Интервью

Виктор Розов

«Не продавайте нашу культуру!»

Беседовал Игорь Михайлов

По­явив­ший­ся на свет в Яро­с­лав­ле в семье сче­то­во­да этот пи­са­тель в жиз­ни ни­че­го не вы­га­ды­вал. Жизнь кро­и­ла ра­бот­ни­ка кост­ром­ской текс­тиль­ной фаб­ри­ки по-сво­е­му, но он шел сво­и­ми стёж­ка­ми-до­рож­ка­ми. К сво­ей вы­со­кой меч­те.

Вик­тор Ро­зов!

По­зна­ние ха­рак­те­ров сво­их бу­ду­щих ге­ро­ев на­ча­лось че­рез ли­це­дейст­во. Кост­ром­ской ТЮЗ дал бу­ду­ще­му дра­ма­тур­гу пу­тев­ку в жизнь, а вой­на чуть бы­ло не от­ня­ла у не­го не­ис­то­вое же­ла­ние стать ак­тёром.

Не­удав­ши­е­ся ак­тёры идут, как в пра­ви­ло, в дра­ма­тур­ги или ре­жис­сёры. Вик­тор Ро­зов стал пи­сать пье­сы о том, как, по се­год­няш­ним по­ня­ти­ям, не на­до жить. Его ге­рои не­прак­тич­ны. Один из глав­ных ге­ро­ев зна­ме­ни­той пье­сы «Ле­тят жу­рав­ли» — Бо­рис, имея бронь, ухо­дит добро­воль­цем на фронт и по­ги­ба­ет. А Ве­ро­ни­ка все рав­но ве­рит в то, что Бо­рис не умер. Та­кая прос­тая хрис­ти­ан­ская мысль в стра­не по­бе­див­ше­го ате­из­ма.

В свое вре­мя этот фильм Ми­ха­и­ла Ка­ла­то­зо­ва в сти­ле но­во­го ре­а­лиз­ма по­ко­рил Кан­ны. А ак­те­ры Тать­я­на Са­мой­ло­ва и Алек­сей Ба­та­лов ста­ли сим­во­ла­ми «от­те­пе­ли».

А все он — дра­ма­тург и де­ми­ург.

Ро­зов да­же в ста­рос­ти был очень ар­тис­ти­чен и всег­да чес­тен, ког­да в свои 80 лет ска­зал, что пи­сать в эти го­ды без­нравст­вен­но. А ны­неш­ние ла­у­ре­аты, как ког­да-то в «12 стуль­ях»: «кон­то­ра пи­шет»…

А вот «жу­рав­лей» сре­ди всей этой ми­шу­ры нет, как не ищи, не вы­га­ды­вай.

Жизнь все рав­но вы­кро­ит по-сво­е­му!

Ког­да-то очень дав­но мы по­бе­се­до­ва­ли с Вик­то­ром Сер­ге­е­ви­чем. Это ин­тервью бы­ло за­пи­са­но в ка­нун его 85-ле­тия. Он уже был бо­лен, пе­ре­дви­гал­ся с тру­дом, но все, свя­зан­ное так или ина­че с ли­те­ра­ту­рой очень жи­во его ин­те­ре­со­ва­ло.

В свои не­ма­лые го­ды его рас­суж­де­ния о жиз­ни, судь­бе стра­ны, жур­на­лис­ти­ке от­ли­ча­лись ред­ким трез­во­мыс­ли­ем и глу­би­ной. Та­ким он и за­пом­нит­ся всем, кто его знал и лю­бил…

Вик­тор Ро­зов: «Не про­да­вай­те на­шу куль­ту­ру»!

— …Я не мо­гу ска­зать, что жур­на­ли­с­ты про­даж­ны. Я чи­таю га­зе­ты и жур­на­лы. И ни­ког­да не по­до­зре­ваю, что кто-то про­дал­ся. Я счи­таю, что он вы­ска­зы­ва­ет своё мне­ние. И боль­ше ни­че­го. Я мо­гу рез­ко не со­гла­шать­ся с его мне­ни­ем, суж­де­ни­ем, ана­ли­зом. Мо­гу со­гла­шать­ся. Но…я да­же не по­ни­маю, как это — бе­рут день­ги…

— Ви­ди­мо, в кон­вер­тах…

— …Вот вы зна­е­те. Я это­го ни­че­го не знаю. И знать осо­бен­но-то и не хо­чу. А если это так, то оно ле­жит толь­ко на со­вес­ти дан­ной лич­нос­ти. По­то­му что мне ни­ког­да в жиз­ни не пред­ла­га­ли и не осме­ли­лись бы пред­ло­жить на­пи­сать то, что я не ду­маю. Вы­ска­зать­ся так, как на­до ко­му-то. Я го­во­рю так, как ду­маю по это­му во­про­су. Мо­жет быть, очень од­нос­то­рон­не. Мо­жет быть, очень не­пра­виль­но. Но, тем не ме­нее, я пе­ред со­бою чист. Вот это са­мое глав­ное. Ни­ког­да я не пи­сал пье­сы «по за­ка­зу». Как мож­но пи­сать «по за­ка­зу»?

Я по­ку­паю очень мно­го га­зет и жур­на­лов, не вы­пи­сы­ваю ни од­ной, и всег­да с боль­шим лю­бо­пыт­ст­вом их чи­таю. Каж­дый день по­ку­паю раз­ные. Се­год­ня пять этих га­зет. Зав­тра пять га­зет дру­гих и т. д. И смот­рю, где что пи­шет­ся.

Ко всей прес­се вот ка­кая об­щая мысль. Про­ис­хо­дит раз­ло­же­ние об­щест­ва, за­ду­ман­ное, оче­вид­но, где-то очень боль­ши­ми ума­ми. Спе­ци­аль­но идёт раз­ло­же­ние об­щест­ва. Не прос­то рас­пад в свя­зи со сле­ду­ю­щи­ми бы­то­вы­ми или там по­ли­ти­чес­ки­ми си­ту­а­ци­я­ми. Идёт вой­на без вы­стре­лов. И очень успеш­но. И это ме­ня боль­ше все­го тре­во­жит.

Если так пой­дет и даль­ше, то на­ша куль­ту­ра, жур­на­лис­ти­ка, ли­те­ра­ту­ра че­рез не­ко­то­рое вре­мя бу­дет чу­жой. Не на­шей.

Мне нра­вит­ся на­ша и жур­на­лис­ти­ка, и ли­те­ра­ту­ра, раз­лич­ные на­прав­ле­ния, не все пи­са­те­ли, ра­зу­ме­ет­ся, од­ни луч­ше, дру­гие ху­же…

Вы по­ни­ма­е­те, раз­би­ли стра­ну на кус­ки. Удар был не атом­ный, удар был ка­кой-то сло­вес­ный. Но стра­на — раз! — и раз­ва­ли­лась на час­ти. По­гиб­ла. Стра­на по­гиб­ла. Но ока­за­лось это­го ма­ло. Нуж­но, что­бы ещё по­гиб­ла куль­ту­ра и та ду­хов­ность, ко­то­рую мы лю­бим. Ко­то­рая на­ша. Она мо­жет быть осо­бой — в от­ли­чие от ду­хов­нос­ти так на­зы­ва­е­мых ци­ви­ли­зо­ван­ных стран.

На­ша ду­хов­ность и куль­ту­ра чрез­вы­чай­но пре­льсти­тель­ны. Чрез­вы­чай­но пи­та­ют те­бя, и ты, так ска­зать, сто­ишь твёр­до. Вот я, дер­жа ко­с­тыль, го­во­рю: «Ты сто­ишь твёр­до на но­гах, ког­да ты по­лон ду­хов­нос­ти».

Сей­час идут на­пад­ки на на­шу куль­ту­ру, под­ме­на ее чуж­дой и, в об­щем, мер­кан­тиль­ной и ни­чтож­ной куль­ту­рой. Я мно­го ез­дил по све­ту. И мно­го в этом от­но­ше­нии знаю.

На­ши об­щие уси­лия жур­на­лис­тов и пи­са­те­лей за­клю­ча­ют­ся в том, что­бы не по­те­рять са­мую ос­нов­ную, что ли, сте­зю, по ко­то­рой долж­на ид­ти на­ша куль­ту­ра.

И рань­ше то­же бы­ли пи­са­те­ли — при­спо­соб­лен­цы. На­до бы­ло пи­сать про ка­кую-ни­будь же­лез­ную до­ро­гу, про удар­ни­ков, удар­ниц, про то, про это. Да­вай, я на­пи­шу. Есть за­каз. Он опла­чи­вал­ся. Был хо­ро­ший ти­раж. Я всег­да от­но­сил­ся спо­кой­но к этой ли­те­ра­ту­ре. Она бы­ла для ме­ня вне ли­те­ра­ту­ры.

Если го­во­рить о на­сто­я­щих пи­са­те­лях, ко­то­рых у нас до­ста­точ­но мно­го, то они пи­са­ли то, что рож­да­лось в ду­ше. Это очень слож­ный про­цесс.

И вот, если бы жур­на­лис­ти­ка об­ра­ти­ла на это вни­ма­ние: идёт по­след­нее за­во­е­ва­ние на­шей стра­ны. Очень труд­ное и очень слож­ное. Ибо они не зна­ют, как по­дой­ти? Они не зна­ют, что та­кое — ду­хов­ность? Как её унич­то­жить?

Я ду­маю, что имен­но этот барь­ер им пре­одо­леть не удаст­ся. И раз­ви­тие стра­ны пой­дёт сво­им пу­тем, со­хра­няя, укреп­ляя на­ше куль­тур­ное на­сле­дие, со­здан­ное, в об­щем-то, ве­ка­ми. И здесь, мне ка­жет­ся, они по­бе­ду не одер­жат.

Для ме­ня са­мая бо­лез­нен­ная те­ма — ког­да жур­на­лис­ти­ка под­дер­жи­ва­ет чу­жое. Это обид­но. Я не знаю, про­да­ют­ся они за день­ги или нет, не хо­чу так ду­мать.

Сей­час всё про­да­ёт­ся. Про­да­ёт­ся на­ша пи­са­тель­ская по­лик­ли­ни­ка. На­пи­ши­те об этом. Не­ве­ро­ят­ный факт. По­стро­ен­ная на день­ги пи­са­те­лей, при­над­ле­жа­щая пи­са­те­лям — про­да­ет­ся!

Вы по­ни­ма­е­те, под­ме­на день­га­ми, зо­ло­том, зо­ло­тым тель­цом ду­хов­но­го — глав­ная сей­час те­ма. Важ­но, как вы на это, жур­на­ли­с­ты, от­клик­ни­тесь. Как вы бу­де­те, так ска­зать, сви­ре­по бо­роть­ся за на­шу куль­ту­ру. Изо всех сил, с очень рез­ки­ми сло­ва­ми. Что­бы всю­ду бы­ло слыш­но. В каж­дой баш­не Крем­ля. В каж­дой ком­на­те Бе­ло­го до­ма.

Я знаю, что наш на­род це­нит. Я всё-та­ки смею ду­мать, что я его знаю. Я — про­вин­ци­ал. Хо­тя он лю­бит и хо­ро­шо по­есть, и ку­пить ка­кую-то вещь, ко­то­рую при­ят­но но­сить.

Вот этот по­след­ний бас­ти­он, ра­ди Бо­га, все вы, раз­ных на­прав­ле­ний, ни за ка­кие день­ги не про­да­вай­те! Не про­да­вай­те этот наш по­след­ний и изу­ми­тель­ный ру­беж.

Я ду­маю, если бы мы все об­ру­ши­лись на на­шу ду­хов­ность, то не по­бе­ди­ли бы. Она про­рас­та­ет кор­ня­ми из са­мых глу­бин на­шей зем­ли. Я вас при­зы­ваю ден­но и нощ­но — пи­сать и не да­вать ни­ко­му по­ку­шать­ся на неё.

У нас в стра­не раз­ные лю­ди жи­вут. Од­ни лег­ко про­да­ют­ся. Лег­ко ме­ня­ют куль­ту­ру на не­что дру­гое. Очень со­блаз­ни­тель­ное для, так ска­зать, те­ла.

За­щи­ти­те, дер­жи­те, не сда­вай­те ни­кто, ни­где, ни­ког­да, ни в од­ной строч­ке, не про­да­вай­те на­шу ду­хов­ность! Не про­да­вай­те на­шу куль­ту­ру! Она — по­ра­зи­тель­ная. Она по­зво­ли­ла вы­сто­ять нам в вой­не 1812 го­да, в Оте­чест­вен­ной вой­не…

Ведь я столь­ко ви­дел хо­ро­ше­го сре­ди на­ших лю­дей. Пом­ню, я на­хо­дил­ся 10 ме­ся­цев в гос­пи­та­ле сре­ди тя­же­ло ра­нен­ных, за­гип­со­ван­ных, нег­ра­мот­ных. Спра­ши­ваю: «Кто зна­ет, кто та­кой Пуш­кин?» — Зна­ют, но не все. «Кто зна­ет, кто та­кой До­сто­ев­ский?» — Ни­кто. «Кто та­кой Бай­рон?» — Ни­кто. А лю­ди, под­час, ах, ка­кие зо­ло­тые! Ах, ка­кие хо­ро­шие!

Я столь­ко на­гля­дел­ся, столь­ко на­встре­чал­ся с хо­ро­ши­ми людь­ми!

По­ло­жи­ли ме­ня од­наж­ды в гос­пи­таль во Вла­ди­ми­ре, он по­ме­щал­ся в под­ва­ле од­ной церк­ви, по­сколь­ку на­ча­лись бом­беж­ки. Хо­те­ли ам­пу­ти­ро­вать но­гу вы­ше ко­ле­на. Я со­гла­сил­ся. Так вот, в те вре­ме­на, ког­да ты­ся­чи ра­нен­ных, а я — ря­до­вой сол­да­тиш­ко, не­из­вест­но от­ку­да, 10 ме­ся­цев бо­ро­лись за то, что­бы не уда­лять мне но­гу. Она боль­ная, но она моя. 10 ме­ся­цев! Все: нянь­ки, сёст­ры, док­то­ра, глав­ные вра­чи. Пре­лест­ные лю­ди…

— А что про­ис­хо­дит с ли­те­ра­ту­рой?

— Ли­те­ра­ту­ра в рас­те­рян­нос­ти. По­че­му? По­то­му что нет идеи. Идею, ко­то­рую нам пред­ла­га­ют с 91-го го­да — «обо­га­щай­тесь!» — ло­зунг чу­жой. Он не при­вил­ся. Мно­гие бро­си­лись обо­га­щать­ся, но обо­га­ти­лась ма­лень­кая сре­да лю­дей. Наибо­лее, оче­вид­но, ак­тив­ных, наибо­лее пред­при­им­чи­вых, наибо­лее, быть мо­жет, бес­со­вест­ных. Это — не идея для на­шей ху­до­жест­вен­ной ли­те­ра­ту­ры, ко­то­рая про­дол­жа­ет тра­ди­ции Го­го­ля, Тур­ге­не­ва, Толс­то­го, Лес­ко­ва, всех на­ших ве­ли­ких пи­са­те­лей. Они нас учи­ли дру­го­му. Мы дру­гие. И по­это­му сей­час по­явить­ся со­вре­мен­ное про­из­ве­де­ние с ка­кой-то со­вре­мен­ной ду­хов­ностью, ко­то­рой нет, не мо­жет. Вот ког­да всё успо­ко­ит­ся, то по­явят­ся ка­кие-то ве­щи, и, оче­вид­но, они бу­дут сле­до­вать тра­ди­ци­ям ве­ли­ких пи­са­те­лей За­па­да. Если мы пой­дём по за­пад­но­му пу­ти. По­то­му что ли­те­ра­ту­ра За­па­да, ве­ли­кая ли­те­ра­ту­ра, она бы­ла кри­тич­на к сво­е­му об­щест­ву. Вы возь­ми­те Дик­кен­са, Зо­ля, Фло­бе­ра, ко­го угод­но из ве­ли­ких пи­са­те­лей. Они все от­но­си­лись кри­ти­чес­ки к то­му об­щест­ву, в ко­то­ром они жи­ли. Так что, она бу­дет кри­ти­чес­кой ли­те­ра­ту­рой, как это ни стран­но. Если, пов­то­ряю, усто­ит­ся на­ше го­су­дар­ст­во на тех усто­ях, ко­то­рые нам не по ду­ше.

Мо­гут по­явить­ся ка­кие-то не­пло­хие рас­ска­зи­ки…

— Что вы сей­час чи­та­е­те?

— Я ма­ло чи­таю. Из дра­ма­тур­гов сей­час вот так про­клю­нул­ся, и я пой­ду смот­реть оче­ред­ную его пье­су, Ко­ля­да. У не­го идет сей­час но­вая пье­са в «Со­вре­мен­ни­ке». Он — ав­тор не­сколь­ко свое­об­раз­ный. Но, тем не ме­нее, бес­спор­но та­лант­ли­вый. Дру­го­го, так ска­зать, в по­ле зре­ния я не ви­жу. Не по­то­му, что я ста­рый че­ло­век и но­вое не при­ни­маю. С ра­достью и вос­тор­гом вос­при­ни­маю вся­кое но­вое. Если по­яв­ля­ет­ся но­вый мо­ло­день­кий ак­тёр на сце­не, я кри­чу из за­ла: «Бра­во!»

— Но вер­нем­ся к во­про­су о куп­ле-про­да­же. Что вы ду­ма­е­те о ли­те­ра­тур­ных пре­ми­ях?

— Иг­ры! Это — за­пад­ные иг­ры. При­суж­да­ют бу­ке­ра, ан­ти­бу­ке­ра, пе­ре­бу­ке­ра и т. д. Но пусть по­игра­ют в эти иг­ры. По­то­му что на­до же как-то жить и ра­до­вать­ся. Пусть ил­лю­зор­но. Но ра­до­вать­ся.

— Ваш круг чте­ния.

— Мой круг чте­ния — пре­иму­щест­вен­но ис­то­ри­чес­кие ве­щи. По­след­няя кни­га, ко­то­рую я чи­таю, это — «Петр II и Ан­на Иоан­нов­на». Очень ин­те­рес­но. В то, цар­ское вре­мя, бы­ло ху­же, чем сей­час. Вот что ме­ня по­ра­жа­ет. Влас­ти пре­дер­жа­щие бы­ли без­жа­лост­ны­ми, жес­то­ки­ми и бес­по­щад­ны­ми.

— Что-ни­будь пи­ши­те?

— Нет. Пи­сать в 85 лет не на­до, не­льзя, греш­но и бес­стыд­но…


1997

Баннер Литературно.jpg
Литбюро Натальи Рубановой_илл..jpg

ЛИТЕРАТУРНОЕ БЮРО НАТАЛЬИ РУБАНОВОЙ

 

  • Прозаики

  • Сценаристы

  • Поэты

  • Драматурги

  • Критики

  • Журналисты

 

Консультации
по литературному
письму

 

Помощь в издании книг

 

Литагентское
сопровождение
авторских проектов

покровский собор.jpg
серия ЛБ НР Дольке Вита_Монтажная област
антология лого 300.jpg

 Для рукописей и предложений: vtornik2020@rambler.ru