст­ви­тель­но, что её ню­хать? Раз — и в дам­ках, — уже серь­ёз­но до­ба­вил Са­ныч.

Алек­сан­др Пет­ро­вич сде­лал ещё од­ну по­пыт­ку, но окон­ча­тель­но убе­див­шись, что вы­пить не смо­жет, про­тя­нул ста­кан­чик Са­ны­чу.
— На­чи­най. А я по­том…

Са­ныч взял ста­кан­чик и, огля­дев при­сут­ст­ву­ю­щих, про­из­нёс:
— Если на­до, то мы за­всег­да, — и вы­пил од­ним зал­пом под одоб­ря­ю­щие вос­кли­ца­ния.
— Хо­ро­шо по­шла, — вы­да­вил Са­ныч, и за­ню­хал ку­соч­ком хле­ба, услуж­ли­во про­тя­ну­тым Ва­ди­ком.
— Свет­ка чё по­па­ло не под­су­нет, — поч­ти про­пел Ба­тон.
— Наш че­ло­век, — под­дер­жал Са­ныч.

«Ин­те­рес­но, что их так объ­еди­ня­ет», — по­ду­мал Алек­сан­др Пет­ро­вич, пе­ре­ки­ды­вая взгляд с Са­ны­ча на Ва­ди­ка и об­рат­но, и сам уди­вил­ся воз­ник­ше­му у не­го во­про­су. Рань­ше он об этом не за­ду­мы­вал­ся.

А дейст­ви­тель­но. Са­ныч — сан­тех­ник «в пя­том ко­ле­не», как он сам се­бя пред­став­лял со­бу­тыль­ни­кам, а Ва­дик хоть и быв­ший, но сту­дент фи­ло­ло­ги­чес­ко­го фа­куль­те­та, бро­сив­ший учё­бу по при­чи­не тя­жёлых и за­тяж­ных по­хмель­ных об­сто­я­тельств. Да и раз­ни­ца в воз­рас­те у них — вдвое. А вот по­ди ж ты — сдру­жи­лись.

Вдруг Алек­сан­др Пет­ро­вич по­чувст­во­вал, что на­блю­да­ет за про­ис­хо­дя­щим как бы со сто­ро­ны. Не то что­бы он не ощу­щал сво­е­го при­сут­ст­вия, но про­ис­хо­ди­ло это так, буд­то он си­дел внут­ри сво­е­го те­ла и под­смат­ри­вал за окру­жа­ю­щи­ми его людь­ми в про­ре­зи глаз. Чувст­ва бы­ли ка­ки­ми-то не­ре­аль­ны­ми, и Алек­сан­др Пет­ро­вич за­тряс го­ло­вой, что­бы из­ба­вить­ся от не­при­ят­ных ощу­ще­ний.
— Что, пло­хо? — за­ме­тив это, спро­си­ла Кла­ва.
— Ещё бы. Они с Ба­то­ном вче­ра — в хлам, — под­на­чил Са­ныч.

Все за­хи­хи­ка­ли.
Это бы­ло прав­дой. Вче­ра Алек­сан­др Пет­ро­вич за­шёл в су­пер­мар­кет за хле­бом и встре­тил Ба­то­на, у ко­то­ро­го в этот день бы­ла сме­на.
— Пой­дём, чё по­ка­жу, — про­шеп­тал Ба­тон и по­тя­нул Алек­сан­дра Пет­ро­ви­ча в под­соб­ку.

Ока­за­лось, что во вре­мя раз­груз­ки один из ящи­ков с вод­кой вы­скольз­нул из рук и раз­би­лось не­сколь­ко бу­ты­лок. Ба­тон успел под­ста­вить хо­зяйст­вен­ный под­дон, а ког­да вод­ка из ящи­ка вы­тек­ла, пе­ре­лил её в пус­тую ка­нист­ру из-под мо­ю­ще­го средст­ва. По­лу­чи­лось боль­ше двух лит­ров… и Ба­тон с Алек­сан­дром Пет­ро­ви­чем не смог­ли оста­но­вить­ся.
— Греш­но сме­ять­ся над боль­ны­ми людь­ми, — про­ци­ти­ро­вал Са­ныч фра­зу из ещё од­но­го из­вест­но­го филь­ма.

«Стран­но, — по­ду­мал Алек­сан­др Пет­ро­вич, — пос­ле вче­раш­не­го долж­но быть отвра­ще­ние к вод­ке, но его нет. А пить не хо­чет­ся. Мо­жет быть, это на­ча­ло ал­ко­го­лиз­ма?»

Ему ста­ло не по се­бе. Де­ло в том, что Ко­лоб­ков ал­ко­го­ли­ком се­бя не счи­тал. Прос­то лю­би­те­лем вы­пить. Ну, пья­ни­ца, но не ал­ко­го­лик.

«А вдруг я уже ал­ко­го­лик? Что-то же ме­ня объ­еди­ня­ет с эти­ми…»

Алек­сан­др Пет­ро­вич огля­дел при­сут­ст­ву­ю­щих. Это бы­ли, в об­щем-то, не­пло­хие лю­ди: Са­ныч — сан­тех­ник от бо­га, ког­да не пьёт, Ба­тон — добрый и от­зыв­чи­вый, Ва­дик — гра­мот­ный и на­чи­тан­ный, Кла­ва — мать-оди­ноч­ка, вос­пи­ты­ва­ет двух до­чек и ра­бо­та­ет на двух ра­бо­тах. И всё-та­ки они не бы­ли людь­ми его кру­га. Это ста­но­ви­лось по­нят­ным пос­ле вы­пи­то­го го­ря­чи­тель­но­го, ког­да раз­вя­зы­ва­ет­ся язык и че­ло­век пло­хо кон­тро­ли­ру­ет свои мыс­ли. В ре­чах по­яв­лял­ся мат, ко­то­ро­го Алек­сан­др Пет­ро­вич не пе­ре­но­сил и сам ни­ког­да не ма­те­рил­ся, раз­го­во­ры пе­ре­во­ди­лись в об­ласть спле­тен или не­ре­а­ли­зу­е­мых меч­та­ний в на­прав­ле­нии — «вот бро­шу пить…».

Прав­да, и до скан­да­лов и тем бо­лее драк де­ло не до­хо­ди­ло, но это ма­ло успо­ка­ива­ло, так как ску­ка, с ко­то­рой Ко­лоб­ко­ву при­хо­ди­лось бо­роть­ся вся­кий раз при на­ча­ле та­ких раз­го­во­ров, бы­ла не­пре­одо­ли­ма и му­чи­тель­на. Но мыс­ли уй­ти у не­го ни­ког­да не воз­ни­ка­ло. На­обо­рот, он де­лал всё, что­бы остать­ся чле­ном этой ком­па­нии: под­да­ки­вал, под­хи­хи­ки­вал, да­же всту­пал в раз­го­вор и при­ни­мал чью-то сто­ро­ну, и всё это толь­ко ра­ди…
«Ра­ди че­го?» — по­ду­мал Алек­сан­др Пет­ро­вич.

Этот во­прос за­ста­вил его вздрог­нуть. До это­го мо­мен­та он ни­ког­да над этим не за­ду­мы­вал­ся, и воз­ник­ший при этом от­вет был как вспыш­ка яр­ко­го све­та: ра­ди вы­пив­ки! Вер­нее, ра­ди эй­фо­рии, ко­то­рая воз­ни­ка­ла пос­ле вы­пи­то­го. Ког­да про­бле­мы ото­дви­га­ют­ся на вто­рой план, ког­да не за­ду­мы­ва­ешь­ся о зав­траш­нем дне, ког­да по­ни­жа­ет­ся са­мо­кри­ти­ка и по­вы­ша­ет­ся са­мо­оцен­ка, а за спи­ной «вы­рас­та­ют крылья», и ка­жет­ся, что это на­всег­да.

В го­ло­ве за­кру­жи­лись кар­тин­ки про­ш­ло­го с мно­го­чис­лен­ны­ми по­пой­ка­ми. Но вос­по­ми­на­ния эти бы­ли ка­кие-то стран­ные — на фо­не пья­ных без­за­бот­ных раз­го­во­ров слы­ша­лись дру­гие го­ло­са: где взять де­нег взай­мы, в ка­ком ларь­ке про­да­ют вод­ку в долг, где мож­но что-ни­будь ста­щить и ко­му про­дать, как об­ма­нуть же­ну и на­чальст­во… и вдруг — «это бы­ли день­ги сы­ну на курт­ку».

Алек­сан­др Пет­ро­вич за­мер, и из его глаз по­тек­ли слёзы.
— О, брат, да ты со­всем рас­кис, — про­ба­сил Са­ныч. — Да­вай-ка до­мой, ба­инь­ки.

Са­ныч по­кро­ви­тельст­вен­но воз­ло­жил ру­ку Алек­сан­дру Пет­ро­ви­чу на пле­чо.
— Вы­спишь­ся, а зав­тра бу­дешь как огур­чик.
— Я же их про­пил, — про­ску­лил Алек­сан­др Пет­ро­вич.
— Со­всем пло­хо че­ло­ве­ку, — жа­лоб­но вста­ви­ла Кла­ва.
— Мо­жет, те­бя про­во­дить?
— Я сам! — рез­ко от­ве­тил Алек­сан­др Пет­ро­вич, сбра­сы­вая ру­ку Са­ны­ча с пле­ча, и, раз­вер­нув­шись в пол­ной ти­ши­не, по­шёл прочь.

Вый­дя с зад­не­го дво­ра су­пер­мар­ке­та, Алек­сан­др Пет­ро­вич оста­но­вил­ся.
«И что даль­ше?»

Пря­мо пе­ред ним был про­спект. По не­му мча­лись ав­то­мо­би­ли. Лю­ди еха­ли по сво­им де­лам.
«Ку­да те­перь?»

Воз­вра­щать­ся до­мой пос­ле вче­раш­не­го ему не хо­те­лось. А не хо­те­лось по­то­му, что бы­ло стыд­но.
«Это бы­ли день­ги сы­ну на курт­ку», — сно­ва вспом­нил Алек­сан­др Пет­ро­вич, и зем­ля по­плы­ла из-под его ног.

Он оч­нул­ся от то­го, что его кто-то тор­мо­шил.
— Вам пло­хо? — услы­шал он жен­ский го­лос.

Алек­сан­др Пет­ро­вич си­дел на зем­ле, об­хва­тив го­ло­ву ру­ка­ми, и рас­ка­чи­вал­ся из сто­ро­ны в сто­ро­ну. При­дя в се­бя, он пе­ре­стал рас­ка­чи­вать­ся, опус­тил ру­ки и под­нял го­ло­ву. Со­гнув­шись, на не­го смот­ре­ла по­жи­лая жен­щи­на. В двух ша­гах сто­я­ла ещё од­на.
— Нет, уже всё про­шло, — от­ве­тил Алек­сан­др Пет­ро­вич и стал под­ни­мать­ся, отря­хи­ва­ясь от пы­ли.

Жен­щи­ны по­пя­ти­лись, про­дол­жая раз­гля­ды­вать его, по­том по­вер­ну­лись и ста­ли уда­лять­ся.
— Да нет, — услы­шал Алек­сан­др Пет­ро­вич, — вро­де не пья­ный.

«Сроч­но на­до до­мой, — по­ду­мал он. — А то ещё сва­люсь где-ни­будь и за­бе­рут в по­ли­цию, а там до­ка­зы­вай, что ты не верб­люд».

Алек­сан­др Пет­ро­вич по­до­шёл к бор­дю­ру и стал ждать про­све­та меж­ду мча­щи­ми­ся ав­то­мо­би­ля­ми, и вдруг… он уви­дел на про­ти­во­по­лож­ной сто­ро­не мо­ло­дую жен­щи­ну, ко­то­рая ма­ха­ла плат­ком.

«Так ведь это же…»

Он не ве­рил сво­им гла­зам. Это бы­ла его же­на, Ве­ра. И это уже бы­ло двад­цать лет на­зад. Тог­да, пос­ле пер­во­го его ра­бо­че­го дня, она жда­ла у до­ро­ги и, уви­дев его, ста­ла ма­хать плат­ком, а он по­шёл че­рез ули­цу, не об­ра­щая вни­ма­ния на ма­ши­ны, и во­ди­те­ли при­тор­ма­жи­ва­ли, про­пус­кая его.
— Ве­ра! — за­кри­чал Алек­сан­др Пет­ро­вич и бро­сил­ся на­пе­ре­рез нескон­ча­е­мо­му по­то­ку ма­шин.

Че­рез мгно­ве­ние он услы­шал визг тор­мо­зов и, ощу­тив рез­кий удар, ку­ба­рем по­ка­тил­ся по ас­фаль­ту.
— Ты что, ох­ре­нел, твою мать! — услы­шал Алек­сан­др Пет­ро­вич, не по­ни­мая, что про­изо­шло.

Во­круг не­го со­би­ра­лась тол­па во­ди­те­лей. Ма­ши­ны оста­нав­ли­ва­лись, об­ра­зо­ва­лась проб­ка.
— Что слу­чи­лось?
— Че­ло­ве­ка сби­ли.
— Жи­вой?

Алек­сан­др Пет­ро­вич стал под­ни­мать­ся, огля­ды­ва­ясь и отря­хи­ва­ясь.
— Да со мной всё в по­ряд­ке. Спа­си­бо, — бор­мо­тал он.
— А ну-ка, — к Алек­сан­дру Пет­ро­ви­чу по­до­шёл вы­со­кий, креп­ко­го те­лос­ло­же­ния па­рень и взял его за груд­ки.
— Дых­ни, — зло про­ши­пел здо­ро­вяк.

Алек­сан­др Пет­ро­вич дых­нул.
— Трез­вый, — про­тя­нул во­ди­тель. — Ре­шил баб­ла по лёг­ко­му сру­бить? Ну так по­лу­чи…

Здо­ро­вяк за­мах­нул­ся ку­ла­ком…
— Там Ве­ра, — вскрик­нул Алек­сан­др Пет­ро­вич, по­ка­зы­вая ру­кой в сто­ро­ну.
— Не тро­гай­те его! — по­слы­шал­ся жен­ский го­лос. — Вы же ви­ди­те, че­ло­век не в се­бе.

Здо­ро­вяк плю­нул на зем­лю, взял Алек­сан­др Пет­ро­ви­ча за шкир­ку и, пе­ре­ве­дя че­рез про­спект, толк­нул на га­зон.
— По­на­ро­жа­ют уро­дов.

Ма­ши­ны ста­ли разъ­ез­жать­ся, и че­рез не­сколь­ко ми­нут ни­че­го не на­по­ми­на­ло о про­ис­шест­вии.

«Где же Ве­ра?»

Но во­круг бы­ли толь­ко спе­ша­щие по сво­им де­лам про­хо­жие.

«Это гал­лю­ци­на­ции», — по­ду­мал Алек­сан­др Пет­ро­вич, и ему ста­ло страш­но.

До сво­е­го до­ма он бе­жал, как буд­то там бы­ло спа­се­ние. За­бе­жав в подъ­езд, он при­сло­нил­ся к сте­не, пы­та­ясь от­ды­шать­ся.
— Здравст­вуй­те, Оль­га Сер­ге­ев­на, — поз­до­ро­вал­ся он с жен­щи­ной, спус­ка­ю­щей­ся по лест­ни­це.
— Очу­хал­ся? — не отве­чая на при­вет­ст­вия, спро­си­ла жен­щи­на. — Ты по­че­му вче­ра ночью ко мне ло­мил­ся, охаль­ник? Не стыд­но? Я ста­рая жен­щи­на. Те­бе мо­ло­дух не хва­та­ет?
— Я эта­жом ошиб­ся, — по­пы­тал­ся оправ­дать­ся Алек­сан­др Пет­ро­вич.
— Раз­ме­ром ста­ка­на ты ошиб­ся. И что эта вод­ка с людь­ми де­ла­ет! А ка­кой хо­ро­ший че­ло­век был, — про­хо­дя ми­мо, вздох­ну­ла Оль­га Пет­ров­на.

«По­че­му „был“?» — хо­тел спро­сить Алек­сан­др Пет­ро­вич, но со­сед­ка уже вы­шла из подъ­ез­да.
— По­че­му «был»? — про­шеп­тал он. — Я и есть. Я же не сде­лал ни­ко­му ни­че­го пло­хо­го.

«Это бы­ли день­ги сы­ну на курт­ку».

Алек­сан­др Пет­ро­вич при­сел на кор­точ­ки, об­хва­тил го­ло­ву ру­ка­ми и за­пла­кал.
— Ка­кая же я ско­ти­на…

В по­след­ние го­ды обес­пе­че­ни­ем и вос­пи­та­ни­ем сы­на за­ни­ма­лась же­на. Мно­го лет она про­ра­бо­та­ла на боль­шом гра­до­об­ра­зу­ю­щем пред­при­я­тии. Но в го­ды кри­зи­са пред­при­я­тие за­кры­ли, и на его ба­зе об­ра­зо­ва­лось не­сколь­ко ком­мер­чес­ких струк­тур. Ве­ре по­вез­ло — ей уда­лось устро­ить­ся на ра­бо­ту к пред­при­ни­ма­те­лю, арен­до­вав­ше­му имен­но их кор­пус управ­ле­ния, где в от­де­ле кад­ров как раз и тру­ди­лась Ве­ра. Прав­да, ей при­шлось сме­нить про­фес­сию и пе­рек­ва­ли­фи­ци­ро­вать­ся из на­чаль­ни­ка от­де­ла в ря­до­вую учёт­чи­цу, но Ве­ру это не сму­ща­ло. Ро­див­ша­я­ся в де­рев­не, она с дет­ст­ва при­вык­ла к не­лёг­ко­му де­ре­вен­ско­му тру­ду. Она уме­ла и дров на­ру­бить, и печь рас­то­пить. Мы­ла, сти­ра­ла, го­то­ви­ла, уха­жи­ва­ла за ско­ти­ной. И при всём при том успе­ва­ла при­лич­но учить­ся и на­хо­ди­ла сво­бод­ное вре­мя для «ка­за­ков-раз­бой­ни­ков», а по­взрос­лев — для де­ре­вен­ско­го клу­ба, с не­пре­мен­ны­ми филь­ма­ми и тан­ца­ми.

Алек­сан­др Пет­ро­вич вспом­нил, как впер­вые по­до­шёл к Ве­ре, что­бы при­гла­сить её на та­нец. Это про­изо­шло в мест­ном клу­бе. Пять­де­сят че­ло­век — пар­ни и де­вуш­ки, сту­ден­ты по­след­не­го, вы­пуск­но­го кур­са — при­еха­ли в под­шеф­ный кол­хоз для по­мо­щи в стро­и­тельст­ве ог­ром­но­го те­лят­ни­ка и всё ле­то про­жи­ли в не­до­ст­ро­ен­ном ам­ба­ре. Вы­мо­тав­шись за день, они при­хо­ди­ли в клуб на тан­цы, еле пе­ре­дви­гая но­ги, но при пер­вых же ак­кор­дах тан­це­валь­ных ме­ло­дий ус­та­лость уле­ту­чи­ва­лась.

Алек­сан­др Пет­ро­вич улыб­нул­ся: «Мо­ло­дость».
— Раз­ре­ши­те вас при­гла­сить. Ме­ня зо­вут Са­ша, Алек­сан­др, — ста­ра­ясь при­дать го­ло­су боль­ше га­лант­нос­ти, об­ра­тил­ся он к Ве­ре.
— А вы из МА­СИ? — спро­си­ла Ве­ра.
— Да, — при­ба­вив к го­ло­су ме­тал­ла, от­ве­тил Алек­сан­др, — сту­дент пя­то­го кур­са.
— «Ма­си­ки» к нам уже тре­тий год при­ез­жа­ют.
— Да, — под­твер­дил Алек­сан­др. — Мы здесь… стро­им.
— А вы кем бу­де­те, ког­да за­кон­чи­те ин­сти­тут?
— Ин­же­не­ром, — с гор­достью со­об­щил Алек­сан­др. И, слов­но спо­хва­тив­шись, до­ба­вил: — Ин­же­не­ром-ме­ха­ни­ком сель­ско­хо­зяйст­вен­ных ма­шин и аг­ре­га­тов.

— И что это мы здесь де­ла­ем? — услы­шал Алек­сан­др из тем­но­ты, ког­да, про­во­див Ве­ру пос­ле тан­цев до­мой, воз­вра­щал­ся к сво­е­му ам­ба­ру.

Он по­вер­нул­ся на го­лос и уви­дел трёх пар­ней.
— Иду, — не зная, что от­ве­тить, вы­дох­нул он.
— Ты вот что. Ты боль­ше к на­шим дев­чон­кам не иди.

Алек­сан­др по­нял, что сей­час его бу­дут бить. Он сде­лал шаг на­зад, не­мно­го раз­вер­нул­ся впра­во и, со­гнув в лок­те пра­вую ру­ку, ле­вую вы­ста­вил впе­рёд, го­то­вясь к обо­ро­не. Но уда­ри­ли сза­ди. И тут же уда­ры по­сы­па­лись со всех сто­рон.

Пар­ни ис­чез­ли так же вне­зап­но, как и по­яви­лись. Алек­сан­др с тру­дом под­нял­ся и при­слу­шал­ся. Ти­хо. И тут же ощу­тил боль. Бо­ле­ло те­ло, ли­цо и пра­вое ухо.

Ут­ром, взгля­нув в зер­ка­ло, он с тру­дом узнал се­бя. Под гла­за­ми кра­со­ва­лись два ог­ром­ных си­ня­ка. Опух­шая гу­ба ис­ка­зи­ла рот, а от­то­пы­рен­ное ухо за­вер­ша­ло не­при­гляд­ную кар­ти­ну.
— Да-а-а-а… — про­тя­нул Вась­ка, со­сед по кой­ке. — Ну ни­че­го, се­год­ня на тан­цах мы им устро­им.
— Нет! — рез­ко воз­ра­зил Алек­сан­др. — Ни­ка­ких драк. Сам раз­бе­русь.

Алек­сан­др был ко­ман­ди­ром строй­от­ря­да, и все ему под­чи­ня­лись.
— Ну как зна­ешь, — со­гла­сил­ся Вась­ка. — Но с та­ким ли­цом… Рань­ше не­де­ли не раз­бе­рёшь­ся.
— Не-е-е-т! Ждать не­де­лю я не бу­ду!

— Что слу­чи­лось? — всплес­нув ру­ка­ми, спро­си­ла Ве­ра.
— Так, — по­пы­тал­ся улыб­нуть­ся Алек­сан­др. — С лест­ни­цы упал.
— С лест­ни­цы? — хит­ро при­щу­рив гла­за, пе­ре­спро­си­ла Ве­ра.
— Ну да. Там, у ко­ров­ни­ка, та­кая…

Не до­слу­шав до кон­ца, Ве­ра взя­ла Алек­сан­дра за ру­ку и по­та­щи­ла на клуб­ную эст­ра­ду. Му­зы­ка пре­рва­лась, и в клу­бе по­слы­шал­ся смех.
— Все по­смот­ри­те сю­да, — Ве­ра по­ка­за­ла на Алек­сан­дра.

Её го­лос зву­чал рез­ко и гром­ко. В клу­бе на­сту­пи­ла ти­ши­на.
— Если это пов­то­рит­ся ещё раз, и не­важ­но с кем, то всё ле­то в клу­бе не бу­дет ни тан­цев, ни ки­но.

Угро­за не бы­ла пус­той. Мать Ве­ры, Оль­га Ни­ко­ла­ев­на за­ве­до­ва­ла в кол­хо­зе всем не­жи­лым фон­дом, и сде­лать так, что­бы клуб за­крыл­ся на ре­монт, ей не со­став­ля­ло боль­шо­го тру­да. А Оль­га Ни­ко­ла­ев­на в Ве­ре ду­ши не ча­я­ла. И все это зна­ли.

Алек­сан­др Пет­ро­вич си­дел на кор­точ­ках в сво­ём подъ­ез­де, об­хва­тив го­ло­ву ру­ка­ми.
— Ско­ти­на, ка­кая же я ско­ти­на, — пов­то­рял и пов­то­рял он, фи­зи­чес­ки ощу­щая это скот­ское со­сто­я­ние.

При этом ни­ка­ких при­зна­ков ал­ко­голь­но­го от­рав­ле­ния он не ис­пы­ты­вал. Ни тош­но­ты, ни го­лов­ной бо­ли — ни­че­го. Он чувст­во­вал се­бя так, буд­то ме­сяц не брал кап­ли в рот. И он сно­ва ощу­тил бес­по­койст­во: «Не­уже­ли это ал­ко­го­лизм? Мо­жет быть, как раз так и чувст­ву­ют се­бе ал­ко­го­ли­ки?»

Алек­сан­др Пет­ро­вич встал на но­ги и на­чал под­ни­мать­ся по лест­ни­це. Ему вдруг за­хо­те­лось уви­деть Ве­ру. По­про­сить про­ще­ния, по­клясть­ся — он не знал как, но вы­мо­лить у неё неж­ный и до­вер­чи­вый взгляд, как тог­да… Да, тог­да. Пе­ред са­мым отъ­ез­дом он сде­лал ей пред­ло­же­ние.
— Я окон­чу ин­сти­тут и при­еду. И ты вый­дешь за ме­ня за­муж.

Это был не во­прос, это бы­ло утверж­де­ние, но он ждал от­ве­та. И имен­но тог­да он уви­дел этот взгляд.

За­мок вход­ной две­ри щёлк­нул, и Са­ша, по­вер­нув­шись на звук, за­мер.

Са­ша Ко­лоб­ков был позд­ним ре­бён­ком. Дол­гое вре­мя у Ко­лоб­ко­вых не по­лу­ча­лось ро­дить. Го­ды ме­ди­цин­ских об­сле­до­ва­ний и раз­но­об­раз­ных ле­че­ний не да­ва­ли ре­зуль­та­тов. Вра­чи раз­во­ди­ли ру­ка­ми, баб­ки под­ни­ма­ли ру­ки к не­бу и утверж­да­ли, что всё в ру­ках Гос­по­да, а Ко­лоб­ко­вы ста­ре­ли. И вот, ког­да на­деж­да поч­ти угас­ла, слу­чи­лось это ма­лень­кое чу­до.

Ве­ра сра­зу за­яви­ла:
— Эту ра­дость по­да­рил мне ты. По­это­му и имя у этой ра­дос­ти бу­дет твоё.

Имен­но тог­да Алек­сан­др Пет­ро­вич на­пил­ся в пер­вый раз. В те дни он ещё не по­ни­мал, что это бы­ла яма, из ко­то­рой он не смо­жет вы­брать­ся.

Са­ше не­дав­но ис­пол­ни­лось че­ты­ре го­да, и ров­но столь­ко Алек­сан­др Пет­ро­вич пил, вре­мя от вре­ме­ни пы­та­ясь «за­вя­зать», но сно­ва и сно­ва ска­ты­вал­ся на дно всё углуб­ля­ю­щий­ся ямы.

Услы­шав, как от­кры­лась вход­ная дверь, Са­ша шмыг­нул под боль­шую кро­вать и, за­бив­шись в угол, стал при­слу­ши­вать­ся.

Это бы­ло его на­дёж­ное, как ему ка­за­лось, укры­тие. Здесь он про­во­дил вре­мя, ког­да ему бы­ло страш­но. А страш­но ему бы­ло, если он оста­вал­ся один или ког­да ма­ма ру­га­ла па­пу и пла­ка­ла. Но боль­ше все­го он бо­ял­ся при­хо­да пья­но­го па­пы. Са­ша не мог по­нять, по­че­му па­па пло­хо вы­го­ва­ри­ва­ет сло­ва, по­че­му он не мо­жет сто­ять на но­гах, а ког­да ма­ма, пла­ча, укла­ды­ва­ла па­пу на кро­вать, Са­ша то­же на­чи­нал пла­кать. И тог­да ма­ма до­ста­ва­ла Са­шу из-под кро­ва­ти и, при­жав к се­бе, успо­ка­ива­ла:
— Ну что ты, что ты? Ис­пу­гал­ся? Наш па­па очень хо­ро­ший, но злая кол­дунья его за­кол­до­ва­ла. А мы его рас­кол­ду­ем. Обя­за­тель­но рас­кол­ду­ем.
— А ско­ро? — успо­ка­и­ва­ясь, но про­дол­жая шмы­гать но­сом, спра­ши­вал Са­ша.

Алек­сан­др Пет­ро­вич за­крыл за со­бой дверь и тут же на­ткнул­ся на при­сло­нён­ную к сте­не ве­шал­ку. Он вспом­нил, как вче­ра, зай­дя в квар­ти­ру, по­те­рял рав­но­ве­сие и, пы­та­ясь удер­жать­ся на но­гах, ухва­тил­ся за ве­шал­ку и она не вы­дер­жа­ла его ве­са.

«На­до при­бить», — по­ду­мал Алек­сан­др Пет­ро­вич.

И эта прос­тая мысль до­ста­ви­ла ему удо­вольст­вие. Ему вдруг за­хо­те­лось сде­лать что-то по­лез­ное.

«Мо­ло­ток. Где мо­ло­ток?»

Алек­сан­др Пет­ро­вич по­мор­щил­ся, но так и не вспом­нил, где мо­жет быть мо­ло­ток. Он так дав­но ни­че­го не ре­мон­ти­ро­вал, что да­же не знал, есть ли во­об­ще мо­ло­ток в до­ме. И сно­ва это не­при­ят­ное чувст­во скот­ско­го со­сто­я­ния на­пом­ни­ло о се­бе. Но те­перь это чувст­во вы­зва­ло в нём со­всем дру­гую ре­ак­цию — ре­ши­мость. Он за­гля­нул на кух­ню… и за­мер, лю­бу­ясь же­ной. Ве­ра сто­я­ла у сто­ла и быст­ры­ми дви­же­ни­я­ми ре­за­ла на раз­де­лоч­ной доске лук. По ед­ва за­мет­но­му по­во­ро­ту го­ло­вы в его сто­ро­ну он по­нял, что Ве­ра зна­ет о его при­сут­ст­вии, но не по­да­ёт ви­ду. Алек­сан­др Пет­ро­вич от­ме­тил про се­бя, что она поч­ти не из­ме­ни­лась: та же строй­ность, те же со­бран­ные в хвост и ещё не тро­ну­тые се­ди­ной во­ло­сы, те же быст­рые и лов­кие ру­ки. И толь­ко не­боль­шая су­ту­лость го­во­ри­ла, что по­след­ние го­ды не про­шли для неё да­ром.

Па­у­за за­тя­ну­лась, и Ве­ра не вы­дер­жа­ла. Она по­вер­ну­лась к му­жу и вни­ма­тель­но по­смот­ре­ла на не­го.
— Ты че­го?

Алек­сан­др Пет­ро­вич встре­пе­нул­ся:
— Ты не зна­ешь, где мо­ло­ток?
— Что? — пе­ре­спро­си­ла Ве­ра.
— Мо­ло­ток. Там ве­шал­ка… Я вче­ра её обо­рвал.

Ве­ра по­вер­ну­лась к сто­лу и про­дол­жи­ла ре­зать лук.
— В кла­дов­ке. На вто­рой пол­ке, — от­ве­ти­ла она су­хим то­ном.

От это­го то­на по те­лу Алек­сан­дра Пет­ро­ви­ча по­бе­жа­ли му­раш­ки. Ве­ра не же­ла­ла с ним раз­го­ва­ри­вать, и ему за­хо­те­лось про­ва­лить­ся под зем­лю.

Алек­сан­др Пет­ро­вич рез­ко по­вер­нул­ся и, ойк­нув, схва­тил­ся за бед­ро. По­чувст­во­вав ост­рую боль, он стал осе­дать на пол, вы­тя­ги­вая впе­рёд пра­вую но­гу.

Ве­ра, уви­дев кор­чив­ше­го­ся от бо­ли му­жа, от­ш­выр­ну­ла нож и бро­си­лась к не­му.
— Что? Что слу­чи­лось?

На её ли­це от­ра­зил­ся не­под­дель­ный страх.
— Бо­лит? Где?
— Но­га, — прос­то­нал Алек­сан­др Пет­ро­вич.

Ве­ра бро­си­ла взгляд на но­гу му­жа и уви­де­ла, что шта­ни­на по­рва­на и в гря­зи. Ни сло­ва не го­во­ря, она ста­ла стя­ги­вать с не­го брю­ки. Вся внеш­няя часть бед­ра, до са­мо­го ко­ле­на, бы­ла сплош­ным си­ня­ком. В од­ном мес­те ко­жа лоп­ну­ла, и из ра­ны со­чи­лась кровь.

Ве­ра всплес­ну­ла ру­ка­ми:
— Гос­по­ди! Где же ты так, го­ре моё? — и, не до­жи­да­ясь от­ве­та, за­ки­ну­ла его ле­вую ру­ку се­бе на пле­чо.
— Ну-ка, да­вай на ди­ван. Ра­ну об­ра­бо­таю.

С по­мощью же­ны Алек­сан­др Пет­ро­вич под­нял­ся с по­ла и, пре­воз­мо­гая боль, на од­ной но­ге до­пры­гал до ди­ва­на.
— Ло­жись. Я сей­час.

— Ну, и где те­бя так уго­раз­ди­ло? — об­ра­бо­тав ра­ну и на­ло­жив на неё пла­с­тырь, спро­си­ла Ве­ра.
— На ра­бо­те. Со стел­ла­жа упал… — но тут же гром­ко вы­крик­нул: — Нет! — и сам ис­пу­гал­ся этой ре­ак­ции.

Он рез­ко при­под­нял­ся с ди­ва­на и сел.
— Нет, — пов­то­рил он уже спо­кой­ным го­ло­сам. — Я боль­ше не бу­ду те­бе лгать. Ни­ког­да.

Ве­ра вздрог­ну­ла от его рез­ко­го «нет!» и по­смот­ре­ла на не­го с удив­ле­ни­ем. Это был её преж­ний Са­ша. Ре­ши­тель­ный, твёр­дый, чест­ный и спра­вед­ли­вый. Имен­но за та­ко­го она вы­шла за­муж. Имен­но ра­ди не­го она тер­пе­ла все не­взго­ды. Она вдруг по­чувст­во­ва­ла, что с ним про­изо­шла ка­кая-то пе­ре­ме­на, но не по­ни­ма­ла — ка­кая, и в её ду­ше за­ро­ди­лось вол­не­ние.
— Ме­ня сби­ла ма­ши­на.
— Как?! — вы­рвал­ся у Ве­ры во­прос, в ко­то­ром сли­лись удив­ле­ние и страх.

Алек­сан­др Пет­ро­вич уви­дел это в её гла­зах и, улыб­нув­шись, при­жал к се­бе.
— Не бой­ся, ми­лая. Ни­че­го страш­но­го. За­жи­вёт.
— А вдруг там пе­ре­лом? Или тре­щи­на? На­до вы­звать ско­рую.
— Не на­до. Я сю­да бе­жал. Если бы был пе­ре­лом или тре­щи­на, я бы по­чувст­во­вал.

Ве­ра, всё это вре­мя сто­яв­шая пе­ред му­жем на ко­ле­нях, под­ня­лась и се­ла ря­дом.
— Но что же всё-та­ки слу­чи­лось?

«Она за ме­ня ис­пу­га­лась. Она лю­бит ме­ня по-преж­не­му, — про­нес­лось в го­ло­ве Алек­сан­дра Пет­ро­ви­ча. — А я её пре­даю. Каж­дый день, каж­дую се­кун­ду».

Мыс­ли рас­кру­чи­ва­лись с бе­ше­ной ско­ростью.

«А она мне ве­рит. По-преж­не­му. Не­смот­ря ни на что».

Осо­зна­ние это­го бы­ло та­ким силь­ным и яс­ным, что у не­го за­кру­жи­лась го­ло­ва. И вмес­те с тем он по­чувст­во­вал об­лег­че­ние, слов­но сбро­сил тя­жёлый груз со сво­их плеч.

Алек­сан­др Пет­ро­вич креп­че об­нял же­ну и стал рас­ска­зы­вать обо всём, что слу­чи­лось с ним в по­след­ние ча­сы.

Са­ша по­нял, что па­па не пья­ный и вы­гля­нул из-под кро­ва­ти.
— Ты что там де­ла­ешь? — уви­дев сы­на, вос­клик­нул Алек­сан­др Пет­ро­вич.

Са­ша бро­сил­ся к ро­ди­те­лям и об­нял их.
— Это его убе­жи­ще, — по­яс­ни­ла Ве­ра.
— Это моё укры­тие от вра­гов, — уточ­нил Са­ша.
— А кто у те­бя вра­ги? — с серь­ёз­ны­ми нот­ка­ми в го­ло­се спро­сил Алек­сан­др Пет­ро­вич и по­са­дил Са­шу на ко­ле­ни.
— Злая кол­дунья! — вос­клик­нул Са­ша.
— Кол­дунья? — пе­ре­спро­сил Алек­сан­др Пет­ро­вич, и по­смот­рел на же­ну.
— Да!

Са­ша вни­ма­тель­но раз­гля­ды­вал от­ца.
— А ты сно­ва хо­ро­ший?

Этот во­прос по­ста­вил Алек­сан­дра Пет­ро­ви­ча в ту­пик. Он не знал, что от­ве­тить.
— Ну… Да… — не­ре­ши­тель­но вы­да­вил он.
— Это она за­кол­до­ва­ла те­бя, а гно­мик рас­кол­до­вал.
— Ка­кой гно­мик? — уди­вил­ся Алек­сан­др Пет­ро­вич.
— Ка­кой гно­мик? — спро­си­ла Ве­ра.

Са­ша сполз с па­пи­ных ко­ле­ней и юрк­нул под кро­вать. Вы­та­щив не­боль­шую ко­роб­ку, он под­бе­жал к ро­ди­те­лям. В ко­роб­ке ле­жа­ли блок­нот, фло­мас­те­ры, ма­лень­кая ма­шин­ка со сло­ман­ным ко­ле­сом, ма­ми­ны солн­це­за­щит­ные оч­ки, кон­фет­ные фан­ти­ки и ко­ро­боч­ка из-под ле­карств. Са­ша лов­ко от­крыл ко­ро­боч­ку и до­стал из неё ма­лень­ко­го иг­ру­шеч­но­го гно­ми­ка. Од­ну ру­ку гно­мик пря­тал в кар­ма­не, а в дру­гой, под­ня­той над го­ло­вой, дер­жал фо­на­рик. У не­го бы­ли боль­шие го­лу­бые гла­за, и он улы­бал­ся.
— Это мой друг, — объ­явил Са­ша. — Это он те­бя рас­кол­до­вал.
— Ра­дость ты моя, — сдер­жи­вая сле­зы, про­пе­ла Ве­ра и, об­няв сы­на, по­це­ло­ва­ла его в ма­куш­ку.
— Он хо­ро­ший. Я на­шёл его вче­ра, на ули­це, и по­про­сил рас­кол­до­вать те­бя.

Алек­сан­др Пет­ро­вич вни­ма­тель­но раз­гля­ды­вал но­во­го дру­га сво­е­го сы­на и вдруг за­мер. Он как за­во­ро­жён­ный смот­рел на улы­ба­ю­щу­ю­ся иг­руш­ку, и го­тов был по­клясть­ся, что гно­мик ему под­миг­нул.

Баннер Литературно.jpg
Литбюро Натальи Рубановой_илл..jpg

ЛИТЕРАТУРНОЕ БЮРО НАТАЛЬИ РУБАНОВОЙ

 

  • Прозаики

  • Сценаристы

  • Поэты

  • Драматурги

  • Критики

  • Журналисты

 

Консультации
по литературному
письму

 

Помощь в издании книг

 

Литагентское
сопровождение
авторских проектов

покровский собор.jpg
серия ЛБ НР Дольке Вита_Монтажная област
антология лого 300.jpg

 Для рукописей и предложений: vtornik2020@rambler.ru