Отдел юмора

Александр Фролов

Полковник Норейко

Бы­ла у Алек­сан­дра Ива­но­ви­ча уди­ви­тель­ная осо­бен­ность. Он мгно­вен­но ум­но­жал и де­лил в уме боль­шие трёх­знач­ные и че­ты­рёх­знач­ные чис­ла. <…>
Он чувст­во­вал, что имен­но сей­час, ког­да ста­рая хо­зяйст­вен­ная сис­те­ма сги­ну­ла, а но­вая толь­ко на­чи­на­ла жить, мож­но со­ста­вить ве­ли­кое бо­гат­ст­во.

И. Ильф, Е. Пет­ров. «Зо­ло­той те­лёнок»



Я люб­лю пач­кать гряз­ны­ми баш­ма­ка­ми ков­ры у бо­га­тых лю­дей — не из мел­ко­го са­мо­лю­бия, а что­бы дать им по­чувст­во­вать ког­тис­тую ла­пу Не­от­вра­ти­мос­ти.

О. де Баль­зак. «Гоб­сек»
 



I



На­чаль­ник от­де­ла го­су­дар­ст­вен­ной служ­бы внеш­ней без­опас­нос­ти пол­ков­ник Алек­сан­др Ива­но­вич Но­рей­ко про­сы­па­ет­ся, если нет ка­ких-то чрез­вы­чай­ных дел, в семь по за­ве­дён­но­му гра­фи­ку, при­зван­но­му под­дер­жи­вать здо­ровье ор­га­низ­ма. Вот и се­год­ня он не спе­ша под­нял­ся со сво­е­го ло­жа, усев­шись в рос­кош­ной дву­спаль­ной кро­ва­ти, сде­лан­ной из осо­бо­го ан­да­луз­ско­го па­ли­сан­дро­во­го де­ре­ва, опус­тил но­ги на те­кин­ский тон­ко­рун­ный ко­вёр руч­ной ра­бо­ты и ещё с не­от­кры­ты­ми гла­за­ми по­ша­рил по по­лу, ища до­маш­ние та­поч­ки на га­гачь­ем пу­ху.

На­щу­пав та­поч­ки, пол­ков­ник встал, по­тя­нул­ся и по­шёл в ван­ную ком­на­ту, от­де­лан­ную италь­ян­ским гра­ни­том в сти­ле Ро­бер­то Ка­вал­ли, на­чал умы­вать­ся, брить­ся — при­во­дить се­бя в по­ря­док.

Же­на Али­на не вста­ёт так ра­но, об­ле­ни­лась. У неё вче­ра бы­ла ка­кая-то пре­зен­та­ция, тол­ку от ко­то­рой ни на грош, ну да лад­но, чем бы ди­тя не те­ши­лось… Тем не ме­нее зав­трак ему за­ра­нее ис­прав­но при­го­то­ви­ла и, как ни стран­но, вкус­ный. Пол­ков­ник вклю­чил те­ле­ви­зор, что­бы быть в кур­се го­су­дар­ст­вен­ных но­вос­тей, но­вых на­зна­че­ний и пе­ре­дви­жек во власт­ных струк­ту­рах, а за­од­но разо­брать­ся в том, кто че­го сто­ит на дан­ном эта­пе раз­ви­тия го­су­дар­ст­ва.

В его при­выч­ке бы­ло од­нов­ре­мен­но вклю­чать ещё и ра­дио, что­бы узнать мыс­ли и на­стро­е­ния «гни­лой оп­по­зи­ции», на­хо­дить­ся в кур­се то­го, что го­во­рят и как из­га­ля­ют­ся от­дель­ные «кра­моль­ные» лю­диш­ки. Нет, их бол­тов­ня во­все не пус­тая, вы­бор тем и сле­ду­ю­щие за ни­ми умо­зак­лю­че­ния по­зво­ля­ют сде­лать за­нят­ные вы­во­ды от­но­си­тель­но то­го, как рас­ша­ты­вать го­су­дар­ст­во. Бо­лее то­го, эти фан­фа­ро­ны во­все не слу­чай­но вы­би­ра­ют по­ли­ти­чес­ких пер­сон для сво­их злоб­ных на­па­док. То есть, что­бы нейтра­ли­зо­вать вра­га, его на­до знать из­нут­ри.

Но­рей­ко дав­но уже слу­ша­ет пе­ре­да­чи ра­дио­с­тан­ции Алек­сея Ве­не­ци­а­но­ва «Го­лос сто­ли­цы» и его ве­ду­ще­го Бо­ри­са Вдов­чен­ко — зло­го и ци­нич­но­го жур­на­лис­та, озву­чи­ва­ю­ще­го так на­зы­ва­е­мые ли­бе­раль­ные идеи и по­но­ся­ще­го от­дель­ных лиц, ко­то­рых час­тень­ко по­ка­зы­ва­ют по офи­ци­аль­но­му те­ле­ка­на­лу. Это ра­дио по су­ти вра­жес­кое — по­то­му как у них в уч­реж­де­нии на офи­ци­аль­ном уров­не его не­на­ви­дят, а на нео­фи­ци­аль­ном — слу­ша­ют. Вот и в это ут­ро Вдов­чен­ко са­мо­до­воль­но и нра­во­учи­тель­но вёл свою стра­нич­ку на ра­дио­с­тан­ции, об­ви­няя ко­го-то в за­жи­ме сво­бо­ды, в гря­зи и по­ли­ти­чес­кой не­чис­топ­лот­нос­ти. Как буд­то сам — ис­ти­на в по­след­ней ин­стан­ции, маль­чик в бе­лых шта­ниш­ках!

«Су­ка ты, — рас­суж­дал пол­ков­ник, — кто дал те­бе та­кое пра­во всех су­дить да ря­дить? Врёшь ты всё за баб­ки! Сколь­ко ты зе­ле­ни от­грёб, ког­да ли­де­ра пар­тии “Под­ни­мись, Рос­сия!” мо­чил? Все эти тух­лые ли­бе­ра­лы ла­ют изо всех дыр, а как до­рвут­ся до мя­са — тут же за­ту­ха­ют, на­би­ва­ют свою ут­ро­бу. Лю­дям лап­шу на уши ве­ша­ют, а те и слу­ша­ют. И ве­рят! А лю­дям что на­до? Од­ним вис­ка­ря по­кру­че и мя­сом за­жрать, дру­гим во­дя­ры с со­лё­ным огур­цом на за­кус­ку, да ба­бу ещё. Да тач­ки им всем по­кру­че по­дай. Вот вам и вся сво­бо­да ва­ша!»

Но­рей­ко во­пре­ки внут­рен­не­му не­до­вольст­ву про­дол­жал слу­шать жур­на­лис­та, раз­мыш­ляя, о том, как хо­ро­шо бы­ло бы на­ехать на эту ра­дио­с­тан­цию, по­трясти её на пред­мет по­лу­че­ния де­нег из-за гра­ни­цы. Но им это не по­зво­ля­ют де­лать, ко­ман­ды «фас!» не бы­ло, а без неё ни­как не­льзя. Вид­но, ко­му-то на­вер­ху ну­жен этот вра­жий го­лос, иг­ра­ет кто-то там в де­мо­кра­ти­чес­кие иг­ры, за­ис­ки­ва­ет пе­ред За­па­дом, а так дав­но уже и по Вдов­чен­ко и по са­мо­му Ве­не­ци­а­но­ву зо­на пла­чет.

От­дел, ко­то­рый воз­глав­ля­ет пол­ков­ник Но­рей­ко, за­ни­ма­ет­ся борь­бой с внеш­ним вли­я­ни­ем, и в си­лу это­го он мо­жет частью сам опре­де­лять, в чём со­сто­ит это внеш­нее вли­я­ние, хо­ро­шее оно или пло­хое. Но ча­ще бы­ва­ет, что кто-то на­вер­ху опре­де­ля­ет сте­пень враж­деб­нос­ти или дру­жест­вен­нос­ти вли­я­ния. Если вли­я­ние враж­деб­ное — его на­до при­жи­мать, если дру­жес­кое — тог­да прос­то не тро­гать, дру­гие раз­бе­рут­ся. И в си­лу сво­ей про­фес­си­о­наль­ной по­зи­ции Но­рей­ко за­ин­те­ре­со­ван, что­бы это дав­ле­ние не ис­ся­ка­ло, да­же что­бы боль­ше бы­ло воз­мож­нос­тей для дав­ле­ния — тог­да у не­го боль­ше ра­бо­ты и, сле­до­ва­тель­но, боль­ше средств ока­жет­ся в рас­по­ря­же­нии. Ко­неч­но, при­жи­мая этих не­зри­мых вра­гов, не­льзя пе­ре­усердст­во­вать, не сле­ду­ет их ис­ко­ре­нять, ина­че в его ра­бо­те не бу­дет смыс­ла.

Ког­да пол­ков­ник до­ел ов­сян­ку, по­сту­пил те­ле­фон­ный сиг­нал, а ещё че­рез па­ру ми­нут раз­дал­ся зво­нок в дверь. Это подъ­ехал Егор Сту­де­ни­кин, Егор­ка, — во­ди­тель и за­од­но те­лох­ра­ни­тель Алек­сан­дра Ива­но­ви­ча, — па­рень креп­кий, кан­ди­дат в мас­те­ра спор­та по бок­су, но ту­по­ва­тый. В своё вре­мя у стар­ше­го лей­те­нан­та Сту­де­ни­ки­на воз­ник­ла про­бле­ма в ви­де пре­вы­ше­ния слу­жеб­ных пол­но­мо­чий, и гро­зи­ло ему не прос­то уволь­не­ние из ор­га­нов, а срок. При­ме­нил си­лу не прос­то боль­ше, чем на­до, а в от­но­ше­нии лю­дей, про­тив ко­то­рых не сле­до­ва­ло осо­бо усердст­во­вать. И тог­да даль­но­вид­ный Но­рей­ко, про­щу­пав пар­ня, про­пла­тил ко­му на­до и фак­ти­чес­ки вер­нул стар­лея на служ­бу в ви­де сво­е­го бли­жай­ше­го по­мощ­ни­ка. При этом, ес­тест­вен­но, объ­яс­нил си­ту­а­цию, как на­до бу­дет се­бя вес­ти в даль­ней­шем, если не хо­чет воз­вра­та к преж­ней те­ме.

Егор­ка за­шёл, вно­ся в квар­ти­ру за­пах оде­ко­лон­ной све­жес­ти, поз­до­ро­вал­ся с хо­зя­и­ном, снял обувь и, про­шар­кав по ков­ру, про­сле­до­вал по зна­ко­мо­му марш­ру­ту на кух­ню.
— Ну что, мо­ло­дёжь, ко­фей­ку? — бодрясь, спро­сил его Но­рей­ко.
— Не от­ка­жусь от ча­шеч­ки кам­пу­чи­но, — как-то по­до­бост­раст­но про­го­во­рил ден­щик, по-со­бачьи за­ми­рая на по­до­д­ви­ну­том сту­ле.

Но­рей­ко вклю­чил ко­фе­ма­ши­ну, бро­сив в неё таб­лет­ку, та за­гу­де­ла.
— Сей­час я оде­ва­юсь, и едем на служ­бу.

Пол­ков­ник по-осо­бо­му от­но­сил­ся к сво­е­му «вер­но­му псу» — Егор­ке. В чём-то да­же ба­ло­вал его. По­ми­мо при­чи­та­ю­щей­ся ему зар­пла­ты, при­пла­чи­вал ему за ра­бо­ту че­ты­ре­с­та дол­ла­ров еже­ме­сяч­но за сверхуроч­ные. Пом­нит­ся, на рож­де­ние до­че­ри ку­пил ему кра­си­вую ко­ляс­ку и по­да­рил ты­ся­чу бак­сов. Ко­неч­но, всё это в со­пос­тав­ле­нии с его собст­вен­ны­ми до­хо­да­ми жал­кие гро­ши, но боль­ше да­вать не­льзя, грех ба­ло­вать лю­дей как для то­го, ко­го ба­лу­ют, так и для окру­жа­ю­щих. Ина­че по­ду­ма­ют про не­го, Но­рей­ку, че­го не­хо­ро­ше­го. Но и мень­ше да­вать не­льзя, ина­че, не дай бог, свин­тит ку­да-то бе­до­ла­га Сту­де­ни­кин на сто­ро­ну, а по­том за язык че­ло­ве­ка ни­ког­да не­льзя по­ру­чить­ся, да он и за свой язык не по­ру­чил­ся бы. Где га­ран­тия? В на­шем ми­ре ни­кто та­ких га­ран­тий дать не мо­жет, тем бо­лее что име­ет­ся мно­жест­во мер воз­дейст­вия на че­ло­ве­ка и его пси­хи­ку. Нач­нёт бол­тать на сто­ро­не что не на­до, ху­лить сво­е­го быв­ше­го хо­зя­и­на, а то вдруг по­па­дёт в чью-то раз­ра­бот­ку, ста­нет ма­ни­пу­ли­ру­е­мым в чу­жих ру­ках. Сло­вом, Егор­ка, зная да­ле­ко не о всех сто­ро­нах жиз­ни хо­зя­и­на, в то же са­мое вре­мя не в ме­ру мно­го знал о нём. И эта раз­дво­ен­ность угне­та­ла пол­ков­ни­ка, за­став­ляя злить­ся на сво­е­го под­чи­нён­но­го и по­до­зре­вать его в раз­но­го ро­да тай­ных умыс­лах, са­мым страш­ным из ко­то­рых мог­ло быть пре­да­тельст­во.

Од­наж­ды Но­рей­ко, не по-де­ло­во­му раст­ро­гав­шись, ска­зал:
— Егор, ты мне как сын!

Но и сам не по­ве­рил сво­им сло­вам. Не­из­вест­но, по­ве­рил ли им рас­плыв­ший­ся в улыб­ке Егор, ну да это уже не име­ло осо­бо­го зна­че­ния.

Иног­да, по­че­му-то ночью, Но­рей­ко при­хо­ди­ла в го­ло­ву и во­все не­хо­ро­шая идея: а не лик­ви­ди­ро­вать ли ему Егор­ку во­все, изоб­ра­зив не­счаст­ный слу­чай. Он умел ор­га­ни­зо­вы­вать та­ко­го ро­да срод­ни вой­ско­вым опе­ра­ции. Но на­ут­ро остав­лял эту идею и во­все не из-за на­хлы­нув­ше­го на серд­це ми­ло­сер­дия, а по при­чи­не бо­лее праг­ма­тич­ной. Тог­да вмес­то Егор­ки при­шлось бы подыс­ки­вать но­во­го че­ло­ве­ка, и не факт, что этот но­вый че­ло­век бу­дет луч­ше. И нет га­ран­тии, что он не ока­жет­ся про­даж­ным или не в ме­ру лю­бо­пыт­ным. Не го­во­ря уже о том, что мо­жет за­про­сить за та­ко­го ро­да ра­бо­ту до­пол­ни­тель­но две, а то и три ты­ся­чи бак­сов.

И вот, по­пив ко­фе, пол­ков­ник Но­рей­ко, оде­тый в до­ста­точ­но скром­ный се­рый кос­тюм, хлоп­ко­вую ру­баш­ку с гал­сту­ком от Ди­о­ра (ну хоть в чём-то по­ка­зать свой вы­со­кий вкус!) вмес­те со сво­им во­ди­те­лем дви­нул­ся на вы­ход. По ме­ре дви­же­ния Сту­де­ни­кин, как хо­ро­ший опер, бег­ло ос­мат­ри­вал лест­нич­ную клет­ку, под­хо­ды к лиф­то­вой ком­на­те, всё во­круг в по­ис­ках воз­мож­ных про­во­ка­ций и под­во­хов.

У подъ­ез­да их до­жи­дал­ся по­блёс­ки­вав­ший крас­кой но­вень­кий се­дан «Той­о­та-Кам­ри», вы­пол­нен­ный в са­мой вы­со­кой из воз­мож­ных сте­пе­ней ком­плек­та­ции. Оба опе­ра­тив­ни­ка — и Но­рей­ко, и Сту­де­ни­кин — опыт­ным взгля­дом бег­ло осмот­ре­ли ма­ши­ну, пос­ле че­го по­след­ний рас­пах­нул зад­нюю двер­цу, услуж­ли­во уса­жи­вая ше­фа в са­лон. Да, имен­но на та­кой ма­ши­не ез­дил на ра­бо­ту Алек­сан­др Ива­но­вич. Эта ма­ши­на бы­ла ему не то что­бы аб­со­лют­но про­тив­на, но, по су­ти, не­до­стой­на его важ­нос­ти. Будь его во­ля, он при­о­брёл бы се­бе что-то по­кон­крет­нее, по­луч­ше, но, опять же, по ран­гу не по­ло­же­но. Его на­чаль­ник Вик­тор Пав­ло­вич — Па­лыч ез­дит на «Мер­се­де­се-Е200», и это бы­ла та вер­ши­на, ко­то­рую его под­чи­нён­ные пе­ре­ска­ки­вать не име­ли мо­раль­но­го пра­ва.

В га­ра­же за­го­род­но­го до­ма Но­рей­ки сто­ял че­ты­рёх­лит­ро­вый «Порш-Па­на­ме­ра», куп­лен­ный за двес­ти пять­де­сят ты­сяч дол­ла­ров, — ма­ши­на мощ­ная, улёт­ная, как ра­ке­та на­би­ра­ю­щая ско­рость, но и она по­след­нее вре­мя не осо­бен­но гре­ла ду­шу. Иног­да Но­рей­ко за­ха­жи­вал в ав­то­ма­га­зи­ны, при­смат­ри­вал­ся к дру­гим ав­то — к «бент­ли», «лам­бор­ги­ни», «май­ба­ху», да­же по­ра­жав­ше­му сво­ей рос­кошью «Рол­лс-Рой­су». Вот ав­то­мо­би­ли, по­ис­ти­не до­стой­ные его вы­со­ко­го по­лёта. Но, взды­хая, от­хо­дил в сто­ро­ну — по­ка све­тить­ся не сто­и­ло. В од­ном из са­ло­нов, пос­ле то­го, как Но­рей­ко по­си­дел в са­ло­не от­де­лан­но­го цен­ны­ми по­ро­да­ми де­ре­ва ав­то, па­ре­нёк-про­да­вец за­ик­нул­ся бы­ло, что ав­то­мо­би­ли так­же до­ступ­ны в кре­дит. Но­рей­ко хму­ро взгля­нул на не­го так, что у пар­ня про­па­ла даль­ней­шая охо­та что-то разъ­яс­нять. «Да зна­ешь ли ты, что я мо­гу ку­пить весь твой сра­ный са­лон со все­ми тач­ка­ми и вас всех с по­тро­ха­ми!» — по­ду­мал Но­рей­ко, но глу­бо­ко­мыс­лен­но про­мол­чал и по­шёл на вы­ход не про­ща­ясь.

Про­дви­га­ясь по ули­цам го­ро­да Сту­де­ни­кин осо­бо не за­мо­ра­чи­вал­ся с пра­ви­ла­ми до­рож­но­го дви­же­ния, а точ­нее, ез­дил так, как ему удоб­нее, и та­кой стиль вож­де­ния ему нра­вил­ся, как, впро­чем, и его на­чаль­ни­ку. В от­ли­чие от куль­то­вой рус­ской стрит-рей­дер­ши Ма­ры Баг­да­са­рян, ав­то­мо­биль Но­рей­ко имел спец­но­мер, по­зво­ляв­ший ез­дить там, где дру­гим ез­дить не до­зво­ля­лось. Вот и се­год­ня, объ­ехав па­ру про­бок, он за де­сять ми­нут до­мчал ше­фа до подъ­ез­да мо­ну­мен­таль­но­го зда­ния, к ко­то­ро­му уже под­тя­ги­ва­лись со­труд­ни­ки служ­бы. Но­рей­ко сам, без чьей-ли­бо по­мо­щи, бодро вы­шел из ав­то­мо­би­ля, по­пра­вил гал­стук и за­ша­гал в на­прав­ле­нии вход­ных две­рей, при­вет­ст­вуя со­слу­жив­цев.

В тот день всё шло сво­им че­ре­дом: ни­ка­ких ав­ра­лов, ни­ка­ких за­па­рок. Но­рей­ко за­шёл к сво­е­му на­чаль­ни­ку — Па­лы­чу, крат­ко до­ло­жил о про­во­ди­мых ме­роп­ри­я­ти­ях и за­ру­чил­ся его одоб­ре­ни­ем пред­сто­я­щих дейст­вий. Ну и как не одоб­рять та­кую де­я­тель­ность, если пол­ков­ник ре­гу­ляр­но ра­пор­то­вал ему об успе­хах в де­ле по­ис­ка и об­на­ру­же­ния за­та­ив­ших­ся вра­гов го­су­дар­ст­ва, а не­ред­ко при­но­сил по­дар­ки от во­вре­мя оду­мав­ших­ся кли­ен­тов.

День­ги ге­не­ра­лу Но­рей­ко но­сил да­ле­ко не те, на ко­то­рые тот мог бы пре­тен­до­вать, если бы знал о мас­шта­бах его, Но­рей­ки­ных, опе­ра­ций. От­сю­да у пол­ков­ни­ка воз­ни­ка­ла ещё од­на про­бле­ма — не до­пус­тить, что­бы на­чальст­во, бу­ду­чи в об­щем кур­се дел, про­зна­ло об этих са­мых мас­шта­бах.

Но­сить день­ги на­верх Алек­сан­дру Ива­но­ви­чу ста­но­ви­лось всё про­тив­нее, по­сколь­ку Па­лыч от­кро­вен­но не умел их тра­тить, фан­та­зии у ге­не­ра­ла бы­ло яв­но ма­ло­ва­то, да и слу­жеб­ное по­ло­же­ние ско­вы­ва­ло его по ру­кам и но­гам. От Па­лы­ча тре­бо­ва­лось по­сто­ян­но быть на ви­ду у сво­е­го на­чальст­ва — вил­лу на Маль­ор­ке не ку­пишь, с вы­ез­дом за гра­ни­цу — про­бле­мы, по­сто­ян­ная от­чёт­ность, дол­гие и под­час бес­смыс­лен­ные со­ве­ща­ния, раз­но­го ро­да ми­нис­тер­ские кол­ле­гии. Не раз и не два ге­не­рал на­ме­кал, что хо­тел бы уй­ти на пен­си­он и про­во­дить вре­мя на да­че с охо­той или рыб­ной лов­лей, а то и при­о­брес­ти до­мик на юге где-то в рай­о­не Ана­пы или Ге­ленд­жи­ка.

По­се­тив на­чаль­ни­ка, Но­рей­ко на­пра­вил­ся ещё к од­но­му не ме­нее, а, ско­рее все­го, бо­лее важ­но­му для не­го че­ло­ве­ку. Это его под­чи­нён­ный, ко­то­ро­го сре­ди про­чих сво­их со­труд­ни­ков он вы­ше все­го це­нил и бе­рёг. Под­пол­ков­ник Се­мёр­кин слыл сво­е­го ро­да ком­пью­тер­ным ге­ни­ем, а на де­ле яв­лял­ся не­тра­ди­ци­он­ным ха­ке­ром. Де­ло в том, что Се­мёр­кин умел вес­ти по­иск, вскры­вать сис­те­мы ор­га­ни­за­ций, вклю­чая бан­ков­ские, но не в пла­не хи­ще­ния де­неж­ных средств, а в пла­не по­ис­ка уте­чек и ле­вых фи­нан­со­вых ком­би­на­ций.

В пре­ступ­ном ми­ре це­ны ему б не бы­ло, и на го­су­дар­ст­вен­ной служ­бе он слыл уни­каль­ным и вы­со­ко по­лез­ным спе­ци­а­лис­том. И при этом ви­тав­ший в иной ре­аль­нос­ти про­грам­мист-ком­пью­тер­щик жил на од­ну зар­пла­ту. Се­мёр­кин ма­ло сле­дил за сво­им внеш­ним об­ли­ком, не ин­те­ре­со­вал­ся иной тех­ни­кой, по­ми­мо ком­пью­тер­ной, ав­то­мо­би­ля­ми, свет­ской жизнью, не­охот­но стриг­ся, мно­го ку­рил, и да­ле­ко не луч­шие сор­та си­га­рет. Но Но­рей­ко не об­ра­щал вни­ма­ния на по­доб­ные сла­бос­ти в ви­ду вы­со­кой по­лез­нос­ти это­го че­ло­ве­ка. И ни­ког­да на­ив­ный ком­пью­тер­щик Се­мёр­кин да­же не до­га­ды­вал­ся, ка­кие день­ги он при­но­сит сво­е­му на­чаль­ни­ку, и аб­со­лют­но не ду­мал о том, по­лез­на ли его де­я­тель­ность для го­су­дар­ст­ва, на ко­то­рое он яко­бы ра­бо­тал. И луч­ше ему об этом не знать!

Прав­да, в про­ш­лом го­ду Се­мёр­кин за­пил, пе­ре­стал хо­дить на ра­бо­ту, чем очень оза­да­чил сво­е­го на­чаль­ни­ка. Но­рей­ко пред­при­нял си­ло­вую ак­цию — вы­вез Се­мёр­ки­на в са­на­то­рий-про­фи­лак­то­рий на ле­че­ние, что­бы то­го по­ста­ви­ли на но­ги и впра­ви­ли ему моз­ги, а в до­ба­вок по­да­рил ему мо­ноб­лок са­мой вы­со­кой ка­те­го­рии.

Се­год­ня в век раз­ви­тия но­вых тех­но­ло­гий, ког­да лю­ди ока­зы­ва­лись при­вя­зан­ны­ми к сво­им со­то­вым те­ле­фо­нам, ког­да про­хож­де­ние лю­бых бан­ков­ских опе­ра­ций те­о­ре­ти­чес­ки и прак­ти­чес­ки мож­но бы­ло от­сле­дить, де­я­тель­ность Се­мёр­ки­на ока­зы­ва­лась важ­нее на­руж­но­го на­блю­де­ния. Да и сам Но­рей­ко мно­го­му у не­го на­учил­ся в пла­не обес­пе­че­ния собст­вен­ной без­опас­нос­ти, со­кры­тия сво­их дейст­вий. Бла­го­да­ря Се­мёр­ки­ну он мог со­про­вож­дать и от­сле­жи­вать де­я­тель­ность ог­ром­но­го чис­ла ин­те­ре­су­ю­щих его лю­дей по всей стра­не, при этом по­ни­мая, что кто-то изощ­рён­ный мо­жет от­ле­жи­вать и его де­я­тель­ность. И он учил­ся пу­тать сле­ды это­му пред­по­ла­га­е­мо­му вол­ку, ко­то­рый мог пой­ти по его сле­ду. Од­наж­ды, во­оду­шев­лён­ный ра­бо­той сво­е­го вер­но­го ро­зыск­но­го, Но­рей­ко по­шу­тил:
— Дмит­рий Оле­го­вич, а не ты ли сто­ишь за ха­кер­ски­ми ата­ка­ми на ми­нис­тер­ст­во фи­нан­сов Со­еди­нён­ных Шта­тов Аме­ри­ки?
Се­мёр­кин вдруг по­серь­ёз­нел:
— Алек­сан­др Ива­но­вич, если на­до, мож­но по­про­бо­вать.
— Вот-вот-вот, — рас­сме­ял­ся Но­рей­ко, — мы-то пре­крас­но зна­ем, что ни­ка­ких ха­кер­ских атак про­тив США мы не пред­при­ни­ма­ем, что это всё плод боль­но­го во­об­ра­же­ния ста­руш­ки Хи­ла­ри! Но ты кре­пись, мо­жет, и та­кая ко­ман­да ког­да по­сту­пит!

На этот раз пол­ков­ник по­об­щал­ся со сво­им под­чи­нён­ным на­ко­рот­ке:
— Ди­мон, вот тут спи­со­чек фирм и лю­ди­шек, по­ко­пай­ся, что они там за­пле­та­ют про­тив на­шей Ро­ди­ны, — про­тя­нул ему бу­ма­гу Но­рей­ко. — Что по «Аль­бат­ро­су» и про­чим?
— Да так, есть что ин­те­рес­ное, по­смот­ри на до­су­ге, — в по­ряд­ке об­ме­на ин­фор­ма­ци­ей про­тя­нул свои рас­пе­чат­ки Се­мёр­кин. — Это, Ива­ныч… на­до бы но­вый ро­утер по­ста­вить, сей­час но­вый при­бор­чик по­явил­ся.
— Не во­прос, сде­ла­ем, ска­жи сколь­ко.

Прой­дя к се­бе в ка­би­нет и за­крыв­шись в нём, Но­рей­ко про­бе­жал по пред­став­лен­ной ком­пью­тер­щи­ком бу­ма­ге, до­воль­но хмык­нул. На­ме­ча­лось ещё не­сколь­ко ин­те­рес­ных дел. Пол­ков­ник на­брал во­ди­те­ля.

— Егор, будь в ма­ши­не, едем по марш­ру­ту.

И на­до же так слу­чить­ся, что имен­но в эту ми­ну­ту за­зво­нил лич­ный те­ле­фон. Но­мер або­нен­та ока­зал­ся не­зна­ко­мым. Иног­да про­зва­ни­ва­лись ка­кие-то рек­лам­щи­ки, ма­хи­на­то­ры, ко­то­рых Но­рей­ко быст­ро за­круг­лял, или во­все не сни­мал труб­ку. Но на этот раз те­ле­фон зво­нил не­по­зво­ли­тель­но дол­го, мож­но да­же ска­зать на­хра­пис­то. До та­кой сте­пе­ни, что пол­ков­ник не вы­дер­жал и ре­шил узнать на­ме­ре­ния зво­нив­ше­го. На­жал кла­ви­шу при­ёма.
— На про­во­де, — су­хо ска­зал он.
Но­рей­ко всег­да так го­во­рил: не «да», не «ал­ло», не «слу­шаю».
— Алек­сан­др Ива­но­вич, здравст­вуй­те, — раз­дал­ся на том кон­це свя­зи муж­ской го­лос, — май­ор семь­сот двад­цать треть­е­го от­де­ле­ния по­ли­ции Ос­та­пен­ко Юрий Юрь­е­вич.
— Что хо­тел, май­ор? — ме­тал­ли­чес­ким то­ном спро­сил Но­рей­ко.

Обыч­но ему зво­ни­ли ка­кие-то важ­ные лю­ди — ди­рек­то­ра пред­при­я­тий, фирм, то­по­вые бан­ков­ские слу­жа­щие, — а тут ка­кой-то май­ор по­ли­ции. И тембр го­ло­са это­го май­о­ра и во­об­ще ма­не­ра го­во­рить пол­ков­ни­ку сра­зу же не по­нра­ви­лись. А вот от­де­ле­ние по­ли­ции, эта циф­ра ему бы­ла зна­ко­ма. Это их от­де­ле­ние. По мес­ту жи­тельст­ва.
— На­до встре­тить­ся, Алек­сан­др Ива­но­вич.
— Я за­нят. Мож­но поз­же?
Так он обыч­но го­во­рил тем, с кем не на­ме­ре­вал­ся про­дол­жать об­ще­ние.
— Нет, не­льзя. На­до встре­тить­ся не­за­мед­ли­тель­но.
Но­рей­ко да­же по­перх­нул­ся от та­кой наг­лос­ти.
— Я ду­маю, — на­пи­рал на том кон­це про­во­да май­ор, — что это в ва­ших лич­ных ин­те­ре­сах. От­ло­жи­те де­ла и при­ез­жай­те к нам в от­де­ле­ние.
— Слу-шай-те, май­ор, как там ва­ша фа­ми­лия… Я сей­час на­бе­ру но­мер ва­ше­го на­чаль­ни­ка…
— Вы со­вер­ши­те боль­шую ошиб­ку, если так сде­ла­е­те, Алек­сан­др Ива­но­вич. Не на­до так де­лать. Вы же ра­зум­ный че­ло­век, и на­чаль­ник от­де­ла по­ли­ции не бу­дет прос­то так вас бес­по­ко­ить. Прос­то при­ез­жай­те по­быст­рее, мой вам дру­жес­кий со­вет.
— Чёрт по­бе­ри, мо­жешь мне ска­зать, что там та­кое слу­чи­лось?
— Лад­но. Го­во­рю. Но­рей­ко Игорь Алек­сан­дро­вич, две ты­ся­чи пер­во­го го­да рож­де­ния, кем вам при­хо­дит­ся?
— Вот б…дь! — вы­рва­лось у пол­ков­ни­ка. — Он что там на­тво­рил?
— В об­щем-то, разо­брать­ся на­до: он на­тво­рил или с ним на­тво­ри­ли. А мо­жет, он и ни при де­лах во­все, а прос­то по­пал­ся на че­пу­хе. По хо­ду встре­чи с ва­ми всё вы­яс­нит­ся. В об­щем жду вас у се­бя.

«По хо­ду встре­чи с ва­ми… Вот, гад, сло­вес­но как за­плёл! Вид­но вы­мо­га­тель!» — по­ду­мал Но­рей­ко, сер­ди­то су­нув те­ле­фон в порт­фель. Преж­де чем ехать на встре­чу, нуж­но про­бить по сво­им ка­на­лам, что за фрукт этот май­ор.



II

В своё вре­мя вы­пуск­ник сред­ней шко­лы да­лёко­го го­ро­да За­ко­шан­ска и зо­ло­той ме­да­лист Са­ша Но­рей­ко при­ехал по­ко­рять Моск­ву. В глу­ши ему ло­вить бы­ло не­че­го. А по­ко­рять по­то­му, что не на­ме­ре­вал­ся Са­ша услу­жи­вать за­нос­чи­вым моск­ви­чам, а же­лал сам «ру­лить» ими. Для на­ча­ла ре­шил по­сту­пить в мос­ков­ский вуз. Осо­бо за­мет­ные успе­хи он по­ка­зы­вал в ма­те­ма­ти­ке, но и по дру­гим пред­ме­там был хо­ро­шо под­ко­ван. При­ня­ли его, как го­во­рит­ся, по опре­де­ле­нию. Од­на­ко не­ког­да мо­гу­чий Со­вет­ский Со­юз рух­нул, ра­бо­та в на­уке и тех­ни­ке ста­но­ви­лась со­вер­шен­но бес­пер­спек­тив­ной. Но да­же не это угне­та­ло юно­го Са­шу. Про­мыш­лен­ность, про­из­водст­во уми­ра­ли, а ком­пью­те­ры про­из­во­дить мы не на­учи­лись, или не за­хо­те­ли учить­ся. Что де­лать? Са­ша смек­нул, что в лю­бом го­су­дар­ст­ве при лю­бом рас­кла­де кон­тро­ли­ру­ю­щие ор­га­ны всег­да бу­дут. Не­смот­ря на за­мин­ку, свя­зан­ную с пе­ре­ст­рой­кой, они бу­дут иг­рать бо­лее или ме­нее, но всё рав­но важ­ную роль в жиз­ни го­су­дар­ст­ва. И Са­ша из тех­ни­чес­ко­го ву­за пе­ре­мет­нул­ся в шко­лу, го­то­вив­шую этих са­мых пра­во­ох­ра­ни­те­лей.

На свою бе­ду Са­ша влю­бил­ся в де­вуш­ку «из выс­ше­го об­щест­ва», но­сив­шую ин­те­рес­ное имя — Инес­са и не­рус­скую фа­ми­лию Ар­но. Поч­ти как Ар­манд. Па­па Инес­сы Ста­ни­с­лав Ада­мо­вич яв­лял­ся за­слу­жен­ным де­я­те­лем куль­ту­ры СССР, ди­рек­то­ром те­ат­ра «На Ор­дын­ке», ма­ма — про­фес­со­ром кон­сер­ва­то­рии. Име­ли боль­шую трёх­ком­нат­ную квар­ти­ру на Ле­нин­ском про­спек­те в ста­лин­ском до­ме и, оче­вид­но, при­чис­ля­ли се­бя к эли­те или бо­ге­ме со­вет­ско­го об­щест­ва. В си­лу это­го они сра­зу же со­чли зна­ком­ст­во сво­ей до­че­ри с пусть и смыш­лё­ным кур­сан­ти­ком-про­вин­ци­а­лом жут­ким ме­заль­ян­сом. А мо­жет, и фа­ми­лия его не очень-то по­нра­ви­лась.

По­на­ча­лу мо­ло­дым лю­дям бы­ло при­ят­но быть вмес­те, Инес­са по сто­пам ма­те­ри учи­лась в кон­сер­ва­то­рии по клас­су ви­о­лон­че­ли, пы­та­лась при­вить сво­е­му дру­гу лю­бовь к клас­си­чес­кой му­зы­ке, при­гла­ша­ла его в те­ат­ры, в кон­сер­ва­то­рию на кон­цер­ты, но без осо­бых ре­зуль­та­тов. Са­ша лю­бил со­вре­мен­ную му­зы­ку в сти­ле рок, груп­пу «Нир­ва­на», пе­ви­цу Се­лин Ди­он, из оте­чест­вен­ных ис­пол­ни­те­лей пред­по­чи­тал Ми­ха­и­ла Бу­ту­со­ва, груп­пу «Ага­та Крис­ти», но ни­как не Ваг­не­ра или Стра­вин­ско­го. Они час­то спо­ри­ли о му­зы­ке и не при­хо­ди­ли ни к ка­ко­му вы­во­ду. Единст­вен­ное, что от­ло­жи­лось у Са­ши в го­ло­ве, так это то, что ви­о­лон­чель — это боль­шая скрип­ка, ко­то­рую ста­вят на пол, а ещё меж­ду скрип­кой и ви­о­лон­челью су­щест­ву­ет про­ме­жу­точ­ный ин­ст­ру­мент — альт. Ог­ня в эти спо­ры под­ли­ва­ли ро­ди­те­ли Инес­сы, ста­вя на дру­ге до­че­ри клей­мо при­ми­ти­виз­ма — на че­ло­ве­ке на са­мом де­ле на­де­лён­ном цеп­ким умом и спо­соб­ностью мыс­лить на упреж­де­ние. Дочь ка­кое-то вре­мя со­про­тив­ля­лась во­ле ро­ди­те­лей, а по­том от­ка­за­ла влюб­лён­но­му же­ни­ху, что про­из­ве­ло на ещё не­ок­реп­шую ду­шу Са­ши Но­рей­ко не­из­гла­ди­мое впе­чат­ле­ние. С то­го са­мо­го мо­мен­та в го­ло­ве у Са­ши струк­ту­ри­ро­ва­лась не­ук­лон­ная идея не толь­ко до­бить­ся в жиз­ни бо­гат­ст­ва, влас­ти, вли­я­ния, но и урыть этих фиг­ля­ров-ар­тис­ти­ков сво­им до­стат­ком, до­сто­инст­вом и мо­гу­щест­вом.

Го­ло­ва го­ло­вой, а карь­е­ру де­лать на­до. По­это­му мо­ло­дой опер Но­рей­ко же­нил­ся на сим­па­тич­ной ми­лаш­ке Али­не, до­че­ри сво­е­го на­чаль­ни­ка — пол­ков­ни­ка Сев­рю­ги­на, ко­то­ро­му све­ти­ли ге­не­раль­ские по­го­ны. А ког­да Сев­рю­ги­на пе­ре­ве­ли на дру­гую ра­бо­ту, мо­ло­до­го Но­рей­ко по­вы­си­ли в зва­нии, обо­зна­чив пер­спек­ти­ву — сде­ла­ли за­мес­ти­те­лем на­чаль­ни­ка от­де­ла при на­чаль­ни­ке, ко­то­рый был бли­зок к пен­си­он­но­му воз­рас­ту. Али­на ока­за­лась так­же близ­кой к ин­тел­лек­ту­аль­но­му кру­гу, она окон­чи­ла фи­ло­ло­ги­чес­кий фа­куль­тет и ра­бо­та­ла ис­кус­ст­во­ве­дом при го­род­ском от­де­ле куль­ту­ры, что по­зво­ля­ло её суп­ру­гу чувст­во­вать се­бя при­част­ным к де­я­тель­нос­ти ин­тел­лек­ту­а­лов. Вско­ре у мо­ло­дых суп­ру­гов ро­дил­ся пер­ве­нец, на­зван­ный в честь ис­то­ри­чес­ко­го пер­со­на­жа — кня­зя Иго­ря — та­ко­го ро­да опе­ру они смот­ре­ли в Боль­шом те­ат­ре. А ещё че­рез пять лет ро­ди­лась и до­чу­роч­ка — На­та­шень­ка. Де­тей сво­их Са­ша лю­бил, но со вре­ме­нем в свя­зи с на­рас­та­ни­ем ра­бо­чей на­груз­ки вы­де­лял на их со­дер­жа­ние всё боль­ше де­нег и уде­лял всё мень­ше вни­ма­ния, пе­ре­кла­ды­вая все про­бле­мы вос­пи­та­ния на суп­ру­гу.

Ка­за­лось бы, Са­ше Но­рей­ко све­ти­ла блес­тя­щая карь­е­ра со стре­ми­тель­ным про­дви­же­ни­ем на­верх, где на­блю­да­лась по­сто­ян­ная ро­та­ция кад­ров, если бы не од­но «но». Но­рей­ко вдруг осо­знал, ка­кие ог­ром­ные бо­гат­ст­ва ему мо­жет при­нес­ти его те­ку­щая ра­бо­та. На­чи­нал он с то­го, что по за­да­нию ру­ко­водст­ва от­ти­рал у кри­ми­на­ла тор­го­вые точ­ки, фир­мы и со­вмест­ные пред­при­я­тия, за­ня­тые ра­бо­той с ино­стран­ны­ми кон­траген­та­ми, фор­ми­руя под со­бой силь­ную юри­ди­чес­ко-си­ло­вую струк­ту­ру. Он был смел и ре­ши­те­лен, умел вес­ти раз­го­во­ры, ар­гу­мен­ти­ро­вать свою по­зи­цию и до­го­ва­ри­вать­ся. Ко­неч­но, часть де­нег но­сил на­верх, на­чальст­во его за это ува­жа­ло, но по ме­ре ра­бо­ты его лич­ная до­ля до­бы­чи всё уве­ли­чи­ва­лась. А от­но­си­мая на­верх до­ля то­же уве­ли­чи­ва­лась, но за­мет­но бо­лее мед­лен­ны­ми тем­па­ми. Так за го­дом год вы­стра­ива­лась им­пе­рия Но­рей­ко — сис­те­ма, до­ив­шая биз­нес на боль­шой тер­ри­то­рии сто­лич­но­го окру­га.

Са­мым серь­ёз­ным де­лом в карь­е­ре Са­ши, сде­лав­шим ему ре­но­ме, ока­за­лось от­жа­тие пред­при­я­тий у мест­но­го кри­ми­наль­но­го ав­то­ри­те­та Су­хо­го, сре­ди ко­то­рых чис­ли­лись ав­то­са­ло­ны, тор­гу­ю­щие ино­мар­ка­ми и зап­час­тя­ми к ним. С Су­хим мно­гие опе­ра­тив­ни­ки бо­я­лись свя­зы­вать­ся, а Но­рей­ко взял­ся за это де­ло. Да­лее вы­шла встре­ча с ав­то­ри­те­том и не­хо­ро­шее объ­яс­не­ние, но опе­ра­тив­ный ра­бот­ник об­ри­со­вал си­ту­а­цию пра­виль­но.

— Ты ду­ма­ешь это я к те­бе при­шёл? — рас­су­ди­тель­но ска­зал он. — Нет, это к те­бе при­шло го­су­дар­ст­во, ему день­ги нуж­ны. Ме­ня ты ни­ку­да не де­нешь, не бу­дет ме­ня — дру­гой при­дёт, ещё бо­лее наг­лый. А про­тив го­су­дар­ст­ва ты не усто­ишь. Во­об­ще ни­где и ни од­на струк­ту­ра не усто­ит про­тив го­су­дар­ст­ва. Вот та­кой рас­клад.

Су­хой скре­же­тал зу­ба­ми, и го­тов был рас­тер­зать Но­рей­ко на час­ти, ког­да тот под­кре­пил своё за­яв­ле­ние мас­со­вым на­шест­ви­ем спец­на­за в сти­ле мас­ки-шоу. Спец­наз по­ло­жил всех лю­дей в окру­ге на зем­лю, ис­клю­чая дво­их — Са­шу и Су­хо­го — те оста­лись в со­сто­я­нии бе­се­ды.
— Алек­сан­др Ива­но­вич, — спро­сил по­до­шед­ший к сто­ли­ку ко­ман­дир спец­на­за, — у вас всё в по­ряд­ке?
— Да всё, всё, спа­си­бо, — ти­хо от­ве­тил Но­рей­ко.

Офи­цер ото­шёл на по­чти­тель­ное рас­сто­я­ние и за­стыл, слов­но ста­туя.
— И что ты ме­ня этим ре­шил за­пу­гать? — зло взгля­нул во­круг Су­хой.
— Я знаю про те­бя всё, — ска­зал Но­рей­ко, про­тя­ги­вая то­му лис­то­чек с на­пи­сан­ным от ру­ки ад­ре­сом, по ко­то­ро­му Су­хой не­глас­но дер­жал свою граж­дан­скую же­ну и де­тей. — Но мы не же­ла­ем те­бе вре­да, прос­то си­ту­а­ция ме­ня­ет­ся. Но я те­бя по­ни­маю, — про­дол­жал свою ар­гу­мен­та­цию Но­рей­ко, — им­порт­ную вин­но-во­доч­ную про­дук­цию я те­бе остав­ляю. Все долж­ны жить и де­лить­ся.

По за­вер­ше­нии опе­ра­ции все опе­ра­тив­ни­ки ед­ва ли не вос­тор­га­лись му­жест­вом Но­рей­ки, а на­чаль­ник от­де­ла пред­ста­вил его к го­су­дар­ст­вен­ной на­гра­де.

Но Са­ша не на­ме­ре­вал­ся дол­го вое­вать с на­ла­жи­вав­ши­ми свя­зи с за­гра­ни­цей раз­но­го ро­да ОПГ. Он ру­ко­водст­во­вал­ся ины­ми со­о­бра­же­ни­я­ми. Ког­да в пе­ри­од буй­но­го рас­цве­та ди­ко­го ка­пи­та­лиз­ма все ри­ну­лись в по­ку­па­те­ли и про­дав­цы ком­пью­те­ров, в раз­но­го ро­да пред­при­ни­ма­те­ли, на­би­рав­ший­ся прак­ти­чес­ко­го ума Но­рей­ко узрел но­вое до­ход­ное на­прав­ле­ние сво­ей де­я­тель­нос­ти, убе­див на­чальст­во при­ко­ман­ди­ро­вать его к бан­ку. Тог­да су­щест­во­ва­ла та­кая прак­ти­ка: ведь го­су­дар­ст­во долж­но бы­ло не толь­ко экс­плу­а­ти­ро­вать и про­ве­рять, но ещё и за­щи­щать бан­ки. Ти­хо и мир­но не­при­ме­ча­тель­ный Но­рей­ко во­дру­зил­ся в этом бан­ке и в то же вре­мя глу­бо­ко и тща­тель­но от­сле­жи­вал, а глав­ное, изу­чал все бан­ков­ские схе­мы, осо­бен­но ле­вые, ин­фор­ми­руя ру­ко­водст­во бан­ка и сво­ей служ­бы лишь в об­щих чер­тах о про­ис­хо­дя­щем. По­то­му, ког­да срок его ко­ман­ди­ров­ки ис­тёк, он стал при­знан­ным зна­то­ком меж­бан­ков­ских схем и ком­би­на­ций. Но и не толь­ко под­но­гот­ную бан­ков­ско­го де­ла по­зна­вал Алек­сан­др Ива­но­вич, он вни­кал в тон­кос­ти по­ва­док бо­га­тых лю­дей, сле­дил за тем, ка­кие ве­щи в мо­де, ка­кие — уже нет, что ко­ти­ру­ет­ся сре­ди лю­дей но­вой по­ро­ды, а что пред­став­ля­ет день вче­раш­ний. Бу­ду­чи не­мно­го­с­лов­ным, он иног­да пре­дуп­реж­дал бан­ки­ров о не­ких воз­ни­ка­ю­щих в хо­де бан­ков­ских рас­чётов «про­бле­мах», ко­то­рые бла­го­по­луч­но «по­мо­гал ре­шать». И бан­ки­ры то­же уви­де­ли в нём не со­гля­да­тая, а ко­зыр­но­го го­су­дар­ст­вен­но­го че­ло­ве­ка.

Ско­ро Но­рей­ку в ве­дом­ст­ве по­ста­ви­ли ку­ри­ро­вать не са­мые круп­ные бан­ки ти­па Все­на­род­но­го бан­ка сбе­ре­га­тель­ных на­коп­ле­ний на­се­ле­ния или Бан­ка внеш­не­эко­но­ми­чес­ких ин­вес­ти­ций (у тех бы­ли и свои по­кро­ви­те­ли, и свои за­щит­ни­ки), а бан­ки сред­ние и мел­кие. И стал Са­ша Но­рей­ко с азар­том ищей­ки вскры­вать все их ма­хи­на­ции. Очень ско­ро бан­ки­ры убе­ди­лись, что Но­рей­ко — по­нят­ли­вый че­ло­век, его на мя­ки­не не про­ве­дёшь, но при этом их не сдаст, не осо­бо жад­ный, так как за свою ра­бо­ту «при­кры­тия» бе­рёт все­го ка­ких-то трид­цать или пять­де­сят ты­сяч дол­ла­ров, что их при мил­ли­он­ных ба­ры­шах впол­не устра­ива­ло, и ре­ши­ли с ним ла­дить. То есть ре­гу­ляр­но пла­тить ему в кон­вер­тах. Если же со сто­ро­ны го­су­дар­ст­ва на под­кон­троль­ный ему банк про­ис­хо­дил на­езд, те­перь уже май­ор Но­рей­ко пре­дуп­реж­дал ру­ко­водст­во фи­нуч­реж­де­ния о воз­мож­ных по­следст­ви­ях, ар­гу­мен­ти­ро­ва­но убеж­дая, по­че­му их вы­бра­ли на за­кла­ние. И тут уж ни­че­го не по­пи­шешь. Спа­сать бан­ки — этих кро­во­жад­ных вам­пи­ров де­неж­но­го со­сто­я­ния на­се­ле­ния он не на­ме­ре­вал­ся во­все. Ту­да этим рос­тов­щи­кам и до­ро­га! Бо­гат­ст­во Но­рей­ко ста­ло при­ра­стать мно­го быст­рее, не­же­ли в быт­ность его ра­бо­ты про­тив кри­ми­на­ла.

Ско­ро под­пол­ков­ник Но­рей­ко, на­хо­див­ший­ся на хо­ро­шем сче­ту (он ни­ког­да не за­бы­вал о на­чальст­ве), воз­гла­вил в сво­ём ве­дом­ст­ве от­дел внеш­ней без­опас­нос­ти. В от­ли­чие от из­вест­но­го ли­те­ра­тур­но­го пер­со­на­жа, ме­няв­ше­го ме­с­та и на­прав­ле­ния сво­ей де­я­тель­нос­ти, наш Алек­сан­др Ива­но­вич ме­нял толь­ко на­прав­ле­ния. В пла­не уве­ли­че­ния сво­их до­хо­дов он по­гру­зил­ся в за­ко­но­да­тельст­во, и здесь ве­ли­ко­леп­ная па­мять со­слу­жи­ла ему свою служ­бу. Ско­ро ни­кто в его ве­дом­ст­ве не раз­би­рал­ся луч­ше его в экс­порт­но-им­порт­ных опе­ра­ци­ях, пе­ре­брос­ке то­ва­ров, не го­во­ря уже об осо­бен­нос­тях пе­ре­во­да де­неж­ных средств. Так в ве­де­ние Алек­сан­дра Ива­но­ви­ча по­па­ли ещё и мно­гие фир­мы, в ос­нов­ном сред­не­го ка­либ­ра, ко­то­рые име­ли устой­чи­вые свя­зи с за­гра­ни­цей.

Он при­ез­жал к их ру­ко­во­ди­те­лям в офис, объ­яс­нял, в чём они не­пра­вы, в чём они хо­те­ли об­ма­нуть го­су­дар­ст­во, ко­то­рое не­льзя от­кры­то и столь на­хра­пис­то об­ма­ны­вать, и пред­ла­гал при­нять его на ра­бо­ту, что­бы из­бе­жать по­доб­но­го ро­да оши­бок. Ко­неч­но, Алек­сан­др Ива­но­вич, от­да­вал се­бе от­чёт, что ди­рек­тор мо­жет по­бе­жать жа­ло­вать­ся на не­го на­верх, вплоть до ми­нист­ра, но он за­ра­нее го­то­вил на этот счёт кон­трар­гу­мент. Как го­во­рил ге­рой аме­ри­кан­ско­го пи­са­те­ля Ро­бер­та Пен­на Уор­ре­на Вил­ли Старк, у че­ло­ве­ка всег­да что-то есть. У ор­га­ни­за­ции то же са­мое. Есть та­кое, про­дек­ла­ри­ро­вать ко­то­рое ему, или ей, бу­дет или до бо­ли по­стыд­но, или опас­но. Так вот, наш ге­рой на­хо­дил у сво­их «дой­ных ко­ро­вок» та­кую сла­би­ну, пос­ле че­го им не оста­ва­лось ни­че­го ино­го, кро­ме как с ра­достью при­нять его «к се­бе на ра­бо­ту».

Ко­неч­но, са­мым ла­ко­мым кус­ком яв­ля­лась неф­те­га­зо­вая сфе­ра, но ту­да Но­рей­ку не пус­ка­ли, там свои лю­ди, они спло­ти­лись тес­ны­ми ря­да­ми во­круг от­рас­ли. Ру­ки об­ру­бят, а то и го­ло­ву во­все сне­сут. По ме­ре раз­ви­тия сю­же­та Но­рей­ко пе­ре­ста­вал бро­сать на эту от­расль вож­де­лен­ные взгля­ды, тем бо­лее что и иных ин­те­рес­ных дел об­ра­зо­вы­ва­лось не­впро­во­рот.

Алек­сан­др Ива­но­вич по­сте­пен­но при­вы­кал к кра­си­вой жиз­ни. Стал при­о­бре­тать до­ро­гие ве­щи, от­ды­хать в луч­ших мес­тах стра­ны (с вы­ез­дом за гра­ни­цу у не­го как у опе­ра­тив­ни­ка бы­ли про­бле­мы), оста­нав­ли­вал­ся в луч­ших но­ме­рах оте­лей. На са­мо­лёте ле­тал ис­клю­чи­тель­но биз­нес-клас­сом. Без­де­луш­ки и кан­це­ляр­ские то­ва­ры по­ку­пал в ма­га­зи­не «Мон­б­лан», обувь но­сил ис­клю­чи­тель­но фир­мы «Черч». Удо­ро­жа­лись и осов­ре­ме­ни­ва­лись его лич­ные транс­порт­ные средст­ва, до­маш­няя ме­бель, ут­варь, элек­тро­ни­ка, сис­те­мы на­блю­де­ния и охра­ны. Ав­то­мо­би­ли он брал се­бе та­кие, о ко­то­рых ос­нов­ная мас­са лю­дей име­ла ма­ло пред­став­ле­ния или не по­ни­ма­ла в них ни­че­го. Сна­ча­ла при­о­брёл япон­ский «лек­сус», ког­да лю­ди про­чу­ха­ли эту мар­ку и ста­ли её уси­лен­но по­ку­пать, ку­пил ма­ло­из­вест­ную мос­ков­ским жи­те­лям рос­кош­ную «Аку­ру» и т. д.

Со вре­ме­нем ме­ня­лись и цен­нос­ти, ко­то­рым сле­до­вал Алек­сан­др Ива­но­вич. Так, ухо­ди­ли в про­ш­лое тя­жёлые зо­ло­тые це­пи на шее, вмес­то них при­о­бре­та­лись изящ­ные укра­ше­ния для муж­чин. Но­рей­ко по­ин­те­ре­со­вал­ся у зна­ко­мо­го ча­со­во­го мас­те­ра, ка­кие ча­сы нын­че в то­пе, и тот ска­зал: «Па­тек Фи­липп». Это скром­ное оба­я­ние бур­жу­а­зии, тог­да как мод­ные в своё вре­мя «Ро­лек­сы» — все­го лишь хо­ро­ший то­вар для выс­ше­го сред­не­го клас­са. И Но­рей­ко при­о­брёл та­кие ча­си­ки за шесть­де­сят пять ты­сяч дол­ла­ров. Се­бе пло­хо­го не по­же­ла­ешь. Дру­гое де­ло, что его со­труд­ни­ки, со­слу­жив­цы, и на­чаль­ни­ки в том чис­ле, сво­и­ми ку­ри­ны­ми моз­га­ми да­же не пред­став­ля­ли, ка­кое со­кро­ви­ще он но­сит на пра­вой ру­ке. И толь­ко биз­нес­ме­ны и бан­ки­ры под­час об­ра­ща­ли на это вни­ма­ние, при­ни­мая Но­рей­ку если не за че­ло­ве­ка сво­е­го кру­га, то, по край­ней ме­ре, вы­со­ко­го вку­са и до­сто­инст­ва. С од­ной сто­ро­ны, бы­ло удоб­но, что его со­слу­жив­цы это­го не по­ни­ма­ют, а с дру­гой — как-то обид­но, по­сколь­ку они, не по­ни­мая это­го, всё ещё про­дол­жа­ют при­ни­мать его за свою ров­ню.

Что ка­са­ет­ся опа­се­ний не­ко­то­рых лю­дей, что за та­кие ча­сы зло­умыш­лен­ни­ки мо­гут прос­то убить ра­ди за­вла­де­ния ими, то ло­ги­ка го­во­ри­ла со­всем об об­рат­ном. Если кто-то и за­вла­де­ет не­за­кон­но та­ки­ми ча­са­ми, то их на­до ещё умуд­рить­ся сбыть. На­сто­я­щий «Па­тек Фи­липп» — штуч­ный то­вар, не­об­хо­ди­мо вой­ти в про­фес­си­о­наль­ную сеть, что­бы ре­а­ли­зо­вать его, что весь­ма и весь­ма хло­пот­но. А обыч­но­му сред­не­му бан­ди­ту но­сить та­кие ча­сы во­все ни к че­му, они не да­дут ему ни­ка­ко­го ав­то­ри­те­та сре­ди сво­ей же брат­вы. «Па­тек Фи­липп» — удел из­бран­ных.

Сво­их под­рас­та­ю­щих де­ток он опре­де­лял в са­мые луч­шие учеб­ные за­ве­де­ния. И да­же во­все не по­то­му, что они та­кие ум­ные, в этих за­ве­де­ни­ях под­би­рал­ся и опре­де­лён­ный кон­тин­гент ро­ди­те­лей. Сы­на он устро­ил в тот са­мый прес­тиж­ный тех­ни­чес­кий вуз, ку­да сам из­на­чаль­но по­сту­пил (ему уже не нуж­но со­би­рать день­ги на жизнь, пусть по­лу­чит ра­бо­ту по ду­ше), а доч­ку — в за­кры­тую гим­на­зию с углуб­лён­ным изу­че­ни­ем ан­глий­ско­го и не­мец­ко­го язы­ков.

Но и к раз­ря­ду эпи­ку­рей­цев Алек­сан­дра Ива­но­ви­ча ни­как не­льзя бы­ло при­чис­лить, ибо в со­от­но­ше­нии «удо­вольст­вия — де­я­тель­ность», он от­да­вал од­но­знач­ное пре­иму­щест­во по­след­ней.

По­ка он до­ил свою кли­ен­ту­ру, Алек­сан­др Ива­но­вич не из­во­дил се­бя угры­зе­ни­я­ми со­вес­ти. На­про­тив, изу­чая этих лю­дей, а точ­нее, со­би­рая на них ком­про­мат, он узна­вал их да­ле­ко не луч­шие че­ло­ве­чес­кие ка­чест­ва в ви­де не­по­мер­ной гор­ды­ни, спе­си, тще­сла­вия, вы­ра­жав­ше­го­ся в стро­и­тельст­ве аля­по­ва­тых двор­цов, среб­ро­лю­бия, мздо­им­ст­ва, чре­во­угод­ни­чест­ва, лес­ти, рас­пу­щен­нос­ти, суп­ру­жес­кой не­вер­нос­ти, не­здо­ро­вой по­хо­ти, блуд­ли­вос­ти, лжи­вос­ти и про­чей сквер­ны, и был глу­бо­ко убеж­дён, что они уже за это долж­ны пла­тить спе­ци­аль­ный на­лог, ко­то­рый он же с них до­бро­со­вест­но и со­би­рал. А по­том за­би­рал он у них не по­след­нее, не сни­мал по­след­ние шта­ны с из­мож­дён­но­го нуж­дой те­ла. И ещё при этом брал на се­бя обя­за­тельст­во не пре­да­вать оглас­ке все их гряз­ные де­я­ния и че­ло­ве­чес­кие изъ­яны при усло­вии, ко­неч­но, если и они бу­дут со­блю­дать не­глас­ный ко­декс по­ве­де­ния.

Бо­лее то­го, Алек­сан­др Ива­но­вич был убеж­дён, что он де­ла­ет важ­ное го­су­дар­ст­вен­ное де­ло, не по­зво­ляя раз­но­го ро­да кос­мо­по­ли­там ши­ро­ким по­то­ком вы­во­зить из стра­ны день­ги, при­о­бре­тён­ные на ро­ди­не, и тра­тить не­из­вест­но где. Но­рей­ко нра­ви­лись аме­ри­кан­ские по­ряд­ки: вот пла­тят они хо­ро­шую пен­сию, но толь­ко если ты жи­вёшь и тра­тишь день­ги в са­мих США. За­хо­тел по­жить как ба­рин с аме­ри­кан­ской пен­си­ей, уехал в До­ми­ни­ка­ну боль­ше чем на ме­сяц — шлёп! — те­бе и пен­сию сни­зи­ли до двух­сот дол­ла­ров в ме­сяц. И пусть Но­рей­ко за­би­ра­ет часть де­нег фир­ма­чей и бан­ки­ров се­бе, пусть да­же эта, срав­ни­тель­но не­боль­шая, до­ля ос­та­ёт­ся здесь, на ро­ди­не, тра­тит­ся здесь и, сле­до­ва­тель­но, ра­бо­та­ет на оте­чест­вен­ную эко­но­ми­ку.

Се­бя Алек­сан­др Ива­но­вич счи­тал если не добрым, то, во вся­ком слу­чае, че­ло­ве­ком спра­вед­ли­вым. Как-то раз ему со­об­щи­ли, что его под­чи­нён­ный опер Груз­дев впал в де­прес­сию. У то­го ро­дил­ся вто­рой ре­бёнок, он ко­пил день­ги на рас­ши­ре­ние жил­пло­ща­ди, вло­жил день­ги в банк, а тот «лоп­нул». Но­рей­ко про­знал о про­бле­ме Груз­де­ва, и тут же ему в го­ло­ву при­шла идея сде­лать из си­ту­а­ции не­боль­шой, но важ­ный внут­ри­ве­дом­ст­вен­ный пи­ар. По за­мыс­лу, Груз­де­ва сле­до­ва­ло жёст­ко взять за глот­ку, а по­том бла­го­род­но от­пус­тить. И этот слу­чай ста­нет из­вес­тен всем лю­дям в управ­ле­нии, в ве­дом­ст­ве — лю­ди сво­и­ми язы­ка­ми раз­не­сут. Но­рей­ко вы­звал Груз­де­ва к се­бе.
— В ка­кой банк вло­жил день­ги? — стро­го спро­сил он.
— В «Зап­сиб­про­мин­вест».
— Это что, из­вест­ный банк?
— Да нет, не осо­бо из­вест­ный.

Но­рей­ко хо­ро­шо пом­нил этот банк. Его вла­дель­цы не так дав­но да­ли ему по­нять, что у них де­ла не ла­дят­ся, не всё в по­ряд­ке и пред­ло­жи­ли от­ступ­ных в раз­ме­ре ста пя­ти­де­ся­ти ты­сяч дол­ла­ров, что­бы Но­рей­ко их осо­бо не пре­сле­до­вал пос­ле то­го, как они раз­бе­гут­ся как та­ра­ка­ны.
— У ме­ня как-то в го­ло­ве не укла­ды­ва­ет­ся, как банк мог не вер­нуть день­ги че­ло­ве­ку, ра­бо­та­ю­ще­му в ор­га­нах, ко­то­рые к бан­ку при­став­ле­ны, — на­чал пол­ков­ник.

Груз­дев не знал, что от­ве­тить.
— Ты со­вер­шил не­до­пус­ти­мую для опе­ра­тив­но­го ра­бот­ни­ка ошиб­ку. Если уж ре­шил вло­жить день­ги в банк, то на­до дать бан­ку по­нять, чьи день­ги он бе­рёт на хра­не­ние. А ты дол­жен за жаб­ры их взять или хо­тя бы за­по­лу­чить та­кую за­цеп­ку в бан­ке, что­бы с мя­сом, с кровью вы­рвать свои кров­ные об­рат­но, если та­кая си­ту­а­ция воз­ник­нет, — про­дол­жал рас­пе­кать под­чи­нён­но­го Но­рей­ко. Для убе­ди­тель­нос­ти сде­лал па­у­зу, обой­дя во­круг сто­ла, преж­де чем вновь во­ца­рить­ся в сво­ём крес­ле. — Ни­ка­кой пред­ва­ри­тель­ной ра­бо­ты ты не про­вёл. Вы­хо­дит, лох ты, Груз­дев. Вля­пал­ся в гов­но, и сам не зна­ешь в ка­кое.

В этот мо­мент Алек­сан­др Ива­но­вич сде­лал глу­бо­кий вздох, от­пус­кая под­чи­нён­но­му ре­ме­шок удав­ки.
— Ты бы хоть со мною по­со­ве­то­вал­ся!
— Бес­по­ко­ить лиш­ний раз не хо­те­лось… А так они обе­ща­ли са­мые вы­со­кие про­цен­ты по вкла­ду!
— До­ро­гой мой, а что день­ги не от­нёс Мав­ро­ди в его МММ?
— Так его уж боль­ше нет…
— В об­щем, так. Есть у ме­ня за­це­поч­ка в том бан­ке. Ка­кую сум­му ты ту­да вло­жил?
— Мил­ли­он во­семь­сот ты­сяч руб­лей.
— Ну по­про­бу­ем те­бе чем-то по­мочь.
— Бан­ков­ские они жад­ные, мо­гут не от­дать…
— А это уже не твои за­бо­ты. От­ка­жут­ся ком­пен­си­ро­вать — арес­тую, а луч­ше — прос­то при­стре­лю! Шу­чу я! — за­сме­ял­ся Но­рей­ка, ви­дя, как на­пряг­ся при этих сло­вах Груз­дев.

Ес­тест­вен­но, ни­ко­му пол­ков­ник не то что угро­жать рас­стре­лом, а и прос­то зво­нить не стал. На сле­ду­ю­щее ут­ро до­стал из сво­их руб­лё­вых за­гаш­ни­ков ис­ко­мую сум­му и вру­чил опе­шив­ше­му со­труд­ни­ку. По­на­ча­лу ду­мал да­же вер­нуть с про­цен­та­ми, но, по­раз­мыс­лив здра­во, от­ка­зал­ся от этой мыс­ли. Что­бы бы­ло это уро­ком Груз­де­ву, что­бы во­об­ще не по­ощ­рять раз­ных не­до­ум­ков.

— День­ги, что вло­жил, они те­бе воз­вра­ща­ют, — на­зи­да­тель­но ска­зал пол­ков­ник об­ма­ну­то­му вклад­чи­ку. — На про­цен­ты не рас­счи­ты­вай, си­ту­а­ция у них ре­аль­но слож­ная. А боль­ше в гов­но не сту­пай, по­мо­гать боль­ше не бу­ду. По­нял?
— Так точ­но! Спа­си­бо вам ог­ром­ное!
— Спа­си­бом сыт не бу­дешь.
— Да я от­ра­бо­таю.
— Ко­неч­но, от­ра­бо­та­ешь. Те­бе очень при­дёт­ся по­ста­рать­ся, что­бы вос­ста­но­вить своё доброе имя. При усло­вии, что бу­дешь слу­шать­ся.

Но­рей­ко ещё раз оки­нул Груз­де­ва с ног до го­ло­вы. Тот на­пря­жён­но до­жи­дал­ся за­клю­чи­тель­но­го вы­во­да сво­е­го на­чаль­ни­ка.
— А так вы­пол­нишь ка­кую-то мою не­слу­жеб­ную прось­бу. Ведь мы не слу­жеб­ный, а лич­ный во­прос ре­ши­ли, так?
— Так, так, Алек­сан­др Ива­но­вич! — об­лег­чён­но вы­дох­нул тот.

В гла­зах Груз­де­ва си­я­ла не­под­дель­ная ра­дость, а Но­рей­ко был горд тем, что не толь­ко по­мог то­ва­ри­щу, но и пре­по­дал ему урок, а ещё боль­ше тем, что про­де­мон­ст­ри­ро­вал своё мо­гу­щест­во. В са­мом де­ле: если от ста пя­ти­де­ся­ти ты­сяч от­бро­сить трид­цать — у не­го не убу­дет! За­то эф­фект оше­лом­ля­ю­щий. Так и вы­шло: уже в бли­жай­шие дни Алек­сан­др Ива­но­вич от­ме­тил не­обы­чай­ный пи­е­тет со сто­ро­ны сво­их под­чи­нён­ных и про­чих со­труд­ни­ков ор­га­ни­за­ции. Пос­ле слу­чая с Груз­де­вым за Но­рей­ко проч­но за­кре­пи­лась ре­пу­та­ция ре­ша­лы — че­ло­ве­ка, спо­соб­но­го эф­фек­тив­но ре­шать чу­жие про­бле­мы.

Алек­сан­др Ива­но­вич не раз за­ду­мы­вал­ся: а мог ли кто из его то­ва­ри­щей по ра­бо­те ско­ло­тить по­доб­ное со­сто­я­ние? Он не знал кон­крет­но, кто и сколь­ко баб­ла по его ве­дом­ст­ву мог на­сши­бать, но по ря­ду при­зна­ков при­мер­но до­га­ды­вал­ся, у ко­го что есть за ду­шой. Ряд его то­ва­ри­щей от­ли­ча­лись пря­мо­ли­ней­ностью и на­хра­пис­тостью, они час­то про­го­ра­ли. Дру­гие — из­лиш­ней сла­бостью, мяг­костью — те во­об­ще ни­че­го не до­сти­га­ли. Третьи кле­ва­ли на ка­кие-то жал­кие от­ступ­ные или от­куп­ные — ко­му как нра­вит­ся. Они по­лу­ча­ли ми­шу­ру вза­мен. И толь­ко он, Но­рей­ко, шёл по жиз­ни рас­чёт­ли­во, уве­рен­но, где на­до — про­яв­лял твер­дость, а где-то иг­рал и на че­ло­ве­чес­кой сла­би­не.

По­это­му от­вет на сак­раль­ный во­прос ему ви­дел­ся от­ри­ца­тель­ным. Нет, не мог, не мог­ли. Он один, он — уни­каль­ный че­ло­век в сво­ём ро­де. Раз­об­ла­чи­ли, прав­да од­но­го по­ли­цей­ско­го, у ко­то­ро­го на­шли при обыс­ке об­щих цен­нос­тей на че­ты­ре мил­ли­ар­да руб­лей, но не­из­вест­но, от­ку­да у не­го эти средст­ва по­яви­лись, как он их до­был и его ли это бы­ли день­ги. Но у Но­рей­ко де­нег бы­ло боль­ше. И всё это он за­ра­бо­тал! Мож­но да­же ска­зать, что бо­гат­ст­во ему до­ста­лось не пóтом и кровью, а умом, рас­чёт­ли­востью, зна­ни­ем пси­хо­ло­гии по­ве­де­ния, бла­го­да­ря его пе­ре­го­вор­но­му ис­кус­ст­ву. К каж­дым сво­им пе­ре­го­во­рам он го­то­вил­ся мо­раль­но, ин­фор­ма­ци­он­но, тща­тель­но, пос­ле де­таль­ной опе­ра­тив­ной про­ра­бот­ки. По­то­му-то его «предъ­явы» би­ли точ­но в де­ся­точ­ку, и успех ему со­пут­ст­во­вал.

Стре­мил­ся ли Алек­сан­др Ива­но­вич про­дви­нуть­ся по служ­бе, стать ге­не­ра­лом, а по­том, смот­ришь, и ми­нист­ром? Взве­сив все за и про­тив, он ре­шил, что не хо­тел бы. По­то­му как у его на­чаль­ни­ка — ге­не­рал-май­о­ра — та­ких де­нег, как у не­го, от­ро­дясь не во­ди­лось. Во-вто­рых, ге­не­раль­ская долж­ность пре­дус­мат­ри­ва­ла боль­шее об­ще­ние с его, ге­не­раль­ским на­чальст­вом, не­же­ли ра­бо­ту с че­ло­ве­чес­кой кли­ен­ту­рой, а в-треть­их, для не­го уже бы­ло со­вер­шен­но не­прин­ци­пи­аль­ным, ка­кое у не­го во­ин­ское зва­ние: по той жиз­ни, ко­то­рую им сло­жи­ли в стра­не, смысл име­ли толь­ко день­ги и их ко­ли­чест­во.

Пять лет то­му на­зад Но­рей­ко по­ду­мы­вал, не стать ли ему на­род­ным де­пу­та­том. С од­ной сто­ро­ны, это де­пу­тат­ская не­при­кос­но­вен­ность, а де­пу­та­ты край­не не­охот­но ли­ша­ют её сво­их то­ва­ри­щей по за­се­да­ни­ям. А с дру­гой — пол­ков­ник со­вер­шен­но был не­при­вы­чен к тем спо­со­бам до­бы­чи де­нег, ко­то­рый в за­ко­но­да­тель­ной сре­де по­тен­ци­аль­но мож­но бы­ло при­ме­нять. В его воз­рас­те и его по­ло­же­нии пе­ре­учи­вать­ся и ис­кать но­вые на­прав­ле­ния ра­бо­ты бы­ло уже об­ре­ме­ни­тель­но. К Алек­сан­дру Ива­но­ви­чу мед­лен­но, но вер­но при­хо­ди­ло по­ни­ма­ние то­го, что он стал не очень-то чувст­ви­тель­ным к но­во­му.

На­вер­ное, единст­вен­ное мес­том, ку­да вход ему был по­ка за­ка­зан, — это клуб из­бран­ных и офи­ци­аль­ных мил­ли­ар­де­ров, о ко­то­рых вре­мя от вре­ме­ни со­об­щал аме­ри­кан­ский глян­це­вый жур­нал «Фор­бс» и ко­то­рые пусть и не­эф­фек­тив­но, но вла­де­ли ка­ки­ми-то от­рас­ля­ми про­мыш­лен­нос­ти. Оли­гар­хи, как пра­ви­ло, рас­по­ла­га­ли за­во­да­ми, га­зе­та­ми, па­ро­хо­да­ми, а за­од­но ещё и бан­ка­ми, спор­тив­ны­ми клу­ба­ми, двор­ца­ми, рос­кош­ны­ми ях­та­ми, яв­ля­лись ак­ци­о­не­ра­ми раз­лич­ных фирм. Ни­че­го та­ко­го у Но­рей­ко не бы­ло. Кста­ти, к ак­ци­ям он от­но­сил­ся весь­ма на­сто­ро­жен­но. Вла­деть ак­ци­я­ми (при­о­бре­тать их и во­вре­мя ски­ды­вать) счи­тал це­лой на­укой, по­сти­гать ко­то­рую тре­бо­ва­лось вре­мя и усид­чи­вость. А на её по­сти­же­ние у не­го прос­то не оста­ва­лось вре­ме­ни, раз его бо­гат­ст­во ум­но­жа­лось и без то­го вы­со­ки­ми тем­па­ми.

Бы­ла ли у не­го бо­язнь то­го, что в один пре­крас­ный день его пе­ре­ве­дут по ра­бо­те на дру­гое на­прав­ле­ние, по­ни­зят в долж­нос­ти или во­об­ще про­го­нят за не­на­доб­ностью? И опять же, он сам се­бе от­ри­ца­тель­но отве­чал на этот во­прос. Бо­яз­ни не бы­ло, с день­га­ми, по его по­ни­ма­нию, мож­но бы­ло от­ре­гу­ли­ро­вать лю­бую спор­ную си­ту­а­цию, в том чис­ле и со сме­ной ру­ко­водст­ва на­вер­ху. Ины­ми сло­ва­ми, он ка­кое-то вре­мя счи­тал се­бя ед­ва ли не­по­топ­ля­е­мым.

Ко­неч­но, по хо­ду раз­ви­тия сю­же­та воз­ни­ка­ли раз­ные про­бле­мы. На­при­мер, ре­шив рас­ши­рить жил­пло­щадь, Но­рей­ко не стал пе­ре­ез­жать из то­го до­ма, где он всё на­ла­дил, а при­о­брёл у со­се­дей двух­ком­нат­ную квар­ти­ру, ку­пив им по­бли­зос­ти трёх­ком­нат­ную. На­нял для же­ны дом­ра­бот­ни­цу, но за­тем, в свя­зи с рос­том де­неж­ных по­ступ­ле­ний, ему не за­хо­те­лось дер­жать до­ма сто­рон­не­го че­ло­ве­ка. Прос­то так не вы­швыр­нешь жен­щи­ну за дверь. Для дом­ра­бот­ни­цы при­ду­мал та­кую ис­то­рию: у них в од­ном из уч­реж­де­ний сроч­но тре­бу­ет­ся офис-ме­нед­жер (так од­но вре­мя име­но­ва­ли тех же са­мых убор­щиц), и без неё там ни­как не обой­тись. А по­сколь­ку он че­ло­век под­не­воль­ный, то с боль­шим со­жа­ле­ни­ем жерт­ву­ет ею. Дом­ра­бот­ни­цу та­кой ход бо­лее чем устро­ил, пос­ле че­го она слёз­но бла­го­да­ри­ла сво­е­го бла­го­де­те­ля. А вот убор­ку квар­ти­ры он воз­ло­жил на же­ну — пусть хоть что-то де­ла­ет за те ба­бу­ры, ко­то­рые он ей от­сте­ги­ва­ет, да и жи­ром пусть не за­рас­та­ет, за деть­ми опять же при­гля­ды­ва­ет.

Пол­ков­ни­ку не то что­бы нра­ви­лось, ког­да у не­го есть день­ги, ден­зна­ки, а нра­ви­лось, ког­да чис­ло этих ден­зна­ков уве­ли­чи­ва­ет­ся, рас­тёт. И если воз­ни­ка­ли у не­го ка­кие-то тра­ты в ви­де по­строй­ки за­го­род­но­го до­ма, ав­то­мо­би­ля, до­ро­гос­то­я­щей по­езд­ки на от­дых, то он ста­рал­ся тут же ком­пен­си­ро­вать эти тра­ты но­вы­ми де­неж­ны­ми по­ступ­ле­ни­я­ми, что­бы они с лих­вой оку­пи­ли эти тра­ты.

Но и при всём этом день­ги пло­хо тра­ти­лись, а их фи­зи­чес­кая мас­са не­ук­лон­но на­рас­та­ла. Опре­де­лён­ное вре­мя Алек­сан­др Ива­но­вич вёл под­счёты сво­им день­гам, от­дель­но в стол­би­ки скла­ды­вая зе­лень, ев­ро­пей­ские до­хо­ды, руб­лё­вые по­ступ­ле­ния и раз­ные про­чие в ви­де бри­тан­ских фун­тов, швей­цар­ских фран­ков и да­же швед­ских крон — по­па­лись от од­но­го чу­да­ка и та­кие. По­на­ча­лу, об­ла­дая пре­крас­ной па­мятью, он пом­нил, сколь­ко у не­го ка­ких де­нег, а об­ла­дая не­за­у­ряд­ны­ми ма­те­ма­ти­чес­ки­ми спо­соб­нос­тя­ми, мог без по­мо­щи каль­ку­ля­то­ра лов­ко пе­ре­счи­ты­вать всё на­коп­лен­ное бо­гат­ст­во в дол­ла­ры, ев­ро или руб­ли по кур­су цент­раль­ной бан­ков­ской бир­жи.

Из­на­чаль­но Алек­сан­др Ива­но­вич пом­нил все свои де­неж­ные за­клад­ки — где ле­жит, что и сколь­ко, а дуб­ли­ру­ю­щие за­пи­си уме­ло хра­нил в сек­ре­те да­же от же­ны, к то­му же он мог про­фес­си­о­наль­но шиф­ро­вать да­же циф­ры. Прав­да по ме­ре рос­та цифр вес­ти под­счёты и про­ве­рять пач­ки де­нег ста­но­ви­лось всё труд­нее, да и вре­ме­ни эти про­вер­ки за­ни­ма­ли всё боль­ше. Пом­нит­ся, он от­ме­чал в рес­то­ра­не «Мет­ро­поль» по­ступ­ле­ние пер­вых де­ся­ти мил­ли­о­нов руб­лей с людь­ми, ко­то­рые да­же не до­га­ды­ва­лись, ка­кая та­кая у пол­ков­ни­ка ра­дость слу­чи­лась и по­че­му он вдруг ре­шил прос­та­вить­ся. По­том от­ме­чал один мил­ли­он дол­ла­ров, да­лее — сто мил­ли­о­нов руб­лей, де­сять мил­ли­о­нов дол­ла­ров, двад­цать мил­ли­о­нов ев­ро, пос­ле че­го Алек­сан­др Ива­но­вич прос­то сбил­ся со счёта и стал опре­де­лять день­ги боль­ше на вес. Вре­мя от вре­ме­ни воз­ни­ка­ли ка­кие-то ка­вер­зы ти­па по­пы­ток бан­ки­ров обес­це­нить на­цио­наль­ную ва­лю­ту и что-то вы­иг­рать на её по­ни­же­нии или по­вы­ше­нии, или ре­ше­ние Фе­де­раль­ной ре­зер­в­ной сис­те­мы США на­пе­ча­тать но­вые сто­дол­ла­ро­вые банк­но­ты, что за­став­ля­ло его мыс­лить со­всем в иной сис­те­ме ко­ор­ди­нат. А со ста­ры­ми как быть? По­нят­но, что аме­ри­кан­цы не от­ме­нят ста­рые день­ги, но их оби­лие, если на­чать об­мен, не­из­беж­но вы­зо­вет ка­кие-то по­до­зре­ния.

Баннер Литературно.jpg
Литбюро Натальи Рубановой_илл..jpg

ЛИТЕРАТУРНОЕ БЮРО НАТАЛЬИ РУБАНОВОЙ

 

  • Прозаики

  • Сценаристы

  • Поэты

  • Драматурги

  • Критики

  • Журналисты

 

Консультации
по литературному
письму

 

Помощь в издании книг

 

Литагентское
сопровождение
авторских проектов

покровский собор.jpg
серия ЛБ НР Дольке Вита_Монтажная област
антология лого 300.jpg

 Для рукописей и предложений: vtornik2020@rambler.ru