Отдел юмора

Александр Фролов

Полковник Норейко

Окончание

III

Но бо­гат­ст­во сле­до­ва­ло не толь­ко ум­но­жать, но ещё и бе­речь. И ка­ким бы ни был вли­я­тель­ным и опыт­ным опе­ра­тив­ни­ком пол­ков­ник, он не мог обез­опа­сить свои за­па­сы от опыт­ных до­муш­ни­ков и взлом­щи­ков, про­фес­си­о­наль­ное мас­тер­ст­во ко­то­рых не­из­беж­но рос­ло. И здесь сле­до­ва­ло дейст­во­вать дво­я­ко. Во-пер­вых, по­сто­ян­но пе­да­ли­ро­вать ле­ген­ду сре­ди ближ­не­го окру­же­ния, что у не­го ни­че­го нет или есть, но ма­ло че­го. Во-вто­рых, со­зда­вать сис­те­му охра­ны квар­ти­ры, ко­то­рую слож­но или не­воз­мож­но бы­ло вскрыть. Од­на­ко со­зда­ние охран­ной сис­те­мы пу­та­ло его близ­ких — же­ну, сы­на-юн­ца и дочь-школь­ни­цу, ко­то­рые, бу­ду­чи в не­ве­де­нии от­но­си­тель­но до­маш­них со­кро­вищ, роп­та­ли на всё услож­няв­шу­ю­ся сис­те­му охра­ны. Алек­сан­др Ива­но­вич объ­яс­нял это сво­им до­мо­чад­цам услож­няв­шей­ся опе­ра­тив­ной об­ста­нов­кой в стра­не и в сто­ли­це в част­нос­ти. И в квар­ти­ре, и в за­го­род­ном до­ме, и в ма­ши­не бы­ли вмон­ти­ро­ва­ны раз­ные устройст­ва и по­тай­ные ка­ме­ры, ден­но и нощ­но от­сле­жи­вав­шие си­ту­а­цию и при не­об­хо­ди­мос­ти го­то­вые пе­ре­дать сиг­на­лы sos хо­зя­и­ну.

Как и всё в ми­ре, элек­тро­ни­ка бы­ва­ет не­со­вер­шен­ной, в ней про­ис­хо­дят сбои или раз­но­го ро­да за­ви­са­ния. И пом­нит­ся, ког­да про­изо­шёл сбой в квар­тир­ной сис­те­ме охра­ны и на­блю­де­ния, пол­ков­ни­ка Но­рей­ко охва­тил ти­хий ужас. По­ду­ма­лось: вот оно, свер­ши­лось худ­шее, и в его кла­до­вую за­бра­лись во­ору­жён­ные рас­хи­ти­те­ли. К счастью, всё обо­шлось, но тог­да ему при­шлось об­ра­тить­ся к вра­чу и да­же не­сколь­ко дней про­вес­ти до­ма, что­бы прий­ти в се­бя.

Да­лее Алек­сан­др Ива­но­вич всег­да пом­нил од­ну не­зыб­ле­мую ис­ти­ну: из­вест­ный всем им про­жжён­ный до моз­га кос­тей, хлад­нок­ров­ный до выс­шей сте­пе­ни (что по­зво­ля­ло ему об­ма­ны­вать по­ли­гра­фи­чес­кую ма­ши­ну) со­труд­ник ЦРУ США Ол­д­рич Эймс спа­лил­ся на том, что его рас­хо­ды яв­но не со­от­вет­ст­во­ва­ли его офи­ци­аль­ным и за­дек­ла­ри­ро­ван­ным до­хо­дам. Та­ко­го ро­да ошиб­ку Но­рей­ко стре­мил­ся если не ис­клю­чить, то свес­ти к ми­ни­му­му, и по­это­му ввёл се­бе за пра­ви­ло прин­цип по­сте­пен­нос­ти на­ра­щи­ва­ния бо­гат­ст­ва. При этом он вдруг жи­во за­ин­те­ре­со­вал­ся про­бле­мой про­ва­ла раз­вед­чи­ков (се­бя он счи­тал раз­вед­чи­ком в ста­не вра­гов сво­ей стра­ны) и кон­крет­но тем, кто, как и на чём про­ва­лил­ся. И это ока­за­лось то­же на­укой, тем бо­лее что во­круг «сго­ра­ли» раз­но­го ро­да чи­нов­ни­ки-мздо­им­цы, мно­гие из них по­па­да­лись на гро­шо­вых взят­ках и раз­ной ду­ри, их не­удач­ный опыт он так­же серь­ёз­но ана­ли­зи­ро­вал.

Вот не­дав­но со­об­щи­ли, что ми­нистр со­ци­аль­ных ком­му­ни­ка­ций и на­род­ных свя­зей с ка­кой-то пу­га­ю­щей фа­ми­ли­ей Ужа­сов вы­пи­сал се­бе пре­мию в 101,2 мил­ли­о­на руб­лей — слу­чай, по ко­то­ро­му ге­не­раль­ная счёт­но-про­зекь­ю­тор­ская служ­ба ре­ши­ла воз­бу­дить уго­лов­ное де­ло. Ми­нис­тер­ст­во гос­по­ди­на Ужа­со­ва за­ни­ма­лось од­ним не­хо­ро­шим де­лом, а точ­нее, рас­сыл­кой граж­да­нам раз­но­го ро­да на­ло­го­вых и фис­каль­ных до­ку­мен­тов, штра­фов, пе­ни, пред­пи­са­ний, по­вес­ток в су­ды и во­ен­ко­ма­ты, уве­дом­ле­ний и на­вяз­чи­вых пред­ло­же­ний по­жерт­во­вать в фон­ды со­ци­аль­но­го стра­хо­ва­ния этих же са­мых граж­дан. И эти са­мые граж­да­не при­вык­ли вскры­вать свои поч­то­вые ящи­ки если не с ужа­сом, то по край­ней ме­ре с за­та­ён­ным тре­пе­том в ду­ше: что миг гря­ду­щий нам го­то­вит? В ми­нис­тер­ст­ве со­ци­аль­ных ком­му­ни­ка­ций и на­род­ных свя­зей ра­бо­та­ло и ра­бо­та­ет де­сят­ки ты­сяч в ос­нов­ном по­жи­лых жен­щин, ко­то­рые по­лу­ча­ют со­всем смеш­ную зар­пла­ту в 7–10 ты­сяч руб­лей, а тут та­кие пре­ми­аль­ные их на­чаль­ни­ку!

Ми­нистр при­люд­но изо всех сил стал оправ­ды­вать­ся, что пре­мию вы­пи­сал се­бе на за­кон­ных ос­но­ва­ни­ях, чем не­ска­зан­но уди­вил Но­рей­ко. «От­ку­да та­кая фа­ми­лия толь­ко взя­лась — У-жа-сов! И эта тварь во­ру­ет от­кры­то, внаг­лую. У не­го всё его ве­дом­ст­во за­ра­бо­та­ло за год не­мно­гим боль­ше 500 мил­ли­о­нов, а он пя­тую часть по­ло­жил се­бе в кар­ман, — рас­суж­дал пол­ков­ник. — Прав­да, со­об­ща­лось, что он вы­хло­по­тал для ми­нис­тер­ст­ва ка­кую-то гос­до­та­цию, вид­но, за это на ра­дос­тях и за­ба­ба­хал всю её в пре­мии. Единст­вен­ное, что он хит­ро сде­лал, так это обо­зна­чил не­круг­лую сум­му, ти­па бы­ли ка­кие-то рас­чёты, нор­ма­ти­вы, что­бы за­пу­тать раз­би­ра­тельст­во. Ин­те­рес­но, а сколь­ко баб­ла по­лу­чи­ли его за­мес­ти­те­ли? У не­го их, на­вер­ное, штук пят­над­цать? Ну уж не по мил­ли­о­ну они, на­вер­ное, по­лу­чи­ли, ина­че они бы с хо­ду воз­не­на­ви­де­ли сво­е­го на­чаль­ни­ка! А сре­ди этих его за­мов на­вер­ня­ка тёл­ки ка­кие-то длин­но­но­гие. А лю­ди, ко­то­рые иша­чат на не­го всю­ду, по всей стра­не, они жи­вут впро­го­лодь. Вот су­ча­ра!»

Од­но вре­мя Но­рей­ко был осо­бо на­пу­ган — так что да­же пе­ре­стал хо­ро­шо спать по но­чам. Это ког­да в 2008 го­ду объ­яви­ли о раз­вёр­ты­ва­нии ши­ро­ко­мас­штаб­ной борь­бы с кор­руп­ци­ей по всей стра­не, во всех звень­ях её ка­пи­та­лис­ти­чес­ко­го хо­зяйст­ва. Он пред­при­ни­мал до­пол­ни­тель­ные ме­ры, что­бы не спа­лить­ся, раз по­шла та­кая пьян­ка. Но по ме­ре раз­ви­тия про­цес­са Но­рей­ко на­чал успо­ка­ивать­ся, ви­дя, как кам­па­ния раз­во­ра­чи­ва­ет­ся в сто­ро­ну сна­ча­ла раз­ра­бот­ки кон­цеп­ций этой борь­бы, по­том опре­де­ле­ния её па­ра­мет­ров, изу­че­ния во­вле­чён­ных ре­сур­сов, а да­лее при­ня­тия ма­ло­зна­ча­щих про­фи­лак­ти­чес­ких мер. Ока­за­лось, что не так стра­шен чёрт, как его ма­лю­ют. На за­клю­чи­тель­ном эта­пе этой тя­жёлой борь­бы вы­яс­ни­лось, как это час­то бы­ва­ло, что шла во­все не борь­ба с кор­руп­ци­ей (кто же её за­хо­чет по­беж­дать!), а борь­ба за пе­ре­дел сфер вли­я­ния. По­это­му ми­нистр со­ци­аль­ных ком­му­ни­ка­ций яв­но ко­му-то по­ка­зал­ся вред­ным и да­же опас­ным, вот по­че­му его и ре­ши­ли слег­ка при­хлоп­нуть, от­бро­сить от ко­ры­та, но не так да­ле­ко, а что­бы он усво­ил урок, на (не­про­дол­жи­тель­ное!) вре­мя от­да­ли на съеде­ние жад­ным до жар­ко­го и про­даж­ным, как са­мая по­след­няя буль­вар­ная дев­ка, жур­на­лю­гам.

«По­скром­нее на­до быть, Са­ша, — при­го­ва­ри­вал се­бе в та­кие ми­ну­ты Но­рей­ко, за­те­вая оче­ред­ное де­ло и ис­пы­ты­вая по­зыв ши­ка­нуть. — Не на­до осо­бо мо­зо­лить до­стат­ком гла­за на­чальст­ву, а то оно мо­жет са­мо по­нять, сколь жир­ный ку­сок ему до­ве­ри­ло и по­пы­та­ет­ся от­нять».

Что­бы за­мас­ки­ро­вать­ся, он ре­гу­ляр­но хо­дил в кас­су по­лу­чать в ве­дом­ст­ве при­чи­та­ю­щу­ю­ся ему зар­пла­ту, шу­тил с со­слу­жив­ца­ми по по­во­ду воз­мож­но­го её по­вы­ше­ния, ко­то­рое так и не со­сто­я­лось или со­сто­я­лось, но не в раз­ме­ре обе­щан­но­го. Се­то­вал, что ма­ло пла­тят при та­ких тру­до­зат­ра­тах и рис­ках. По­том зар­пла­ту пе­ре­ве­ли на бан­ков­ские кар­точ­ки, и те­му зар­плат как-то сра­зу пе­ре­ста­ли об­суж­дать.

Пол­ков­ник пре­крас­но по­ни­мал, что бан­ков­ские сче­та про­ве­ря­ют­ся, он и сам их, поль­зу­ясь сво­им по­ло­же­ни­ем, не раз про­ве­рял, что­бы вы­яс­нить суть то­го или ино­го че­ло­ве­ка, оце­нить его по­тен­ци­ал как дой­ной ко­ро­вы, по­это­му ста­рал­ся на сче­тах день­ги осо­бо не хра­нить. Вер­нее, хра­нил свои офи­ци­аль­ные до­хо­ды в ви­де зар­пла­ты, пре­мий и что-то во­круг это­го. Сна­ча­ла он при­но­сил до­мой пач­ки дол­ла­ров, ев­ро, руб­лей, скла­ды­вал их в осо­бо проч­ный сейф с не­сколь­ки­ми слож­ны­ми зам­ка­ми. По­том стал бо­ять­ся, что за­бу­дет где-то все эти шиф­ры, ко­то­рые в нор­маль­ной го­ло­ве уже прос­то не уме­ща­лись, или по ду­ри по­те­ря­ет клю­чи. Стал всё боль­ше де­нег отво­зить в за­го­род­ный дом, где устро­ил тай­ник в пы­лев­ла­го­воз­ду­хо­неп­ро­ни­ца­е­мом ящи­ке, ко­то­рый всё боль­ше и боль­ше по­пол­нял­ся мздою. За­тем по­явил­ся вто­рой ящик, тре­тий…

Как на­сто­я­щий опе­ра­тив­ник Но­рей­ко со­здал ле­ген­ду для же­ны, от ко­то­рой не­воз­мож­но бы­ло скрыть на­рас­та­ю­щее бо­гат­ст­во. Ле­ген­да со­сто­я­ла в сле­ду­ю­щем: он по­мо­га­ет бан­кам и фир­мам ус­та­нав­ли­вать вы­год­ные кон­трак­ты с за­ру­беж­ны­ми парт­нёра­ми и сле­дит за тем, что­бы эти кон­трак­ты бы­ли юри­ди­чес­ки чи­с­ты­ми. За это ему пла­тят впол­не за­кон­ные не­ма­лые ко­мис­си­он­ные. Же­ну эта бас­ня устро­и­ла, тем бо­лее что она ни в чём прак­ти­чес­ки не нуж­да­лась. Иног­да спон­си­ро­вал её ис­кус­ст­во­вед­чес­кие ме­роп­ри­я­тия. В день­гах она осо­бых стес­не­ний не зна­ла. Де­тям сво­им — Игорь­ку и На­та­шень­ке — он го­во­рил, что вы­пол­ня­ет осо­бо важ­ную го­су­дар­ст­вен­ную мис­сию, санк­ци­о­ни­ро­ван­ную са­мим пре­зи­ден­том рес­пуб­ли­ки.

Но­рей­ко счи­тал се­бя если не об­раз­цо­вым, то от­лич­ным семь­я­ни­ном, но это от­нюдь не озна­ча­ло, что у не­го не по­яв­ля­лось жен­щин на сто­ро­не. С его-то день­га­ми он мог по­зво­лить се­бе мно­гое, но и здесь огра­ни­чи­вал се­бя, по­сколь­ку дис­цип­ли­на — пре­вы­ше все­го. Из­лиш­нее увле­че­ние пре­крас­ным по­лом мо­жет при­вес­ти к про­ва­лу всей его де­я­тель­нос­ти, к скан­да­лам и раз­ва­лу семьи, что опять же бы­ло не­же­ла­тель­ным, по­сколь­ку его тесть, бу­ду­чи че­ло­ве­ком, близ­ким к ми­нист­ру, мог из­ряд­но ему на­па­кос­тить — так, что и день­ги мог­ли осо­бо не по­мочь. Но, вы­стра­и­вая от­но­ше­ния с жен­щи­на­ми, Но­рей­ко изу­чал их сла­бос­ти, вы­чле­нял не­на­дёж­ные звенья, ко­то­рые мож­но бы­ло ис­поль­зо­вать, если да­моч­ка вдруг взбрык­нёт — ока­жет­ся че­рес­чур на­халь­ной, на­вяз­чи­вой и ко­рыст­ной.

Иног­да его охва­ты­ва­ло же­ла­ние най­ти при­ме­не­ние сво­им ка­пи­та­лам. На­при­мер, как это по­ве­лось сре­ди бо­га­тых лю­дей, при­о­брес­ти фут­боль­ную ко­ман­ду. Но спорт и фут­бол в част­нос­ти он по­след­нее вре­мя раз­лю­бил, по­сколь­ку весь он был пе­реп­ро­фи­ли­ро­ван в мо­не­та­рист­скую сущ­ность, а ка­чест­во и успе­хи то­го или ино­го клу­ба це­ли­ком за­ви­се­ли от его спо­соб­нос­ти по­ку­пать иг­ро­ков на сто­ро­не. Луч­ше аф­ри­кан­ских нег­ров — они гиб­кие, лов­кие, быст­рые, как пан­те­ры, а если не­мно­го от­ли­чат­ся в на­шем фут­бо­ле, не­за­мед­ли­тель­но бе­гут в луч­шие ев­ро­пей­ские клу­бы. Нет, при­о­бре­те­ние фут­боль­но­го клу­ба вы­гля­де­ло де­лом не при­быль­ным, а ско­рее убы­точ­ным, к то­му же тре­бу­ю­щим по­сто­ян­ной за­бо­ты. А у сво­их, мест­ных фут­бо­лис­тов в гла­зах не обо­зна­ча­лось ни пат­ри­о­тиз­ма, ни люб­ви к Оте­чест­ву, ни здо­ро­во­го чес­то­лю­бия, а лишь од­ни зе­лё­ные бак­сы.

Од­но вре­мя Но­рей­ко хо­тел ку­пить ма­га­зин или ан­тик­вар­ный са­лон — же­не, но по­том, по здра­вом раз­мыш­ле­нии, пе­ре­ду­мал. Же­на ту­по­ва­та, ну нет в ней ком­мер­чес­кой жил­ки, по­это­му про­ект бу­дет за­ра­нее убы­точ­ным, а если так, то за­чем он ну­жен. Прав­да по её на­вод­ке при­о­брёл не­сколь­ко кар­тин мас­те­ров XIX ве­ка, в том чис­ле Ай­ва­зов­ско­го, Ку­инд­жи, Ге, Не­сте­ро­ва и да­же са­мо­го Ива­но­ва.

Уже дав­но они не хо­ди­ли с же­ной в те­ат­ры. Ни­ка­кой люб­ви не вы­зы­ва­ла эта бо­ге­ма. Опе­ра ему не нра­ви­лась по при­чи­не то­го, что в ней идёт од­на фо­но­вая ме­ло­дия че­рез всё дейст­вие, а осталь­ные все на­пе­вы — вто­рич­ны, мар­ги­наль­ны. Ба­лет — по­то­му, что в прин­ци­пе все тан­цо­ры де­ла­ют од­ни и те же дви­же­ния. Те­атр от­пал в по­след­нюю оче­редь, по­сколь­ку ар­ти­с­ты ста­ли ра­бо­тать чис­то на день­ги и за день­ги. А со­вре­мен­ные де­я­те­ли ки­но­ис­кус­ст­ва не луч­ше, всё у аме­ри­кан­цев не­счаст­ных пы­та­ют­ся сли­зать, слов­но сво­е­го, род­но­го ни­че­го нет. Ну ни од­но­го филь­ма не сде­ла­ют без стрель­бы, без го­лой ба­бы, без по­ло­во­го ак­та! А зна­ют ли они, сра­ные ки­нош­ни­ки, как час­то опе­ра­тив­но­му ра­бот­ни­ку выс­ше­го уров­ня, ка­ко­вым он счи­тал се­бя, при­хо­дит­ся до­ста­вать своё ору­жие из ко­бу­ры? А зна­ют ли они, как час­то ему при­хо­дит­ся участ­во­вать в по­го­нях с пе­ре­ст­рел­ка­ми? За не­ко­то­рым ред­ким ис­клю­че­ни­ем всё это — да­лёкая от дейст­ви­тель­нос­ти чушь.

И ар­ти­с­ты им под стать. За­пла­ти день­ги — и ки­нош­ный кра­са­вец пой­дёт рек­ла­ми­ро­вать жен­ские ги­ги­е­ни­чес­кие про­клад­ки, хот-до­ги или вкла­ды в пи­ра­ми­ду МММ, по­те­ряв вся­кое до­сто­инст­во. Вот Ко­ля Фот­чен­ко по­ёт с эк­ра­на од­ни пес­ни, а ба­бок дай — со­всем дру­гие нач­нёт петь. За­чем ты, Ге­на Хво­ров, зуб­ной ка­би­нет рек­ла­ми­ру­ешь, ты что, зу­бы там ре­мон­ти­ро­вал и пос­ле это­го де­сять лет их от­но­сил? Да ты че­рез че­ты­ре го­да уда­лишь всю эту гер­ман­скую ме­тал­ло­ке­ра­ми­ку, вы­ки­нешь хва­лё­ные им­план­ты и вста­вишь обыч­ную встав­ную че­люсть. Так за­чем ты лю­дям моз­ги по­ло­щешь? Ну лад­но, лю­ди ха­ва­ют, но толь­ко не он, Но­рей­ко, его на мя­ки­не не про­ве­дёшь. А ле­кар­ст­ва, ко­то­рые эти бо­гем­ные лю­ди на­зой­ли­во рек­ла­ми­ру­ют? Они не ле­чат, а пе­ре­во­дят бо­лезнь в хро­ни­чес­кую ста­дию и тем са­мым толь­ко баб­ки из кар­ма­на кли­ен­тов вы­ка­чи­ва­ют. Нет, та­кой пуб­ли­ке по­мо­гать то­же не сле­до­ва­ло, пусть ар­ти­с­ты са­ми ку­выр­ка­ют­ся как мо­гут. Сло­вом, ни­ка­кой аль­тер­на­ти­вы хра­не­нию де­нег в ку­быш­ке не вы­ри­со­вы­ва­лось.

Впро­чем, на­ка­ну­не сво­е­го со­ро­ка­ле­тия Алек­сан­др Ива­но­вич по­рыл­ся в спис­ках плат­ных ве­ду­щих, сре­ди ко­то­рых на пер­вом мес­те сто­ял Мак­сим Гал­кин и про­сил за ве­чер 80 ты­сяч ев­ро. Мо­жет его при­гла­сить, тот по­крив­ля­ет­ся, спля­шет что-ни­будь пе­ред серь­ёз­ны­ми людь­ми? И не то, что ему ста­ло жал­ко этих де­нег — ку­да их де­вать? А прос­то у то­ва­ри­щей по ра­бо­те, ко­то­рых сле­до­ва­ло не­пре­мен­но при­гла­сить на тор­жест­во, мог­ли воз­ник­нуть не­до­умён­ные во­про­сы: а на ка­кие ши­ши ты Мак­са при­гла­сил? Они-то то­же, на­вер­ное, в кур­се бо­гем­ных рас­це­нок. По­том по­ду­мал, не при­гла­сить ли Ксе­нию Соб­чак, но её не очень-то лю­би­ли в ве­дом­ст­ве. Ну не фе­ми­ни­зи­ро­ван­но­го же Сер­гея Зве­ре­ва при­гла­шать! И Алек­сан­др Ива­но­вич ре­шил во­все обой­тись без гла­му­ра.

Поз­же он раз­мыш­лял над по­куп­кой за­во­ди­ка, но эко­но­ми­чес­кая си­ту­а­ция ока­зы­ва­лась не­ста­биль­ной и ор­га­ни­зо­ван­ное на нём про­из­водст­во мог­ло та­ким же про­с­тым спо­со­бом лоп­нуть. А это опять убыт­ки. Есть, ко­неч­но, при­рож­дён­ные биз­нес­ме­ны, ко­то­рые кру­тят день­га­ми ту­да и сю­да, но тра­тят на них та­кие ог­ром­ные ре­сур­сы, жиз­нен­ные си­лы и, на­ко­нец, здо­ровье, что это не­срав­ни­мо с тем, что тра­тит он, — так что им не по­за­ви­ду­ешь. Бо­лее то­го, что­бы за­пус­тить за­во­дик, нуж­но обес­пе­чить его гра­мот­ным пер­со­на­лом, а на это тре­бу­ют­ся ещё боль­шие уси­лия. Но ко­го на­нять управ­лять всем этим? На­род та­кой, что за ним толь­ко и сле­ди. Раз­во­ру­ют! Са­мо­му за­нять­ся — он сла­бо раз­би­рал­ся в про­из­водст­вен­ных от­но­ше­ни­ях и про­из­во­ди­тель­ных си­лах — не по­тя­нет.

Воз­ник­ло так­же у Алек­сан­дра Ива­но­ви­ча же­ла­ние по­мочь церк­ви. Но вы­яс­ни­лось, что там мно­го по­мо­га­ю­щих. Стран­ные, вы­бив­ши­е­ся в боль­шие на­чаль­ни­ки лю­ди, в со­вет­ское вре­мя клей­мив­шие эту са­мую цер­ковь, вдруг оде­мо­кра­ти­лись, про­зре­ли, на­ча­ли рас­ко­ше­ли­вать­ся, что­бы за­мо­лить со­вер­шён­ные ими гре­хи и на всех уг­лах кри­чать: «Я ве­рю в Бо­га!» Но он-то, Но­рей­ко, знал, что всё это — хан­жест­во, чис­тое ли­це­ме­рие, что они пос­ле ли­тур­гии пой­дут, так же как и рань­ше, блу­дить и во­ро­вать. Та­ких «пра­вед­ни­ков» он глу­бо­ко пре­зи­рал и не же­лал быть с ни­ми в од­ной обой­ме. Кто ис­тин­но ве­ру­ет, тот не кри­чит об этом на каж­дом ша­гу.

Ли­це­ме­рие про­ни­зы­ва­ло об­щест­во сверху до ни­зу. Как-то у сто­лич­но­го вок­за­ла, с ко­то­ро­го Но­рей­ко вы­ез­жал в ближ­нюю ко­ман­ди­ров­ку, стал у не­го на до­ро­ге че­ло­век, яв­но мо­ло­же его воз­рас­том.

— То­ва­рищ, — как-то стран­но об­ра­тил­ся он к ще­го­ле­ва­то­му пол­ков­ни­ку, — по­мо­ги­те, по­жа­луй­ста, день­га­ми на би­лет. У ме­ня ко­ше­лёк, до­ку­мен­ты укра­ли.
Но­рей­ко оста­но­вил­ся.
— В ка­кой го­род те­бе нуж­но?

Вид­но, пар­ню ред­ко или во­все не за­да­ва­ли та­ко­го ро­да во­про­сы, по­то­му как он за­меш­кал­ся, вы­ис­ки­вая в го­ло­ве не­за­тас­кан­ное на­зва­ние. Пол­ков­ник уви­дел, как на­пря­жён­но за­ра­бо­та­ли его моз­го­вые из­ви­ли­ны.
— Чер­кас­сы! — вы­па­лил тот, ви­ди­мо, на­угад, а мо­жет, спе­ци­аль­но по­до­брал на­зва­ние ма­лоз­на­ко­мо­го для сто­ли­цы го­ро­да.
— Зна­чит, так, — ска­зал Но­рей­ко, — я сам прак­ти­чес­ки от­ту­да. По­шли к кас­се, я куп­лю те­бе би­лет до Чер­касс.
— Да не сто­ит вам бес­по­ко­ить­ся, — за­мям­лил па­рень, яв­но не на­ме­ре­ва­ясь ид­ти ни в ка­кую кас­су.
— Ни­че­го я те­бе не дам, без пас­пор­та те­бе ни­ка­кой би­лет не про­да­дут. Врать на­учись! — как-то су­хо ска­зал Но­рей­ко и по­шёл даль­ше.

А по­том по­че­му-то ко­рил се­бя за то, что, умея раз­об­ла­чать хит­рых и из­во­рот­ли­вых вра­гов, на этот раз изоб­ли­чил пар­ня, у ко­то­ро­го из­на­чаль­но на ро­же бы­ло на­пи­са­но, что он врёт.
— Сам ви­но­ват, что не к то­му че­ло­ве­ку об­ра­тил­ся, — за­клю­чил он.

IV

Иног­да его охва­ты­ва­ло силь­ное же­ла­ние отыс­кать Инес­су, и тог­да его во­об­ра­же­ние ри­со­ва­ло тро­га­тель­ную кар­ти­ну их встре­чи: со­лид­ный и валь­яж­ный Са­ша — эда­кий хо­зя­ин жиз­ни и по­тух­шая и не­удов­летво­рен­ная Инес­са, со­жа­ле­ю­щая о том, что по­те­ря­ла та­ко­го успеш­но­го же­ни­ха. А всё из-за то­го, что они с ро­ди­те­ля­ми опрос­то­во­ло­си­лись, что его ра­бо­та ока­за­лась на ред­кость востре­бо­ван­ной, в то вре­мя как за­ня­тие её ро­ди­те­лей и её са­мой ма­ло­нуж­ным для боль­шинст­ва лю­дей.

И Но­рей­ко отыс­кал-та­ки Инес­су Ар­но. Впро­чем, она ста­ла за­муж­ней да­мой, бы­ла уже не Ар­но, а но­си­ла рус­скую фа­ми­лию — Ве­се­лов­ская. И да­ва­ла кон­церт в ма­лом за­ле фи­лар­мо­нии для ви­о­лон­че­ли и фор­те­пи­а­но на те­му опер рус­ских и ев­ро­пей­ских ком­по­зи­то­ров. Алек­сан­др Ива­но­вич ку­пил кра­си­вый бу­кет цве­тов, при­стро­ил­ся в од­ном из зад­них ря­дов, от­ку­да и на­блю­дал свою быв­шую пас­сию. Вре­мя тро­ну­ло её: Инес­са вы­гля­де­ла не столь гра­ци­оз­ной, не та­кой изящ­ной, как ра­нее, её пыш­ные каш­та­но­вые во­ло­сы ужа­лись прос­ту­па­ю­щей се­ди­ной, ко­то­рую она ста­ра­тель­но мас­ки­ро­ва­ла крас­кой. И хо­тя она поль­зо­ва­лась кре­ма­ми, труд­но бы­ло скрыть со­би­ра­ю­щи­е­ся во­круг глаз мор­щин­ки. Ка­за­лось, во вре­мя кон­цер­та Инес­са вся ушла в му­зы­ку, Но­рей­ко на­блю­дал за её иг­рой и ло­вил се­бя на мыс­ли, что му­зы­ка его не осо­бо ин­те­ре­су­ет, как, впро­чем, и ра­нее, тог­да как са­ма ис­пол­ни­тель­ни­ца пред­став­ля­ет для не­го не­со­мнен­ный ин­те­рес. Узна­ла она его или не узна­ла, за­ме­ти­ла ли его при­сут­ст­вие в за­ле сре­ди со­брав­ших­ся му­зы­ко­ве­дов или нет — та­ки­ми во­про­са­ми он не раз за­да­вал­ся, вслу­ши­ва­ясь в зву­ки с юнос­ти зна­ко­мых ему ме­ло­дий. А не для не­го ли она иг­ра­ет на сей раз?

По окон­ча­нии ос­нов­но­го ме­роп­ри­я­тия лю­ди ста­ли под­хо­дить к вы­сту­пав­шим, го­во­рить хва­леб­ные сло­ва и вру­чать цве­ты. Осо­бым вни­ма­ни­ем поль­зо­ва­лась са­ма Инес­са, в то вре­мя как её на­пар­ник, муж­чи­на-пи­а­нист, сто­ял сбо­ку и де­ла­но улы­бал­ся. На­ста­ла оче­редь вру­чать свой бу­кет Но­рей­ко. Его бу­кет ока­зал­ся са­мым уве­си­с­тым и рос­кош­ным — на­столь­ко боль­шим, что он вы­гля­дел до не­при­ли­чия вы­чур­но на фо­не всех иных под­но­ше­ний. Пол­ков­ник и сам по­нял, что сму­ща­ет всю осталь­ную пуб­ли­ку. Но де­вать­ся бы­ло уже не­ку­да: сра­зу ухо­дить — бес­смыс­лен­но. Ког­да он ока­зал­ся пе­ред Инес­сой, она как-то со­щу­ри­ла гла­за, всмат­ри­ва­ясь, кто это явил­ся с та­ким не­скром­ным под­но­ше­ни­ем, как вдруг сверк­ну­ла яс­ной, ши­ро­кой улыб­кой и про­го­во­ри­ла:
— Са­ша, ты? Ка­ки­ми судь­ба­ми, как ты здесь ока­зал­ся?

Но­рей­ко ре­ти­ро­вал­ся, не­мно­го по­кру­тил­ся сре­ди пуб­ли­ки, а пе­ред ухо­дом при­гла­сил Инес­су по­обе­дать в рес­то­ран, вспом­нить мо­ло­дость, бы­лое. Она со­гла­си­лась, и на сле­ду­ю­щий день он по­вёл её в «Мет­ро­поль». Хо­тел за­ка­зать не­что сног­с­ши­ба­тель­ное из ме­ню, но Инес­са яв­но за­скром­ни­ча­ла, огра­ни­чив­шись са­ла­ти­ком и кус­ком ры­бы. При­шлось и ему уме­рить свои ап­пе­ти­ты. В ре­зуль­та­те бу­тыл­ку до­ро­го­го бур­гунд­ско­го ви­на они так и не до­пи­ли. Инес­са рас­ска­зы­ва­ла, что она пре­по­да­ёт в кон­сер­ва­то­рии по клас­су ви­о­лон­че­ли, что у неё есть доч­ка, ко­то­рая за­кан­чи­ва­ет шко­лу, что ро­ди­те­ли её ушли в мир иной, отец умер в про­ш­лом го­ду, и те­перь им с му­жем при­хо­дит­ся ре­шать, что де­лать с пус­ту­ю­щей ро­ди­тель­ской квар­ти­рой. Инес­са так­же со­об­щи­ла, что, да­вая кон­цер­ты, тем са­мым под­ра­ба­ты­ва­ет, но по­след­нее вре­мя лю­дям не до ис­кус­ст­ва и би­ле­ты про­да­ют­ся не очень хо­ро­шо.
— А муж что, не по­мо­га­ет те­бе? — спро­сил Но­рей­ко.

Он не от­ры­вал от неё глаз, но чем боль­ше смот­рел на Инес­су, тем боль­ше жа­лел её: как-то не очень глад­ко сло­жи­лась её жизнь, как-то не очень пре­зен­та­бель­но эта про­фес­сор­ша вы­гля­де­ла в сте­нах то­го за­ве­де­ния, ку­да он её при­гла­сил, и сре­ди той пуб­ли­ки, ко­то­рая там на­блю­да­лась.
— Ну по­че­му? Он то­же тру­дит­ся, пре­по­да­ёт, да­ёт кон­цер­ты, он то­же му­зы­кант.

До до­ма Но­рей­ко по­вёз Инес­су на сво­ём рос­кош­ном ав­то­мо­би­ле, но она, по­хо­же, не очень-то впе­чат­ли­лась от этой рос­ко­ши, да­же не по­хва­ли­ла его транс­порт­ное средст­во, а про­дол­жа­ла твер­дить о сво­ём. В до­вер­ше­ние ре­ши­ла по­ка­зать Са­ше ро­ди­тель­скую квар­ти­ру. Эта квар­ти­ра, ког­да-то впе­чат­лив­шая мо­ло­до­го при­ез­же­го про­вин­ци­а­ла сво­ей со­лид­ностью и да­же рос­ко­шест­вом, те­перь по­ка­за­лась Но­рей­ко се­рой, зат­хлой — с про­тёр­тым пар­ке­том, за­шар­кан­ны­ми сте­на­ми, по­ну­рой и уста­рев­шей ме­белью на вы­брос. Все по­зна­ёт­ся в срав­не­нии. Ну и на ко­го ты, Инес­са, про­ме­ня­ла мо­ло­до­го и блес­тя­ще­го офи­це­ра, что­бы про­зя­бать в этом убо­жест­ве?

Пол­ков­ник прос­тил­ся с Инес­сой, а на­ка­ну­не сле­ду­ю­ще­го её кон­цер­та явил­ся в фи­лар­мо­нию и вы­ку­пил все остав­ши­е­ся би­ле­ты. Сам на кон­церт не по­шёл, но бук­валь­но на сле­ду­ю­щий день она по­зво­ни­ла ему и в серд­цах за­го­во­ри­ла:
— Ты за­чем это сде­лал? Толь­ко не го­во­ри, что это не ты! Ты вы­ку­пил все би­ле­ты. У ме­ня при­хо­ди­ло лю­дей три чет­вер­ти за­ла, иног­да зал был по­лон. А вче­ра — од­на треть! А мне ска­за­ли, что все би­ле­ты рас­про­да­ны. За­чем ты так де­ла­ешь?.. Ка­ким же ты стал, Са­ша!
— Че­ло­век ста­но­вит­ся та­ким, ка­ким его де­ла­ет жизнь, — от­ве­тил Но­рей­ко и изу­мил­ся: не пред­по­ла­гая, он из­рёк прак­ти­чес­ки муд­рость.
— Мне это не нуж­но. Не де­лай так боль­ше, ни к че­му эти ри­сов­ки!

Под ко­нец она уже бук­валь­но кри­ча­ла в труб­ку, ду­мая, что тот не пой­мёт.
«Я всё пой­му, — про се­бя от­ме­тил Са­ша, — я не то, что не вы­куп­лю би­ле­ты, я во­об­ще боль­ше ни­ког­да не при­ду на твои кон­цер­ти­ки!»
— Как ска­жешь, — толь­ко и ска­зал он.

Вот, собст­вен­но, и вся бла­го­дар­ность. Нет, лю­ди, ко­то­рые не по­ни­ма­ют зна­че­ние де­нег, ни­ког­да это­го и не пой­мут. И бес­смыс­лен­но для них что-то в этом пла­не де­лать! Так, собст­вен­но, и за­вер­шил­ся ро­ман Алек­сан­дра Но­рей­ко и Инес­сы Ар­но, уж слиш­ком раз­ны­ми людь­ми они ока­за­лись по жиз­ни — так, что мо­жет и пра­вы бы­ли её ро­ди­те­ли, тор­пе­ди­руя их от­но­ше­ния. А ещё про­яс­ни­лось, что ни­ка­ких тёп­лых чувств он боль­ше в от­но­ше­нии сво­ей быв­шей пас­сии не пи­та­ет.

А вот чувст­во лёг­кой до­са­ды и не­удов­летво­рён­нос­ти оста­лось, по­сколь­ку за­ду­ман­ное им не уда­лось. Он ведь хо­тел её урыть сво­им до­стат­ком, но ни на миг не скольз­нул по её че­лу да­же на­мёк на со­жа­ле­ние о про­ш­лом или чувст­во за­вис­ти, с ко­то­рым пя­ли­лись на не­го мно­гие жен­щи­ны го­раз­до мо­ло­же её воз­рас­том. Бо­лее то­го, Инес­са под­час са­ма смот­ре­ла на Но­рей­ку с со­жа­ле­ни­ем, буд­то он так и остал­ся не­смыш­лё­ны­шем, не по­ни­ма­ю­щим, в чём со­сто­ят ис­тин­ное че­ло­ве­чес­кое до­сто­инст­во и че­ло­ве­чес­кие цен­нос­ти. И эта до­са­да, то ухо­дя, то воз­вра­ща­ясь вновь, не да­ва­ла ему по­коя ещё дол­гое вре­мя.

V

В один из дней Но­рей­ко за­ме­тил, что ни­ка­ких но­вых дел у не­го не по­яв­ля­ет­ся, а всё его ра­бо­чее вре­мя съеда­ют де­ла те­ку­щие или прош­лые, что он уже ни­че­го не де­ла­ет по­ми­мо осу­щест­вле­ния кон­тро­ля за сво­им пред­при­я­ти­ем, до­стиг­шим, оче­вид­но, кри­ти­чес­кой точ­ки рос­та. Но и это не всё. Алек­сан­др Ива­но­вич вдруг об­на­ру­жил, что по ме­ре на­коп­ле­ния ка­пи­та­ла де­лать под­счёты ста­но­ви­лось всё не­ин­те­рес­нее. Па­мять на­чи­на­ла про­ви­сать, а ма­те­ма­ти­чес­кие спо­соб­нос­ти вы­гля­де­ли не столь уж востре­бо­ван­ны­ми. По­сте­пен­но ум Но­рей­ко де­гра­ди­ро­вал, он всё ме­нее утруж­дал се­бя под­счёта­ми, но и па­мять од­нов­ре­мен­но с этим сла­бе­ла.

Имен­но в этот мо­мент пол­ков­ник столк­нул­ся с од­ним из са­мых страш­ных сво­их вра­гов — ру­ти­ной. Он так ввя­зал­ся в свою ра­бо­ту, так по­гряз в ма­хи­на­ци­ях, что уже не мог из неё вы­брать­ся. Она за­са­сы­ва­ла, он не мог бро­сить из­ряд­но на­до­ев­шие де­ла, уехать на ку­рорт, на ме­сяц в де­рев­ню, ни­че­го не де­лать и ни о чём не ду­мать.

Но это толь­ко од­на опас­ность ру­ти­ны, вто­рая её опас­ность со­сто­я­ла в том, что она ве­ла к по­те­ре бди­тель­нос­ти, к бес­печ­нос­ти, са­мо­ус­по­ко­ен­нос­ти, а да­лее — шап­ко­за­ки­да­тельст­ву и в ко­неч­ном ито­ге к про­ва­лу. Так ког­да-то энер­гич­ный, чес­то­лю­би­вый и блес­тя­щий офи­цер, за­кон­чив­ший выс­шую шко­лу с крас­ным дип­ло­мом, всё боль­ше и боль­ше осо­зна­вал, что ту­пе­ет от ра­бо­ты. Мозг ра­бо­тал вхо­лос­тую, пла­вил­ся, рас­прям­ля­лись не­ког­да за­мыс­ло­ва­тые из­ви­ли­ны, а па­мять за­шла­ко­вы­ва­лась на­столь­ко, что филь­тро­ва­ла сво­бод­ные или по­прос­ту но­вые мыс­ли.

Про­снув­шись в оче­ред­ной раз ут­ром, по­чувст­во­вал, как хо­лод­ным по­том его про­шиб­ла по­роч­ная мысль. Но­рей­ко вдруг по­нял, что не зна­ет, не пом­нит, сколь­ко у не­го де­нег. Зна­ет, что их мно­го, что их хва­тит на бюд­жет не­боль­шо­го или сред­не­го рос­сий­ско­го го­ро­да, но сколь­ко имен­но — не зна­ет. В тот день, со­слав­шись на­чальст­ву на не­об­хо­ди­мость вы­пол­не­ния опе­ра­тив­но­го за­да­ния, Но­рей­ко уеди­нил­ся в за­го­род­ном до­ме, до­стал ящик и стал счи­тать день­ги. К ве­че­ру, весь в мы­ле, он пе­ре­счи­тал пер­вый ящик. Но там был вто­рой и тре­тий ящи­ки. От осо­зна­ния безыс­ход­нос­ти у Алек­сан­дра Ива­но­ви­ча за­ло­ми­ло в вис­ках, он в серд­цах за­хлоп­нул крыш­ку ящи­ка. «По хо­ду я на­чи­наю схо­дить с ума, — про­нес­лась у не­го в го­ло­ве не­ле­пая мысль, — но раз­ве мож­но схо­дить с ума, по­ку­да столь­ко не­до­де­лан­но­го! А ку­да и ко­му это всё пой­дет?» Он про­шёл к ба­ру, до­стал бу­тыл­ку кол­лек­ци­он­но­го конь­я­ка «Луи XIII Ре­ми Мар­тин» сто­и­мостью семь с по­ло­ви­ной ты­сяч дол­ла­ров, от­крыл её, на­лил пол­ный ста­кан, вы­пил и за­ку­сил ба­ба­ев­ской кон­фет­кой, ко­то­рую лю­бил в дет­ст­ве от­кры­то, а сей­час — тай­но. Ну луч­ше она всех за­мор­ских шо­ко­ла­дов! От не­по­ни­ма­ния то­го, что де­лать даль­ше, го­ло­ву про­дол­жа­ло ло­мить, по­ка не­счаст­ный пол­ков­ник не за­снул на ди­ва­не, об­тя­ну­том тон­кой ко­жей аф­ри­кан­ской ан­ти­ло­пы.

При­хо­ди­ла и дру­гая ре­аль­ность: с рас­ши­ре­ни­ем де­неж­но­го хо­зяйст­ва у Но­рей­ко ста­ли про­па­дать друзья — лю­ди близ­кие, до­ве­рен­ные, с ко­то­ры­ми мож­но об­су­дить ту или иную жи­вот­ре­пе­щу­щую про­бле­му, бес­ко­рыст­но по­мочь им или по­про­сить по­мо­щи у них, да­же не ма­те­ри­аль­ной, а прос­то мо­раль­ной. Нет, они не уми­ра­ли, не гиб­ли в страш­ной ка­пи­та­лис­ти­чес­кой бит­ве, они прос­то ис­че­за­ли с го­ри­зон­та. По­доб­но осен­ним сбро­шен­ным листь­ям уле­те­ли друзья Са­ши-сту­ден­та, Са­ши-кур­сан­та, Са­ши -мо­ло­до­го опе­ра. Ни­кто из его окру­же­ния по служ­бе не по­па­дал, и по опре­де­ле­нию не по­па­дал, в круг но­рей­кин­ских дру­зей. На­чальст­во он счи­тал хищ­ни­ка­ми, сво­их со­труд­ни­ков — людь­ми мел­ки­ми и не­до­стой­ны­ми его друж­бы, а толь­ко по­кро­ви­тельст­ва. Так пол­ков­ник остал­ся один на один со сво­ей ре­аль­ностью, со сво­им бо­гат­ст­вом, ко­то­рое не мог­ло с ним по­го­во­рить и ни­че­го не мог­ло ему по­со­ве­то­вать. Парт­нёры по биз­не­су не мог­ли за­ме­нить этих ста­рых дру­зей, они, как и он сам, все аку­лы, за­ря­жен­ные на са­мо­вы­жи­ва­ние и по­гло­ще­ние окру­жа­ю­щих.

VI

Су­нув те­ле­фон в порт­фель, Но­рей­ко за­ду­мал­ся, а на­чаль­ни­ком ка­ко­го от­де­ла яв­ля­ет­ся этот май­ор Ос­та­пен­ко? В этом-то вся фиш­ка! Имен­но в этом клю­че не­об­хо­ди­мо вы­стра­ивать кан­ву пред­сто­я­ще­го раз­го­во­ра. А ког­да че­рез пол­ча­са ему со­об­щи­ли, ка­кую струк­ту­ру воз­глав­ля­ет озна­чен­ный май­ор, то му­раш­ки про­бе­жа­ли по ко­же. Он, ока­зы­ва­ет­ся, на­чаль­ник от­де­ла по борь­бе с не­за­кон­ным обо­ро­том одур­ма­ни­ва­ю­щих средств. Ай-я-яй! А раз­ве во­об­ще бы­ва­ют за­кон­ные обо­ро­ты одур­ма­ни­ва­ю­щих средств? Не­уже­ли его Иго­рёк под­сел на ка­кую-то дрянь? И как он толь­ко это про­пус­тил, не усле­дил за собст­вен­ным сы­ном?!

Де­жу­рив­ший у вхо­да в рай­он­ное от­де­ле­ние по­ли­ции пра­пор­щик при ви­де ре­ши­тель­но иду­ще­го, хо­ро­шо оде­то­го и со­лид­но­го че­ло­ве­ка по­про­бо­вал бы­ло стать на пу­ти, не­из­вест­но за­чем — то ли по­мочь, то ли вы­спро­сить о на­ме­ре­ни­ях.
— Мне к май­о­ру Ос­та­пен­ко! — от­че­ка­нил Но­рей­ко, сра­зу вспом­нив фа­ми­лию наг­ло­го май­о­ра.
— Вто­рой этаж, ком­на­та двад­цать один! — от­че­ка­нил пра­пор­щик, не же­лая свя­зы­вать­ся с та­ким гос­тем.

Но­рей­ко буд­то ве­тер во­рвал­ся в ком­на­ту, а точ­нее в ка­би­нет, где вос­се­дал май­ор Ос­та­пен­ко. На­встре­чу ему под­нял­ся креп­кий на вид че­ло­век лет со­ро­ка — со­ро­ка пя­ти в граж­дан­ском кос­тю­ме, ещё не об­тя­ну­тый жи­ром с по­движ­ным взгля­дом. Ви­дать, не за­ра­бо­тал ещё се­бе на обес­пе­чен­ную ста­рость.
— Май­ор Ос­та­пен­ко?
— Он са­мый.
— Что за де­ла? Где Игорь? — за­шу­мел Но­рей­ко.
— Зна­чит, так. Не знаю, как у вас там, а у нас при­ня­то здо­ро­вать­ся, — очень су­хо и жёст­ко за­го­во­рил май­ор.
— Да я те­бя сей­час! — за­мах­нул­ся бы­ло пол­ков­ник, но по­перх­нул­ся.
— Сядь! — уж со­всем злоб­но рявк­нул май­ор. — И слу­шай сю­да. Сы­на тво­е­го взя­ли с нар­ко­той. Взя­ли с до­зой не на од­но­го, что на мно­го лет по­тя­нет. Сам по­ни­ма­ешь, что ему гро­зит!

На этих сло­вах Но­рей­ко смяг­чил­ся, осёк­ся, а то он го­тов был ед­ва ли не баш­ку раз­моз­жить май­о­ру. В об­щем, по его прак­ти­ке об­ще­ния с по­ли­ци­ей, сле­до­ва­ло ре­шать де­ло не­за­мед­ли­тель­но, сра­зу и на мес­те. По­ка ещё ни­кто опом­нить­ся не успел и де­ло не за­ве­ли.
— Ла­ды, — со­гла­сил­ся пол­ков­ник, при­са­жи­ва­ясь, а точ­нее, опус­ка­ясь на стул.
— Вот так-то луч­ше. Во­ды вы­пьешь? — сба­вил обо­ро­ты май­ор. — А мо­жет, те­бе луч­ше вод­ки на­лить? Ко­ро­че, опе­ра взя­ли тво­е­го сы­на по на­вод­ке. Со­жа­лею, но, на­вер­ное, не пер­вый день ра­бо­та­ли по не­му.

Ис­па­ри­на вто­рой раз за день на­ча­ла по­кры­вать лоб пол­ков­ни­ка: что-то раз­ла­ди­лось у не­го в до­ме, по­шло всё си­кось-на­кось. А ведь сы­нок стран­ным стал по­след­нее вре­мя — от­луч­ки, ноч­ные за­ви­са­ния за ком­пью­те­ром. Блин, да, день­ги про­па­да­ли, он всё спи­сы­вал на свою за­быв­чи­вость, а де­ло-то, ве­ро­ят­но, кры­лось в ином!
— На­сколь­ко всё серь­ёз­но? — про­го­во­рил он на­ко­нец.
— Да очень серь­ёз­но.
— Вы зна­е­те, где я ра­бо­таю?
— Да всё знаю, на­слы­шан, по­то­му и по­зво­нил. Впро­чем, мо­гу сей­час на­брать но­мер мо­е­го на­чаль­ни­ка. Но в та­ком слу­чае путь бу­дет ра­за в два, а то и в три длин­нее.
— Ну, май­ор, ну…

Вот хо­хол, ну и сво­лочь! Нет бы со сво­им со­бра­том по-хо­ро­ше­му по­го­во­рить, так он сра­зу удав­ку стре­мит­ся на­ки­нуть!
— Я для те­бя де­ло хо­ро­шее де­лаю, — как-то буд­нич­но за­го­во­рил Ос­та­пен­ко. — Луч­ше пре­дуп­реж­дать пре­ступ­ле­ния, Алек­сан­др Ива­но­вич, а если не по­лу­ча­ет­ся — об­ру­бать их на ран­нем эта­пе. Даль­ше — позд­но бу­дет. Со­глас­ны со мной?
Да ты ещё и по­учать ме­ня воз­на­ме­рил­ся, мор­да твоя по­га­ная!
— Всё, по­шли на ули­цу го­во­рить. Где мой сын?
— Не бес­по­кой­тесь, то­ва­рищ пол­ков­ник, — пе­ре­шёл на вы май­ор Ос­та­пен­ко, — он у нас в обезь­ян­ни­ке. Если силь­но за­хо­ти­те, по­лу­чи­те его в це­лос­ти и со­хран­нос­ти.

Они вы­шли из зда­ния по­ли­ции, про­шли на ули­цу в бли­жай­ший дво­рик, где бы­ло ти­хо и прак­ти­чес­ки без­люд­но. В от­да­ле­нии на ска­мей­ке си­де­ла ба­буш­ка с ко­ляс­кой, ви­ди­мо, ка­ча­ла вну­ка или внуч­ку.
— Что вы от ме­ня хо­ти­те? — с ме­с­та спро­сил Но­рей­ко.

Май­ор до­стал свой мо­биль­ник. Вклю­чил на нём каль­ку­ля­тор и на­брал циф­ру: 60 000.
— Это что? Бак­сы?
— Слу­шай, пол­ков­ник, я в Ев­ро­пе жи­ву. Это Ев­ро­па.
— А не слип­нет­ся?
— У ме­ня — нет. Ты что, не по­ни­ма­ешь, что тво­е­го сы­на от де­сят­ки от­ма­зы­ва­ем? Его не на ма­ри­ху­а­не взя­ли, а кон­крет­но на ге­ры­че! Трид­цать се­кунд даю на раз­мыш­ле­ние, а даль­ше встаю и ухо­жу. Об­ра­щай­ся к мо­е­му на­чальст­ву, я бу­ду обя­зан так или ина­че ему до­ло­жить. У не­го по­след­нее вре­мя ка­кие-то мыс­ли доч­ке квар­ти­ру ку­пить на Та­ган­ке. Ду­маю, тог­да в сот­ню-пол­то­ры не вло­жишь­ся.

За­стре­лить бы это­го га­да, но тот во­ору­жён. И для вя­щей убе­ди­тель­нос­ти Ос­та­пен­ко по­хло­пал се­бя по бо­ку, за ко­то­рым на ко­жа­ном рем­не яв­но ви­се­ла ко­бу­ра. Но­рей­ко в знак со­гла­сия кач­нул го­ло­вой.
— Ну вот и пре­крас­но. Как у нас го­во­рит­ся? Ут­ром — день­ги, а ве­че­ром — стулья. Толь­ко на­до это всё по­быст­рее сде­лать, я не мо­гу его дол­го в обезь­ян­ни­ке дер­жать, во­про­сы мо­гут не­хо­ро­шие воз­ник­нуть.
— Да, вот ещё что, если со­гла­сишь­ся с мо­им пред­ло­же­ни­ем, — про­дол­жил наг­лый май­ор, — си­ту­а­ция бы­ла та­кая. Про­во­ди­лась опе­ра­ция ФСБ по раз­ра­бот­ке нар­ко­курь­е­ра. По­ли­ция не бы­ла по­став­ле­на в из­вест­ность. По­это­му про­изо­шёл сбой в ра­бо­те, и мы, пе­ре­го­во­рив, ти­хо-мир­но разо­шлись.

Че­рез пол­то­ра ча­са воз­буж­дён­ный Но­рей­ко вёз сво­е­го ло­бо­тря­са до­мой. Тот си­дел на зад­нем си­денье, сжав­шись в ко­мок, буд­то за­мер­за­ю­щий зве­рек. Алек­сан­др Ива­но­вич сна­ча­ла го­тов был из­бить своё ча­до, но по­том по­чувст­во­вал, что на это у не­го уже не хва­та­ет сил. Оба упор­но мол­ча­ли. Но, ока­зав­шись до­ма в гос­ти­ной, пол­ков­ник всё же со­брал­ся с си­ла­ми и как сле­ду­ет за­ехал Игорь­ку — так, что­бы тот по­ле­тел ак­ку­рат на ди­ван и не раз­бил се­бе го­ло­ву о сте­ну. Всё-та­ки отец, всё-та­ки на­вы­ки ру­ко­паш­но­го боя со­хра­ни­лись. И дол­жен же чувст­во­вать этот ще­нок от­цов­скую си­лу!
— Ты что тво­ришь, при­ду­рок, ты что тво­ришь?! — дал во­лю го­ло­су и чувст­вам Но­рей­ко стар­ший.

Иго­рёк по­вер­нул­ся к не­му ли­цом и как-то не­лов­ко стал за­го­ра­жи­вать­ся ру­ка­ми от обо­злён­но­го от­ца.
— Ты хоть зна­ешь, сколь­ко баб­ла я отва­лил, что­бы сдёр­нуть те­бя с тю­рем­ных нар?
— Я те­бя об этом не про­сил, — про­кря­кал тот в от­вет.
— Это ты сей­час так, га­дё­ныш, го­во­ришь. Те­бе де­сят­ка ми­ни­мум све­ти­ла. Де­сят­ка стро­га­ча! Ты по­ни­ма­ешь это или нет?

Но тут и Но­рей­ко сник, сни­зил обо­ро­ты и усел­ся на стул, вы­то­чен­ный из по­ли­не­зий­ско­го крас­но­го де­ре­ва.
— Игорь, ну че­го те­бе ещё не хва­та­ет?
— Че­го не хва­та­ет? — сын при­под­нял­ся на ди­ва­не. — Сво­бо­ды! Сво­бо­ды! Вот что мне не хва­та­ет, па-па!
— Да нет ни­где тво­ей сво­бо­ды!
— Есть! Те­бе это прос­то не по­нять! У те­бя од­но баб­ло в го­ло­ве! Ты и со мной-то не раз­го­ва­ри­ва­ешь, при­дёшь до­мой и всё трын­дишь о сво­их ба­бу­рах. Ты во что свою ха­ту пре­вра­тил?

Вот ока­зы­ва­ет­ся как! Он о де­лах го­су­дар­ст­ва го­во­рил, а тот чи­тал в его сло­вах толь­ко де­неж­ные эк­ви­ва­лен­ты! Рез­ко и жёст­ко Но­рей­ко схва­тил сы­на за ру­ку, об­на­жил ру­баш­ку по ло­коть. Так и есть — сле­ды от уко­лов.
— В об­щем так, сын, да­вай я те­бя опре­де­лю в са­мую луч­шую кли­ни­ку, что­бы ты из­ба­вил­ся от это­го зелья. Да, я ви­но­ват, на­вер­ное, ма­ло об­ща­ем­ся. Ра­бо­та за­еда­ет, но я ж за Ро­ди­ну, я о стра­не пе­кусь!

И, стран­но, он в этот мо­мент как-то усты­дил­ся сво­е­го на­иг­ран­но­го пат­ри­о­ти­чес­ко­го па­фо­са.

На сле­ду­ю­щий день пос­ле не­хо­ро­ше­го раз­го­во­ра с же­ной пол­ков­ник со­вер­шил оче­ред­ную тай­ную опе­ра­цию: вы­вез сы­на в нар­ко­ло­ги­чес­кую кли­ни­ку. Вы­шел на спе­ци­а­лис­та, ко­то­ро­го знал по служ­бе и ко­то­ро­му до­ве­рял. Он был не из ог­ром­ной го­су­дар­ст­вен­ной кли­ни­ки с из­вест­ным на­зва­ни­ем, где из кли­ен­тов боль­ше вы­ка­чи­ва­ют день­ги, не­же­ли из­бав­ля­ют от па­губ­но­го при­страс­тия, а из мел­кой, част­ной, су­щест­ву­ю­щей на по­жерт­во­ва­ния, но де­ла­ю­щей ре­аль­ное де­ло.
— Как зо­вут пар­ня? — спро­сил при­ехав­ший на спец­ма­ши­не че­ло­век сред­них лет с бо­род­кой, вни­ма­тель­ным взгля­дом и креп­ки­ми ру­ка­ми.
— Игорь.
— Пре­крас­но, ме­ня — Игорь Сер­ге­е­вич, зна­чит, тёз­ка. Не вол­нуй­тесь, Алек­сан­др Ива­но­вич, сде­ла­ем всё как на­до: и на но­ги по­ста­вим, и моз­ги впра­вим. У нас, кста­ти, ра­бо­та­ет не­ма­ло лю­дей, су­мев­ших пре­одо­леть это па­губ­ное при­страс­тие, они зна­ют, как по­дой­ти к кли­ен­там.
— Что я вам дол­жен? — спро­сил пол­ков­ник, ма­ши­наль­но по­тя­нув­шись к ко­шель­ку.
— Ни­че­го. Мы бу­дем вас ин­фор­ми­ро­вать, как пой­дёт ле­че­ние, а поз­же, ког­да ми­ну­ет кри­ти­чес­кая ста­дия, раз­ре­шим сви­да­ние.
— Как так ни­че­го, та­ко­го не мо­жет быть!
— Мо­жет, со­би­рай­те не­об­хо­ди­мые ве­щи.

При­ез­жий нар­ко­лог Игорь Сер­ге­е­вич оста­вил Но­рей­ко в не­до­уме­нии: раз­ве воз­мож­но та­кое в ми­ре, где все по­ку­па­ет­ся и про­да­ёт­ся? Раз­ве та­кие бес­среб­ре­ни­ки бы­ва­ют? Или это шут­ка, ко­то­рой он ни­ког­да не по­ве­рил бы, если бы не ре­ко­мен­да­ция на­дёж­но­го че­ло­ве­ка, твёр­до ска­зав­ше­го: если хо­чешь сы­на спас­ти — то толь­ко ту­да!

Иго­ря увез­ли, а Алек­сан­др Ива­но­вич ещё дол­го ло­мал го­ло­ву над тем, за­чем сы­ну столь обес­пе­чен­но­го от­ца тол­кать на сто­ро­ну ка­кую-то дрянь, что­бы за­ра­бо­тать гро­ши, ведь у не­го до­ма все­го на­ва­лом — по­про­си, не от­ка­жут.

Но на фо­не про­ис­хо­дя­ще­го с Иго­рем вы­ри­со­вы­ва­лась но­вая опас­ность. Эти под­би­ра­ю­щи­е­ся к ним на­ри­ки и торч­ки, лю­ди ушлые, на­вер­ня­ка, поль­зу­ясь сла­бостью его сы­на, спо­соб­ные вте­реть­ся в до­ве­рие, про­ник­нуть к не­му в квар­ти­ру и на­чать там ша­рить (если уже там не по­бы­ва­ли!). По­доб­но­го раз­ви­тия со­бы­тий ни­как не­льзя бы­ло до­пус­тить, и це­поч­ку сле­до­ва­ло об­ру­бить не­за­мед­ли­тель­но.

Алек­сан­др Ива­но­вич бес­по­во­рот­но ре­шил на­нес­ти от­вет­ный удар от­мще­ния по нар­ко­ма­фии, втя­нув­шей его маль­чи­ка в свои се­ти. Май­ор Ос­та­пен­ко в хо­де раз­го­во­ра на­звал имя од­но­го из ба­рыг, с ко­то­рым был свя­зан его Иго­рёк. От не­го, оче­вид­но, и по­сту­па­ло ему это зелье.

«Вот я ка­кой дрянью за­ни­ма­юсь вмес­то то­го, что­бы вы­пол­нять свои слу­жеб­ные обя­зан­нос­ти! — в серд­цах ду­мал Но­рей­ко. — Ко­па­юсь в са­мом на­сто­я­щем че­ло­ве­чес­ком дерь­ме».

В тот же день Но­рей­ко свя­зал­ся с Су­хим и пред­ло­жил встре­тить­ся в рес­то­ра­не, ко­то­рый, что­бы ис­клю­чить про­слуш­ку, кон­тро­ли­ро­вал он сам. Су­хой со­гла­сил­ся, но, как всег­да, был ос­то­ро­жен. По­это­му раз­го­вор при­нял инос­ка­за­тель­ные фор­мы.
— В об­щем так, Ва­ле­рий Ге­ор­ги­е­вич, — об­ра­тил­ся он к ав­то­ри­те­ту по име­ни-от­чест­ву, как к ува­жа­е­мо­му че­ло­ве­ку. — Есть тут од­на те­ма. Мас­тер­ские, во­круг ко­то­рых у нас спор был, пом­нишь?
— Да у нас не толь­ко во­круг мас­тер­ских спор был.
— В дан­ном слу­чае речь идёт о них.
— И что?
— Я те­бе го­тов их от­дать.

Су­хой мол­чал, ку­рил, стря­хи­вая пе­пел от си­га­ре­ты не в пе­пель­ни­цу, а в скру­чен­ную ку­лёч­ком бу­маж­ку — при­выч­ка, ко­то­рую, ско­рее все­го, об­рел дав­но, в те ста­рые, ещё со­вет­ские вре­ме­на.
— За что та­кая честь? — скор­чил он ти­па улыб­ки.
— Не всё я мо­гу тя­нуть, что-то нуж­но и лю­дям от­це­пить.
— Не бес­ко­рыст­но же. В чём во­прос?
— Тут вот ба­ры­га один есть, — Но­рей­ко про­тя­нул ему на­пи­сан­ный на бу­маж­ке ад­рес. Су­хой скри­вил­ся в улыб­ке. — Как-то по­го­во­рить бы с ним, что­бы мо­ло­дёжь не втрав­ли­вал в не­хо­ро­шие де­ла. По-люд­ски, по-че­ло­ве­чес­ки.

«По-че­ло­ве­чес­ки» бы­ло ко­до­вым сло­вом в их раз­го­во­ре.
— Как зна­ешь, на­чаль­ник. Его-то я со­всем не знаю, но лю­дей по­спро­шаю. Если как го­во­ришь, по­про­бую про­вес­ти с ним вос­пи­та­тель­ную бе­се­ду.

С эти­ми сло­ва­ми Су­хой, опять вы­да­вив из се­бя по­до­бие улыб­ки, ском­кал бу­маж­ку, су­нул её в кар­ман, встал и на­пра­вил­ся к вы­хо­ду. Зво­нок от не­го не за­ста­вил дол­го ждать. Че­рез два дня он по­зво­нил Но­рей­ко и со­об­щил:
— Не вы­шло у нас, на­чаль­ник, по­бе­се­до­вать с тво­им ко­ре­шем, во­об­ще не вы­шло. Ска­за­ли, от­ки­нул он ко­пы­та от пе­ре­до­зы.
— Жал­ко. Жал­ко пар­ня, — от­ве­тил Но­рей­ко. — Ну да лад­но, что по­де­ла­ешь, та­кая у них судь­ба.

И был бы пол­ков­ник не са­мим со­бой, если бы тут же не за­ду­мал встреч­ную опе­ра­цию, да­бы от­бить день­ги у май­о­ра, дав не­глас­ное по­ру­че­ние сво­е­му со­труд­ни­ку по­рыть­ся в жиз­ни и слу­жеб­ной де­я­тель­нос­ти Ос­та­пен­ко, что­бы по­нять, мож­но ли, если сло­жит­ся, рас­кру­тить его на пред­мет на­ли­чия кор­руп­ци­он­ных свя­зей, ком­про­ме­ти­ру­ю­щих его об­сто­я­тельств.

Но так вы­шло, что имен­но в дан­ный мо­мент тре­вол­не­ния уда­ри­ли по здо­ровью Алек­сан­дра Ива­но­ви­ча. Как-то жа­бой за­ще­ми­ло в гру­ди, стис­ну­ло, под­ско­чи­ло дав­ле­ние, че­го от­ро­дясь с ним не бы­ва­ло. Ну и родст­вен­нич­ки: сын — нар­ко­ша, не усле­ди­ла за па­ца­ном, же­на за­ка­ти­ла ис­те­ри­ку, хо­тя са­ма и ви­но­ва­та в этом. А от то­го, что он об­ру­бил пре­ступ­ную це­поч­ку, свя­зы­вав­шую Игорь­ка с нар­ко­той, не по­лег­ча­ло. Да и об­ру­бил ли? У этой гид­ры мно­го щу­па­лец.

С ра­бо­ты вмес­то до­ма пол­ков­ник на­пра­вил­ся к вра­чу в ве­дом­ст­вен­ную по­лик­ли­ни­ку, где его не­за­мед­ли­тель­но от­пра­ви­ли на об­сле­до­ва­ние. Док­тор Ве­ни­а­мин Ар­кадье­вич — че­ло­век лет пя­ти­де­ся­ти опыт­ный те­ра­певт-кар­дио­лог, — щу­рясь, изу­чал ана­ли­зы и ре­зуль­та­ты ис­сле­до­ва­ний. Но­рей­ко взгля­нул в гла­за док­то­ру.
— Док­тор, что там?
— Что? — док­тор уткнул­ся в эк­ран ком­пью­те­ра, преж­де чем что-то из­речь. — Гос­пи­та­ли­зи­ру­ем вас, Алек­сан­др Ива­но­вич. Пре­дын­фаркт­ное со­сто­я­ние. Не бы­ло бы ху­же, ну да вы че­ло­век, су­дя по все­му, му­жест­вен­ный.
— Слу­шай­те, док­тор! — бук­валь­но вце­пил­ся ему в ру­кав Но­рей­ко. — Как вас там?
— Ве­ни­а­мин Ар­кадье­вич.
— Так вот, Ве­ни­а­мин Ар­кадье­вич, сде­лай так, что­бы у ме­ня его не бы­ло! Хо­ро­шо от­бла­го­да­рю! У ме­ня дел не­ре­шён­ных по гор­ло!
— Слу­шай ты, пол­ков­ник! — по­су­ро­вел док­тор, осво­бож­дая ру­кав от Но­рей­ки­но­го за­хва­та. — Здесь я ко­ман­дую. Или бу­дешь де­лать так, как я те­бе го­во­рю, или пой­дёшь от­сю­да де­лать свои де­ла, а зав­тра вы­едешь на ка­та­фал­ке. И де­ла твои ни­ко­му не нуж­ны бу­дут!

Та­кая гру­бость со сто­ро­ны док­то­ра на се­кун­ду обо­жгла пол­ков­ни­ка, а по­том ему ста­ло страш­но за се­бя, за всё то, что он со­зда­вал сво­и­ми ру­ка­ми и сво­ей го­ло­вой. А ещё че­рез ка­кое-то вре­мя горь­ко и обид­но. Вот и док­тор то­же — вто­рой че­ло­век по­че­му-то об­ра­ща­ет­ся к не­му, власт­но­му и бо­га­то­му, на ты и не пи­та­ет ни­ка­ко­го ува­же­ния.
— Во­ды мож­но? — как-то нев­ра­зу­ми­тель­но про­ле­пе­тал пол­ков­ник.
— Да не во­прос! — от­че­ка­нил док­тор, на­ли­вая ему в ста­кан и смяг­ча­ясь. — В об­щем так, Алек­сан­др Ива­но­вич, на не­де­лю как ми­ни­мум. Идёте в при­ём­ный по­кой, про­си­те род­ных, что­бы при­вез­ли вам не­об­хо­ди­мые ве­щи. Род­ные у вас, на­де­юсь, есть? — как-то из­де­ва­тель­ски про­зву­чал во­прос док­то­ра.

Слов­но у та­ких, как он, лю­дей и род­ных быть не долж­но.

Ког­да за Но­рей­ко за­кры­лась дверь вра­чеб­но­го ка­би­не­та, док­тор Ве­ни­а­мин Ар­кадье­вич вздох­нул, гля­дя на свою мед­сест­ру.
— Вот та­кие у нас, Ле­ноч­ка, кли­ен­ты по­па­да­ют­ся… Ду­ма­ет, если де­нег мно­го, то ему мо­ре по ко­ле­но. Всё мож­но. Нет, так не бы­ва­ет, есть ве­щи, ко­то­рые не по­ку­па­ют­ся ни за ка­кие день­ги.

Ка­ки­ми-то флю­и­да­ми ду­ши док про­чи­тал Но­рей­ки­ну сущ­ность, по­нял его хи­ме­ру, его бо­гат­ст­во, жад­ность и оскот­т­г­т­в­шу­ю­ся ду­шу.
— Вы его… та­ких, как он, не­на­ви­ди­те?
— Нет, я его, та­ких, как он, жа­лею. Они — ли­шен­цы, про­ша­га­ли ми­мо че­го-то важ­но­го в жиз­ни и са­ми не за­ме­ти­ли.

В кра­си­вой и свет­лой па­ла­те Алек­сан­дру Ива­но­ви­чу бы­ло тес­но и не­уют­но. Он в ос­нов­ном ле­жал и смот­рел — в бе­лый глад­кий по­то­лок, те­ле­ви­зор его не ин­те­ре­со­вал — там по­ка­зы­ва­ли вся­кую дрянь, кни­ги чи­тать не хо­те­лось. Ста­рые про­из­ве­де­ния рус­ской клас­си­ки он про­чи­тал ещё в мо­ло­дос­ти, за­пре­щён­ные кни­ги — по дол­гу сво­ей служ­бы, а но­вые, со­чи­нён­ные в ос­нов­ном мно­го­чис­лен­ны­ми жен­щи­на­ми-са­мо­ли­те­ра­то­ра­ми, ему чи­тать не хо­те­лось по при­чи­не их внут­рен­ней пус­то­ты, на­ду­ман­нос­ти сю­же­тов. Ему хо­те­лось с кем-то по­го­во­рить, но со­се­ди по па­ла­там или не мог­ли го­во­рить с ним по со­сто­я­нию здо­ровья и не­тра­спор­та­бель­нос­ти, или же сто­ро­ни­лись его как по­сто­яль­ца VIP-па­ла­ты.

На сле­ду­ю­щий день к не­му при­шла же­на. Она при­нес­ла све­жих фрук­тов — гра­нат, круп­ный ви­но­град, ман­да­ри­ны, ко­то­рые он лю­бил с дет­ст­ва, оре­хи.
— Слу­шай, Али­на, не но­си мне ни­че­го, у ме­ня всё есть.
— Да я на ма­ши­не, мне всё рав­но.

Они по­си­де­ли, раз­го­вор яв­но не кле­ил­ся. Но­рей­ко на­пря­жён­но ду­мал, о чём бы спро­сить же­ну, но под­хо­дя­щие во­про­сы не при­хо­ди­ли ему в го­ло­ву.
— Что, На­таш­ка не при­еха­ла? — на­ко­нец вы­да­вил он из се­бя на­счёт доч­ки.
— А у них там кур­сы мо­де­ли­ро­ва­ния.
— А-а.

Блин, вот дочь, не мог­ла бро­сить свои сра­ные кур­сы и при­ехать к от­цу, ко­то­рый поч­ти что при смер­ти, в боль­ни­цу. О сы­не он не ду­мал: тот сам в ле­чеб­ни­це, точ­но не при­дёт про­ве­дать от­ца. Вот, вы­рас­тил де­ти­шек се­бе на го­ло­ву! «А если я от­сю­да боль­ше не вый­ду?» — тре­вож­но про­нес­лось у не­го в вос­па­лён­ном моз­гу.

Че­рез две не­де­ли Алек­сан­др Ива­но­вич ехал в своё за­го­род­ное име­ние мо­раль­но опус­то­шён­ным. Ехал он на­ро­чи­то мед­лен­но и без­ра­дост­но, в его чле­нах чувст­во­ва­лась сла­бость и рых­лость. По до­ро­ге его об­го­ня­ли прос­тень­кие ино­мар­ки и да­же со­вет­ские «жи­гу­ли». Ког­да вы­ру­ли­вал на до­ро­гу к дач­но­му по­сёл­ку, ещё од­на кра­моль­ная мысль по­се­ти­ла его че­ло. Ему вдруг за­хо­те­лось, что­бы хоть ка­кой-то зло­умыш­лен­ник взял да и за­брал­ся к не­му в дом и за­брал эти чёр­то­вы день­ги. Ему и без них хва­тит на всю остав­шу­ю­ся жизнь!

Но бук­валь­но тут же в го­ло­ву при­шла мысль про­ти­во­по­лож­но­го свойст­ва. А если бы та­кой зло­умыш­лен­ник на­шёл­ся, за­брал­ся, очис­тил его за­кро­ма, то нуж­но бы­ло бы за­явить о про­па­же, на­вер­ня­ка его спро­си­ли бы, что укра­ли, а даль­ше — от­ку­да та­кое бо­гат­ст­во. Ста­ли бы вы­яс­нять, а ему сле­до­ва­ло бы да­вать ка­кие-то объ­яс­не­ния, по­доб­но бе­до­ла­ге экс-ми­нист­ру Ужа­со­ву, ко­то­рый и при­кар­ма­нил-то с гуль­кин нос. И мыс­ли Алек­сан­дра Ива­но­ви­ча тут же скон­цент­ри­ро­ва­лись на том, ка­кую прав­до­по­доб­ную вер­сию мож­но бы­ло бы пред­ло­жить сво­им то­ва­ри­щам и про­чим спра­ши­ва­ю­щим в слу­чае кра­жи.

Меж­ду тем на­сту­пи­ла осень, вре­ме­на го­да ме­ня­лись, что пол­ков­ник дав­но пе­ре­стал за­ме­чать, листья на де­ревь­ях по­жел­те­ли и осы­па­лись. Ско­ро ему, Но­рей­ко, ис­пол­ня­ет­ся со­рок шесть лет, а он дрях­ле­ет.

Вот и ко­неч­ная цель марш­ру­та. И боль­шой дом, и сад во­круг вы­гля­де­ли не­тро­ну­ты­ми, те хит­рые за­клад­ки, ко­то­рые он при­ме­нял на пред­мет не­санк­ци­о­ни­ро­ван­но­го про­ник­но­ве­ния, на мес­те, а зна­чит, в его име­ние ни­кто из зло­умыш­лен­ни­ков не за­би­рал­ся. Да­же во­рам бы­ло до лам­поч­ки его бо­гат­ст­во. Все сис­те­мы на­блю­де­ния и сиг­на­ли­за­ции, ка­ме­ры оста­лись в пол­ном по­ряд­ке, ко­ды и шиф­ры дейст­во­ва­ли как на­до. Алек­сан­др Ива­но­вич от­крыл во­ро­та, за­ехал в га­раж.

Не­хо­ро­шие мыс­ли опять по­полз­ли че­ре­дой. Вый­дя из ма­ши­ны, Алек­сан­др Ива­но­вич за­мер. Вот эти все его так на­зы­ва­е­мые биз­нес-парт­нёры, они же, по су­ти, его вра­ги, не­добро­же­ла­те­ли. Под­вер­жен­ные лес­ти как прин­ци­пу сво­е­го су­щест­во­ва­ния, они в ду­ше же­ла­ют ему толь­ко зла. Если пе­ре­вес­ти на нор­маль­ный че­ло­ве­чес­кий язык, го­во­рят про се­бя: что б ты сдох, мразь че­ло­ве­чес­кая! Да, при­мер­но так они и го­во­рят или что-то в этом ро­де. А вдруг не­ко­то­рые хо­дят ещё и в цер­ковь и ста­вят ему све­чи за упо­кой? Сквер­ные по­же­ла­ния при на­коп­ле­нии не­кой кри­ти­чес­кой мас­сы на­чи­на­ют ма­те­ри­а­ли­зо­вы­вать­ся. И не яви­лась ли его бо­лезнь следст­ви­ем то­го зла, ко­то­рое у лю­дей на­ко­пи­лось на не­го внеш­не здо­ро­во­го, в рас­цве­те сил му­жи­ка? А что, если это толь­ко на­ча­ло про­цес­са, а со сле­ду­ю­щим уда­ром он прос­то вздрог­нет па­ра­ли­чом и обез­д­ви­жит­ся, а то и прос­то ис­пус­тит дух свой — так что его лёг­кая суб­стан­ция устре­мит­ся на не­бе­са? И вновь хо­лод­ный пот про­шиб Алек­сан­дра Ива­но­ви­ча.

Но­рей­ко не­мно­го по­сто­ял пе­ред до­мом, преж­де чем зай­ти внутрь — и там всё вро­де бы так­же в по­ряд­ке. Вскрыл свои за­ле­жи: они ока­за­лись в том со­сто­я­нии, в ка­ком оста­вил. Ни­кто о них не про­ню­хал, ни­кто не тро­нул. Пол­ков­ник об­лег­чён­но вздох­нул, и тут не­ожи­дан­но за­ло­ми­ла но­га, че­го рань­ше с ним не бы­ва­ло. А ещё про­тив­но и не к мес­ту за­зво­нил мо­биль­ник. На про­во­де ока­зал­ся Па­лыч.
— Алек­сан­др Ива­но­вич, как твоё са­мо­чувст­вие?
— Ни­что нас в жиз­ни, Вик­тор Пав­ло­вич, не мо­жет вы­ши­бить из сед­ла.
— Ну и хо­ро­шо, кре­пись. Но­вость не очень-то для те­бя при­ят­ная. Ты фир­му «Но­га» пом­нишь?
— Что-то та­кое при­по­ми­наю, а в чём де­ло?
— Ты с ни­ми ра­бо­тал? Так вот, они об­ра­ти­лись к ге­не­раль­но­му про­зекь­ю­то­ру воз­бу­дить про­тив те­бя уго­лов­ное де­ло яко­бы в не­за­кон­ном при­сво­е­нии, а по су­ти, в вы­мо­га­тельст­ве пят­над­ца­ти ты­сяч дол­ла­ров.
— Что им глот­ку за­ткнуть на­до? Из-за та­кой че­пу­хи…
— Да нет, ду­маю. Я поч­ву зон­ди­ро­вал, по­хо­же, тут ты воз­вра­том пят­наш­ки не от­де­ла­ешь­ся. Что они хо­тят — не знаю, под те­бя по­хо­же, ко­па­ют. Вспом­ни, не на­вре­дил ли ты ко­му.

Но­рей­ко сплю­нул. Вот га­ды! Его не столь­ко стра­ши­ла са­ма не­боль­шая сум­ма, ко­то­рую он как-то по­ло­жил в кар­ман и да­же не за­ме­тил, как воз­буж­де­ние де­ла. А это уже ху­же, а если к не­му на­гря­нут с обыс­ком? Ины­ми сло­ва­ми, баб­ло нуж­но ку­да-то пе­ре­ба­зи­ро­вать. И как он это бу­дет де­лать, он, че­ло­век по су­ти если не боль­ной, то, во вся­ком слу­чае, не­здо­ро­вый. Ни­ка­ко­му Егор­ке та­кое де­ло не­льзя по­ру­чить. Он взял спор­тив­ную сум­ку с день­га­ми, по­про­бо­вал её под­нять и по­дер­жать на ве­су. Сум­ка ока­за­лась та­кой уве­сис­то тя­жёлой, что у не­го за­бо­ле­ла грудь. Бу­ма­га мно­го ве­сит и мно­го зна­чит в жиз­ни. Ему од­но­му та­кие гру­зы не пе­ре­но­сить. Уси­лен­но Но­рей­ко пе­ре­би­рал в го­ло­ве всех бо­лее-ме­нее на­дёж­ных лю­дей, на ко­го мож­но по­ло­жить­ся. Лю­ди не под­би­ра­лись — пол­ная пус­то­та! Что де­лать, как быть?

И тут в го­ло­ву при­шла прос­тая, но вер­ная мысль. За­чем пря­тать го­ры бу­ма­ги, если мож­но спря­тать все­го-на­все­го па­ру де­сят­ков до­ку­мен­тов, ле­жа­щих у не­го в ра­бо­чем сей­фе. Но та­ких, ко­то­рые ему в по­сле­ду­ю­щем, если он всё же ли­шит­ся сво­ей ны­неш­ней долж­нос­ти, да­дут хо­ро­шую и де­неж­ную ра­бо­ту. Их и вы­нес­ти, и спря­тать не пред­ста­вит ни­ка­кой слож­нос­ти.

VII

Спус­тя ме­сяц бой­кий жур­на­лист Ки­рилл Под­пе­ва­лов вза­хлёб рас­ска­зы­вал по но­вост­но­му ка­на­лу: «Се­год­ня в Ха­мов­ни­чес­ком су­де го­ро­да Моск­вы на­ча­лись слу­ша­ния по са­мо­му гром­ко­му за по­след­ние го­ды де­лу экс-пол­ков­ни­ка Но­рей­ко. В ре­зуль­та­те про­ве­дён­ных следст­вен­ных дейст­вий на квар­ти­ре и в его за­го­род­ном до­ме бы­ло изъ­ято ог­ром­ное ко­ли­чест­во де­неж­ных средств, пред­ме­тов рос­ко­ши и ан­тик­ва­ри­а­та. В част­нос­ти, шесть­де­сят один и два де­ся­тых мил­ли­о­на аме­ри­кан­ских дол­ла­ров, двад­цать с по­ло­ви­ной мил­ли­о­нов ев­ро, че­тыр­над­цать мил­ли­о­нов швей­цар­ских фран­ков, двес­ти де­вя­нос­то семь мил­ли­о­нов руб­лей, дру­гой на­лич­нос­ти, дра­го­цен­нос­тей и ча­сов на сум­му один­над­цать мил­ли­о­нов дол­ла­ров, про­из­ве­де­ний ис­кус­ст­ва (кар­тин) ещё на сем­над­цать мил­ли­о­нов дол­ла­ров, ору­жия — на де­вять мил­ли­о­нов руб­лей. А так­же вы­яс­ни­лось, что Но­рей­ко вла­де­ет двад­цатью че­тырь­мя зе­мель­ны­ми участ­ка­ми ры­ноч­ной сто­и­мостью со­рок один и че­ты­ре де­ся­тых мил­ли­о­на руб­лей. То есть он, по­хо­же, бьёт ре­корд кор­рум­пи­ро­ван­нос­ти в стра­не. Сам экс-пол­ков­ник объ­яс­нить про­ис­хож­де­ние та­ко­го бо­гат­ст­ва не смог, со­об­щив, что частью вы­иг­рал его в ин­тер­нет-ка­зи­но. Се­год­ня пред­по­ла­га­ет­ся за­слу­шать важ­ных сви­де­те­лей по де­лу Но­рей­ко».

Хо­зя­ин люк­со­вой ка­ме­ры Ле­фор­тов­ско­го следст­вен­но­го изо­ля­то­ра Алек­сан­др Ива­но­вич Но­рей­ко не­хо­ро­шо вы­ру­гал­ся.

«Сво­ло­чу­га, — по­ду­мал он про жур­на­лис­та, — спишь и ви­дишь эти не­смет­ные бо­гат­ст­ва. Про­даж­ная прос­ти­тут­ка! Что до­зво­ле­но Юпи­те­ру, не да­но бы­ку. Но не ви­дать те­бе их как сво­их ушей!»

«Го­су­дар­ст­вен­ная счёт­но-про­зекь­ю­тор­ная служ­ба воз­бу­ди­ла де­ло про­тив экс-пол­ков­ни­ка, об­ви­нив его в по­лу­че­нии взят­ки в раз­ме­ре пят­над­ца­ти ты­сяч дол­ла­ров от ком­мер­чес­кой фир­мы „Но­га“, — раз­ви­вал те­му уже дик­тор те­ле­ка­на­ла, — сум­мы, ка­жу­щей­ся не­зна­чи­тель­ной в срав­не­нии с об­на­ру­жен­ны­ми средст­ва­ми. По­доб­ное не­со­от­вет­ст­вие, как по­ла­га­ют со­труд­ни­ки её глав­но­го следст­вен­но­го ко­ми­те­та, мо­жет сви­де­тельст­во­вать о том, что или пол­ков­ник всег­да по­лу­чал взят­ки, или же он яв­ля­ет­ся хра­ни­те­лей чьих-то со­кро­вищ — об­ща­ка, как го­во­рят в из­вест­ной сре­де. Ка­ко­го имен­но — по­ка не яс­но. На се­год­ня но­вых об­ви­не­ний в по­лу­че­нии взя­ток в ад­рес пол­ков­ни­ка Но­рей­ко вы­дви­ну­то не бы­ло. Ру­ко­во­ди­тель фир­мы „Аль­бат­рос“ Юрий Не­чи­тай­ло, ко­то­рый зна­чил­ся по­след­ним в спис­ке кон­так­тов пол­ков­ни­ка, со­об­щил, что ма­ло зна­ком с ним, хо­тя ког­да-то они до­го­ва­ри­ва­лись о встре­че, тот од­наж­ды да­же по­бы­вал у них в офи­се, про­ве­рял до­ку­мен­та­цию, но ни­ка­ко­го кри­ми­на­ла не об­на­ру­жил. Ни­ка­ких де­нег пол­ков­ни­ку они, ес­тест­вен­но, не да­ва­ли, а он ни­че­го и не тре­бо­вал. Из­вест­ный в сво­их кру­гах пред­при­ни­ма­тель Ва­ле­рий Су­хо­ру­чен­ков со­об­щил на­ше­му ка­на­лу, что так­же, воз­мож­но, ког­да-то встре­чал­ся с пол­ков­ни­ком, что его по­се­ща­ли со­труд­ни­ки служ­бы. Но они по­лу­чи­ли всю ин­те­ре­су­ю­щую их ин­фор­ма­цию, про­из­ве­ли про­вер­ку, ни­ка­ко­го на­ру­ше­ния за­ко­но­да­тельст­ва не вы­яви­ли».

— А вот это уже хо­ро­шо, — по­тёр ру­ки Но­рей­ко, — нор­маль­ные лю­ди, они не сда­ют. Да и сам я чис­то ра­бо­тал. И во­об­ще те­ле­ви­зи­он­щи­ки всё мень­ше ме­ня на­зы­ва­ют экс-пол­ков­ни­ком, а всё боль­ше прос­то пол­ков­ни­ком — хо­ро­ший знак.

Он встал, по­тя­нул­ся и вы­клю­чил на­до­ев­ший ему те­ле­я­щик, по ко­то­ро­му смот­рел пе­ре­да­чи ис­клю­чи­тель­но про се­бя са­мо­го. А прес­са и осо­бен­но те­ле­ви­зи­он­щи­ки бук­валь­но вце­пи­лись в не­го, вза­хлёб пе­ре­да­вая за ре­пор­та­жем ре­пор­таж про пол­ков­ни­ка. И кто толь­ко их спус­тил с це­пи? А впро­чем, они мог­ли дейст­во­вать и по сво­ей ини­ци­а­ти­ве, если им рас­ска­зы­вать боль­ше не о чем. Им бы по­боль­ше жа­ре­ных фа­тов, ведь нуж­но же на­ро­ду чем-то за­ту­ма­ни­вать моз­ги!

Здесь, в ле­фор­тов­ской ка­ме­ре, ум Алек­сан­дра Ива­но­ви­ча не­ожи­дан­но про­бу­дил­ся, про­свет­лел. Он стал луч­ше се­бя чувст­во­вать. Воз­мож­но, от­то­го, что ему уже не нуж­но бы­ло в ре­жи­ме по­то­гон­ной сис­те­мы ре­шать свои де­ла, а мо­жет, го­ло­ва то­же тре­бо­ва­ла от­ды­ха от ки­пу­чей де­я­тель­нос­ти. Да и сле­до­ва­те­ли об­ща­лись с ним под­чёрк­ну­то веж­ли­во, не нер­ви­руя под­следст­вен­но­го. Пол­ков­ник опять лег­ко пе­ре­ум­но­жал трёх­знач­ные и че­ты­рёх­знач­ные циф­ры, рас­шиф­ро­вы­вал иг­ры су­до­ку по­вы­шен­ной слож­нос­ти, вспом­нил сти­хи и по­эмы ещё из шко­лы. Сло­вом, не да­вал се­бе ску­чать.

В бли­жай­шее вре­мя у за­дер­жан­но­го экс-пол­ков­ни­ка Но­рей­ко по­бы­ва­ли два важ­ных по­се­ти­те­ля. Пер­вым при­шёл ге­не­рал. Вик­тор Пав­ло­вич усел­ся на сту­ле, по­смот­рел в гла­за быв­ше­му под­чи­нён­но­му.
— Жад­ный ты стал, Са­ша.
«Де­лить­ся не хо­тел», — рас­шиф­ро­вал его сло­ва со­бе­сед­ник.
Ге­не­рал рас­крыл бы­ло рот, но Но­рей­ко опе­ре­дил его.
— Я на стра­ну ра­бо­тал, пре­пят­ст­во­вал не­за­кон­но­му уво­ду де­неж­ных средств за ру­беж.
— Ме­ня из-за те­бя с ра­бо­ты сдви­га­ют. На пен­сию.
— И это хо­ро­шо, Па­лыч. Ухо­ди на пен­сию, бро­сай ты эту ка­ни­тель. Мы с то­бой фонд от­кро­ем. Фонд по­мо­щи ра­бот­ни­кам пра­во­ох­ра­ни­тель­ных ор­га­нов, по­стра­дав­ших в ре­зуль­та­те бое­вых дейст­вий, тер­ро­рис­ти­чес­ких атак, мас­со­вых бес­по­ряд­ков и сти­хий­ных бедст­вий. Льго­ты се­бе вы­бьем.

Вик­тор Пав­ло­вич смол­чал, что-то при­ки­ды­вая в уме, а по по­ни­ма­нию Алек­сан­дра Ива­но­ви­ча, мол­ча­ли­во со­гла­ша­ясь с по­сле­до­ва­тель­ностью его мыс­лей.
— Ты толь­ко по­со­дейст­вуй, что­бы ме­ня на­дол­го не са­жа­ли, а по­ско­рее вы­пус­ти­ли по УДО. А луч­ше в за­ле су­да осво­бо­ди­ли. А ещё луч­ше и во­все без су­да. Я по­про­сил сво­е­го ад­во­ка­та по­дать встреч­ный иск к фир­ме «Но­га» по об­ви­не­нию её ру­ко­водст­ва в ад­ми­нист­ра­тив­но-пра­во­вых на­ру­ше­ни­ях и в по­став­лен­ном на ши­ро­кую но­гу взят­ко­да­тельст­ве в це­лях во­ровст­ва де­нег кли­ен­тов. Ма­ло не по­ка­жет­ся. У нас ведь да­же во взят­ко­да­тельст­ве двое ви­но­ва­ты — и кто да­ёт, и кто бе­рет.
— Ой, и не­уго­мон­ный ты.
— Всё, Па­лыч, да­вай бу­дем фонд де­лать. И не го­во­ри боль­ше ни­че­го.
— Ну лад­но, Са­ша, бы­вай, по­смот­рим, как оно сло­жит­ся. Бу­дем на­де­ять­ся, что но­вых эпи­зо­дов в де­ле тво­ём не по­явит­ся.
— Да, и день­ги на­до со­хра­нить, фонд-то на ка­кие ши­ши бу­дем от­кры­вать?

По­ми­мо это­го, Но­рей­ко раз­ре­ши­ли сви­да­ние с же­ной.
— Как ты тут? — по­ин­те­ре­со­ва­лась она, вы­ра­жая го­тов­ность раз­ры­дать­ся.
— А вот это­го не нуж­но, — ска­зал он ей, — я здесь не­пло­хо устро­ен. Тер­ри­то­рия, ко­неч­но, ма­ло­ва­та, но ни­че­го — вы­жи­ва­ем. Алин­ка, я те­бя люб­лю, — про­дол­жал Но­рей­ко, — ты уж ме­ня прос­ти, что так вы­шло. Верь мне, ме­ня окле­ве­та­ли не­хо­ро­шие лю­ди. На­ше де­ло пра­вое, но уж очень не­бла­го­дар­ное. Са­ма зна­ешь, с ка­ким ти­па­жом лю­дей при­хо­дит­ся иметь де­ло. Если б ты зна­ла, сколь­ко де­нег я сбе­рёг для го­су­дар­ст­ва на­ше­го, сколь­ко со сто­ро­ны кро­во­со­сов пре­сёк по­пы­ток раз­во­ро­вать на­цио­наль­ное до­сто­я­ние! И вот на­гра­да за всё. Мы, рус­ские лю­ди, пат­ри­о­ты, не мо­жем не стра­дать за идею, за вер­ность дол­гу. Мно­гие её луч­шие лю­ди про­хо­дят че­рез тю­рем­ные за­стен­ки.

Но­рей­ко опять по­гру­зил­ся в па­фос, а под ко­нец об­нял свою же­ну, при­жал её, и в ре­зуль­та­те на­хлы­нув­ших вол­не­ний по­чувст­во­вал, как ску­пая муж­ская сле­за го­то­ва ска­тить­ся по его не­бри­той ще­ке.

— Ты до­ждись ме­ня, по­тер­пи трош­ки, всё об­ра­зу­ет­ся, — про­шеп­тал на ухо же­не Но­рей­ко, — я ско­ро вый­ду на сво­бо­ду. Я бу­ду чист как сте­риль­ное по­лот­но. Уедем с то­бой в Ис­па­нию, ку­пим там кра­си­вый дом и бу­дем жить чис­то в своё удо­вольст­вие.

Один из но­рей­кин­ских схро­нов остал­ся не­тро­ну­тым, хо­тя сле­да­ки и про­яви­ли вы­со­кий про­фес­си­о­на­лизм. Он так упря­тал свой НЗ, что они прос­то не смог­ли об­на­ру­жить. Прав­да есть один ми­нус: слу­чись что — ни­кто из родст­вен­ни­ков его то­же не най­дёт. И оста­нет­ся этот клад не­тро­ну­тым, как со­кро­ви­ща Це­за­ря Спа­да. Да и бóльшую часть об­на­ру­жен­ных де­нег, ве­ри­лось, он су­ме­ет от­сто­ять.
— Са­ша, — за­шеп­та­ла ему в от­вет же­на, — квар­ти­ру и дом я бу­ду от­ста­ивать, а вот с зе­мель­ны­ми участ­ка­ми при­дёт­ся усту­пить.
— Да и чёрт с ни­ми, нам хва­тит на всю остав­шу­ю­ся жизнь. Вот на­гра­ды мои не от­да­вай им.
— И кар­ти­ны я не от­дам! Они всё рав­но в ис­кус­ст­ве ни­че­го не по­ни­ма­ют.
— Не от­да­вай, моя до­ро­гая! И по­го­во­ри по ду­шам с Иго­рем. Я ви­но­ват, я его упус­тил, не уде­лял долж­но­го вни­ма­ния. Всё ис­пра­вим!

Но тут Но­рей­ко за­ду­мал­ся. Что-то он ещё не сде­лал важ­но­го. Ах да! Не всё же для се­бя, на­до на­чать де­лить­ся, как-то под­дер­жать хо­ро­ших лю­дей, по­мочь до­стой­ным.
— Алин­ка, я ве­рю, что наш па­рень по­пал к добрым лю­дям, они ему по­мо­гут, нам по­мо­гут. Схо­ди в кли­ни­ку, по­осмот­рись, узнай, что им нуж­но. Я ре­шил вы­де­лить им день­ги на ре­монт по­ме­ще­ний, на обо­ру­до­ва­ние, на транс­порт. Де­сять… нет, двад­цать пять мил­ли­о­нов руб­лей.
— Ого!
 

Моск­ва, но­ябрь 2019

Баннер Литературно.jpg
Литбюро Натальи Рубановой_илл..jpg

ЛИТЕРАТУРНОЕ БЮРО НАТАЛЬИ РУБАНОВОЙ

 

  • Прозаики

  • Сценаристы

  • Поэты

  • Драматурги

  • Критики

  • Журналисты

 

Консультации
по литературному
письму

 

Помощь в издании книг

 

Литагентское
сопровождение
авторских проектов

покровский собор.jpg
серия ЛБ НР Дольке Вита_Монтажная област
антология лого 300.jpg

 Для рукописей и предложений: vtornik2020@rambler.ru