top of page

Интервью

Freckes
Freckes

Дмитрий Ефремов

Спустя много лет мне захотелось стать режиссёром...

fon.jpg

Дмит­рий Еф­ре­мов — до­ста­точ­но мо­ло­дой и ам­би­ци­оз­ный ре­жис­сер. Дмит­рий — но­вое имя на те­ат­раль­ном не­бо­скло­не Моск­вы. Тем ин­те­рес­нее ока­за­лась на­ша бе­се­да пос­ле премь­е­ры спек­так­ля «Дни Тур­би­ных» в те­ат­ре Ар­ме­на Джи­гар­ха­ня­на.

— Дмит­рий Еф­ре­мов, ре­жис­сер те­ат­ра «Ап­пар­те» ?

— Ска­жем так, в дан­ный мо­мент сво­бод­ный ху­дож­ник. Я, мож­но ска­зать, не при­над­ле­жу, не слу­жу сей­час в те­ат­ре ни оче­ред­ным ре­жис­се­ром, ни глав­ным, и за­ни­ма­юсь сей­час сво­бод­ны­ми по­ста­нов­ка­ми, ра­бо­таю по при­гла­ше­нию раз­ных те­ат­ров.

— Вы на­чи­на­ли, как ак­тер, сни­ма­лись в се­ри­а­лах. Ка­ким об­ра­зом по­лу­чи­лось так, что вы ста­ли ре­жис­се­ром? Вас не устра­ива­ла ра­бо­та ак­те­ра?

— Нет, устра­ива­ла. Аб­со­лют­но устра­ива­ла. Прос­то в ка­кой-то мо­мент я ее пе­ре­жил, что ли…

— Вы­рос из нее — как из дет­ских ве­щей?

— Ну, вы­рос — слож­но ска­зать, вы­рос или нет. Ско­рее — пе­ре­жил, так пра­виль­нее. Мне за­хо­те­лось по­смот­реть на сце­ну с дру­гой сто­ро­ны. Это, на­вер­ное, сыг­ра­ло опре­де­ля­ю­щую роль. Мне пе­ре­ста­ло быть ин­те­рес­но внут­ри, и ста­ло ин­те­рес­но по­про­бо­вать сде­лать это сна­ру­жи.

Но, при этом я точ­но по­ни­мал, что про­с­тым этот пе­ре­ход не бу­дет, долж­на быть опре­де­лен­ная ба­за. По­то­му что ре­жис­сер — это не толь­ко, точ­нее, в мень­шей сте­пе­ни ин­ту­и­ция, наи­тие. Ско­рее, это не­кий на­бор про­фес­си­о­наль­ных на­вы­ков. И тут боль­шую роль сыг­рал слу­чай, хо­тя в слу­чай­нос­ти я не ве­рю…

Тем не ме­нее, слу­чи­лось так, что в Щу­кин­ском учи­ли­ще на­би­рал курс Юрий Ни­ко­ла­е­вич По­греб­нич­ко при­бли­зи­тель­но в то вре­мя, ког­да ко мне при­шла эта мысль, и во­прос ре­шил­ся сам со­бой. По­то­му что ког­да-то очень дав­но, учась на пер­вом кур­се в ГИ­ТИ­Се на ак­те­ра, я слу­чай­но по­пал в те­атр «ОКО­ЛО». Он ря­дом, в Гнезд­ни­ков­ском пе­ре­ул­ке на­хо­дит­ся. Уви­дел те­атр, а у ме­ня бы­ло вре­мя сво­бод­ное до ве­че­ра до ка­кой-то по­ста­нов­ки де­ко­ра­ций в де­сять ча­сов. Я по­пал на спек­такль и…как бы это ска­зать…фи­зи­чес­ки я вы­шел…я хо­ро­шо пом­ню, это был спек­такль «Три Муш­ке­те­ра». И фи­зи­чес­ки я от­ту­да вы­шел, а ду­шой и серд­цем вый­ти мне не уда­лось. И это очень ме­ня за­тя­ну­ло, и мне очень это­го за­хо­те­лось — вот та­ко­го те­ат­ра по­про­бо­вать.

И вот так и слу­чи­лось, что спус­тя мно­го лет мне за­хо­те­лось стать ре­жис­се­ром. Я по­шел к По­греб­нич­ко и по­сту­пил на его курс.

— Ва­ша пер­вая ра­бо­та в ка­чест­ве ре­жис­се­ра?

— «Иг­ро­ки». Го­голь «Иг­ро­ки» в те­ат­ре «Ап­пар­те». Этот спек­такль тре­тий год уже идет.

— А по­че­му вы из­ме­ни­ли сво­е­му те­ат­ру «Ап­пар­те» с Джи­гар­ха­ня­ном?

— Нет, я не из­ме­нял! Я воль­ный ре­жис­сер…

— А по­че­му «Дни Тур­би­ных»? По­че­му имен­но эта по­ста­нов­ка вас при­влек­ла?

— Это слож­ный во­прос. Как рож­да­ют­ся за­мыс­лы? На­вер­ное, в пер­вую оче­редь — это ак­ту­аль­ность. Сей­час по­яс­ню. Вто­рое — это кол­лек­тив, лю­ди. И третье — это сам ав­тор.

Тут не­льзя ска­зать, что пер­вое, что вто­рое, что третье. Здесь ни­что не важ­нее дру­го­го. Они все рав­но­знач­ны, все эти три прин­ци­па, по ко­то­рым идет от­бор.

Ак­ту­аль­ность — это то вре­мя, в ко­то­ром мы сей­час жи­вем, су­щест­ву­ем. Это вре­мя, как мне ка­жет­ся, со­впа­да­ет с той те­мой, о ко­то­рой пи­сал Ми­ха­ил Афа­нась­е­вич. Я сей­час не бе­ру по­ли­ти­чес­кие мо­мен­ты, это­го нет в спек­так­ле. Нет со­всем.

По­нят­но, что из­бе­жать не­ких ас­со­ци­а­ций не­воз­мож­но, тем не ме­нее, не это глав­ное. Глав­ное — то, что про­ис­хо­дит в го­ло­вах лю­дей. И мне ка­жет­ся, что ка­кие-то схо­жие тен­ден­ции, схо­жие мыс­ли… мы очень по­хо­жи с те­ми людь­ми, как мне по­ка­за­лось.

По­том — кол­лек­тив. Для ме­ня бы­ло очень важ­но опре­де­лить со­став спек­так­ля, сде­лать вер­ное рас­пре­де­ле­ние ро­лей. В те­ат­ре под ру­ко­водст­вом Ар­ме­на Бо­ри­со­ви­ча все со­шлось. Я на­шел там тех ге­ро­ев, ко­то­рые, по мо­е­му мне­нию, име­ют пра­во рас­суж­дать на эту те­му. И мы, на­до ска­зать, очень хо­ро­шо друг дру­га по­ня­ли. Прак­ти­чес­ки с пер­во­го дня ре­пе­ти­ции мы друг дру­га услы­ша­ли, и даль­ше весь про­цесс про­ис­хо­дил в со­твор­чест­ве.

— Кон­флик­та по­ко­ле­ний не бы­ло? Вы, все-та­ки, че­ло­век мо­ло­дой, а у вас бы­ли за­ня­ты бо­лее стар­шие ак­те­ры…

— Нет, у ме­ня со взрос­лым по­ко­ле­ни­ем не бы­ло про­блем. Мы до­ве­ря­ли друг дру­гу. И тут опять же, до­ве­ря­ет ар­тист тог­да, ког­да ему по­нят­но. Тут очень мно­го за­ви­сит от ре­жис­се­ра. Ко­неч­но, мно­го за­ви­сит и от пер­во­на­чаль­но­го же­ла­ния ак­те­ра. Но и еще мно­гое за­ви­сит от ре­жис­се­ра, на­сколь­ко раз­ра­бо­та­на идея, на­сколь­ко она по­нят­на, яс­на. По­то­му что, если что-то не по­нят­но (это я уже из сво­е­го ак­тер­ско­го опы­та), я на­чи­наю за­да­вать во­про­сы и не по­лу­чать на не­го от­ве­ты, то воз­ни­ка­ет от­тор­же­ние или не­при­я­тие. Это ес­тест­вен­ный про­цесс — че­ло­век за­да­ет во­прос и хо­чет по­лу­чить на не­го от­вет. И от­вет обя­за­тель­но дол­жен быть! По­это­му тут, я не хо­тел бы хва­лить са­мо­го се­бя, но идея бы­ла раз­ра­бо­та­на. Я за­ду­мы­вал спек­такль не один год. Я раз­ра­ба­ты­вал, пи­сал ка­кие-то за­мет­ки, ра­бо­ты по это­му по­во­ду. И ма­те­ри­ал у ме­ня был раз­мят очень хо­ро­шо, я с