Отдел прозы

Freckes
Freckes

Евгений Бочковский

Другой Холмс, или Великий сыщик глазами очевидцев

Пред­ла­га­е­мый вни­ма­нию чи­та­те­лей от­ры­вок из ро­ма­на «Дру­гой Холмс, или Ве­ли­кий сы­щик гла­за­ми оче­вид­цев» ос­но­ван на сю­же­тах рас­ска­зов А. К. Дой­ла о ле­ген­дар­ном Шер­ло­ке Хол­м­се «Скан­дал в Бо­ге­мии» и «Уста­нов­ле­ние лич­нос­ти».

Жур­нал «Втор­ник» бла­го­да­рит «Ли­те­ра­тур­ное бю­ро На­тальи Ру­ба­но­вой» за по­мощь в под­го­тов­ке ма­те­ри­а­ла. Текст пуб­ли­ку­ет­ся в ав­тор­ской ре­дак­ции.

Вмес­то пре­ди­сло­вия

Не­сколь­ко слов об аль­тер­на­тив­ном де­тек­ти­ве Ев­ге­ния Боч­ков­ско­го

«На­ча­ло» яв­ля­ет­ся пер­вой частью цик­ла «Дру­гой Холмс, или Ве­ли­кий сы­щик гла­за­ми оче­вид­цев». В на­сто­я­щее вре­мя ав­тор ра­бо­та­ет над вто­рой частью, ос­но­ван­ной на по­вес­ти Ко­нан Дой­ла «Знак че­ты­рёх». В про­ек­те — се­рия из че­ты­рёх книг.

Ко­му это ин­те­рес­но

Во-пер­вых, лю­би­те­лям твор­чест­ва Ко­нан Дой­ла, точ­нее, тем из них, ко­му экс­пе­ри­мен­ты с «ка­но­ном», в част­нос­ти с об­ра­зом глав­но­го ге­роя, не по­ка­жут­ся «ко­щунст­вом».

Во-вто­рых, лю­би­те­лям де­тек­ти­вов. При всём том, что ав­тор по­пы­тал­ся при­дать сво­е­му тру­ду по­до­бие мно­гог­ран­нос­ти и глу­би­ны, уде­лив вни­ма­ние ха­рак­те­рам и тер­за­ю­щим их кол­ли­зи­ям, все же де­тек­тив­ный жанр сле­ду­ет при­знать цент­раль­ным для дан­но­го про­из­ве­де­ния. Это его ос­но­ва, сю­жет­ная ось, бла­го­да­ря ко­то­рой про­яв­ля­ют­ся пси­хо­ло­ги­чес­кие и про­чие ас­пек­ты.

В-треть­их, са­мой раз­но­маст­ной и труд­но­оп­ре­де­ли­мой ка­те­го­рии чи­та­те­лей. Ав­тор по­зво­лил се­бе на­пи­сать до­воль­но про­ти­во­ре­чи­вое про­из­ве­де­ние, сме­шав серь­ёз­ное и не­ле­пое, смеш­ное и пе­чаль­ное, и если в ре­зуль­та­те все же по­лу­чи­лось то, что мож­но на­звать «до­воль­но не­пло­хой кни­гой», бу­дет ло­гич­ным на­звать третью груп­пу «лю­би­те­ли хо­ро­шей ли­те­ра­ту­ры».

Осо­бен­нос­ти цик­ла

В по­вест­во­ва­нии име­ет­ся как об­щий сквоз­ной сю­жет, раз­ви­ва­ю­щий­ся и пе­ре­хо­дя­щий из час­ти в часть, так и це­поч­ка сме­ня­ю­щих друг дру­га ло­каль­ных сю­же­тов, то есть собст­вен­но трак­то­вок клас­си­чес­ких рас­ска­зов о Хол­м­се. Осо­бен­ностью ло­каль­ных сю­же­тов яв­ля­ет­ся то, что по су­ти это но­вые ре­ше­ния лю­би­мых все­ми на­ми го­ло­во­ло­мок, ос­но­ван­ные на тех же ис­ход­ных дан­ных, что бы­ли вве­де­ны ещё Ко­нан Дой­лом. Для ав­то­ра яв­ля­лось прин­ци­пи­аль­но важ­ным, ре­шая эту за­да­чу, со­блюс­ти пер­во­на­чаль­ные усло­вия, за­дан­ные пра­ро­ди­те­лем Шер­ло­ка Хол­м­са бо­лее ве­ка на­зад. Что­бы с честью вый­ти из не­прос­то­го по­ло­же­ния, ав­то­ру по­рой при­хо­ди­лось цеп­лять­ся за са­мые не­зна­чи­тель­ные де­та­ли, ис­поль­зо­вать ма­лей­шие упо­ми­на­ния, ми­мо­хо­дом бро­шен­ные клас­си­ком, по­это­му чи­та­те­лю ре­ко­мен­ду­ет­ся осве­жить в па­мя­ти клас­си­чес­кие сю­же­ты пер­во­ис­точ­ни­ка или же иметь их под ру­кой, от­че­го про­чте­ние дан­ной кни­ги мо­жет упо­до­бить­ся увле­ка­тель­ной иг­ре. Осо­бен­ность цик­ла — со­вме­ще­ние в од­ной ре­аль­нос­ти пи­са­те­ля, то есть А. К. Дой­ла, и его пер­со­на­жей (Хол­м­са, док­то­ра Уот­со­на, ин­спек­то­ра Лест­рей­да и др.) и их вза­и­мо­дейст­вие.

Со­дер­жа­ние об­ще­го «сквоз­но­го» сю­же­та

Вве­де­ние. На­ше вре­мя. Жур­на­лист про­вин­ци­аль­ной га­зе­ты, по­се­тив за­хо­луст­ный му­зей­чик Шер­ло­ка Хол­м­са, на­ты­ка­ет­ся на бу­ма­ги, ко­то­рые хо­зя­ин му­зея, эн­ту­зи­аст-со­би­ра­тель, вы­да­ёт за днев­ни­ки док­то­ра Уот­со­на и ин­спек­то­ра Лест­рей­да, на­ста­и­вая тем са­мым не толь­ко на под­лин­нос­ти бу­маг, но и на са­мом фак­те ре­аль­но­го су­щест­во­ва­ния лиц, вос­при­ни­ма­е­мых всем ми­ром ис­клю­чи­тель­но в ка­чест­ве ли­те­ра­тур­ных ге­ро­ев. Оча­ро­ван­ный ска­зоч­но-дур­ма­ня­щей ат­мо­сфе­рой му­зея до со­сто­я­ния, ког­да оба­я­ние лжи при­туп­ля­ет по­треб­ность в ис­ти­не, жур­на­лист, не за­да­ва­ясь осо­бен­но во­про­сом «под­дел­ка или нет», до­би­ва­ет­ся пуб­ли­ка­ции днев­ни­ков. На этом вве­де­ние, а с ним и при­сут­ст­вие чи­та­те­ля в на­шем вре­ме­ни за­кан­чи­ва­ет­ся. Его цель — по­мес­тить в од­ну вре­мен­ную плос­кость Хол­м­са и про­чих ге­ро­ев вмес­те с их ав­то­ром. Ко­нан Дойл ста­но­вит­ся со­вре­мен­ни­ком и био­гра­фом ре­аль­но­го че­ло­ве­ка. Кро­ме то­го, вве­де­ние по­зво­ля­ет осу­щест­вить ло­гич­ный пе­ре­ход в про­ш­лое, со­зда­вая для чи­та­те­ля си­ту­а­цию, при ко­то­рой пред­ста­вив­ша­я­ся ему воз­мож­ность озна­ко­мить­ся с вос­по­ми­на­ни­я­ми сра­зу двух лиц, тем бо­лее ан­та­го­нис­тов, бу­дет иметь бо­лее-ме­нее прав­до­по­доб­ное объ­яс­не­ние.

Даль­ней­шее по­вест­во­ва­ние по­стро­е­но на вы­держ­ках из днев­ни­ков док­то­ра Уот­со­на и ин­спек­то­ра Лест­рей­да. Из них мы узна­ем о те­ку­щем со­сто­я­нии дел Шер­ло­ка Хол­м­са и его вер­но­го дру­га в на­ча­ле их пу­ти. Оно не­за­вид­но. Холмс — один из мно­гих част­ных сы­щи­ков, без­ус­пеш­но пы­та­ю­щих­ся со­ста­вить кон­ку­рен­цию по­ли­ции. Док­тор оча­ро­ван Хол­м­сом и ве­рит в его та­лант, но да­же он вы­нуж­ден при­знать, что его дру­гу ни­как не уда­ёт­ся «пой­мать уда­чу за хвост». У не­го не очень-то по­лу­ча­ет­ся рас­кры­вать де­ла, с ко­то­ры­ми к не­му об­ра­ща­ют­ся кли­ен­ты, фи­нан­со­вое со­сто­я­ние пла­чев­но, и долг за квар­ти­ру пе­ред мис­сис Хад­сон рас­тёт. Не­ожи­дан­но в 1891 го­ду в од­ном из но­ме­ров еже­ме­сяч­ни­ка «Стрэнд Мэ­гэ­зин» по­яв­ля­ет­ся пер­вый рас­сказ о Хол­м­се: «Скан­дал в Бо­ге­мии» (что со­от­вет­ст­ву­ет дейст­ви­тель­нос­ти, по­сколь­ку пер­вые рас­ска­зы вы­хо­ди­ли еже­ме­сяч­но имен­но в этом жур­на­ле в пе­ри­од 1891—1893 гг.). Ав­тор — не­кий А. К. Дойл.

Рас­сказ имен­но та­ков, ка­ким его зна­ют все. В нём опи­сан блес­тя­щий ме­тод Хол­м­са и по­ра­зи­тель­ные ре­зуль­та­ты его при­ме­не­ния. За пер­вым рас­ска­зом сле­ду­ют осталь­ные. Все они по­стро­е­ны по од­но­му прин­ци­пу. В их ос­но­ве ре­аль­ные де­ла, ко­то­рые на­чи­на­лись точ­но так, как опи­сы­вал Дойл, но в дейст­ви­тель­нос­ти за­кон­чи­лись со­вер­шен­но ина­че, то есть ка­та­стро­фи­чес­ки (или не слиш­ком успеш­но) для Хол­м­са. Од­на­ко Дойл упор­но рас­хва­ли­ва­ет сво­е­го ге­роя, вы­ду­мы­вая для не­го три­ум­фаль­ные раз­вяз­ки, и по­пут­но вы­сме­и­ва­ет по­ли­цию, в том чис­ле ин­спек­то­ра Лест­рей­да.

Ре­ак­ция на это без­об­ра­зие у ге­ро­ев ро­ма­на раз­лич­на. Са­мая прос­тая — у Лест­рей­да. Он в бе­шенст­ве от наг­лой лжи и меч­та­ет до­брать­ся до ав­то­ра, пи­шу­ще­го, как мно­гие счи­та­ют, под псев­до­ни­мом. Он уве­рен, что Дойл за­клю­чил вза­и­мо­вы­год­ное со­гла­ше­ние с Хол­м­сом и рек­ла­ми­ру­ет его ра­бо­ту, при­вле­кая кли­ен­тов и по­лу­чая за это свой про­цент. Не­смот­ря на то, что рас­ска­зы на­пи­са­ны от ли­ца «дру­га Хол­м­са», Лест­рейд, име­ю­щий кри­ти­чес­кий взгляд на спо­соб­нос­ти док­то­ра Уот­со­на, не со­мне­ва­ет­ся, что ему та­кая ра­бо­та не по пле­чу. А зна­чит, Дой­ла сле­ду­ет до­стать хоть из-под зем­ли и при­звать к от­ве­ту. Ярость тще­слав­но­го ин­спек­то­ра под­креп­ля­ет­ся ещё и рас­ту­щей на гла­зах сла­вой Хол­м­са у пуб­ли­ки. Рас­ска­зы за­ме­ни­ли ре­аль­ность. Ни­кто и не пы­та­ет­ся разо­брать­ся, как же всё бы­ло в дейст­ви­тель­нос­ти. Дойл пре­вра­тил­ся в хро­ни­кёра, ему без­ого­во­роч­но ве­рят. Ему и Хол­м­су, к ко­то­ро­му по­тя­ну­лись кли­ен­ты. И да­же остав­ше­е­ся на преж­нем уров­не ка­чест­во его ра­бо­ты ни­че­го не из­ме­ни­ло. Об­щест­во ох­ва­че­но гип­но­зом. Ин­спек­тор пы­та­ет­ся взы­вать к ра­зу­му об­щест­вен­нос­ти, но всё тщет­но.

Холмс, на­про­тив, убеж­дён, что рас­ска­зы пи­шет его друг док­тор, ко­то­рый из скром­нос­ти не хо­чет ему в этом при­знать­ся. Впасть в та­кое за­блуж­де­ние ему по­мо­га­ют сле­ду­ю­щие об­сто­я­тельст­ва. Во-пер­вых, ав­тор со­здал чрез­вы­чай­но по­ло­жи­тель­ный об­раз Хол­м­са. Во-вто­рых, ав­тор вы­ка­зы­ва­ет уди­ви­тель­ную осве­дом­лён­ность о де­я­тель­нос­ти Хол­м­са. Он из­вра­ща­ет ре­аль­ность в вы­год­ную сто­ро­ну, но пер­во­на­чаль­ные дан­ные (то есть суть про­бле­мы, с ко­то­рой кли­ент по­яв­ля­ет­ся на Бей­кер-стрит) при­во­дит ис­клю­чи­тель­но точ­но вплоть до ма­лей­ших под­роб­нос­тей. Холмс уве­рен, что по­доб­ным об­ра­зом мо­жет пи­сать толь­ко док­тор Уот­сон, тем бо­лее что тек­с­ты рас­ска­зов и вы­гля­дят имен­но так. По­это­му Холмс в вос­тор­ге от про­ис­хо­дя­ще­го и под­бад­ри­ва­ет дру­га, по­буж­дая пи­сать ча­ще и тре­бо­вать с из­да­те­ля го­но­ра­ры «по­жир­нее».

Док­тор Уот­сон пре­бы­ва­ет в са­мом ужас­ном по­ло­же­нии. Он твёр­до зна­ет, что не на­пи­сал ни сло­ва! Он ве­дёт днев­ник, и с не­го до­ста­точ­но! Но кто тог­да этот Дойл? За­чем он так не­уём­но вос­хва­ля­ет Хол­м­са? Что по­тре­бу­ет вза­мен и ког­да? По­че­му он не хо­чет вый­ти из те­ни? Док­тор, не по­ни­мая це­лей за­га­доч­но­го ав­то­ра, бо­ит­ся не­из­вест­нос­ти, стес­ня­ет­ся не­за­слу­жен­ной сла­вы и, вдо­ба­вок, злит­ся на Дой­ла за то, что по его ми­лос­ти вы­нуж­ден те­перь про­тив же­ла­ния подыг­ры­вать Хол­м­су, изо­бра­жать в ме­ру сво­е­го по­ни­ма­ния успеш­но­го пи­са­те­ля, ста­ра­ясь скрыть стыд и рас­те­рян­ность за мно­го­зна­чи­тель­ным по­мал­ки­ва­ни­ем. Не по­смев при­знать­ся Хол­м­су сра­зу в том, что не име­ет к про­ис­хо­дя­ще­му ни ма­лей­ше­го от­но­ше­ния, он за­гнал се­бя в по­ло­же­ние, ког­да по про­шест­вии вре­ме­ни сде­лать та­кое при­зна­ние ста­ло тем бо­лее не­воз­мож­но.

Глав­ная ин­три­га сю­же­та — кто ав­тор рас­ска­зов и ка­ко­вы его це­ли — за­хва­тит ге­ро­ев цик­ла на­дол­го и про­дер­жит­ся не од­ну часть.

Глав­ные ге­рои цик­ла Ев­ге­ния Боч­ков­ско­го «Дру­гой Холмс»

Шер­лок Холмс — де­я­тель­ный ма­те­ри­а­лист. Об­ла­да­ет не­ко­то­ры­ми спо­соб­нос­тя­ми сво­е­го ли­те­ра­тур­но­го об­ра­за. Уме­ет ме­нять внеш­ность, вы­сле­жи­вать, ло­вок в об­ра­ще­нии с от­мыч­ка­ми и про­чим ин­ст­ру­мен­том. Вот толь­ко с де­дук­тив­ным ме­то­дом не­за­да­ча! Праг­ма­ти­чен, от­час­ти ци­ни­чен, аб­со­лют­но ли­шён сен­ти­мен­таль­нос­ти и скло­нен под­тру­ни­вать над этим свойст­вом док­то­ра.

Док­тор Уот­сон — на­ивен, скло­нен увле­кать­ся, осты­вать и оби­жать­ся, но бо­лее все­го — со­мне­вать­ся. В се­бе, в дру­гих, в том, что пра­виль­но, а что нет. И по­то­му в нём веч­ная пу­та­ни­ца, при­да­ю­щая не­ле­пость всем его дейст­ви­ям и да­же по­буж­де­ни­ям. На­хо­дясь ря­дом с че­ло­ве­ком, ко­то­ро­го бо­готво­рит, он в сущ­нос­ти ос­та­ёт­ся оди­но­ким, так как сен­ти­мен­таль­ность не встре­ча­ет от­вет­но­го теп­ла. Страст­ное же­ла­ние по­мо­гать Хол­м­су вы­зва­но в нём не толь­ко при­вле­ка­тель­ностью ра­бо­ты сы­щи­ка, ко­то­рую он, как и мно­гое дру­гое, ро­ман­ти­зи­ру­ет, но и ес­тест­вен­ной че­ло­ве­чес­кой по­треб­ностью быть нуж­ным, при­но­сить поль­зу. А это, как на­зло, от­нюдь не всег­да об­хо­дит­ся без «мед­вежь­их услуг». Са­мым его яр­ким ка­чест­вом мож­но на­звать уди­ви­тель­ную спо­соб­ность по­па­дать впро­сак. Хол­м­су час­то не уда­ёт­ся сдер­жать раз­дра­же­ния, так что док­тор, сне­да­е­мый собст­вен­ны­ми не­уда­ча­ми, ещё и по этой при­чи­не не по­смел при­знать­ся, что не яв­ля­ет­ся Дой­лом. Пусть хоть в этом во­про­се Холмс бу­дет им до­во­лен! И пусть це­нит его хо­тя бы за то, че­го он не сде­лал!

Ин­спек­тор Лест­рейд — успе­шен как про­фес­си­о­нал и поль­зу­ет­ся за­слу­жен­ным ав­то­ри­те­том у кол­лег, хо­тя желч­ность и ап­ломб ме­ша­ют ему за­вес­ти близ­ких дру­зей. Са­мо­мне­ние Лест­рей­да та­ко­во, что он счи­та­ет по­зво­ли­тель­ным для се­бя иног­да вый­ти за рам­ки, опре­де­лён­ные ему за­ко­ном, оправ­ды­вая это не­об­хо­ди­мостью до­бить­ся ре­зуль­та­та, ко­то­рый яв­ля­ет­ся единст­вен­ным кри­те­ри­ем право­ты. От­да­вая под суд пре­ступ­ни­ков, он толь­ко вы­гля­дит без­уп­реч­ным слу­жи­те­лем за­ко­на, так как же­ла­ние рас­крыть пре­ступ­ле­ние дик­ту­ет­ся не стрем­ле­ни­ем бо­роть­ся с пре­ступ­ностью во бла­го об­щест­ва, а жаж­дой лич­но­го успе­ха. С об­ост­рён­ной рев­ностью он стре­мит­ся пре­взой­ти не толь­ко пре­ступ­ни­ка, но и кол­лег, что рас­кре­по­ща­ет его в во­про­се вы­бо­ра средств.

* *
От­рыв­ки из ро­ма­на

«На­ча­ло». Кни­га пер­вая

Гла­ва 2, в ко­то­рой док­то­ру Уот­со­ну от­кры­ва­ют гла­за на его та­лант

(Из днев­ни­ка док­то­ра Уот­со­на, 4 июля 1891 г.)

Се­год­ня про­изо­шло не­ве­ро­ят­ное со­бы­тие. Холмс пос­ле ут­рен­ней про­гул­ки ожив­лён­но вбе­жал в гос­ти­ную и как-то игри­во стал по­смат­ри­вать на ме­ня. Бу­ду­чи за­стиг­ну­тым за зав­тра­ком, я на­сто­ро­жён­но по­до­брал­ся, по­то­му что дав­но уже не ви­дел та­ко­го вы­ра­же­ния на ли­це сво­е­го дру­га. На­ко­нец-то! Но­вое де­ло! По­след­нее, ког­да зе­лен­щик по­те­рял свои клю­чи, бы­ло уже бо­лее ме­ся­ца на­зад. Од­на­ко я не уга­дал.
— Ват­сон, вы ни­че­го не хо­ти­те мне по­ве­дать? При­знать­ся, на­при­мер?

Он, под­шу­чи­вая, на­зы­вал ме­ня Ват­со­ном, и я дав­но уже свык­ся с тем, что фа­ми­лия Уот­сон не устра­ива­ет его слиш­ком уж обы­ден­ной рас­прост­ра­нён­ностью. Я за­стыл в изум­ле­нии, ощу­щая всё не­удобст­во, при­чи­ня­е­мое за­стряв­ши­ми в усах крош­ка­ми жа­ре­но­го хле­ба.
— А вы уме­е­те при­тво­рять­ся, дру­жи­ще! — про­дол­жал изум­лять ме­ня Холмс. — Со­гла­шусь, ва­ша идея пре­крас­на, хоть и весь­ма рис­ко­ван­на. Но в на­шем по­ло­же­нии ни­че­го, кро­ме рис­ка, не ос­та­ёт­ся.
— Вы о чём, Холмс?! — впер­вые мне по­ка­за­лось, что он со­шёл с ума.

Я слы­шал, что с ге­ни­я­ми та­кое слу­ча­ет­ся не­ред­ко, и ис­пу­гал­ся за не­го.
— Брось­те де­лать вид, что ни­че­го не зна­е­те, — на­ста­ивал он на сво­ём, скло­нив го­ло­ву на­бок. — Я вас не­до­оце­ни­вал, при­знаю. Но ког­да вам при­шла в го­ло­ву эта блес­тя­щая за­дум­ка? И по­че­му вы не пре­дуп­ре­ди­ли ме­ня о сво­их пла­нах? Пра­во, я бы толь­ко под­дер­жал вас.

Я про­дол­жал мол­чать, так как от рас­те­рян­нос­ти не на­хо­дил нуж­ных слов. В мо­их пла­нах на бли­жай­шие дни при­сут­ст­во­ва­ло лишь по­се­ще­ние па­рик­ма­хе­ра, но я не ду­мал, что это нуж­да­ет­ся в пре­дуп­реж­де­нии, тем бо­лее что Холмс и сам был в кур­се мо­их ре­ши­тель­ных на­ме­ре­ний при­вес­ти се­бя в по­ря­док и да­же под­толк­нул к это­му ехид­ным за­ме­ча­ни­ем, что дли­на мо­их вис­ков при­бли­жа­ет­ся к кри­ти­чес­кой ве­ли­чи­не, пос­ле до­сти­же­ния ко­то­рой ме­ня нач­нут при­чис­лять к бо­гем­ной пуб­ли­ке.
— Всё ещё от­мал­чи­ва­е­тесь? Лад­но, — он бро­сил на стол све­жий но­мер «Стрэнд Мэ­гэ­зин» с та­ким ви­дом, буд­то это всё объ­яс­ня­ет. — Вас на­пе­ча­та­ли, Ват­сон. От­крой­те на шест­над­ца­той стра­ни­це.

Я ли­хо­ра­доч­но про­лис­тал до нуж­но­го ме­с­та и про­чёл: «Ар­тур Ко­нан Дойл. Скан­дал в Бо­ге­мии».
— И что? Ка­кое от­но­ше­ние это име­ет ко мне?

— Вы ме­ня вос­хи­ща­е­те! Та­кая вы­держ­ка! И не ска­жешь, хит­рец вы эта­кий, что вам пре­крас­но из­вест­но, о чём я го­во­рю. Брось­те скром­ни­чать! Вы пи­ше­те о нас, и хо­ро­шо пи­ше­те. Да­же ад­рес не за­бы­ли ука­зать. А то, что взя­ли псев­до­ним, ещё луч­ше. Со­зда­ёт­ся впе­чат­ле­ние, буд­то этот Дойл, или как вас там, рас­ска­зы­ва­ет о нас со сто­ро­ны. Мы успеш­но ре­ша­ем де­ло с этим ва­шим скан­да­лом в этой ва­шей Бо­ге­мии, и, по­верь­те, ско­ро так и бу­дет на са­мом де­ле. Пос­ле та­кой рек­ла­мы кли­ен­ты со все­го Лон­до­на по­бе­гут к нам.

Я уже не слу­шал эти ди­кос­ти и впил­ся гла­за­ми в текст. Дейст­ви­тель­но, там бы­ли на­ши име­на, и вы­хо­ди­ло, что я ве­ду рас­сказ! Строч­ки пры­га­ли у ме­ня пе­ред гла­за­ми (про­шу про­ще­ния за эту из­би­тую пош­лость), в ушах шу­ме­ло (ещё раз про­шу про­ще­ния)… Что за мис­ти­фи­ка­ция?! Кто нас ра­зыг­рал и за­чем?! В рас­ска­зе упо­ми­на­лась ка­кая-то Ирен Ад­лер… Хо­тя имя вро­де бы зна­ко­мое. И тут я вспом­нил.

Два ме­ся­ца на­зад нам дейст­ви­тель­но был сде­лан за­каз вы­красть пись­мо из до­ма не­кой Ирен Ад­лер. За­каз по­сту­пил, ко­неч­но, ни от ка­ко­го не ко­ро­ля Бо­ге­мии, а от обыч­но­го лон­дон­ца, свет­ско­го ша­ло­пая, же­ла­ю­ще­го за­мес­ти сле­ды сво­ей ин­триж­ки пе­ред пред­сто­я­щей свадьбой. Лю­бой дру­гой по­средст­вен­ный ис­пол­ни­тель прос­то за­лез бы в дом в от­сут­ст­вие хо­зяй­ки и пе­ре­рыл бы его. Но Холмс, ар­тис­тич­ная на­ту­ра, за­ду­мал про­вер­нуть это де­ло кра­си­во, и я, за­ин­три­го­ван­ный, под­дер­жал его. Ре­ше­но бы­ло со­блаз­нить мисс Ад­лер, влю­бить её в Хол­м­са до бес­па­мят­ст­ва, что­бы, по­лу­чив ле­галь­ный до­ступ в дом и пол­ное до­ве­рие, он мог без спеш­ки и угро­зы быть схва­чен­ным спо­кой­но об­на­ру­жить и изъ­ять пись­мо. Холмс — муж­чи­на вид­ный, с мо­ей точ­ки зре­ния, — и так имел пре­вос­ход­ные шан­сы впе­чат­лить мисс Ад­лер. Его ко­рон­ный спо­соб зна­ком­ст­ва на ули­це, не­из­мен­но на­чи­нав­ший­ся уч­ти­вым во­про­сом о том, ко­то­рый сей­час час, ни­ког­да не да­вал сбоя, по край­ней ме­ре, у жен­щин, из­вле­ка­ю­щих скром­ную поль­зу из сво­ей об­щи­тель­нос­ти в Ист-Эн­де. Но для га­ран­тии успе­ха мы при­ду­ма­ли два по­дви­га, ко­то­рые мой друг дол­жен был со­вер­шить на гла­зах у ин­те­ре­су­ю­щей нас мо­ло­дой ле­ди. Оба по­ступ­ка пред­став­ля­ли со­бой ре­ши­тель­ное спа­се­ние жиз­ни мисс Ад­лер средь бе­ла дня и не остав­ля­ли ей шан­сов из­бе­жать за­рож­де­ния в ней го­ря­чей при­зна­тель­нос­ти и бур­но­го увле­че­ния фи­гу­рой и без то­го бли­ста­тель­но­го Хол­м­са.

Во-пер­вых, с по­мощью на­ня­тых лю­дей устра­ива­лась без­об­раз­ная дра­ка с пе­ре­не­се­ни­ем не­удов­летво­рён­ных пре­тен­зий де­ру­щих­ся в на­прав­ле­нии вы­хо­дя­щей из ка­ре­ты ле­ди пря­мо пе­ред крыль­цом её до­ма. Вы­ло­жив пе­ред но­га­ми мисс Ад­лер гру­ду изу­ве­чен­ных тел обид­чи­ков в ка­чест­ве по­дар­ка, ну или всту­пи­тель­но­го взно­са, Холмс брал её на ру­ки и, рас­пах­нув дверь пин­ком но­ги, вно­сил в дом, где за­вя­зы­ва­лось пер­вое по­верх­ност­ное зна­ком­ст­во. Что­бы по­быст­рее углу­бить его, а так­же на слу­чай, если пер­вое спа­се­ние прой­дёт не со­всем глад­ко и убе­ди­тель­но, мы при­го­то­ви­ли про за­пас вто­рое про­яв­ле­ние ге­ро­из­ма. Для это­го Холмс, уже на­хо­дясь в до­ме, дол­жен был, улу­чив ми­ну­ту, в раз­гар ра­душ­но­го при­ёма от­крыть ок­но. Мне же, ка­ра­у­лив­ше­му этот мо­мент воз­ле до­ма, сле­до­ва­ло бро­сить в рас­пах­ну­тое ок­но ды­мо­вую шаш­ку, не за­быв сна­ча­ла под­жечь её, и сра­зу же пос­ле это­го не­сколь­ко раз как мож­но вы­ра­зи­тель­нее вы­крик­нуть: «По­жар!» В под­няв­шей­ся па­ни­ке, ког­да все ду­ма­ли бы толь­ко о собст­вен­ном бла­го­по­лу­чии, Хол­м­су, единст­вен­но­му со­хра­нив­ше­му не­воз­му­ти­мость, по то­му же марш­ру­ту и так же на ру­ках пред­сто­я­ло вы­нес­ти мисс Ад­лер об­рат­но на ули­цу. Круг как бы за­мы­кал­ся, по­доб­но это­му со­зна­ние де­вуш­ки окон­ча­тель­но и бес­по­во­рот­но за­мы­ка­лось на лич­нос­ти Хол­м­са.

Но с са­мо­го на­ча­ла наш стро­го вы­ве­рен­ный до мель­чай­ших де­та­лей сце­на­рий ощу­тил на се­бе ка­та­стро­фи­чес­кое воз­дейст­вие пе­ре­мен из-за склон­нос­ти не­ко­то­рых участ­ни­ков к им­про­ви­за­ции. Та­кое слу­ча­ет­ся в те­ат­ре, ког­да ак­тёры на­пьют­ся. Как толь­ко ка­ре­та с мисс Ад­лер подъ­еха­ла к её до­му, на­ня­тые на­ми гро­ми­лы вмес­то то­го, что­бы изо­бра­жать дра­ку, увлек­лись прав­до­по­до­би­ем и пе­ре­шли тон­кую грань, от­де­ля­ю­щую изоб­ра­зи­тель­ное ис­кус­ст­во от одер­жи­мос­ти. В об­щем, они при­ня­лись вза­прав­ду бить друг дру­га пря­мо ку­ла­чи­ща­ми и пря­мо по фи­зио­но­ми­ям. Один из них со­вер­шен­но за­был, что от лёг­ко­го со­при­кос­но­ве­ния с Хол­м­сом дол­жен от­ле­теть да­ле­ко на клум­бу и пе­ре­ло­мать там все ро­зы. Вмес­то это­го он пе­ре­ло­мал нос Хол­м­су в че­ты­рёх мес­тах, как впо­следст­вии уста­но­вил хи­рург, од­ним уда­ром. Мой не­счаст­ный друг, ис­те­кая кровью, упал на­вз­ничь. Го­ло­во­ре­зы пе­ре­пу­га­лись и пред­поч­ли удрать, тем бо­лее что за спек­такль им бы­ло упла­че­но за­ра­нее. Я при­шёл в ужас. Но мисс Ад­лер, добрая ду­ша, не рас­те­ря­лась и рас­по­ря­ди­лась, что­бы слу­ги за­нес­ли ра­не­но­го в дом.

Я остал­ся сна­ру­жи, га­дая, в со­зна­нии ли Холмс и по­зво­лят ли ему его по­вреж­де­ния про­дол­жать учас­тие в из­бав­ле­нии мисс Ад­лер от за­пла­ни­ро­ван­ных для неё не­при­ят­нос­тей. На­сту­пал че­рёд вто­ро­го эта­па на­ше­го пла­на, но я ко­ле­бал­ся. В слу­чае по­жа­ра по­зво­лит ли мисс Ад­лер спа­сать се­бя из­би­то­му до по­лу­смер­ти че­ло­ве­ку? Мо­жет быть, сей­час она боль­ше по­гло­ще­на спа­се­ни­ем его са­мо­го? И во­об­ще, сто­ит ли Хол­м­су брать де­вуш­ку на ру­ки толь­ко для то­го, что­бы за­лить её собст­вен­ной кровью с ног до го­ло­вы и рух­нуть вмес­те с нею там же? От­кро­ют ли мне ок­но, если я по­про­шу об этом пе­ред тем, как бро­шу шаш­ку? И если я всё-та­ки её бро­шу, смо­жет ли Холмс, хо­тя бы без мисс Ад­лер, са­мос­то­я­тель­но вы­брать­ся из до­ма или за­дох­нёт­ся в ды­му? Спо­соб­на ли ро­дить­ся пыл­кая страсть, если мисс Ад­лер вы­не­сет Хол­м­са на ру­ках? Оби­лие не­раз­ре­ши­мых во­про­сов па­ра­ли­зо­ва­ло ме­ня. Я пы­тал­ся за­гля­нуть в ок­но, но ви­дел толь­ко ме­чу­щих­ся во­круг со­фы хо­зяй­ку и слуг, а кто ле­жал на со­фе и чья но­га всё вре­мя кон­вуль­сив­но по­дёр­ги­ва­лась, бы­ло не разо­брать.

Про­шло око­ло двух ча­сов, ког­да я на­ко­нец ре­шил­ся. Мой друг ни­ког­да не от­ме­нял за­ду­ман­но­го и при­учил ме­ня к это­му. Ре­ше­но — зна­чит, ре­ше­но. Я ре­шил бро­сать шаш­ку пря­мо в за­кры­тое ок­но. Звон стек­ла, рас­суж­дал я, со­здаст ещё боль­шую не­раз­бе­ри­ху, и на этом тре­вож­ном фо­не по­сту­пок мо­е­го дру­га при удач­ном сте­че­нии об­сто­я­тельств бу­дет смот­реть­ся толь­ко вы­год­нее. Я вдруг страш­но за­нер­в­ни­чал, по­то­му что, бу­ду­чи об­раз­цом за­ко­но­пос­луш­нос­ти, ни­ког­да не со­вер­шал да­же мел­ких пра­во­на­ру­ше­ний. Ру­ка с шаш­кой от­ка­зы­ва­лась на­чи­нать за­мах, я бес­ко­неч­но ози­рал­ся, хо­тя уже поч­ти стем­не­ло и ни­ко­го по­бли­зос­ти не бы­ло. Про­дол­жая огля­ды­вать­ся и поч­ти не це­лясь в сто­ро­ну ок­на, я кое-как за­ста­вил се­бя сде­лать бро­сок. Уди­ви­тель­но, что я не про­мах­нул­ся. Еще уди­ви­тель­нее то, что шаш­ка так и не вле­те­ла внутрь.

Ока­зы­ва­ет­ся, ре­ши­тель­ный Холмс и не ду­мал сда­вать­ся. До­ждав­шись, ког­да но­ги у не­го окреп­ли и пе­ре­ста­ли дро­жать, он, во­пре­ки вос­кли­ца­ни­ям встре­во­жен­ной мисс Ад­лер, что, мол, на­до бы ещё по­ле­жать, ос­то­рож­но до­ко­вы­лял до ок­на, что­бы по­ды­шать не­мно­го све­жим воз­ду­хом и прий­ти в се­бя. Ког­да он отво­рил створ­ку, шаш­ка уда­ри­ла его в лоб и от­ско­чи­ла на­ру­жу, шлёп­нув­шись в клум­бу с не­тро­ну­ты­ми ро­за­ми. Я не до­ждал­ся, что­бы по­смот­реть, ды­мит­ся ли она, и «По­жар!» уже кри­чать не стал. В этот ве­чер всё как-то не очень хо­ро­шо и в точ­нос­ти по­лу­ча­лось, и я пред­по­чёл боль­ше не рис­ко­вать. Рез­вым бе­гом пе­ре­пол­нен­но­го на­деж­да­ми лю­би­те­ля при­клю­че­ний я на­пра­вил­ся в на­шу квар­ти­ру на Бей­кер-стрит и стал там до­жи­дать­ся из­вес­тий.

Холмс по­явил­ся че­рез два дня и рас­ска­зал, что всё это вре­мя про­ле­жал в этом за­ме­ча­тель­ном до­ме, пол­ном добрых лю­дей. И про­был бы ещё доль­ше, если б ду­шев­ная мисс Ад­лер не за­ста­ла его слу­чай­но за пе­ре­тря­хи­ва­ни­ем со­дер­жи­мо­го её бю­ро. Де­вуш­ка очень опе­ча­ли­лась и при­зна­лась Хол­м­су, что, уха­жи­вая за ним, успе­ла при­вя­зать­ся и про­ник­нуть­ся к не­му глу­бо­кой сер­деч­ной сим­па­ти­ей. Её осо­бен­но вос­хи­ти­ло, по её сло­вам, то, как лов­ко мой друг точ­ным дви­же­ни­ем го­ло­вой от­ра­зил ле­тя­щий сна­ряд и спас её дом от по­жа­ра. Но всё же, за­яви­ла она, рыть­ся в её лич­ных ве­щах она не по­зво­лит да­же ему и по­то­му ждёт объ­яс­не­ний. Холмс прос­то и с до­сто­инст­вом за­явил ей в от­вет, что он не гряз­ный вор, а ува­жа­е­мый част­ный де­тек­тив, чест­но вы­пол­ня­ю­щий свою ра­бо­ту. На­пом­нив де­вуш­ке о её чувст­вах к не­му, он по­про­сил её не ма­рать и не рас­тап­ты­вать их, то есть обой­тись без вы­зо­ва по­ли­ции, и тот­час по­ки­нул дом.

Ког­да че­рез не­де­лю хи­рург снял с го­ло­вы Хол­м­са по­вяз­ку, ни­что боль­ше не на­по­ми­на­ло нам об этих со­бы­ти­ях. Единст­вен­ное, при­шлось вер­нуть за­каз­чи­ку за­да­ток за не­вы­пол­нен­ное по­ру­че­ние. Но кто-то про­знал об этой ис­то­рии и по­че­му-то по­дал её в со­вер­шен­но из­ме­нён­ном ви­де, ещё и вы­ста­вив ме­ня рас­сказ­чи­ком вы­год­ной для нас не­бы­ли­цы. Я не знал, что и по­ду­мать, и в рас­те­рян­нос­ти ме­ха­ни­чес­ки пе­ре­чи­ты­вал «Скан­дал в Бо­ге­мии».

Холмс тем вре­ме­нем на­бро­сил­ся на свой зав­трак с жад­ностью, в ко­то­рой го­лод со­стя­зал­ся с воз­буж­де­ни­ем от сва­лив­шей­ся на нас уда­чи.
— Лест­рейд лоп­нет от злос­ти! Уже ра­ди од­но­го это­го сто­и­ло ввя­зать­ся в ва­шу аван­тю­ру. Слав­ный день. Я ве­рю, Ват­сон, что это хо­ро­шее пред­з­на­ме­но­ва­ние. Вы раз­бу­ди­ли во мне Хол­м­са, ка­ко­го ещё не зна­ли. Уви­ди­те, нас ждут ве­ли­кие де­ла!

Пре­бы­вая в смя­те­нии и так и не при­ду­мав, как убе­ди­тель­нее по­при­вет­ст­во­вать это про­буж­де­ние, я со­слал­ся на го­лов­ную боль и, кое-как пе­ре­став­ляя ват­ные но­ги, под­нял­ся к се­бе.

Гла­ва 20, в ко­то­рой серь­ёз­ных муж­чин втя­ги­ва­ют в жен­ские дряз­ги

(Из днев­ни­ка док­то­ра Уот­со­на, 15 ав­гус­та 1891 г.)

Пос­ле зло­по­луч­но­го вос­кре­сенья, ког­да к нам в са­мой вы­зы­ва­ю­щей фор­ме на­гря­нул ин­спек­тор Лест­рейд, и ещё бо­лее при­скорб­но­го по­не­дель­ни­ка, ког­да сей воз­му­ти­тель­ный жест пов­то­рил и как бы за­кре­пил не ме­нее во­пи­ю­щей бес­такт­ностью ин­спек­тор Грег­сон, мы ста­ра­лись как мож­но мень­ше упо­ми­нать меж со­бой де­ло Уил­со­на. В га­зе­тах, во­пре­ки угро­зам Лест­рей­да, на­счёт ограб­ле­ния бан­ка так ни­че­го и не по­яви­лось. Оста­ва­лось толь­ко га­дать, что же слу­чи­лось на са­мом де­ле и не по­пы­тал­ся ли ин­спек­тор в сво­ём хам­ском об­ра­ще­нии с на­ми при­ме­нить от­кро­вен­но бес­стыд­ный блеф.

Джа­бе­за Уил­со­на до­ма мы не за­ста­ли. Со­се­ди рас­ска­за­ли, что его увез­ли в боль­ни­цу ещё де­ся­то­го чис­ла. Кас­са ока­за­лась за­кры­та. Про его по­мощ­ни­ка то­же ни­че­го не бы­ло слыш­но. На­ши рас­спро­сы ни­че­го не да­ли. Обы­ва­те­ли не­охот­но отве­ча­ли, что по­ли­ция уже ду­шу вы­ну­ла из них бес­ко­неч­ны­ми во­про­са­ми, и под­роб­нее го­во­рить от­ка­зы­ва­лись.

Сла­ва бо­гу, под­о­спе­ло но­вое де­ло. Слу­чи­лось это за­ме­ча­тель­ное про­ис­шест­вие се­год­ня ут­ром. На­ша гостья, мис­сис Уин­ди­бенк, со­всем не­дур­на со­бой и, хоть всту­пи­ла в по­ру на­ме­тив­ше­го­ся увя­да­ния, всё ещё вы­гля­дит при­вле­ка­тель­но. И это при­том, что час­тич­но бла­гоп­ри­ят­ное впе­чат­ле­ние сма­зы­ва­лось не то что­бы уны­ни­ем, но ка­ким-то уко­ре­нив­шим­ся огор­че­ни­ем. Ви­ди­мо, она уже до­воль­но дол­го пре­бы­ва­ет в рас­стройст­ве. Ког­да она на­зва­ла при­чи­ну, мы с Хол­м­сом бы­ли силь­но удив­ле­ны.

Рев­ность — яв­ле­ние не­ред­кое, но рев­ность к собст­вен­ной до­че­ри — та­кое мне за всю жизнь встре­ти­лось впер­вые. Всё де­ло в не­обыч­ном бра­ке. Мис­сис Уин­ди­бенк по­счаст­ли­ви­лось от­хва­тить се­бе весь­ма мо­ло­до­го му­жа. Он стар­ше её до­че­ри все­го на пять лет. Вот и вы­шло так, что у пред­ста­ви­те­лей од­но­го по­ко­ле­ния на­шлось мно­го че­го об­ще­го: мыс­ли, взгля­ды на жизнь, а глав­ное, же­на ста­ла не на шут­ку опа­сать­ся, что ес­тест­вен­ное сбли­же­ние душ при­ве­дёт к та­ко­му же на­ту­раль­но­му вза­им­но­му вле­че­нию пло­ти. Бо­лее все­го она не уве­ре­на в му­же.
— Зна­чит, ини­ци­а­ти­ва к та­ко­му дви­же­нию ис­хо­дит от не­го? — по­ин­те­ре­со­вал­ся Холмс.
— Что вы?! — ис­крен­не изу­ми­лась мис­сис Уин­ди­бенк, буд­то из её слов ни­как не­льзя бы­ло сде­лать по­доб­но­го вы­во­да. — Мой муж — по­ря­доч­ный че­ло­век, и он ис­крен­не лю­бит ме­ня. Но Мэр…
— Ва­ша дочь?
— Да, — ли­цо гостьи от­ра­жа­ло те эмо­ции, что не­воль­но вы­да­ёт без­за­щит­ная ду­ша, ког­да её раз­бе­ре­дят, по­ко­вы­ряв в ней, слов­но в паль­це скаль­пе­лем, без обез­бо­ли­ва­ния. — При­знать­ся, мне не яс­ны до кон­ца мо­ти­вы её столь стран­но­го по­ве­де­ния, если не ска­зать ху­же…
— Она флир­ту­ет с ним?

— Мож­но на­звать это и так, — она чуть за­меш­ка­лась, слов­но ре­ша­ла, го­во­рить или нет. — А мож­но ска­зать, что она так свое­об­раз­но мстит мне. О да! Я по­ни­маю, это зву­чит ужас­но и не­прав­до­по­доб­но. Но пой­ми­те, я вы­шла за­муж очень ско­ро пос­ле смер­ти её от­ца. Она го­раз­до силь­нее ме­ня пе­ре­жи­ва­ла эту утра­ту. И мне ка­жет­ся, её оскор­бил мой та­кой по­спеш­ный, на её взгляд, брак. Не удив­люсь, если ей та­ким об­ра­зом хо­чет­ся… ну, что ли, по­кви­тать­ся со мной, по­ка­зать, что мой муж ни­что­жест­во, а я со сво­им вы­бо­ром смеш­на.
— То есть, ины­ми сло­ва­ми, она со­вра­ща­ет ва­ше­го му­жа, что­бы до­ка­зать вам, что вы со­вер­ши­ли ошиб­ку?
— Имен­но так! Вы отыс­ка­ли те на­иточ­ней­шие сло­ва, что я ни­как не мог­ла по­до­брать! — вос­клик­ну­ла мис­сис Уин­ди­бенк и да­же не­ожи­дан­но улыб­ну­лась, а я по­ду­мал: сколь­ко же на­до на­стра­дать­ся, что­бы да­же не со­чувст­вие, а лишь до­гад­ка, ука­зав­шая, что твоя боль мо­жет быть кем-то по­ня­та, при­нес­ла ра­дость.

На­блю­дать жен­ское стра­да­ние тя­же­ло. Да не со­чтут ме­ня эс­те­ти­чес­ким шо­ви­нис­том за та­кое при­зна­ние, но на­блю­дать стра­да­ние кра­си­вой жен­щи­ны тем бо­лее бо­лез­нен­но. Это ка­жет­ся про­ти­во­ес­тест­вен­ным, та­ко­го быть не долж­но. Од­на­ко она чест­но из­ло­жи­ла фак­ты, из ко­то­рых ста­но­ви­лась так­же по­нят­на и по-сво­е­му спра­вед­ли­ва по­зи­ция её до­че­ри.
— Ну, а что же ваш муж? — спро­сил Холмс пос­ле про­дол­жи­тель­ной па­у­зы.

Чувст­во­ва­лось, что и он по­ряд­ком сму­щён и не пред­став­ля­ет се­бе, как тут быть. В си­ту­а­ции не на­блю­да­лось ни­че­го да­же и близ­ко­го к кри­ми­наль­но­му, од­на­ко нас по­свя­ти­ли в дра­му, тя­жёлую, по-сво­е­му за­пу­тан­ную, и как знать, в бу­ду­щем она, об­ост­ря­ясь всё бо­лее, впол­не мог­ла при­вес­ти к тра­ге­дии. Наш долг — слу­жить добру. Зло не всег­да ка­ра­у­лит в тём­ном пе­ре­ул­ке с но­жом. Иног­да зло спря­та­но где-то меж­ду близ­ких лю­дей, в воз­ду­хе, под кро­вом, что они де­лят. Име­ли ли мы пра­во чу­рать­ся этой су­гу­бо бы­то­вой и по­то­му ка­жу­щей­ся слиш­ком мел­кой для нас ис­то­рии?

Мис­сис Уин­ди­бенк вновь взя­лась на­хва­ли­вать му­жа и да­же при­зна­лась, как по­нят­ны ей сла­бос­ти силь­но­го по­ла, из че­го бы­ло яс­но: она до­ста­точ­но изу­чи­ла муж­чин и не со­мне­ва­лась, что дол­гой оса­ды со сто­ро­ны пре­лест­ни­цы Мэ­ри мис­тер Уин­ди­бенк не вы­дер­жит.
— Вы по­ве­да­ли очень пе­чаль­ную ис­то­рию, — вздох­нул Холмс, — од­на­ко я ре­ши­тель­но не знаю, что с этим мож­но сде­лать.

Но ока­за­лось, что на­шей ми­ло­вид­ной гостье то­же не от­ка­жешь в ре­ши­тель­нос­ти. Она при­шла не столь­ко за со­ве­том, сколь­ко за со­дейст­ви­ем. У неё уже был го­тов план, нам же пред­ла­га­лось участ­во­вать в его ис­пол­не­нии.

— Ви­ди­те ли, Мэ­ри… Я ведь её по­ни­маю, — не­мно­го сбив­чи­во от вол­не­ния за­го­во­ри­ла она. — О, как я её на са­мом де­ле по­ни­маю! Бед­няж­ка всё вре­мя од­на. В чём-то она так дейст­ву­ет от ску­ки. Ка­ва­ле­ров у неё нет, она стес­ни­тель­на. На ба­лы не вы­ез­жа­ет, от­ку­да ж взять­ся зна­ком­ст­вам? Мы ещё с её от­цом, по­кой­ным Са­зер­лэн­дом, втол­ко­вы­ва­ли ей, но ку­да там! И слу­шать да­же не же­ла­ет. Вот я ду­маю, мис­тер Холмс, если вы с ва­шим не­обык­но­вен­ным оба­я­ни­ем…
— Су­да­ры­ня, вы мне льсти­те.
— О нет!

Мис­сис Уин­ди­бенк ожи­ви­лась, и это сра­зу же са­мым це­леб­ным об­ра­зом от­ра­зи­лось на ней. Ка­ран­даш­ный на­бро­сок на­ту­ры с внеш­ностью при­ят­ной, но не бо­лее, обер­нул­ся порт­ре­том на­сто­я­щей кра­са­ви­цы, как толь­ко чер­ты её ли­ца окра­си­лись див­ной неж­ностью ак­ва­ре­ли. Я смот­рел на это пре­о­бра­же­ние и ду­мал о том, как час­то лю­ди се­бя не­до­оце­ни­ва­ют. Если мис­тер Уин­ди­бенк так глуп, что от не­го сле­до­ва­ло ожи­дать не­вер­нос­ти та­кой жен­щи­не, сто­и­ло ли этой жен­щи­не дер­жать­ся за не­го? Я ед­ва сдер­жи­вал­ся, что­бы не по­со­ве­то­вать ей по­слать бла­го­вер­но­го к чер­ту.

Мис­сис Уин­ди­бенк, не за­ме­чая, в ка­кое вос­хи­ще­ние по­вер­га­ет ме­ня её про­бу­див­ша­я­ся чувст­вен­ность, про­дол­жа­ла ад­ре­со­вать её Хол­м­су.
— Всем из­вес­тен ваш не­обы­чай­ный ум. О, не от­ри­цай­те это, мис­тер Холмс! Ин­тел­лект не спря­тать. При всём же­ла­нии вам не уда­лось бы оста­вить Мэ­ри рав­но­душ­ной к се­бе пос­ле пер­вой же встре­чи.
— Бла­го­да­рю вас, — от­ве­тил Холмс, в свою оче­редь то­же не­мно­го по­ро­зо­вев. — Так вы хо­ти­те, что­бы я оча­ро­вал ва­шу дочь? Но что это даст? В са­мом де­ле, не же­ла­е­те же вы, что­бы я стал её же­ни­хом!

— Что вы, это со­всем не­обя­за­тель­но! По­ни­ма­е­те, сво­им при­ме­ром вы по­ка­же­те ей, как это за­ме­ча­тель­но прос­то и ес­тест­вен­но — ин­те­ре­со­вать­ся людь­ми, зна­ко­мить­ся. Ну и, на­ко­нец, при­смат­ри­вать­ся, подыс­ки­вать се­бе па­ру. Она вы­бро­сит всю эту бес­смыс­ли­цу из го­ло­вы.
— Вы про сво­е­го му­жа?
— Ско­рее про её увле­че­ние им. Она пой­мёт, что это не­пра­виль­но. Дур­но. Не­здо­ро­во, в кон­це кон­цов. Нач­нёт вы­ез­жать, мы ей по­мо­жем. На­до сло­мать этот не­ле­пый лёд, и всё на­ла­дит­ся.
— То есть пос­ле не­сколь­ких встреч мне сле­ду­ет ис­чез­нуть, так? Не бо­и­тесь ли вы, что я со сво­им оба­я­ни­ем не­пре­взой­дён­но­го ин­тел­лек­ту­а­ла на­не­су ей слиш­ком тя­жёлую ра­ну? Вдруг она не на шут­ку влю­бит­ся?

— О, мис­тер Холмс! По­то­му я и за­го­во­ри­ла об этих ва­ших ка­чест­вах, за­быв, прав­да, при­со­во­ку­пить и бла­го­родст­во, что с ни­ми вы, не со­мне­ва­юсь, най­дёте тот вер­ный тон и стиль, что не до­ве­дёт до дур­но­го, убе­ре­жёт от бе­ды. Ваш бес­цен­ный ум под­ска­жет вам, где сле­ду­ет оста­но­вить­ся. Вы все­ли­те в неё лю­бо­пыт­ст­во, же­ла­ние жить и по­зна­вать. Вы окры­ли­те её, а не под­ре­же­те крылья. Я не со­мне­ва­юсь в успе­хе.
— А ваш муж?
— Мис­тер Уин­ди­бенк успо­ко­ит­ся, при­дёт в се­бя и… оста­нет­ся со мною. Он впол­не ми­лый, если его не те­ре­бить как… — она за­пну­лась, не по­до­брав сло­ва, ко­то­рое од­нов­ре­мен­но мож­но бы­ло бы те­ре­бить и при­ме­нить для срав­не­ния с суп­ру­гом. — Ну, а я… Мис­тер Холмс, я ста­ну пол­ностью до­воль­на жизнью — и как мать, и как же­на. Про­шу вас, не ли­шай­те ме­ня этой на­деж­ды!

Что и го­во­рить, за ми­ну­ту мис­сис Уин­ди­бенк до­ка­за­ла, что име­ет и энер­гию, и дар убеж­де­ния. Но всё ж та­ки за­да­ние вы­хо­ди­ло столь стран­ным, что мы с Хол­м­сом не мог­ли от­де­лать­ся от сму­ще­ния и про­дол­жа­ли мол­чать. Ко­неч­но, Холмс мог за­явить, что де­ло это ему не по ран­гу, но как джентль­ме­ну ему пред­став­ля­лось не­мыс­ли­мым от­ка­зать в по­мо­щи да­ме, тем бо­лее что его учас­тие в раз­ре­ше­нии кон­флик­та из­ба­ви­ло бы от гре­ха оби­ды и рев­нос­ти сра­зу обе­их жен­щин.

— Ну что ж, мис­сис Уин­ди­бенк, — пре­рвал за­дум­чи­вую ти­ши­ну Холмс. — По­сколь­ку де­ло вы­ри­со­вы­ва­ет­ся до­воль­но не­обыч­ным и лич­но для ме­ня ос­та­ёт­ся по­ка не­яс­ным объ­ём мо­ей ра­бо­ты, я со сво­ей сто­ро­ны на­хо­жу ра­зум­ным пред­ло­жить вам сле­ду­ю­щий ва­ри­ант на­ших от­но­ше­ний. Вмес­то еди­но­го го­но­ра­ра вы обя­зу­е­тесь опла­чи­вать каж­дое сви­да­ние по фик­си­ро­ван­ной став­ке, ко­то­рую мы с ва­ми здесь же уста­но­вим. В за­ви­си­мос­ти от ва­ших средств или от то­го, как бу­дет скла­ды­вать­ся си­ту­а­ция, вы са­ми ре­ши­те, сколь­ки­ми встре­ча­ми сто­ит огра­ни­чить­ся, что­бы это по­шло ис­клю­чи­тель­но на поль­зу Мэ­ри и ва­шим от­но­ше­ни­ям, и ког­да мне бу­дет це­ле­со­об­раз­но ис­чез­нуть из по­ля зре­ния ва­шей до­че­ри. Как вы на это смот­ри­те?
— Пре­вос­ход­но, — улыб­ну­лась на­ша но­во­ис­пе­чён­ная кли­ент­ка. — Вы пре­дель­но точ­но сфор­му­ли­ро­ва­ли мои са­мые по­та­ён­ные на­деж­ды.

Пос­ле не­дол­го­го об­суж­де­ния упо­мя­ну­той Хол­м­сом пла­ты за счастье по­ви­дать­ся с Мэ­ри Са­зер­лэнд мис­сис Уин­ди­бенк пе­ре­шла к по­след­не­му на се­год­ня — усло­ви­ям, в ко­то­рых пред­сто­я­ло слу­чить­ся ро­ман­ти­чес­ко­му зна­ком­ст­ву.
— В кой-то ве­ки я уго­во­ри­ла Мэ­ри по­бы­вать на ба­лу га­зо­про­вод­чи­ков. Вы да­же не мо­же­те се­бе пред­ста­вить, как это бы­ло не­лег­ко!
— Будь­те спо­кой­ны, су­да­ры­ня, ва­ши уси­лия не про­па­дут зря. Ког­да же бал?
— Зав­тра. Вот вам при­гла­си­тель­ный би­лет, там ука­за­ны вре­мя и ад­рес. Моя дочь бу­дет в крас­ном бар­хат­ном платье. Впро­чем, и ме­ня вы там уви­ди­те, так что, если воз­ник­нет не­об­хо­ди­мость, без под­сказ­ки не оста­не­тесь.

С за­мет­но улуч­шив­шим­ся на­стро­е­ни­ем на­ша гостья нас по­ки­ну­ла, и мы, по обык­но­ве­нию, при­ня­лись рас­суж­дать о но­вом за­ка­зе. Холмс сра­зу же за­дал не­ожи­дан­ное для ме­ня на­прав­ле­ние бе­се­ды:
— Ра­дуй­тесь, Ват­сон, вот вам и под­вер­ну­лась на­сто­я­щая ра­бо­та, — и с эти­ми сло­ва­ми вру­чил мне при­гла­си­тель­ный би­лет на бал га­зо­про­вод­чи­ков.
— Мне?! — опе­шил я. — Вы хо­ти­те ска­зать, что при­учать Мэ­ри к рас­ко­ван­но­му жиз­не­лю­бию при­дёт­ся мне?

— По­су­ди­те са­ми, не мо­гу же я каж­дый день раз­гу­ли­вать в её об­щест­ве. За­ка­зы при­бы­ва­ют один за дру­гим. Что­бы охва­тить всё и не упус­тить до­хо­ды, я как ру­ко­во­ди­тель обя­зан аде­кват­но рас­пре­де­лить меж­ду на­ми на­груз­ку, пе­ре­по­ру­чая вам то, с чем вы впол­не мо­же­те спра­вить­ся. Но вы, я ви­жу, не слиш­ком-то счаст­ли­вы пред­ста­вив­шей­ся воз­мож­ностью про­явить се­бя, тог­да как на сло­вах всё вре­мя рвётесь мне по­мочь и страш­но оби­жа­е­тесь, если я об­хо­жусь без вас.
— Я не от­ка­зы­ва­юсь от сво­их слов, — за­мял­ся я, не зная, ка­ки­ми сло­ва­ми по­про­сить Хол­м­са о ка­кой-ни­будь дру­гой воз­мож­нос­ти про­явить се­бя. — Но изо­бра­жать же­ни­ха — это как-то…

— Что? — усмех­нул­ся мой друг до­воль­но ко­лю­че. — Не по вку­су ва­шей гор­дос­ти? А что вы счи­та­е­те до­стой­ным для се­бя? Ид­ти по сле­ду, рас­пу­ты­вать слож­ней­шие за­гад­ки? Не­уже­ли это вы, а не я, мо­же­те от­ли­чить шрифт «Таймс» от шриф­та «Дже­ральд Трибь­юн»? Или пе­пел га­ван­ской си­га­ры от пеп­ла па­пи­ро­сы? Ду­маю, не оши­бусь, если пред­по­ло­жу, что вы не от­ли­чи­те пеп­ла па­пи­ро­сы от шриф­та «Таймс». Я вас про­шу по­мочь в важ­ном де­ле. Цен­ность его от­то­го, что вы ока­же­те лю­без­ность де­вуш­ке и при­ят­но про­ве­дёте с ней ве­чер, не умень­шит­ся ни на йо­ту. Вам же до­пол­ни­тель­но от­кро­ют­ся пу­ти к со­вер­шенст­ву. Вы бу­де­те сво­бод­ны в ана­ли­зе си­ту­а­ции и со­от­вет­ст­ву­ю­щем вы­бо­ре стра­те­гии, от­то­чи­те на­блю­да­тель­ность, при­гля­ды­вая за Мэ­ри. Про­яви­те хит­ро­умие и фан­та­зию, да­бы по­вер­нуть к се­бе её вни­ма­ние и бла­го­склон­ность. Раз­ве не к это­му вы всё вре­мя стре­ми­лись?
— Ну… — пос­ле та­кой пыш­ной ти­ра­ды мне ста­ло ещё труд­нее объ­яс­нить, к че­му на са­мом де­ле я стре­мил­ся всё вре­мя.
— Ра­зуй­те гла­за и уши, Ват­сон! И вам от­кро­ет­ся, ка­кое не­воз­де­лан­ное по­ле для твор­чест­ва скры­то за этой лишь на пер­вый взгляд обы­ден­ной ис­то­ри­ей. До­пус­тим, если вы ре­ши­те каж­дый раз изо­бра­жать но­во­го уха­жёра и для это­го возь­мётесь осво­ить азы мас­ки­ров­ки, из­ме­не­ния внеш­нос­ти и го­ло­са, я толь­ко при­ду в вос­торг от та­кой це­ле­уст­рем­лён­нос­ти.
— Холмс! — взмо­лил­ся я. — Толь­ко не это! Мо­их скром­ных ре­сур­сов не хва­тит на це­лую тол­пу воз­ды­ха­те­лей. Да­вай­те уж я бу­ду кем-ни­будь од­ним.
— Ну, это я так, к сло­ву. Меж­ду про­чим, есть и дру­гая при­чи­на, по­че­му вам, а не мне пред­сто­ит блис­тать на ба­лу в об­щест­ве юной кра­са­ви­цы на за­висть осталь­ным га­зо­про­вод­чи­кам. Не хо­тел вас огор­чать, но при­дёт­ся. По­лю­буй­тесь, это из­влек­ла се­год­ня из ящи­ка на­ша слав­ная хо­зяй­ка.

С эти­ми сло­ва­ми он пе­ре­дал мне пись­мо. На кон­вер­те сто­ял штем­пель «На­бе­реж­ная Вик­то­рии» с но­ме­ром, ко­то­рый был нам хо­ро­шо из­вес­тен. Я про­чёл ко­рот­кий текст. Хол­м­са вы­зы­ва­ли в Скот­ланд-Ярд для да­чи по­ка­за­ний. Суть де­ла не бы­ла ука­за­на, но он не со­мне­вал­ся, что этот вы­зов ка­сал­ся на­ших сно­ше­ний с бед­ным Джа­бе­зом Уил­со­ном, ко­то­рый, как нам ста­ло из­вест­но, всё ещё на­хо­дил­ся на ле­че­нии.

Гла­ва 22, в ко­то­рой ра­бо­та вы­нуж­да­ет сы­щи­ка по­гру­зить­ся в мир раз­вле­че­ний

(Из днев­ни­ка док­то­ра Уот­со­на, 16 ав­гус­та 1891 г.)

Ду­маю, нет нуж­ды объ­яс­нять чи­та­те­лю, что бал га­зо­про­вод­чи­ков не при­над­ле­жит к чис­лу ме­роп­ри­я­тий, ко­то­рое стре­мят­ся по­чтить сво­им при­сут­ст­ви­ем ве­ли­ко­свет­ские осо­бы. Да, по всем мер­кам это весь­ма скром­ное со­бы­тие. Од­на­ко с каж­дым при­бли­жа­ю­щим к не­му днём я ощу­щал, как стре­ми­тель­но рас­тёт во мне вол­не­ние, буд­то мне пред­сто­я­ло пе­ре­жить са­мое зна­чи­тель­ное, быть мо­жет, да­же ро­ко­вое со­бы­тие в сво­ей жиз­ни. На­прас­но я го­во­рил се­бе, что это лишь свое­об­раз­ная тре­ни­ров­ка по от­ра­бот­ке тех­ни­ки сы­щи­ка млад­ше­го ран­га, прак­ти­чес­кие за­ня­тия с целью по­вы­сить ква­ли­фи­ка­цию. Серд­це моё сту­ча­ло не толь­ко от бо­яз­ни, что я не справ­люсь. Страх ри­со­вал са­мые раз­но­об­раз­ные кар­ти­ны то­го, как имен­но я не справ­люсь. Од­ним из та­ких про­ва­лов пред­ста­ва­ла не­ждан­ная ро­ман­ти­чес­кая ис­то­рия. А вдруг я по­па­дусь в лю­бов­ные се­ти? Страсть, тре­пет, из­не­мо­же­ние от ожи­да­ния от­ве­та, бес­сон­ные но­чи под лу­ной и пер­вые не­склад­ные сти­хи — вдруг всё это под­жи­да­ет ме­ня? И чьё серд­це разо­бьёт­ся в ито­ге — моё или Мэ­ри? Или нас обо­их ждет ужас­ная судь­ба Ро­мео и Джуль­ет­ты?

Од­на­ко бы­ло бы слиш­ком прос­то объ­яс­нить моё слож­ное, про­ти­во­ре­чи­вое со­сто­я­ние од­ни­ми толь­ко не­га­тив­ны­ми эмо­ци­я­ми. Рок пу­гал и ма­нил, к ужа­су пред­чувст­вия безд­ны при­ме­ши­ва­лось сла­дост­ное том­ле­ние, ког­да я пы­тал­ся пред­ста­вить се­бе Мэ­ри. Мыс­лен­но ри­суя се­бе её ли­цо, я пред­в­ку­шал встре­чу, до­га­ды­ва­ясь, что де­вуш­ка, су­мев­шая за­тмить мис­сис Уин­ди­бенк, долж­на об­ла­дать ред­кой кра­со­той. За­тем я спо­хва­ты­вал­ся, вспо­ми­ная, как не­до­стой­но по­ве­ла она се­бя в от­но­ше­нии собст­вен­ной ма­те­ри, и пре­гре­ше­ние её тем тя­же­лее, что вдо­ба­вок усу­губ­ле­но стрем­ле­ни­ем раз­вра­тить не­вин­но­го, воз­мож­но не­опыт­но­го и проч­но за­ня­то­го муж­чи­ну, ко­им, не­со­мнен­но, был мис­тер Уин­ди­бенк. Алч­ная вак­хан­ка! Не из­бе­рёт ли в жерт­вы её чёр­ный дух мою не­ок­реп­шую ду­шу?

Из этих строк, чи­та­тель, ты пой­мёшь, в ка­ком смя­те­нии я встре­тил на­ступ­ле­ние озна­чен­но­го ча­са, ког­да всту­пал в не очень прос­тор­ную за­лу, пе­ре­де­лан­ную из скла­да обув­ной фир­мы, сня­то­го на ве­чер устро­и­те­ля­ми празд­ни­ка.

Но ед­ва я толь­ко уви­дел Мэ­ри Са­зер­лэнд, вол­не­ние моё как ру­кой сня­ло. Она дейст­ви­тель­но бы­ла в крас­ном бар­хат­ном платье, но де­ло не в этом. Все стра­хи и пред­в­ку­ше­ния на­счёт ис­чез­но­ве­ния в ому­те страс­ти и за­бытья во гре­хе ми­гом ис­па­ри­лись, и я об­лег­чён­но рас­сме­ял­ся. Мэ­ри ока­за­лась жиз­не­ра­дост­ной толс­ту­хой с добрым ши­ро­ким ли­цом и прос­то­душ­ны­ми гла­за­ми, круг­лы­ми, как пу­го­ви­цы, и та­ки­ми же блес­тя­щи­ми.

Од­на­ко вна­ча­ле не обо­шлось без не­до­ра­зу­ме­ния. Мис­сис Уин­ди­бенк уви­де­ла, как я при­бли­жа­юсь к её до­че­ри, и от­ре­а­ги­ро­ва­ла очень стран­но. Из её по­ве­де­ния я по­нял, что ей не толь­ко не­из­вест­но о на­шей ро­ки­ров­ке с Хол­м­сом. От ме­ня не укры­лось, что она на­шла оскор­би­тель­ным для се­бя факт, что её де­лом за­нял­ся не Холмс, а все­го лишь его по­мощ­ник. Но да­же не это за­де­ло ме­ня боль­ше все­го, по­то­му что это вы­яс­ни­лось уже поз­же, ког­да я объ­яс­нил ей, кто я та­кой. Да, имен­но так! Са­мым уни­зи­тель­ным ока­за­лось то, что она сна­ча­ла во­все не узна­ла ме­ня. Не за­пом­ни­ла с на­шей пер­вой встре­чи, а точ­нее го­во­ря, ещё тог­да не об­ра­ти­ла на ме­ня ни ма­лей­ше­го вни­ма­ния. Её ин­те­ре­со­вал толь­ко зна­ме­ни­тый Шер­лок Холмс, за­чем-то по­слав­ший вмес­то се­бя на бал пус­тое мес­то.

Но и ме­ня злость раз­за­до­ри­ла не на шут­ку. По­чувст­во­вав на се­бе всю си­лу вы­тал­ки­ва­ю­ще­го вон взгля­да пре­крас­ных глаз мис­сис Уин­ди­бенк, я про­ник­ся чем-то вро­де вдох­но­ве­ния и азар­та. Нет уж, коль я здесь, от­ра­бо­таю свой но­мер так бли­ста­тель­но, как не сни­лось да­же Хол­м­су. Если бы мой друг воз­ник сей­час ря­дом и за­явил мне, что он осво­бо­дил­ся и го­тов лич­но за­нять­ся Мэ­ри, я бы, кля­нусь, не усту­пил её да­же ему. Ни­ко­му!

Хо­лод­ное не­до­уме­ние мис­сис Уин­ди­бенк взы­ва­ло к от­ве­ту, но я уже на­би­рал­ся на­хальст­ва, что­бы его про­игно­ри­ро­вать, ког­да не­при­ят­ное по­ло­же­ние ис­пра­ви­ла са­ма Мэ­ри, чем за­слу­жи­ла моё при­зна­ние и бла­го­дар­ность. Она вы­сту­пи­ла впе­рёд и пе­ре­хва­ти­ла ме­ня из-под не­мо­го про­те­с­та ма­те­ри. Без при­ли­чест­ву­ю­щих ба­лу про­це­дур, та­ких как при­гла­ше­ние к тан­цу и со­гла­сие, мы не­по­нят­ным об­ра­зом, слов­но де­ти в Рож­дест­во, са­ми со­бой об­ра­зо­ва­ли тан­цу­ю­щую па­ру. Де­вуш­ка сра­зу же вос­тор­жен­но от­нес­лась к мо­е­му уха­жи­ва­нию, в чём я не мог не за­ме­тить сво­ей за­слу­ги.

Дер­жа в уме от­рас­ле­вую при­над­леж­ность празд­ни­ка, я счёл нуж­ным под­го­то­вить­ся за­ра­нее, что­бы блес­нуть и с этой сто­ро­ны. Мне очень хо­те­лось, что­бы у Мэ­ри не со­зда­лось ви­ди­мос­ти, буд­то при­гла­си­тель­ные би­ле­ты по­па­да­ют не в те ру­ки. По­это­му я все­сто­рон­не изу­чил во­прос га­зо­во­го осве­ще­ния, вспом­нив впе­чат­ле­ния мис­сис Хад­сон от га­зо­во­го рож­ка, чем вы­звал пер­вое при­ят­ное удив­ле­ние. За­тем плав­но пе­ре­шёл к те­ме воз­ду­хоп­ла­ва­ния, меж­ду де­лом под­черк­нув, что ле­та­тель­ные ша­ры пу­те­шест­вен­ни­ков, ка­жет­ся, то­же на­пол­ня­ют ка­ким-то га­зом. На­ко­нец, вспом­нил свои дет­ские впе­чат­ле­ния от по­се­ще­ния де­рев­ни, где имел удо­вольст­вие об­щать­ся с ко­ро­ва­ми, но, сла­ва бо­гу, не про­го­во­рил­ся об этом. Впро­чем, это­го уже не тре­бо­ва­лось. Я ви­дел, что Мэ­ри Са­зер­лэнд, взды­ма­ясь всем сво­им ат­ла­сом, не от­ры­ва­ет от ме­ня вос­хи­щён­но­го взгля­да. Я бы да­же риск­нул на­звать это по­тря­се­ни­ем. Во вся­ком слу­чае, уже че­рез пол­ча­са де­вуш­ка по­про­си­ла сме­нить те­му бе­се­ды. Поз­же она при­зна­лась, что я, на­вер­ное, единст­вен­ный здесь пред­став­ляю га­зо­вую ком­па­нию, по­то­му что та­кие би­ле­ты раз­да­ют­ся по весь­ма ха­о­тич­но­му за­ко­ну.

Мы про­тан­це­ва­ли весь ве­чер, и я с изум­ле­ни­ем об­на­ру­жил, что дол­гие ча­сы, слу­ча­ет­ся, про­ле­та­ют как ми­ну­ты. Сек­рет оба­я­ния труд­но объ­яс­нить, за­то лег­ко про­сле­дить его по­следст­вия. Од­но из них со­сто­ит в том, что Мэ­ри, ни­чуть не из­ме­нив­шись внеш­не, на мо­их гла­зах пре­вра­ти­лась из че­рес­чур пыш­ной осо­бы в жен­щи­ну при­ят­ной пол­но­ты, с си­я­ю­щи­ми осо­бым теп­лым ис­крен­ним све­том гла­за­ми, рас­по­ла­га­ю­щей ду­шев­ной улыб­кой и та­ки­ми тро­га­тель­ны­ми ямоч­ка­ми на ще­ках. Я уже не за­ме­чал, как пло­хо она тан­цу­ет, но не­на­ви­дел се­бя за собст­вен­ные ана­ло­гич­ные про­бе­лы в тан­це­валь­ном об­ра­зо­ва­нии, со­кру­ша­ясь, что та­кая де­вуш­ка до­стой­на луч­ше­го ка­ва­ле­ра, да­же тог­да, ког­да она в оче­ред­ной раз всей мас­сой на­сту­па­ла мне на но­гу.

К кон­цу дня, про­во­див Мэ­ри до до­ма, я остал­ся один на один со стран­ным со­сто­я­ни­ем не­со­от­вет­ст­вия ожи­да­е­мо­го уви­ден­но­му и пе­ре­жи­то­му. Два об­сто­я­тельст­ва по­ряд­ком сму­ща­ли ме­ня, и если пер­во­му по раз­мыш­ле­нии на­шлось объ­яс­не­ние, то вто­рое оста­ва­лось в мо­ем со­зна­нии всё та­ким же за­га­доч­ным. Пер­вое ка­са­лось внеш­нос­ти Мэ­ри, вто­рое — её по­ве­де­ния. И то и дру­гое ни­как не вя­за­лось с за­яв­ле­ни­ем её ма­те­ри об опас­нос­ти се­мей­но­му счастью по­след­ней и вы­зо­ве её бла­го­по­лу­чию. Но мис­сис Уин­ди­бенк ка­за­лась не­под­дель­но встре­во­жен­ной и рас­стро­ен­ной, и я не мог не при­знать, что луч­ше, чем ей, ни­ко­му не да­но знать Мэ­ри. Тем бо­лее мне, чей опыт рав­нял­ся од­ной по­ка ещё да­же не опла­чен­ной встре­че. Пер­вое впе­чат­ле­ние бли­зо­ру­ко, что бы ни го­во­ри­ли. Ведь по­на­ча­лу я и сам не­до­оце­нил Мэ­ри. Де­вуш­ка по­ка­за­лась мне смеш­ной и не­ук­лю­жей. Не то что­бы в те­че­ние ве­че­ра ей уда­лось на­щу­пать пу­ти к изя­щест­ву. Де­ло в том, что она и не пы­та­лась из­ме­нить­ся, не ста­ра­лась по­нра­вить­ся, оста­ва­лась та­кой, ка­кая есть. Мо­жет, это ме­ня в ней и пле­ни­ло. Пер­вая мысль, что Мэ­ри не кон­ку­рент ма­те­ри в пре­тен­зи­ях на вни­ма­ние мис­те­ра Уин­ди­бен­ка, уже не ка­за­лась мне та­кой уж не­зыб­ле­мой. Он мог под­дать­ся воз­дейст­вию тех же чар. Та­ким об­ра­зом, раз­мыш­ле­ния над пер­вым при­ве­ли ме­ня к вы­во­ду, что Мэ­ри Са­зер­лэнд мог­ла по­пы­тать­ся со­блаз­нить сво­е­го от­чи­ма в том смыс­ле, что рас­по­ла­га­ла не­об­хо­ди­мы­ми ре­сур­са­ми. Мог­ла, но хо­те­ла ли? Этот во­прос на­пря­мую был свя­зан со вто­рым об­сто­я­тельст­вом. Её по­ве­де­ние ни­как не по­хо­ди­ло на по­вад­ки хищ­ной охот­ни­цы до чу­жо­го. О ма­те­ри она то­же от­зы­ва­лась с теп­ло­той. Дейст­ви­тель­но, но­вый брак мис­сис Уин­ди­бенк не вы­звал у неё вос­тор­га, но в то же вре­мя чувст­во­ва­лось, что дочь по­ни­ма­ла труд­нос­ти ма­те­ри и её страх пе­ред оди­но­чест­вом. Мэ­ри не пы­та­лась при­тво­рять­ся и по­ка­зать их от­но­ше­ния иде­аль­ны­ми. В её суж­де­ни­ях на­хо­ди­лось мес­то и кри­ти­ке, но уж точ­но не уга­ды­ва­лось ожес­то­че­ние, стрем­ле­ние мстить и на­ка­зы­вать, да ещё и столь ци­нич­ным спо­со­бом.

Мог­ло ли так по­лу­чить­ся, что жен­щи­на стар­шая и об­ла­да­ю­щая, не­со­мнен­но, го­раз­до боль­шим жиз­нен­ным опы­том, на­столь­ко об­ма­ну­лась в пред­став­ле­нии о собст­вен­ной до­че­ри?

Я ло­мал го­ло­ву и не на­хо­дил от­ве­та. По­со­ве­то­вать­ся с Хол­м­сом? Вер­нув­шись до­мой и уви­дев его, я сра­зу по­нял, что из этой за­теи ни­че­го не вый­дет. Как толь­ко он узнал, что всё про­шло за­ме­ча­тель­но и мы с Мэ­ри удач­но по­ла­ди­ли, его ин­те­рес к де­лу, ко­то­рое те­перь вы­гля­де­ло со­вер­шен­но три­ви­аль­но, мгно­вен­но угас. На­шей мис­сии пред­сто­я­ло за­вер­шить­ся пред­ска­зу­е­мым успе­хом. Мир в семье на­ла­жи­вал­ся, и как гу­ма­нист Холмс был счаст­лив, что мисс Са­зер­лэнд пе­ре­ста­нет до­ни­мать мис­те­ра Уин­ди­бен­ка, но его ин­тел­лект жаж­дал ве­ли­ких тайн, за­пу­тан­ных за­га­док или хо­тя бы прос­то сред­ней ру­ки го­ло­во­ло­мок.

К то­му же по­яви­лись не­ожи­дан­ные за­бо­ты. Холмс вер­нул­ся из Скот­ланд-Яр­да в пре­сквер­ном на­стро­е­нии и по­ве­дал, о чём ему со­об­щи­ли на до­про­се. Ока­зы­ва­ет­ся, из до­ма Уил­со­на был вы­рыт лаз пря­мо в бан­ков­ский под­вал, и от­ту­да умык­ну­ли ку­чу ино­стран­но­го зо­ло­та.

— И на ос­но­ва­нии это­го не­го­дяй Лест­рейд об­ви­ня­ет нас в по­пус­ти­тельст­ве! Ка­ко­во! — в серд­цах вос­кли­цал мой друг, гнев­но свер­кая гла­за­ми. — Смот­ри­те, как он лов­ко под­ме­ня­ет смысл про­изо­шед­ше­го сво­ей ин­си­ну­а­ци­ей! Уил­сон за­ка­зал мне удос­то­ве­рить­ся, что там, ку­да он устро­ил­ся ра­бо­тать, всё чис­то, вер­но?
— Ко­неч­но.
— И мы в этом убе­ди­лись. Так?
— Доско­наль­но, я бы ска­зал.
— И он ни сло­вом не за­ик­нул­ся о том, что-то не так, по его мне­нию, с под­ва­лом!
— Он во­об­ще про под­вал ни­че­го не го­во­рил, — под­твер­дил я. — Ни про то, что-то не так, ни, на­обо­рот, что всё от­лич­но у не­го с под­ва­лом.
— Мы и не зна­ли, что у не­го есть под­вал, не так ли?
— Да­же мыс­лей та­ких не бы­ло. Я хо­ро­шо пом­ню, что ни ра­зу не по­ду­мал: а вот что, если в под­ва­ле вдруг де­ло?..
— Но Лест­рейд, этот де­ма­гог… Нет, вы толь­ко по­лю­буй­тесь, как он всё вы­во­ра­чи­ва­ет! — про­дол­жал не­го­до­вать Холмс. — Уго­раз­ди­ло же нас свя­зать­ся с этим бол­ва­ном Уил­со­ном! И ведь я же пре­дуп­реж­дал его, что луч­ше бы уехать вза­прав­ду. Ан нет же! И те­перь по­жа­луй­ста! От­то­го, что один олух по­лу­чил по го­ло­ве за своё упрям­ст­во, а дру­гие, из на­шей слав­ной по­ли­ции, про­во­ро­ни­ли у се­бя под но­сом ограб­ле­ние, всех со­бак те­перь по­ве­сят на нас. Кста­ти, Ват­сон, вас то­же хо­тят ви­деть.

— Ме­ня? — ле­гонь­ко вскрик­нул я от не­ожи­дан­нос­ти. — За­чем?
— Ну как же, вы при­ни­ма­ли са­мое не­по­средст­вен­ное учас­тие в де­ле, а ваш вклад в на­чи­на­ния по­чтен­но­го со­об­щест­ва да­же бо­лее ве­сом, чем мой. Ког­да ва­ша сле­ду­ю­щая встре­ча с мисс Са­зер­лэнд?
— Зав­тра ве­че­ром, в семь. Об этом, Холмс, я и хо­тел по­го­во­рить с ва­ми.
— Вре­мя со­впа­да­ет. Зна­чит, обой­дут­ся. Бро­сать де­ло Уин­ди­бен­ков не­льзя. Ма­ма­ша хо­ро­шо пла­тит, а нам, как знать, воз­мож­но, в бли­жай­шем бу­ду­щем по­на­до­бят­ся ад­во­ка­ты. Я объ­яс­ню Лест­рей­ду, что вы прих­вор­ну­ли и не смог­ли прий­ти.

В даль­ней­шем мой друг был так рас­се­ян со мной, ду­мая о зло­счаст­ном до­про­се и тща­тель­но вы­стра­и­вая даль­ней­шую ли­нию за­щи­ты, что я оста­вил свои по­пыт­ки рас­ска­зать ему о сво­ём при­клю­че­нии и по­де­лить­ся упо­мя­ну­ты­ми со­мне­ни­я­ми.

Гла­ва 24. Чувст­ви­тель­ная ду­ша в во­до­во­ро­те со­блаз­нов

(Из днев­ни­ка док­то­ра Уот­со­на, 22 ав­гус­та 1891 г.)

Сле­ду­ю­щие три встре­чи с Мэ­ри про­шли в по­хо­жем клю­че. У мис­те­ра Уин­ди­бен­ка об­на­ру­жи­лось уди­ви­тель­ное свойст­во при­тя­ги­вать к се­бе при­гла­си­тель­ные би­ле­ты са­мых раз­но­об­раз­ных ор­га­ни­за­ций и со­об­ществ. Мы по­се­ти­ли бал круп­но­го про­из­во­ди­те­ля ско­бя­ных из­де­лий в Сур­рее, бла­го­тво­ри­тель­ный ве­чер по сбо­ру средств для по­стра­дав­ших от по­жа­ра в Крой­до­не и ра­ут же­лез­но­до­рож­ной ком­па­нии в честь от­кры­тия но­вой стан­ции на ли­нии Пад­динг­тон — Ре­динг.

И хо­тя тан­це­валь­ные воз­мож­нос­ти не­воз­мож­но су­щест­вен­но улуч­шить за та­кое ко­рот­кое вре­мя, я не со­мне­вал­ся, что мисс Са­зер­лэнд не при­гла­ша­ют тан­це­вать по од­ной-единст­вен­ной при­чи­не. А имен­но по­то­му, что её серд­це проч­но за­ня­то единст­вен­ным ка­ва­ле­ром. И она не­пре­мен­но от­ка­жет вся­ко­му, кто толь­ко по­смот­рит в её сто­ро­ну. Вся­ко­му, кро­ме ме­ня, так что не сто­ит да­же и пы­тать­ся. Я с удо­вольст­ви­ем за­пол­нял со­бой все не­за­ня­тые тан­це­валь­ные но­ме­ра Мэ­ри, и её ли­цо, ли­шён­ное и те­ни ка­кой бы то ни бы­ло за­га­доч­нос­ти, яс­но и от­кры­то го­во­ри­ло мне, как она ра­да та­ко­му од­но­об­ра­зию.

С мис­сис Уин­ди­бенк у нас со­сто­я­лось не­боль­шое объ­яс­не­ние. Она из­ви­ни­лась, что не за­пом­ни­ла мою фа­ми­лию, и вы­ра­зи­ла бла­го­дар­ность за не­со­мнен­ный успех про­ш­ло­го ве­че­ра, при­знав, что не­до­оце­ни­ла мои спо­соб­нос­ти.

— Вы дейст­ви­тель­но док­тор, — об­во­ро­жи­тель­но улыб­ну­лась она. — Ва­ше воз­дейст­вие по­ис­ти­не це­леб­но. Мэ­ри слов­но под­ме­ни­ли пос­ле вче­раш­не­го!
— В этом нет ни­че­го уди­ви­тель­но­го, — с до­сто­инст­вом от­ве­тил я. — Мой друг Холмс весь­ма от­вет­ст­вен­но по­до­шёл к ва­ше­му де­лу и при­слал вмес­то се­бя не абы ко­го, а свою пра­вую ру­ку.
— Вот как? Ну что ж, если мис­тер Холмс су­ме­ет уха­жи­вать за мо­ей до­черью од­ной ру­кой, я ни­че­го не бу­ду иметь про­тив та­кой лов­кос­ти. Тем бо­лее что пос­ле тан­цев с Мэ­ри при­сут­ст­ву­ет, к со­жа­ле­нию, риск остать­ся и с од­ной но­гой. Так что бе­ре­ги­те се­бя, ми­лый док­тор Уот­сон. Мне оста­ет­ся толь­ко по­же­лать вам успе­хов.

И я не под­вёл её на­дежд. На­ши от­но­ше­ния с Мэ­ри раз­ви­ва­лись, что на­зы­ва­ет­ся, пол­ным хо­дом, что, ко­неч­но, не укры­лось от её про­ни­ца­тель­ных глаз. Так что, на­чи­ная со вто­рой встре­чи с мисс Са­зер­лэнд, её ма­ма не­из­мен­но удос­та­ива­ла ме­ня са­мым бла­го­склон­ным от­но­ше­ни­ем.

В об­щест­ве Мэ­ри мне бы­ло уди­ви­тель­но лег­ко. Так ды­шит­ся у мо­ря. С той се­кун­ды, как я уви­дел её в пер­вый раз, ско­ван­ность на­всег­да по­ки­ну­ла ме­ня, по­то­му что эта де­вуш­ка об­ла­да­ла не толь­ко осо­бой ес­тест­вен­ностью, но и стран­ным уме­ни­ем на­учить это­му ка­чест­ву, за­ра­зить спо­соб­ностью дер­жать­ся сво­бод­но, не стес­ня­ясь обык­но­вен­ной и, ка­за­лось бы, бес­при­чин­ной ра­дос­ти, той са­мой пре­сло­ву­той ра­дос­ти бы­тия. День за днём мне не­на­вяз­чи­во и до­ступ­но по­да­вал­ся при­мер то­го, что да­же труд­но бы­ло на­звать ма­не­рой или сти­лем, на­столь­ко ли­ше­но бы­ло её по­ве­де­ние ка­ких-ли­бо при­ёмов. Бес­хит­рост­ный при­зыв прос­то быть — его хо­те­лось под­хва­тить с удо­вольст­ви­ем, слов­но это ме­ня, за­ждав­ше­го­ся и тос­ку­ю­ще­го в сколь­зя­щих сквозь и ми­мо рав­но­душ­ных взгля­дах, вдруг при­гла­си­ли на­ко­нец тан­це­вать.

Но ког­да я рас­ста­вал­ся с нею и го­ло­ва моя, толь­ко что сво­бод­ная от ка­ких-ли­бо мыс­лей, при­ни­ма­лась, как во­дит­ся у сы­щи­ков, за вдум­чи­вую кро­пот­ли­вую ана­ли­ти­чес­кую ра­бо­ту, ре­зуль­та­том та­ко­го ка­чест­вен­но­го, ка­за­лось бы, тру­да ста­но­вил­ся пол­ней­ший пе­ре­по­лох. Я не мог по­ве­рить, что та­кая де­вуш­ка со­всем не­дав­но ве­ла се­бя аб­со­лют­но ина­че, что её не­лю­ди­мую не­воз­мож­но бы­ло ни­ку­да вы­вез­ти, что стес­не­ние на­прочь ме­ша­ло ей зна­ко­мить­ся с муж­чи­на­ми. Я ви­дел, как за­прос­то с её по­мощью ре­ша­лась лю­бая не­лов­кость, и по­ни­мал, что это ис­хо­дит из её на­ту­ры. Кро­ме то­го, я на­чи­нал уже по­ду­мы­вать, к че­му всё это при­ве­дёт. Не­со­мнен­но, мис­сис Уин­ди­бенк долж­на быть впол­не удов­летво­ре­на тем, как вос­ста­нав­ли­ва­ет­ся ду­шев­ное бла­го­по­лу­чие в её семье. Воз­мож­но, до та­кой сте­пе­ни, что в бли­жай­шем бу­ду­щем не­об­хо­ди­мость опла­чи­вать это удов­летво­ре­ние от­па­дёт са­ма со­бой. Быть мо­жет, уже зав­тра она объ­явит Хол­м­су, что во­прос сле­ду­ет счи­тать за­кры­тым. И что тог­да? Как мне быть? Ис­чез­нуть, прос­то не явить­ся или всё же най­ти в се­бе му­жест­во объ­яс­нить­ся пе­ред Мэ­ри, по­пы­тать­ся как-то сгла­дить её огор­че­ние? Или ре­шать предо­ста­вят не мне, и всё долж­но бу­дет про­изой­ти так, как ска­жет за­каз­чи­ца?

И что на­счёт са­мой Мэ­ри? Что тво­рит­ся у неё в ду­ше? Я ви­дел, что ей при­ят­но моё об­щест­во, но по та­ко­му при­зна­ку не мог су­дить о столь серь­ёз­ных ве­щах, как пла­ны мо­ло­дой жен­щи­ны на бу­ду­щее. Рас­смат­ри­ва­ет ли она ме­ня в ка­чест­ве же­ни­ха? А сам я что? Вы­пол­няю от­вет­ст­вен­ное по­ру­че­ние Хол­м­са или стрем­люсь в объ­я­тия, из ко­то­рых вы­рвать­ся мне уже бу­дет не суж­де­но? Без­ус­лов­но, Мэ­ри при­ят­ная осо­ба, но мож­но ли по та­ко­му при­зна­ку су­дить о столь серь­ёз­ных ве­щах, как пред­сто­я­щая же­нить­ба? Го­тов ли я свя­зать се­бя уза­ми бра­ка? Ведь тог­да нам с Хол­м­сом, по­жа­луй, при­дёт­ся рас­стать­ся. При всём же­ла­нии я не мог пред­ста­вить се­бе нас втро­ём в гос­ти­ной за об­суж­де­ни­ем ка­кой-ни­будь, по обык­но­ве­нию, не­обы­чай­но за­пу­тан­ной кри­ми­наль­ной за­да­чи. Кар­ти­на не скла­ды­ва­лась имен­но из-за Мэ­ри, ей не на­хо­ди­лось ме­с­та в этом дру­жес­ком со­стя­за­нии ин­тел­лек­ту­а­лов. Кро­ме то­го, бо­юсь, мис­сис Хад­сон не об­ра­до­ва­ло бы при­сут­ст­вие в до­ме ещё од­ной жен­щи­ны. Нам при­шлось бы съехать и ис­кать се­бе жильё.

Я вспом­нил, что мисс Са­зер­лэнд го­во­ри­ла что-то о сво­ём не­пло­хом фи­нан­со­вом по­ло­же­нии, ко­то­рое ста­нет ещё луч­ше, если она вый­дет за­муж. Что-то на­счет ка­пи­та­ла её дя­ди из Но­вой Зе­лан­дии. Но эта ободря­ю­щая но­вость толь­ко ещё боль­ше всё за­пу­та­ла. Мне ста­ло ещё слож­нее разо­брать­ся в се­бе. Без­ус­лов­но, за­ме­ча­тель­но, что не­ве­с­та обес­пе­че­на. А с нею и тот, кто раз­де­лит её счастье. Я уже не по­ни­мал, за ко­го так ра­ду­юсь. За Мэ­ри, что её не по­за­был в сво­ём за­ве­ща­нии по­кой­ный дя­дя, или за то­го, кто свя­жет с ней свою жизнь, до­га­ды­ва­ясь, что знаю счаст­лив­ца. И то, что я столь ис­крен­не и го­ря­чо рад за это­го не по­сто­рон­не­го мне че­ло­ве­ка, до­став­ля­ло мне ещё боль­ший стыд. Кто тог­да я та­кой, коль ме­ня по­се­ща­ют та­кие мыс­ли? Счаст­ли­вый влюб­лён­ный или охот­ник за при­да­ным? Имею ли я пра­во пред­ло­жить свою ру­ку Мэ­ри, в то вре­мя как ру­ка эта, дер­жа ка­ран­даш, про­из­во­дит бег­лые рас­чёты ожи­да­е­мо­го от все­воз­мож­ных вло­же­ний её де­нег? Гос­по­ди, ну за­чем эта слав­ная бол­туш­ка рас­ска­за­ла мне о сво­их че­ты­рёх с по­ло­ви­ной про­цен­тах го­до­вых?!

Тем вре­ме­нем жизнь моя со­сто­я­ла не из од­них толь­ко раз­вле­че­ний. Меж­ду бла­го­тво­ри­тель­ным ве­че­ром и ра­у­том же­лез­но­до­рож­ни­ков умес­ти­лось толь­ко од­но со­бы­тие, но за­то ка­кое! Оно не име­ло от­но­ше­ния к ны­неш­ним де­лам и ни­как не ска­за­лось на мо­их чувст­вах к мисс Са­зер­лэнд, од­на­ко по­ряд­ком взвол­но­ва­ло и тем са­мым на вре­мя отвлек­ло ме­ня от амур­ной те­мы, по­то­му что на­пря­мую ка­са­лось не­дав­ней ис­то­рии, так об­ост­рив­шей вза­им­ную не­при­язнь меж на­ми и по­ли­ци­ей. «Стрэнд» на­пе­ча­тал вто­рой рас­сказ мис­те­ра Дой­ла, под на­зва­ни­ем «Со­юз ры­жих», и он ока­зал­ся ещё уди­ви­тель­нее. Мы те­перь не толь­ко успеш­но раз­ре­ша­ли все труд­нос­ти, но и пре­под­но­си­ли опре­де­лён­ный урок долж­ной ра­бо­ты Скот­ланд-Яр­ду, от­че­го труд­нос­тей долж­но бы­ло толь­ко при­ба­вить­ся. В пер­вую оче­редь — в на­ших от­но­ше­ни­ях с де­пар­та­мен­том кри­ми­наль­ных рас­сле­до­ва­ний. Про­чи­тав рас­сказ, я с ужа­сом при­шёл к единст­вен­но воз­мож­но­му вы­во­ду. Та­кой текст вы­зо­вет уже не за­висть, а са­мую на­сто­я­щую ярость, и все пред­ста­ви­те­ли се­го ве­дом­ст­ва, вплоть до по­след­не­го кон­стеб­ля, сде­ла­ют­ся на­ши­ми вра­га­ми. Не это­го ли до­би­ва­ет­ся наш за­га­доч­ный бла­го­де­тель?

Са­мое не­ле­пое в этой ис­то­рии то, что мне те­перь при­хо­дит­ся де­лать вид, что я по­мал­ки­ваю из скром­нос­ти и ка­кой-то дья­воль­ской иро­нии. А ещё по­то­му, что слиш­ком мно­го знаю. Холмс уже бла­го­го­вей­но смот­рит на ме­ня и вче­ра, встав по­рань­ше и опе­ре­див на­шу добрую хо­зяй­ку, сам при­го­то­вил мне зав­трак, на­до при­знать, на­столь­ко отвра­ти­тель­ный, что я бы, по­жа­луй, риск­нул на­звать его не­съедоб­ным. Он пе­ре­чи­ты­ва­ет оба рас­ска­за раз за ра­зом и вос­хи­щён­но бур­чит под нос:

— Ай да Ват­сон! Кто бы мог по­ду­мать?! Та­кая го­ло­ва! Я на­чи­наю бо­ять­ся вас. Что ещё скры­ва­ет­ся за ва­шей обы­ден­ной, если не ска­зать по­средст­вен­ной внеш­ностью? А глав­ное, как вы сно­ва ляг­ну­ли Лест­рей­да! Вы сде­ла­ли ге­ро­ем ин­спек­то­ра Джон­са, а Лест­рейд его на дух не пе­ре­но­сит.

Я с за­га­доч­ным ви­дом по­ку­ри­ваю, иног­да мно­го­зна­чи­тель­но при­щу­ри­ва­юсь и ки­ваю, но сам сго­раю от сты­да за се­бя и злос­ти на это­го чёр­то­ва Дой­ла. Из-за не­го я как на игол­ках. Не­по­сти­жи­мо, но ему из­вест­но о на­ших де­лах бук­валь­но всё. Я схо­жу с ума от оби­лия за­га­док, а тем вре­ме­нем Холмс про­дол­жа­ет му­чить ме­ня:

— Ват­сон, за­чем вы скром­ни­ча­е­те? По­че­му вы не при­ме­ни­те свой… этот… ме­тод на прак­ти­ке? Вы так здо­ро­во его здесь опи­са­ли, дру­жи­ще, хва­тит сто­ять в сто­ро­не, ког­да я ра­бо­таю. От­ны­не бу­де­те по­ка­зы­вать мне, как вы поль­зу­е­тесь сво­и­ми при­ём­чи­ка­ми. Как там у вас на­пи­са­но… На­блю­да­тель­ность и так да­лее. Смот­ри­те, зна­чит, по сто­ро­нам, ту­да-сю­да и мо­та­е­те се­бе на ус? Так, что ли?

— Что-то вро­де то­го, — вы­нуж­ден я про­мям­лить не­что не­опре­де­лен­ное.

Эта фра­за да­ёт­ся мне ху­же всех преж­них, ведь ею я прак­ти­чес­ки от­ма­хи­ва­юсь от Хол­м­са, да­вая по­нять, что под­роб­ных объ­яс­не­ний он всё рав­но не пой­мёт. Бо­же мой, как же стыд­но!

— И ещё этот… как его… ана­лиз! — Холмс ухмы­ля­ет­ся, но сквозь на­ро­чи­тый скеп­сис за­де­то­го за жи­вое ком­пань­о­на, при­вык­ше­го к ли­дер­ской по­зи­ции, всё же явст­вен­но про­гля­ды­ва­ет его ува­жи­тель­ное лю­бо­пыт­ст­во. — Точ­но, ана­ли­ти­чес­кий ум! Не­уже­ли эта шту­ко­ви­на по­мо­га­ет? Ра­бо­та мыс­ли и всё та­кое, а?

Я в ужа­се не знаю, что от­ве­тить. Холмс вгля­ды­ва­ет­ся в ме­ня, ища, ви­ди­мо, под­тверж­де­ние сво­им сло­вам, и я вы­нуж­ден хо­тя бы по­пы­тать­ся со­от­вет­ст­во­вать, для че­го ста­ра­тель­но пе­ре­но­шу на ли­цо ту са­мую ра­бо­ту мыс­ли, но что-то под­ска­зы­ва­ет мне, что вы­та­ра­щен­ные гла­за и отвис­шая че­люсть в не­ма­лой сте­пе­ни пре­пят­ст­ву­ют отоб­ра­зить сей про­цесс убе­ди­тель­но. Гос­по­ди, что же нам те­перь со всем этим де­лать?! Что же мне де­лать?!

— Ка­юсь, Ват­сон, я счи­тал вас ле­же­бо­кой, — про­дол­жа­ет тем вре­ме­нем тер­зать ме­ня по­хва­лою Холмс. — А вы, ока­зы­ва­ет­ся, по­то­му и про­сы­па­е­тесь толь­ко к по­лу­дню, что всю ночь кор­пи­те над сво­и­ми рас­ска­за­ми. По­че­му бы вам не тво­рить в свет­лое вре­мя су­ток? Или ноч­ная тишь — не­пре­мен­ная спут­ни­ца вдох­но­ве­ния? Кля­нусь, вы боль­ше не услы­ши­те от ме­ня ни еди­но­го вор­ч­ли­во­го сло­ва на­счёт ва­шей при­выч­ки по­не­жить­ся в кро­ва­ти. Ду­маю, мне ни­че­го не бу­дет сто­ить по­дать вам ут­рен­ний ко­фе пря­мо в по­стель. Без это­го ваш вклад в на­ше де­ло бу­дет вы­гля­деть не­до­оце­нён­ным.

Я был так тро­нут этим про­яв­ле­ни­ем теп­ло­ты, что от­ка­зал­ся да­же пы­тать­ся ра­зу­беж­дать его. Всё скла­ды­ва­ет­ся та­ким об­ра­зом, что убе­ди­тель­но под­тверж­да­ет моё ав­тор­ст­во. На до­про­се в Скот­ланд-Яр­де Хол­м­са по прось­бе управ­ля­ю­ще­го бан­ка обя­за­ли хра­нить в тай­не всё, о чём ему там ста­ло из­вест­но. Факт ограб­ле­ния тща­тель­но скры­вал­ся из опа­се­ний, что он вы­зо­вет па­ни­ку сре­ди вклад­чи­ков. И уж тем бо­лее ни­кто, кро­ме по­ли­ции и нас, не знал о та­ких де­та­лях, как под­коп и вы­иг­ран­ная Уил­со­ном ва­кан­сия на мес­то с хо­ро­шей опла­той и уди­ви­тель­ны­ми долж­ност­ны­ми обя­зан­нос­тя­ми. Да­же фа­ми­лии Спол­дин­га и Рос­са, предъ­яв­лен­ных Хол­м­су для опо­зна­ния, а так­же Мор­ри­са, ко­то­ро­го я пы­тал­ся отыс­кать в суб­бо­ту пос­ле за­кры­тия офи­са, но­мер это­го офи­са и его ад­рес — всё это бы­ло ука­за­но в точ­нос­ти. Сам Джа­без Уил­сон был опи­сан так и с тем от­но­ше­ни­ем, буд­то ав­тор знал его лич­но. Он ка­ким-то об­ра­зом про­ве­дал, что вла­де­лец ссуд­ной кас­сы об­ра­тил­ся к нам, по­это­му на­ча­ло рас­ска­за от­кло­ни­лось от ре­аль­ных со­бы­тий лишь в од­ном мес­те. А имен­но, со­глас­но А. К. Дой­лу, к мо­мен­ту сво­е­го по­яв­ле­ния у нас Уил­сон уже ли­шил­ся ра­бо­ты, а по­то­му и мы в его по­вест­во­ва­нии так и не по­участ­во­ва­ли в не­прос­той судь­бе «Бри­тан­ской эн­цик­ло­пе­дии». Тем са­мым пов­то­рил­ся тот же прин­цип, по ко­то­ро­му бы­ло на­пи­са­но пред­шест­ву­ю­щее про­из­ве­де­ние, а имен­но: со­от­вет­ст­ву­ю­щая ре­аль­нос­ти за­вяз­ка сю­же­та, бла­го­да­ря раз­ви­то­му во­об­ра­же­нию ли­те­ра­то­ра, плав­но пе­ре­тек­ла в куль­ми­на­цию, где со­дер­жа­ние уже не­сколь­ко раз­ни­лось с дейст­ви­тель­ностью, а за­тем гря­нул уже сво­бод­ный от ка­ких-ли­бо обя­за­тельств пе­ред до­ку­мен­таль­ны­ми сви­де­тельст­ва­ми фи­нал. И хоть ни на­ши за­слу­ги в пе­ре­пи­сы­ва­нии эн­цик­ло­пе­дии, ни моя на­ход­чи­вость с па­ри­ком, ни круг­ло­су­точ­ные бде­ния Хол­м­са у ка­лит­ки мис­сис Эл­ли­от не бы­ли ни­как осве­ще­ны, я не ис­пы­ты­вал пре­тен­зий к ав­то­ру. Если бы он взял­ся опи­сы­вать и это, его не­боль­шая но­вел­ла пре­вра­ти­лась бы в длин­ню­щий ро­ман, ко­то­рый прос­то не умес­тил­ся бы в пре­де­лах скром­ных воз­мож­нос­тей жур­на­ла. Вза­мен, по его вер­сии, ви­ди­мо от­то­го, что у нас вы­сво­бо­ди­лось вре­мя, мы предот­вра­ти­ли пре­ступ­ле­ние ве­ка. Что ж, то­же не­пло­хо.

Гла­ва 26, в ко­то­рой док­то­ру Уот­со­ну гро­зит лич­ное счастье

(Из днев­ни­ка док­то­ра Уот­со­на, 5 сен­тяб­ря 1891 г.)

Вы­шло, од­на­ко, так, что цепь мо­их бес­ко­неч­ных раз­ду­мий пре­рва­ла са­ма Мэ­ри. В ха­рак­тер­ном для се­бя клю­че, то есть точ­но так же, как ей уда­ва­лось устра­нять лю­бые за­мин­ки меж на­ми. В двад­ца­тых чис­лах ав­гус­та, пос­ле оче­ред­но­го на­ше­го со­вмест­но­го ве­че­ра, она пе­ред са­мым про­ща­ни­ем с не­при­нуж­дён­ной улыб­кой на­зна­чи­ла мне ждать её на сле­ду­ю­щий день в пол­день на Тра­фаль­гар-сквер в са­мом луч­шем сво­ём кос­тю­ме.

Сто­ял по­го­жий де­нёк, та­кой ред­кий для ны­неш­не­го ле­та. Теп­ло и улыб­чи­вый свет солн­ца вы­ма­ни­ли на ули­цу тол­пы гу­ляк. Я под­жи­дал в услов­лен­ное вре­мя, вы­смат­ри­вая её в по­то­ке про­хо­жих, как вдруг воз­ле ме­ня оста­но­вил­ся каб­ри­о­лет. И тут же дрог­нул, и ед­ва за­мет­но на­кре­нил­ся вбок от энер­гич­но­го пе­ре­ме­ще­ния че­го-то груз­но­го внут­ри. Моя ми­лая вы­су­ну­лась и, сме­ясь, ве­ле­ла мне при­со­еди­нить­ся к ней. Я успел за­ме­тить, что на го­ло­ве у неё ве­нок но­воб­рач­ной и не­бреж­но от­бро­шен­ная со лба фа­та. Внут­ри я рас­смот­рел мисс Са­зер­лэнд луч­ше и с рас­те­рян­ностью убе­дил­ся, что Мэ­ри го­то­ва не­мед­лен­но вый­ти за­муж и по та­ко­му слу­чаю на­ря­же­на не­вес­той. От­кры­тым оста­вал­ся лишь во­прос за ко­го. Но Мэ­ри не ста­ла до­жи­дать­ся его от ме­ня, по­счи­тав, что луч­ше бу­дет, не от­кла­ды­вая, по­ве­дать мне о мо­ём счастье.
— Ми­лый, мы едем вен­чать­ся. Не прав­да ли, я здо­ро­во при­ду­ма­ла?!
— Гос­по­ди! — вы­рва­лось у ме­ня.

До тех пор, по­ка та­кой рас­клад ма­я­чил где-то вда­ли не­яс­ной пер­спек­ти­вой и я мог с без­опас­но­го рас­сто­я­ния при­гля­ды­вать­ся к во­об­ра­жа­е­мой се­мей­ной жиз­ни, мне ка­за­лось, что со­всем не так уж пло­хо бы­ло бы же­нить­ся на Мэ­ри. Но как толь­ко пер­спек­ти­ва вы­ныр­ну­ла из за­са­ды и по-раз­бой­ничьи пред­ста­ви­лась в лоб поч­ти свер­шив­шим­ся фак­том, я пой­мал се­бя на от­ча­ян­ном же­ла­нии вы­рвать­ся из за­хло­пы­ва­ю­щей­ся мы­ше­лов­ки, не при­тра­ги­ва­ясь к сы­ру. По­это­му мои ру­ки, вмес­то то­го что­бы за­клю­чить в объ­я­тия не­вес­ту, сжа­ли тис­ка­ми мою собст­вен­ную го­ло­ву.
— Толь­ко не го­во­ри, до­ро­гой, что ты не рад!
— Нет, ко­неч­но же, рад, — про­мы­чал я. — Но это так не­ожи­дан­но.
— Так бы­ло за­ду­ма­но, — с ши­ро­кой улыб­кой рас­кры­ла свой сек­рет Мэ­ри. — Это мой сюр­п­риз те­бе. Хо­тя пос­ле вче­раш­не­го ты мог бы до­га­дать­ся.
— До­га­дать­ся о чем?
— Что нам дав­но по­ра по­же­нить­ся, вот о чём! По­су­ди сам, Джон, мы встре­ча­ем­ся уже це­лую веч­ность!
— В чет­верг бу­дет две не­де­ли, — уточ­нил я.
— Вот и я о том же.
— Мэ­ри, это чрез­вы­чай­но от­вет­ст­вен­ный шаг, — за­го­во­рил я, ста­ра­ясь взять твёр­дый, убеж­да­ю­щий тон, хо­тя го­лос мой тос­кли­во под­вы­вал. — При­кинь­те хо­ро­шень­ко, по­ка ещё есть вре­мя, не слиш­ком ли вы то­ро­пи­те со­бы­тия?

— То­роп­лю?! — изу­ми­лась она. — Да я сдер­жи­ва­лась лиш­них три дня, ина­че ты бы по­лу­чил свой по­да­рок на свадьбу ещё в прош­лую суб­бо­ту. К че­му тя­нуть ко­та за хвост, Джон? Что мы та­ко­го узна­ем друг о дру­ге, че­го ещё не зна­ли? Ми­лый, да мне ка­жет­ся, буд­то я зна­ко­ма с то­бой с дет­ст­ва! Та­кой ты мне сде­лал­ся род­ной.

Я хо­тел воз­ра­зить, что за та­кой срок не­воз­мож­но узнать друг дру­га, что че­ло­век слиш­ком глу­бок, мно­гог­ра­нен и про­ти­во­ре­чив и воз­мож­ны вся­чес­кие не­ли­цеп­ри­ят­ные от­кры­тия. Но тут же пой­мал се­бя на том, что за не­сколь­ко сви­да­ний рас­ска­зал о се­бе аб­со­лют­но всё, да ещё и ухит­рил­ся успеть при­со­чи­нить не так уж ма­ло. Всё то не­мно­гое, что име­ло мес­то в мо­ей жиз­ни и со­став­ля­ло мою сущ­ность, умес­ти­лось в не­пол­ный час на­шей пер­вой бе­се­ды, и в по­сле­ду­ю­щих раз­го­во­рах толь­ко пов­то­ря­лось, при­ук­ра­ши­ва­лось и за­тёр­лось до то­го, что я и сам уже из­бе­гал этой те­мы. Глу­бок? Про­ти­во­ре­чив? Че­го уж лгать се­бе, это-то точ­но не обо мне! Ма­ло ко­му уда­лось бы вмес­тить собст­вен­ную ха­рак­те­рис­ти­ку в од­ну-две фра­зы, но я бы во­шёл в скром­ное чис­ло тех, кто спра­вил­ся бы с по­став­лен­ной за­да­чей. Что ж, зна­чит, это судь­ба — так, что ли?
— А ва­ши ро­ди­те­ли, мисс Са­зер­лэнд? — пред­при­нял я по­след­нюю сла­бую по­пыт­ку, вспом­нив о мис­сис Уин­ди­бенк.

Я не имел сил от­ка­зать Мэ­ри, но и огор­чать её мать мне не хо­те­лось.
— Ма­ма в пол­ном вос­тор­ге от те­бя, ми­лый! Толь­ко и го­во­рит, как мне по­вез­ло встре­тить та­ко­го че­ло­ве­ка. Раз­ве ты это­го не за­ме­тил сам?

Вспом­нив, в ка­кую бла­го­склон­ную ми­ну об­ра­ти­лось в по­след­ние дни ми­ло­вид­ное ли­цо мис­сис Уин­ди­бенк, я осо­знал, что мои до­во­ды за­кон­чи­лись и, зна­чит, сле­ду­ет сто­и­чес­ки при­нять всё как есть, а там будь что бу­дет. Но ка­ков Дойл! Уга­дал, пред­вос­хи­тил или на­кли­кал? А ведь ещё со­всем не­дав­но во­прос мис­сис Хад­сон на сей счёт по­ка­зал­ся мне та­ким не­ле­пым. И на­до ж те­бе, вот оно — же­нить­ба!

Тем вре­ме­нем мы подъ­еха­ли. При ви­де воз­вы­шен­но-су­ро­во­го цер­ков­но­го про­фи­ля, столь близ­ко­го и как бы на­вис­ше­го на фо­не не­ба, я ощу­тил сла­бость в но­гах. Мой не­твёр­дый вы­ход из эки­па­жа, ед­ва не за­кон­чив­ший­ся па­де­ни­ем в пыль, не укрыл­ся от глаз не­ве­с­ты. По­это­му она оста­ви­ла ме­ня на­би­рать­ся сил в ма­лень­ком скве­ри­ке, а са­ма от­пра­ви­лась под ве­ли­чест­вен­ные сво­ды об­су­дить всё не­об­хо­ди­мое со свя­щен­ни­ком.

«Ин­те­рес­но, ког­да по­явят­ся мис­тер и мис­сис Уин­ди­бенк? — раз­мыш­лял я в оди­но­чест­ве. — Не ме­ша­ло бы по­смот­реть на от­чи­ма».

Я уже со­би­рал­ся по­дой­ти ос­то­рож­но к церк­ви, что­бы на­чать при­вы­кать к вы­зы­ва­ю­щей дрожь хо­лос­тя­ка об­ста­нов­ке, как вдруг к скве­ру подъ­ехал кэб. Оста­но­вив­шись не­по­да­лёку, он вы­са­дил пас­са­жир­ку, ко­то­рая то­роп­ли­во на­пра­ви­лась ко мне. Я с удив­ле­ни­ем узнал в по­до­шед­шей бу­ду­щую тёщу. Мис­сис Уин­ди­бенк за­пы­ха­лась, буд­то про­бе­жа­ла как ми­ни­мум сот­ню яр­дов пу­ти, и ко мне под­сту­пи­ла, ещё не со­всем со­вла­дав с со­бой. Грудь её поч­ти уня­лась, од­на­ко в гла­зах блес­те­ло что-то от от­ча­я­ния, и я осо­знал, что она, всег­да сдер­жан­ная, не­при­выч­но взвол­но­ван­на.
— Что вы тут де­ла­е­те, док­тор?
— Как что? — ее вступ­ле­ние ого­ро­ши­ло ме­ня не мень­ше, чем сюр­п­риз её до­че­ри. — Мэ­ри хо­чет, что­бы я устро­ил её счастье.
— А вы? — вос­клик­ну­ла она по­ры­вис­то, схва­тив ме­ня за ру­ку. — Че­го хо­ти­те вы?
— Я не знаю, — чест­но при­знал­ся я.
— Ве­ли­ко­леп­но! Узнаю от­вет на­сто­я­ще­го муж­чи­ны! — сар­кас­ти­чес­ки усмех­ну­лась она. — Вам не­льзя же­нить­ся! Вы по­ни­ма­е­те?
— Но вы же са­ми же­ла­ли, что­бы у ва­шей до­че­ри кто-ни­будь по­явил­ся.
— Кто-ни­будь, но не вы!
— Чем же я ху­же? — оби­дел­ся я. — Ещё не­дав­но вы бы­ли до­воль­ны, как я справ­ля­юсь с ролью уха­жёра.
— Вот имен­но с ролью. Не взду­май­те да­же по­ве­рить в то, что этот спек­такль име­ет хоть ка­кое-то от­но­ше­ние к жиз­ни.
— По­тру­ди­тесь объ­яс­нить ва­ши сло­ва, мис­сис Уин­ди­бенк!

Если ещё пять ми­нут на­зад я не имел ре­ше­ния, то те­перь, гля­дя на без­апел­ля­ци­он­ное по­ве­де­ние этой жен­щи­ны, я ощу­тил, как злость раз­жи­га­ет во мне же­ла­ние стать её зя­тем.

— По­слу­шай­те, док­тор Уот­сон! Я про­шу вас, — тон её стал вы­нуж­ден­но уве­ще­ва­ю­щим, ког­да она уви­де­ла, что на­по­ром мою не­пре­клон­ность не по­ко­ле­бать. Она сно­ва взя­ла ме­ня за ру­ку, толь­ко те­перь уже мяг­ко, и удер­жи­ва­ла её, сжи­мая паль­цы. — У ме­ня нет воз­мож­нос­ти всё вам рас­ска­зать. По­верь­те, ва­ша свадьба не­воз­мож­на. Если вам нуж­ны разъ­яс­не­ния, вы по­лу­чи­те их у мис­те­ра Хол­м­са, а сей­час не­мед­лен­но ухо­ди­те!
— У Хол­м­са? — рас­те­рял­ся я.
— Кля­нусь вам, я не об­ма­ны­ваю. Я толь­ко что бы­ла у не­го. Он в кур­се все­го слу­чив­ше­го­ся и пол­ностью со­гла­сен со мною.

Что мне оста­ва­лось де­лать?! Её сле­ду­ю­щие сло­ва по­па­ли точ­но в цель, со­впав с мо­и­ми мыс­ля­ми.
— В кон­це кон­цов, не за­бы­вай­те, я ва­ша кли­ент­ка, и вы не име­е­те пра­ва пре­дать мои на­деж­ды. Если б я не об­ра­ти­лась к вам, вы бы и не зна­ли о су­щест­во­ва­нии Мэ­ри.

Я мол­ча кив­нул и быст­ро по­шёл вон из скве­ра, ду­мая про се­бя, что так и быть, раз­бе­русь, и если она ме­ня про­ве­ла, то мне не со­ста­вит тру­да до­го­во­рить­ся с Мэ­ри о но­вой свадьбе. Она де­вуш­ка без за­тей.

Всю до­ро­гу на­зад я из­бе­гал смот­реть на пред­ме­ты, со­став­ля­ю­щие мой празд­нич­ный вид. Пер­чат­ки, трость с на­бал­даш­ни­ком из сло­но­вой кос­ти, укра­шен­ная лен­той шля­па — всё ка­за­лось до смеш­но­го не­ле­пым и не­умест­ным, как и я сам. Что это бы­ло? Две сце­ны — од­на аб­сурд­нее дру­гой. Эти жен­щи­ны рас­тор­мо­ши­ли ме­ня, рас­тя­ги­вая в раз­ные сто­ро­ны, слов­но тай­бер­н­ские ло­ша­ди, и я вы­тя­нул­ся как ве­рёв­ка; вы­тя­ну­лось в не­мом не­до­уме­нии моё ли­цо, и с ним я во­шёл в на­шу квар­ти­ру, где за­стал Хол­м­са за чёрт-те зна­ет ка­ким уже по счёту пе­ре­чи­ты­ва­ни­ем по­трёпан­но­го но­ме­ра «Стрэн­да». Жур­нал был от­крыт на ил­люст­ра­ции, изо­бра­жав­шей Хол­м­са за по­им­кой зло­де­ев в под­ва­ле «Си-Эс бан­ка». Дву­мя паль­ца­ми пра­вой ру­ки он за ши­во­рот при­под­нял над ды­рой в по­лу Джо­на Клея, а ле­вой ухва­тил за пят­ку си­га­нув­ше­го в лаз Дан­ка­на Рос­са. За этим про­цес­сом сми­рен­но на­блю­да­ла груп­па лю­дей, в чис­ле ко­то­рых, по за­мыс­лу ху­дож­ни­ка, если он чи­тал рас­сказ, дол­жен был на­хо­дить­ся и я. Но ни один из них, по мо­е­му мне­нию, не имел со мной ни ма­лей­ше­го сходст­ва.
— Холмс! — сры­ва­ю­щим­ся го­ло­сом за­го­во­рил я. — Со мной толь­ко что слу­чи­лась ди­чай­шая, не­мыс­ли­мая ис­то­рия!
— До­га­ды­ва­юсь, — ото­звал­ся он, с не­охо­той от­ры­ва­ясь от кар­тин­ки. — Кто из них вы­иг­рал за­бег?
— Вы о чём? — опе­шил я.
— Всё о том же. О на­ших да­мах.
— Из­воль­те. Рас­ска­жу, как всё бы­ло. Сна­ча­ла мисс Са­зер­лэнд уго­во­ри­ла ме­ня…
— Так я и ду­мал, — про­вор­чал мой друг. — Но на­де­юсь, её мать…
— Да, Холмс! По­том она то­же уго­во­ри­ла ме­ня… Но я ни­че­го не пой­му! От­ку­да вы зна­е­те? Мис­сис Уин­ди­бенк го­во­рит, что…
— Да. Она бы­ла здесь пол­то­ра ча­са на­зад. Ей при­шлось силь­но по­то­ро­пить­ся, что­бы по­спеть к ва­ше­му ме­роп­ри­я­тию. Она бы­ла чрез­вы­чай­но встре­во­же­на, так как не зна­ла пла­нов…
— До­че­ри?
— Если бы! — усмех­нул­ся Холмс. — У мисс Са­зер­лэнд на лбу на­пи­са­ны все её меч­ты, тем бо­лее что их чис­ло край­не ма­ло, а вот о ва­ших пла­нах, Ват­сон, не­из­вест­но да­же мне.
— По­верь­те, Холмс, я не раз хо­тел по­де­лить­ся и спро­сить со­ве­та, но вы так углу­би­лись в де­ло Уил­со­на, что не же­ла­ли слу­шать.
— Воз­мож­но, вы и пра­вы. Я дейст­ви­тель­но не­мно­го упус­тил вас из ви­ду. А по­то­му в ка­кой-то мо­мент на­чал со­мне­вать­ся, что вы усто­и­те.
— При­знать­ся, я то­же, Холмс.
— Так я ей и ска­зал, чем до­вёл до не­шу­точ­но­го ис­пу­га.
— Но я ни­че­го не пой­му! — вос­клик­нул я с чувст­вом, по­то­му как ужас­но ус­тал быть по­сто­ян­но сби­тым с тол­ку. — Она же са­ма хо­те­ла… Вы бы ви­де­ли, ка­кую она за­ка­ти­ла мне сце­ну! По­че­му бы ей не по­ра­до­вать­ся счастью до­че­ри?
— Та­кое ли уж это счастье, Ват­сон?
— Ну уж, Холмс, от вас-то я это­го не ожи­дал!

— Рас­су­ди­те са­ми. Жи­вёте на съём­ной квар­ти­ре. За ва­ми ни ка­пи­та­ла, ни пер­спек­тив. Мэ­ри, мо­жет, и влюб­ле­на, но её мать весь­ма прак­тич­ный че­ло­век, как, впро­чем, все зре­лые жен­щи­ны. Она смот­рит в бу­ду­щее.
— Но я, воз­мож­но, вско­ре раз­бо­га­тею на сво­их рас­ска­зах! — в за­паль­чи­вос­ти я впер­вые осме­лил­ся вос­поль­зо­вать­ся не­за­слу­жен­ной сла­вой. — И по­том, раз­ве не лест­но вы­дать дочь за зна­ме­ни­то­го пи­са­те­ля?
— Но им-то не­из­вест­но, что это вы так увле­ка­тель­но пи­ше­те о нас. Для всех ав­тор — Ар­тур Ко­нан Дойл. Где вы толь­ко отыс­ка­ли се­бе та­кое вы­чур­ное имя?!
— Лад­но, до­пус­тим, я — мел­кая сош­ка. Но кто они та­кие, что­бы меч­тать о вы­год­ной пас­сии?! За ко­го они на­де­ют­ся вы­дать Мэ­ри? За лор­да?
— О, это са­мое ин­те­рес­ное! — рас­сме­ял­ся Холмс. — Вы бу­де­те удив­ле­ны, но в их пла­ны во­об­ще не вхо­дит за­му­жест­во мисс Са­зер­лэнд.
— Их?
— Мис­сис и мис­те­ра Уин­ди­бен­ков, ес­тест­вен­но. Мать Мэ­ри толь­ко се­год­ня от­кры­лась мне.
— Да, она мне ска­за­ла, что вы в кур­се и что вы одоб­ря­е­те её по­зи­цию.
— Одоб­ряю. Хо­тя бы из тех со­о­бра­же­ний, что­бы вы не свя­за­ли се­бя уза­ми с этой се­мей­кой. Единст­вен­ный нор­маль­ный че­ло­век в ней — ва­ша не­ве­с­та, но, если вы же­ни­тесь, бу­ду­щая тёща про­гло­тит вас и не по­да­вит­ся. Нет, серь­ёз­но, Ват­сон, оста­вай­тесь луч­ше хо­ло­с­тым. Нам бу­дет чем за­нять­ся на до­су­ге. Серь­ёз­ные де­ла толь­ко на­чи­на­ют­ся. Кста­ти, вот вам и ещё один сю­жет. Пе­ре­де­ла­е­те его на свой лад.
— Я ещё не по­нял, что мне пе­ре­де­лы­вать.
— Поч­ти всё. Что­бы по­дать эту ис­то­рию при­вле­ка­тель­но для нас, при­дёт­ся пе­ре­вер­нуть всё вверх тор­маш­ка­ми. Я сам ото­ро­пел, ког­да узнал, что на уме у этой па­учи­хи. Впро­чем, её муж не луч­ше. С са­мо­го на­ча­ла они вве­ли нас в за­блуж­де­ние. И во­ди­ли бы за нос и даль­ше, если б дочь не за­ку­си­ла уди­ла…
— Холмс, это всё-та­ки моя не­ве­с­та!
— Прос­ти­те, я имел в ви­ду, что ва­ша воз­люб­лен­ная за­спе­ши­ла со свадьбой, и это при­ве­ло их в па­ни­ку. Ви­де­ли бы вы мис­сис Уин­ди­бенк, ког­да она два ча­са на­зад вле­те­ла в эту ком­на­ту! В от­ча­я­нии она бы­ла го­то­ва на всё, ког­да я ска­зал ей, что, воз­мож­но, вы увлек­лись Мэ­ри. Пред­ло­жи­ла да­же усы­но­вить вас.
— Усы­но­вить?!
— Там очень хит­рая юри­ди­чес­кая по­до­плёка с на­следст­вом. Мэ­ри за­ве­щан ка­пи­тал, остав­ший­ся от дя­ди.
— Из Но­вой Зе­лан­дии, — под­твер­дил я. — Это мне из­вест­но.

— Имен­но. И будь вы, Ват­сон, хоть не­мно­го бо­лее при­спо­соб­лен­ным к жиз­ни, вы бы не­пре­мен­но об­ра­ти­ли вни­ма­ние не толь­ко на ва­ши вза­им­ные чувст­ва с мисс Са­зер­лэнд, но и на со­дер­жа­ние за­ве­ща­ния. По­ка она жи­вёт с ро­ди­те­ля­ми, до­ход с про­цен­тов ос­та­ёт­ся в семье. Но если дочь вый­дет за­муж, день­ги уплы­вут вмес­те с нею. Их за­мы­сел чрез­вы­чай­но прост: лю­бы­ми ухищ­ре­ни­я­ми удер­жи­вать её ря­дом с со­бой, не да­вая устро­ить лич­ную жизнь. Для это­го они вы­ду­ма­ли ис­то­рию: мол, Мэ­ри по­ся­га­ет на лич­ное счастье ма­те­ри…
— С са­мо­го на­ча­ла я с со­мне­ни­ем от­но­сил­ся к это­му! — с жа­ром от­клик­нул­ся я. — А ког­да узнал Мэ­ри по­бли­же, то тем бо­лее…

— Им нуж­но бы­ло, что­бы вы по­уха­жи­ва­ли за де­вуш­кой, а по­том пе­ред са­мым бра­ко­со­че­та­ни­ем ис­па­ри­лись, ис­чез­ли в ни­ку­да. Они на­де­я­лись, что дочь по­лу­чит не­бла­гоп­ри­ят­ный опыт об­ще­ния с муж­чи­на­ми и ста­нет вос­при­ни­мать с не­до­ве­ри­ем да­же са­мых га­лант­ных уха­жёров. А вы бы­ли впол­не га­лант­ны.
— Ужас! — прос­то­нал я. — А усы­нов­ле­ние? За­чем оно?
— Ма­ма­ша ис­пу­га­лась, что вы охот­ник за на­следст­вом. По­ве­рив, что у вас свои рас­чёты, она ре­ши­ла, что вас мож­но ку­пить. По­ни­ма­е­те, они при­ки­ну­ли, что так по­те­ря­ют мень­ше. Усло­вия за­ве­ща­ния под­ра­зу­ме­ва­ют раз­дел ка­пи­та­ла по­кой­но­го дя­ди меж­ду деть­ми мис­сис Уин­ди­бенк. Став её ре­бен­ком, вы бы, Ват­сон, по­лу­чи­ли по­ло­ви­ну от упо­мя­ну­то­го до­хо­да, ото­брав её у не­со­сто­яв­шей­ся не­ве­с­ты. Ес­тест­вен­но, мать под­стра­хо­ва­лась бы до­го­во­ром с ва­ми, что вы ни­ког­да не вый­де­те за­муж… Тьфу! Я хо­тел ска­зать — не же­ни­тесь, что­бы ва­ша по­ло­ви­на на­следст­ва оста­лась при них. За­то в бу­ду­щем, если б Мэ­ри всё же ре­ши­лась на брак, ей бы при­чи­та­лась сум­ма уже вдвое мень­шая, так как за­кон за­щи­тил бы ин­те­ре­сы лю­би­мо­го сы­на мис­сис Уин­ди­бенк. Вам за сго­вор­чи­вость по­ла­га­лась еди­нов­ре­мен­ная вы­пла­та. Её раз­мер мать аб­со­лют­но серь­ёз­но со­би­ра­лась об­су­дить со мною. Как ви­ди­те, она за­ме­ча­тель­ный при­мер де­ло­во­го че­ло­ве­ка.
— И что вы ей от­ве­ти­ли? — спро­сил я упав­шим го­ло­сом. — На­де­юсь, Холмс, вы не да­ли со­гла­сие на моё усы­нов­ле­ние?
— Я не имею на то пра­ва. Ре­шать вам, Ват­сон.
— Что вы хо­ти­те ска­зать этим?
— У вас есть три ва­ри­ан­та как по­сту­пить. Пер­вый: со­гла­сить­ся на усы­нов­ле­ние. Тог­да мож­но бу­дет при­сту­пить к об­суж­де­нию с Уин­ди­бен­ка­ми раз­ме­ра ва­шей ком­пен­са­ции за со­мни­тель­ное счастье при­о­брес­ти в ма­те­ри эту ме­ге­ру. Но за­пом­ни­те: вы ни­ког­да боль­ше не смо­же­те же­нить­ся.
— Но вам-то это долж­но по­нра­вить­ся, Холмс. Я всег­да бу­ду при вас, и мы вдо­ба­вок по­лу­чим не­пло­хие день­ги.

— В срав­не­нии с тем, сколь опас­но­го родст­вен­ни­ка за­по­лу­чит наш тан­дем, эта по­дач­ка пред­став­ля­ет­ся мне слиш­ком не­зна­чи­тель­ным вы­иг­ры­шем. Не удив­люсь, если у ва­шей но­во­ис­пе­чён­ной ма­туш­ки хва­тит но­ро­ва в бу­ду­щем не толь­ко обо­драть нас до лип­ки, но и от­су­дить ка­ким-ни­будь об­ра­зом квар­ти­ру у мис­сис Хад­сон, так что мы втро­ём ока­жем­ся на ули­це.
— Лад­но. А вто­рой?

— Вы, пре­зрев уго­во­ры, от­да­ётесь во власть чувст­ва и же­ни­тесь-та­ки на Мэ­ри. До­ход с ка­пи­та­ла дя­ди, точ­нее че­ты­ре с по­ло­ви­ной про­цен­та го­до­вых, вмес­те с суп­ру­гой со­ста­вят ва­шу се­мей­ную идил­лию. Но по­ду­май­те, дейст­ви­тель­но ли вы хо­ти­те это­го? Не вы­ду­ма­ли ли вы се­бе своё увле­че­ние?
— А тре­тий, — горь­ко усмех­нул­ся я, — озна­ча­ет уй­ти в сто­ро­ну? Как хо­тят эти чёр­то­вы Уин­ди­бен­ки?
— Мо­гу толь­ко пов­то­рить, Ват­сон, — по­жал пле­ча­ми Холмс, — ре­ше­ние при­ни­мать вам.
— Но Мэ­ри! — вос­клик­нул я. — Она же так жда­ла этой свадьбы!
— Да, це­лых два дня. При­мер­но за это вре­мя у неё ро­ди­лась та­кая идея. Не пе­ре­жи­вай­те за Мэ­ри, Ват­сон. Если вы ду­ма­е­те, что раз­лу­ка с ва­ми разо­бьёт её серд­це, я вас успо­кою… Ну, или огор­чу, в за­ви­си­мос­ти от ва­ше­го са­мо­мне­ния. Вся её влюб­лён­ность в вас — не бо­лее чем от­ра­же­ние от­ча­ян­но­го же­ла­ния вы­рвать­ся. И од­наж­ды она это сде­ла­ет. Без ва­шей по­мо­щи, ког­да у неё от­кро­ют­ся гла­за на это без­об­ра­зие. Кста­ти, в бу­ду­щем, ког­да страс­ти уля­гут­ся, мож­но бу­дет по­со­дейст­во­вать в том, что­бы она узна­ла прав­ду. Но сей­час си­ту­а­ция слиш­ком пи­кант­ная. Мис­сис Уин­ди­бенк — на­ша кли­ент­ка…
— Об этом она не пре­ми­ну­ла мне на­пом­нить.

— И она пра­ва. Боль­шую часть го­но­ра­ра она уже внес­ла. Зав­тра окон­ча­тель­ный рас­чёт. Если вы же­ла­е­те од­но­знач­но при­нять сто­ро­ну мисс Са­зер­лэнд, при­дёт­ся воз­вра­щать всё на­зад, а мы, до­ло­жу я вам, уже кое-что успе­ли по­тра­тить. Бан­кет по по­во­ду вы­хо­да ва­ше­го вто­ро­го рас­ска­за о де­ле Уил­со­на обо­шёл­ся со­всем не­дёше­во. Кро­ме то­го, эта ушлая да­ма на­вер­ня­ка по­тре­бу­ет не­у­стой­ку за не­долж­ное ис­пол­не­ние обя­за­тельств пе­ред кли­ен­том. А если эта ис­то­рия ещё и по­па­дёт в га­зе­ты… Не удив­люсь, если ма­ма­ша пой­дёт и на та­кое.
— Не на­зы­вай­те её ма­ма­шей, — про­це­дил я, вздрог­нув от отвра­ще­ния. — Она не мать! Так по­сту­пить с род­ной до­черью!

— Во­об­ра­зи­те, как тог­да она по­сту­пит с род­ным сы­ном или зя­тем, если вдруг он у неё объ­явит­ся. Ру­ча­юсь, вам не­сдоб­ро­вать. Эта жен­щи­на сво­е­го не упус­тит. И вы, с ва­шей на­ив­ностью и без мо­е­го при­смот­ра, по­зво­ли­те ей сде­лать с со­бой что угод­но. Вот по­че­му я на­сто­я­тель­но про­шу вас дер­жать­ся по­даль­ше от этой ком­па­нии. Не­вест на ваш век ещё хва­тит.

Раз­ди­ра­е­мый са­мы­ми раз­ны­ми чувст­ва­ми — от гне­ва до от­ча­я­ния, от жа­лос­ти к Мэ­ри Са­зер­лэнд до жа­лос­ти к се­бе, — я по­ки­нул Хол­м­са и уеди­нил­ся на­вер­ху. К ут­ру мне пред­сто­я­ло при­нять са­мое не­прос­тое ре­ше­ние в сво­ей жиз­ни.

Гла­ва 28, в ко­то­рой Шер­лок Холмс под­тверж­да­ет свой вы­со­чай­ший про­фес­си­о­на­лизм

(Из днев­ни­ка док­то­ра Уот­со­на, окон­ча­ние за­пи­си от 5 сен­тяб­ря 1891 г.)

Раз­би­тый бес­сон­ной ночью и удру­чён­ный сво­ей не­спо­соб­ностью оста­но­вить­ся на чём-то опре­де­лён­ном, я про­спал доль­ше обыч­но­го и за­ста­вил се­бя под­нять­ся толь­ко пос­ле то­го, как мис­сис Хад­сон по­сту­ча­ла в мою дверь с пред­ло­же­ни­ем по­дать чай ко мне в ком­на­ту.
— Холмс у се­бя? — спро­сил я.
— Нет, он спус­тил­ся в гос­ти­ную по сроч­но­му де­лу, — от­ве­ти­ла она. — Вам те­перь при­дёт­ся при­вык­нуть к та­кой за­ня­тос­ти, док­тор.
— Что, сно­ва за­каз?
— Да.
— Дав­но?
— С чет­верть ча­са. Вы ещё успе­е­те по­слу­шать, если по­же­ла­е­те при­со­еди­нить­ся.

«Вот что отвле­чёт ме­ня», — по­ду­мал я с бла­го­дар­ностью. Но­вое де­ло, но­вые об­сто­я­тельст­ва — всё но­вое и, что важ­нее, чу­жое, а зна­чит, в нём не най­дёт­ся ме­с­та пе­ча­ли. Глав­ное, не при­ни­мать слиш­ком близ­ко к серд­цу чьи-то труд­нос­ти. На­при­мер, оди­но­чест­во де­вуш­ки, ко­то­рой ни­как не уда­ёт­ся вый­ти за­муж. Сла­ва бо­гу, мои за­бо­ты уже в про­ш­лом. Так к че­му мне ду­мать о них? Я так ус­тал, из­вёл­ся за эти дни, не по­ра ли оста­вить се­бя в по­кое?

Лёг­кой по­ход­кой я сбе­жал по сту­пень­кам в гос­ти­ную. В са­мом де­ле, сем­над­цать. И как я рань­ше не об­ра­щал вни­ма­ния на это! Точ­нее, как мы с Хол­м­сом, тог­да как чёр­тов Дойл ка­ким-то уди­ви­тель­ным об­ра­зом про­знал да­же об этом… Мысль ещё сле­до­ва­ла к сво­е­му кон­цу, тог­да как сам я до­стиг гос­ти­ной и за­нял по­след­нее сво­бод­ное мес­то, бро­сив при­вет­ст­вие при­сут­ст­ву­ю­щим на хо­ду и по­ду­мав с со­жа­ле­ни­ем, что так не­льзя — на­сто­я­щий на­блю­да­тель­ный взор рас­смот­рел бы всё до мель­чай­ших под­роб­нос­тей ещё на под­хо­де, а я уже плюх­нул­ся в крес­ло и по­тя­нул­ся за си­га­рой, а всё так тол­ком и не по­гля­дел в сто­ро­ну кли­ен­та.

Точ­нее, кли­ент­ки. Ког­да мы встре­ти­лись гла­за­ми, я по­нял, что пе­ре­до мною Мэ­ри Са­зер­лэнд. Ли­цо Хол­м­са сво­и­ми под­жав­ши­ми­ся чер­та­ми под­ска­зы­ва­ло мне, к ка­ким не­удобст­вам при­ве­ло моё по­яв­ле­ние без пре­дуп­реж­де­ния. Если б я пре­дуп­ре­дил его, что на­ме­рен со­ста­вить им ком­па­нию, он бы в от­вет пре­дуп­ре­дил ме­ня, что ни в ко­ем слу­чае это­го не сто­ит де­лать. Кто мог ожи­дать, что Мэ­ри так серь­ёз­но от­не­сет­ся к мо­е­му ис­чез­но­ве­нию? Она не по­слу­ша­ла мать, ко­то­рая пос­ле мо­е­го ухо­да пы­та­лась убе­дить её, что я — тот ещё субъ­ект, по­то­му что сбе­жал и вы­ста­вил её, Мэ­ри, по­сме­ши­щем, и что муж­чи­ны в боль­шинст­ве сво­ём про­хво­с­ты. Её ве­ра в ме­ня бы­ла та­ко­ва, что она не со­мне­ва­лась. Что-то слу­чи­лось со мной, что-то ужас­ное. В са­мую по­след­нюю оче­редь её ро­зыс­ки мож­но бы­ло бы оправ­дать лич­ной за­ин­те­ре­со­ван­ностью. Её ночь бы­ла не луч­ше мо­ей, толь­ко я тер­зал­ся за се­бя и не знал, как по­сту­пить, а она му­чи­тель­но ис­ка­ла спо­соб, как най­ти ме­ня, по­мочь и вы­зво­лить из по­стиг­шей бе­ды, и к ут­ру при­ду­ма­ла ре­ше­ние.

О Шер­ло­ке Хол­м­се пос­ле вы­хо­да «Со­юза ры­жих» не услы­шать в Лон­до­не бы­ло не­воз­мож­но. Са­мый луч­ший сы­щик. Ес­тест­вен­но, она устре­ми­лась к не­му, а не в по­ли­цию. Лест­рейд мо­жет сколь­ко угод­но зе­ле­неть от злос­ти, что вся­кий нуж­да­ю­щий­ся в по­мо­щи меж­ду ни­ми и на­ми вы­би­ра­ет вто­рое, но се­год­ня я бы пред­по­чёл, что­бы кое-что пе­ре­па­ло и на до­лю это­го вы­со­ко­мер­но­го за­вист­ни­ка. И это са­мое кое-что — моя не­ве­с­та, ко­то­рая сей­час смот­ре­ла на ме­ня так, буд­то гря­нув­шее чу­до пре­взо­ш­ло сво­им не­ве­ро­я­ти­ем са­мую сле­пую ве­ру в сверхъ­ес­тест­вен­ное. Но её шок длил­ся счи­тан­ные се­кун­ды. Она вско­чи­ла, го­то­вая бро­сить­ся сра­зу в обе сто­ро­ны, мою и Хол­м­са, — ра­до­вать­ся и бла­го­да­рить.
— О, Джон, ты жив! Ка­кое счастье! Вы на­шли его, мис­тер Холмс! Ещё рань­ше, чем я успе­ла к вам об­ра­тить­ся!

Мгно­ве­ний бур­но­го вы­ра­же­ния ра­дос­ти Хол­м­су впол­не хва­ти­ло, что­бы осво­ить­ся и стрях­нуть с се­бя оце­пе­не­ние.
— Мой… м-м-м… ме­тод по­мо­га­ет мне, мисс Са­зер­лэнд, при­сту­пить к ре­ше­нию про­бле­мы в мо­мент её по­яв­ле­ния, то есть за­дол­го до то­го, как мне со­об­щат о ней.

— Те­перь я ви­жу, не­да­ром вас на­зы­ва­ют ге­ни­ем! — с не­обы­чай­ной теп­ло­той и по­чти­тель­ностью пе­ред мас­шта­бом его ума и бла­го­родст­ва про­из­нес­ла Мэ­ри, тог­да как гла­за её про­дол­жа­ли смот­реть на ме­ня с весь­ма крас­но­ре­чи­вым вы­ра­же­ни­ем.

«При­дёт­ся, ви­ди­мо, же­нить­ся», — по­ду­мал я без ра­дос­ти или до­са­ды. Спо­кой­но и рав­но­душ­но про­слу­шал собст­вен­ный вы­вод, что так по­сту­пить нуж­но, ибо так пра­виль­но. Ина­че как с та­ким сты­дом жить даль­ше?

Из при­хо­жей до­нёс­ся се­реб­ри­с­тый го­лос звон­ка, и мис­сис Хад­сон во­шла со­об­щить, что при­шла на­ша кли­ент­ка. Да не од­на, а с му­жем. Ни­кто не успел от­ре­а­ги­ро­вать. Мис­сис и мис­тер Уин­ди­бенк во­шли вмес­те в гос­ти­ную и, уви­дев свою дочь, оста­но­ви­лись как вко­пан­ные. Я вспом­нил, что мис­сис Уин­ди­бенк со­би­ра­лась се­год­ня по­се­тить нас, что­бы офи­ци­аль­но за­крыть до­го­вор и вне­сти при­чи­та­ю­ще­е­ся.

Я смот­рел на неё. Она — на Хол­м­са. Мгно­вен­но по­няв, за­чем здесь Мэ­ри, она уже боль­ше не гля­де­ла на дочь, бук­валь­но впив­шись гла­за­ми в мо­е­го дру­га. Её взгляд мо­лил, тре­бо­вал, угро­жал и был ис­пол­нен ужа­са — что угод­но го­то­ва она бы­ла по­обе­щать вза­мен мол­ча­ния. Ря­дом с этой жен­щи­ной, хо­лод­ной, но обу­ре­ва­е­мой осо­бен­ной страстью, той, что раз­го­ра­ет­ся, ког­да что-ни­будь по­сме­ет ока­зать­ся во­пре­ки, мис­тер Уин­ди­бенк смот­рел­ся аб­со­лют­но бес­цвет­ным су­щест­вом. Я так и не за­пом­нил его ли­ца, и точ­но так же не мо­гу вспом­нить, про­из­нёс ли он тог­да хоть сло­во.
— Ма­ма! Па­па! По­гля­ди­те! — ра­дост­но за­кри­ча­ла Мэ­ри. — Он уже на­шёл­ся! Мис­тер Холмс его на­шёл! Я го­во­ри­ла вам…

Сле­ду­ю­щим по счёту на­шёл­ся Холмс.
— Доброе ут­ро, су­да­ры­ня, и вы, мис­тер Уин­ди­бенк. Так и есть, по прось­бе ва­шей до­че­ри я отыс­кал её же­ни­ха, — он ука­зал в мою сто­ро­ну ка­ким-то стран­но пре­не­бре­жи­тель­ным жес­том. — Но не спе­ши­те ра­до­вать­ся. Я не уве­рен, что этот субъ­ект спо­со­бен при­нес­ти счастье как ей, так и ко­му бы то ни бы­ло ещё. Ско­рее, на­обо­рот, до­ста­вить мас­су са­мых раз­но­об­раз­ных не­при­ят­нос­тей. Да-да!

Он пе­ре­вёл взгляд на Мэ­ри, и та рас­те­рян­ная шлёп­ну­лась в крес­ло с та­ким трес­ком, что я с не­на­вистью к се­бе за то, что в та­кие зве­ня­щие мо­мен­ты спо­со­бен ду­мать о мел­ком, всё ж та­ки не­про­из­воль­но от­ме­тил, что раз­ме­ры мо­ей не­ве­с­ты от­ли­ча­ют­ся опре­де­лён­ной из­бы­точ­ностью.

— Де­ло в том, что, за­ни­ма­ясь про­па­жей это­го про­ще­лы­ги, — про­дол­жил Холмс, — я ра­зу­знал о нём не­ма­ло от­тал­ки­ва­ю­щих под­роб­нос­тей. Если со­всем без оби­ня­ков, то пе­ред на­ми отъ­яв­лен­ный мер­за­вец. Бес­прин­цип­ный и жес­то­кий. Че­ло­век без серд­ца и без со­вес­ти, но с дол­га­ми. Все, кто имел не­счастье знать его или прос­то ока­зать­ся слу­чай­ным по­пут­чи­ком в до­ро­ге или со­се­дом за кар­точ­ным сто­лом, в той или иной сте­пе­ни по­стра­да­ли от его ци­нич­но-изо­бре­та­тель­ных про­де­лок.

Пе­ред тем как опус­тить гла­за в пол, я успел не­за­мет­но от­ло­жить до­ро­гую си­га­ру, при­ки­нув, что пос­ле гнев­но­го мо­но­ло­га Хол­м­са факт ра­душ­но­го об­ра­ще­ния с за­яв­лен­ным не­го­дя­ем в этом до­ме вы­гля­дел бы слиш­ком не­обыч­но. Хо­тя Мэ­ри бы­ло не до это­го. Как и мис­сис Хад­сон, ко­то­рая, к мо­е­му ужа­су, ухо­дя, успе­ла за­стать на­ча­ло раз­об­ла­чи­тель­ной ре­чи и те­перь, за­стыв в хол­ле, не­до­умён­но вы­тя­ги­ва­ла от­ту­да шею, пы­та­ясь раз­гля­деть то­го, кто под­верг­ся би­че­ва­нию, а пе­ред тем ухит­рил­ся про­скольз­нуть в гос­ти­ную без её ве­до­ма.
— Это­го не мо­жет быть! — на­ко­нец при­шла в се­бя Мэ­ри. — Я хо­ро­шо знаю его.
— На­сколь­ко хо­ро­шо? — сдер­жан­но по­ин­те­ре­со­ва­лась её мать.

Её ли­цо успе­ло за­мет­но по­теп­леть от бла­го­дар­нос­ти к Хол­м­су. Она осо­зна­ва­ла, что глав­ное сде­ла­но и Холмс не по­сту­пил­ся сво­и­ми обя­за­тельст­ва­ми. Шок от по­ка­зав­ше­го­ся края про­пас­ти от­час­ти ли­шил её сил, а ли­ко­ва­ние, что угро­за кра­ха оста­лась по­за­ди, из­ба­ви­ло на не­ко­то­рое вре­мя от власт­нос­ти. Утра­тив бро­ню, мис­сис Уин­ди­бенк с че­ло­ве­чес­ким учас­ти­ем смот­ре­ла на Мэ­ри, ста­ра­ясь силь­но на неё не да­вить.
— Поч­ти две не­де­ли, ма­ма! — вос­клик­ну­ла дочь. — Ты же зна­ешь са­ма!
— Ка­кой же это срок, мисс Са­зер­лэнд?! — вме­шал­ся Холмс, вос­ста­нав­ли­вая кон­троль над си­ту­а­ци­ей. — Он под­де­лы­вал век­се­ля, вбра­сы­вал сон­ную тра­ву в корм фа­во­ри­там на скач­ках, опо­рож­нял сбор­ные ко­ро­боч­ки для по­да­я­ний под но­га­ми у ни­щих, про­ты­кал бу­лав­кой за­ба­вы ра­ди на­дув­ные мат­ра­сы не­счаст­ным, за­плыв­шим да­ле­ко от бе­ре­га в Брай­то­не, да­же не стес­нял­ся об­ры­вать цве­ты под но­сом у пчёл. Все­го и не пе­ре­чис­лить.

— А я вам го­во­рю, не мо­жет это­го быть! — не сда­ва­лась Мэ­ри. — И бе­ру свои сло­ва на­зад. Вы не са­мый ге­ни­аль­ный сы­щик не толь­ко в Лон­до­не, но и на зем­ле. Хоть вы и отыс­ка­ли Джо­на, но на­шли его ка­ким-то дру­гим. Он со­всем не та­кой. Он смеш­ной и глу­пень­кий, мой ма­лыш, и ему та­кое ни в жизнь не при­ду­мать. Он не спо­со­бен на зло, как и на мно­гое дру­гое. А ещё он са­мый луч­ший, добрый, неж­ный, лю­бя­щий муж­чи­на!
— К со­жа­ле­нию, не толь­ко с ва­ми, мисс Са­зер­лэнд. Он — мно­го­же­нец. У не­го по всей Ан­глии де­тей на сред­ний ра­бот­ный дом на­бе­рёт­ся.

Мэ­ри за­молк­ла на по­лу­сло­ве и с ис­пу­гом, вы­тес­ня­ю­щим остат­ки на­деж­ды, уста­ви­лась мне в гла­за.
— Это не­прав­да. Джон. По­че­му же ты мол­чишь? Ска­жи, что это не­прав­да! Слы­шишь?

Но я про­дол­жал мол­чать. Лег­ко отвер­гать ложь, ког­да она не во сла­ву и те­бя по­но­сят по­чём зря. Я бы с ра­достью от­мёл эти чу­до­вищ­ные на­гро­мож­де­ния лжи и аб­сур­да, а Мэ­ри Са­зер­лэнд так же ве­се­ло бы мне по­ве­ри­ла. Но не на­прас­но Холмс про­вёл со мной вче­ра бе­се­ду на ночь. Он так без­жа­лост­но об­сто­я­тель­но из­ло­жил все на­ши не­про­с­тые об­сто­я­тельст­ва. Чёрт возь­ми, хо­тел бы я хоть раз услы­шать о про­с­тых! Тем бо­лее что од­но­го толь­ко отвер­же­ния на­прас­ли­ны ока­за­лось бы ма­ло. Не­льзя бы­ло оста­но­вить­ся по­сре­ди до­ро­ги. До­ро­ги к церк­ви. Не­вес­ту, толь­ко что вос­ста­но­вив­шую из пеп­ла ре­но­ме же­ни­ха, как по­нес­шую лань, оста­но­ви­ло бы уже толь­ко па­де­ние на всём ска­ку с от­ко­са в ре­ку. А я не хо­тел, что­бы с нею слу­чи­лось па­де­ние. «Я не та­ков, Мэ­ри, всё это глу­пос­ти… Но я не же­нюсь на те­бе». Так, что ли? Страх утра­ты сво­бо­ды то­же не дре­мал, и за ночь я до­шёл до та­ко­го со­сто­я­ния, что в вы­бо­ре меж­ду цер­ковью и Нью-Гей­том поч­ти не ви­дел раз­ни­цы. Да, это боль­но и без­ум­но стыд­но. Но этот по­зор не­об­хо­ди­мо пе­ре­жить. Вы­тер­петь. Так нуж­но. Ведь я муж­чи­на и дол­жен, обя­зан быть стой­ким и тер­пе­ли­вым. Иног­да это озна­ча­ет сно­сить по­доб­ное мол­ча.

Я не ви­дел её ли­ца, по­то­му что ед­ва ли не с на­ча­ла от­по­ве­ди хму­ро смот­рел се­бе под но­ги. И по­то­му мне не­мно­го лег­че рас­ска­зы­вать. Но в её го­ло­се уга­ды­ва­лись сдер­жи­ва­е­мые ры­да­ния, и я, как и все, на­вер­ное, боль­ше все­го бо­ял­ся, что она горь­ко рас­пла­чет­ся пря­мо здесь. И всё же ей хва­ти­ло сил оста­вить своё го­ре при се­бе и не сму­щать при­сут­ст­ву­ю­щих. Один го­рест­ный всх­лип, быст­рый, но от­нюдь не лёг­кий то­пот ног — и Мэ­ри Са­зер­лэнд, не по­про­щав­шись, по­ки­ну­ла нас.

Не­сколь­ко се­кунд сто­я­ла аб­со­лют­ная ти­ши­на.
— Бед­ная де­воч­ка… — мис­сис Уин­ди­бенк, са­ма так­тич­ность, муд­ро раз­ря­ди­ла об­ста­нов­ку. — Ну ни­че­го. Прой­дёт. Она ещё слиш­ком мо­ло­да, что­бы пе­ре­жи­вать по-на­сто­я­ще­му глу­бо­ко. Ну-с, мис­тер Холмс, при­сту­пим?
— Про­шу по­ве­рить, су­да­ры­ня, — за­явил Холмс, — в том, что всё вы­шло так не­лов­ко, нет мо­ей ви­ны. Ва­ши по­яв­ле­ния со­впа­ли по ужас­ной и глу­пой слу­чай­нос­ти. Или не со­впа­ли?
— Нет. Я дейст­ви­тель­но не зна­ла, что Мэ­ри уго­раз­дит прий­ти имен­но сю­да. Она толь­ко со­об­щи­ла, что со­би­ра­ет­ся об­ра­тить­ся к част­но­му сы­щи­ку. Ужас­но не­при­ят­но по­лу­чи­лось, что она на­шла тут ва­ше­го по­мощ­ни­ка.
— Вот имен­но. Эле­мен­тар­но… м-м-м… не­удоб­но.

Моя роль сыг­ра­на до кон­ца, и мис­сис Уин­ди­бенк опять не об­ра­ща­ет на ме­ня ни ма­лей­ше­го вни­ма­ния, впро­чем, как и на собст­вен­но­го му­жа. Оста­лось по­след­нее — рас­чёты, и её ли­цо об­ра­ще­но к то­му, с кем у неё под­хо­дят к за­вер­ше­нию де­ло­вые от­но­ше­ния.

— Бла­го­да­рю вас, мис­тер Холмс. Ска­жу вам от­кро­вен­но, я пол­ностью удов­летво­ре­на тем, как про­шло на­ше со­труд­ни­чест­во. Ка­чест­во услуг и це­на, на мой взгляд, аб­со­лют­но со­от­вет­ст­ву­ют ва­шей ре­пу­та­ции.
— По­ра бы за­вес­ти, на­вер­ное, кни­гу от­зы­вов, — шут­ли­во за­ме­тил в от­вет Холмс.
— Во вся­ком слу­чае, на мой мо­же­те впол­не рас­счи­ты­вать. Обе­щаю ре­ко­мен­до­вать вас всем сво­им зна­ко­мым.

Они ушли, и мы оста­лись од­ни. Мне не хо­те­лось ни о чём го­во­рить. Мис­сис Хад­сон по прось­бе Хол­м­са за­ня­лась чаем.
— Я пре­дуп­реж­дал вас, Ват­сон, что бу­дет не­прос­то.
— Да уж. Изоб­ра­зи­ли вы ме­ня с ду­шой. Пос­ле та­кой ха­рак­те­рис­ти­ки хо­чет­ся по­ве­сить­ся.
— По­весь­те-ка луч­ше свой сюр­тук. Вы вче­ра в серд­цах по­за­бы­ли его на спин­ке крес­ла. Мис­сис Хад­сон хо­те­ла са­ма при­брать за ва­ми, но я уре­зо­нил её тем, что урок дис­цип­ли­ны вам не по­вре­дит. Не вре­мя рас­ки­сать, мой друг. Усвой­те уже, на­ко­нец, что за сла­ву при­дёт­ся за­пла­тить ещё не раз.

С тех пор про­шло боль­ше не­де­ли. Мне так хо­те­лось по­быст­рее за­быть об этой ис­то­рии, что я не мог за­ста­вить се­бя до­пи­сать её окон­ча­ние в днев­ни­ке. Од­на­ко я ошиб­ся, ибо то ещё был не фи­нал. Под­лин­ное за­вер­ше­ние слу­чи­лось в пер­вых чис­лах сен­тяб­ря, с вы­хо­дом оче­ред­но­го но­ме­ра всё то­го же тре­кля­то­го жур­на­ла. Явив­шись од­нов­ре­мен­но и уко­риз­нен­ным на­по­ми­на­ни­ем, и, как ни стран­но, до не­ко­то­рой сте­пе­ни уте­ше­ни­ем, оно при­да­ло мне сил быть чест­ным с со­бою и собст­вен­ной па­мятью и до­вес­ти де­ло, по край­ней ме­ре на бу­ма­ге, до кон­ца, по­ве­дав обо всех участ­ни­ках это­го пе­чаль­но­го слу­чая без при­крас.

Как уже, на­вер­ное, до­га­дал­ся чи­та­тель, упо­мя­ну­тое на­по­ми­на­ние не за­мед­ли­ло явить­ся из тех же уст. Но на сей раз я был пол­ностью, без ого­во­рок на сто­ро­не Дой­ла. И хоть не­го­дяй­ские функ­ции ока­за­лись пе­ре­ло­же­ны на не­взрач­но­го мис­те­ра Уин­ди­бен­ка, ко­то­ро­му ав­тор да­же не по­счи­тал нуж­ным из­ме­нить фа­ми­лию, я не смог сдер­жать зло­радст­ва, ког­да чи­тал рас­сказ. Суп­ру­жес­кая че­та по­лу­чи­ла по за­слу­гам. Не­со­мнен­но, и мис­сис Уин­ди­бенк ку­са­ла гу­бы от ярос­ти, ибо не мог­ла не узнать в по­ве­де­нии книж­но­го му­жа собст­вен­ное бес­стыдст­во. Ну, а для Мэ­ри, если за­блуж­де­ние все ещё удер­жи­ва­ло её в сво­их лип­ких паль­цах, это от­кро­ве­ние обя­за­но бы­ло по­слу­жить по­след­ним толч­ком к об­ре­те­нию сво­бо­ды, с той толь­ко раз­ни­цей, что, в от­ли­чие от мо­ей сво­бо­ды, её осво­бож­де­ние от раб­ских пут цер­бе­ров ро­ди­те­лей под­ра­зу­ме­ва­ло за­клю­че­ние брач­но­го со­юза. Но ещё преж­де ра­дос­ти от при­шед­ше­го воз­мез­дия я ис­пы­тал тре­пет, ког­да пе­ред про­чте­ни­ем уви­дел на­зва­ние и с упав­шим серд­цем ре­шил, что Дойл от­крыл своё ис­тин­ное ли­цо и те­перь-то во всех крас­ках опи­шет моё уни­зи­тель­ное па­де­ние. «Усы­нов­ле­ние лич­нос­ти». Но при­гля­дел­ся и уви­дел, что, сла­ва бо­гу, рас­сказ на­зы­вал­ся чу­точ­ку ина­че — «Уста­нов­ле­ние лич­нос­ти». То-то же. Так-то луч­ше.

Баннер Литературно.jpg
Литбюро Натальи Рубановой_илл..jpg

ЛИТЕРАТУРНОЕ БЮРО НАТАЛЬИ РУБАНОВОЙ

 

  • Прозаики

  • Сценаристы

  • Поэты

  • Драматурги

  • Критики

  • Журналисты

 

Консультации
по литературному
письму

 

Помощь в издании книг

 

Литагентское
сопровождение
авторских проектов

покровский собор.jpg
Rubanova_obl_Print1_L.jpg
антология лого 300.jpg
серия ЛБ НР Дольке Вита_Монтажная област