По волне моей памяти

Юрий Поклад

Медвежьи времени услуги

Алек­сан­др Пет­ро­вич Тка­чен­ко (1945–2007). Ро­дил­ся в укра­ин­ско-крым­чак­ской семье Пет­ра Тка­чен­ко и Оль­ги Зен­ги­ной. С 1963 по 1970 год иг­рал за фут­боль­ные ко­ман­ды мас­те­ров клас­са «А» («Тав­рия», «Ло­ко­мо­тив», «Зе­нит») на по­зи­ции по­лу­за­щит­ни­ка и на­па­да­ю­ще­го, был тре­не­ром фут­боль­ных ко­манд (1970–1980). Окон­чил от­де­ле­ние фи­зи­ки и ма­те­ма­ти­ки Крым­ско­го го­су­дар­ст­вен­но­го пе­да­го­ги­чес­ко­го ин­сти­ту­та (1968), от­де­ле­ние спор­тив­ных игр Сим­фе­ро­поль­ско­го го­су­дар­ст­вен­но­го уни­вер­си­те­та име­ни М. В. Фрун­зе (1977) и Выс­шие ли­те­ра­тур­ные кур­сы при Ли­те­ра­тур­ном ин­сти­ту­те в Моск­ве (1983).

Пуб­ли­ко­вал сти­хи и про­зу с 1975 го­да. Ав­тор че­тыр­над­ца­ти книг сти­хов и про­зы. Ге­не­раль­ный ди­рек­тор Рус­ско­го ПЕН-цент­ра (1994–2007).
 


Мед­вежьи вре­ме­ни услу­ги


В кон­це вось­ми­де­ся­тых я жил в Фе­о­до­сии. В цент­ре го­ро­да был книж­ный ма­га­зин, од­наж­ды я ку­пил там но­вую кни­гу Алек­сан­дра Тка­чен­ко «Под­зем­ный мост». Мне нра­ви­лись его сти­хи, кро­ме то­го, мне до­ве­лось не­сколь­ко раз с ним об­щать­ся. В ав­то­бу­се я от­крыл кни­гу в свет­ло-ко­рич­не­вой об­лож­ке на­угад, на­ткнул­ся на стро­ки: «Фе­о­до­сия. Март. Оди­но­чест­во тум­боч­ки в но­ме­ре» — и сра­зу же по­нял, что это про тот март, и про ту тум­боч­ку в но­ме­ре гос­ти­ни­цы «Ас­то­рия».

Тот март 83 го­да был тёп­лым, вес­на при­шла ра­но, был позд­ний ве­чер, мы сто­я­ли втро­ём — Во­ло­дя Пав­лов, Ми­ша Об­лётов и я — воз­ле го­род­ско­го До­ма куль­ту­ры и жда­ли, ког­да вый­дут пос­ле вы­ступ­ле­ния Рим­ма Фёдо­ров­на Ка­за­ко­ва и Алек­сан­др Пет­ро­вич Тка­чен­ко.

Алек­сан­др Пет­ро­вич ру­ко­во­дил об­ласт­ной ли­те­ра­тур­ной сту­ди­ей и под­пи­сал мне в Сим­фе­ро­по­ле свою кни­гу «Об­го­няя бе­гу­щих». Под­пи­сав и от­дав мне кни­гу, вдруг ска­зал: «Дай-ка сю­да», за­брал кни­гу на­зад, от­крыл на из­вест­ной ему стра­ни­це, ис­пра­вил опе­чат­ку, пос­ле че­го вер­нул. Эта ще­пе­тиль­ность ме­ня уди­ви­ла и до­ба­ви­ла ува­же­ния к ав­то­ру.

Он был до­воль­но мо­ло­дым — трид­ца­ти пя­ти лет — и ещё не утра­тил энер­гич­ной, врас­кач­ку, по­ход­ки про­фес­си­о­наль­но­го фут­бо­лис­та. Ког­да мы шли, на­прав­ля­ясь в ка­фе, не­боль­шой груп­пой по на­бе­реж­ной Сал­ги­ра, он, вро­де бы не слиш­ком то­ро­пясь, всё рав­но об­го­нял всех. Его лю­би­ли, иног­да, за­быв­шись, на­зы­ва­ли Са­шей, и это не вы­гля­де­ло фа­миль­яр­ностью.

Из­вест­ный по­ка ещё толь­ко в Кры­му, ав­тор трёх книг сти­хов, он, ко­неч­но, не по­до­зре­вал в то вре­мя, что ста­нет ге­не­раль­ным ди­рек­то­ром Рус­ско­го ПЕН-цент­ра, и уж тем бо­лее не мог по­до­зре­вать о том, что «Пес­ня акы­на» Ан­дрея Воз­не­сен­ско­го («по­шли мне, Гос­подь, вто­ро­го, — чтоб вы­тя­нул петь со мной») бу­дет иметь к не­му пря­мое от­но­ше­ние.

Тка­чен­ко до­го­во­рил­ся с Пав­ло­вым встре­тить­ся пос­ле вы­ступ­ле­ния в До­ме куль­ту­ры, Пав­лов взял для уси­ле­ния го­род­ской твор­чес­кой мас­сы Ми­шу Об­лёто­ва и ме­ня.

Рим­ма Фёдо­ров­на спро­си­ла:
— Кто из вас Пав­лов?

И ста­ло яс­но, кто в при­ори­те­те.

Мы бы­ли при­гла­ше­ны Алек­сан­дром Пет­ро­ви­чем в его но­мер в гос­ти­ни­це «Ас­то­рия». Воз­ник­ло лёг­кое за­ме­ша­тельст­во по по­во­ду от­сут­ст­вия вод­ки. Мы с Ми­шей про­рва­лись в рес­то­ран «Одис­сей» и этот во­прос утряс­ли, но, как нам по­ка­за­лось, не впол­не: вод­ка име­ет стран­ное свойст­во, её всег­да не хва­та­ет.

В но­ме­ре Тка­чен­ко по­до­д­ви­нул при­кро­ват­ную тум­боч­ку в центр ком­на­ты. На­шлось че­ты­ре гра­нё­ных ста­ка­на, ко­то­рые Рим­ма Фёдо­ров­на вы­мы­ла с жен­ской тща­тель­ностью. Пос­ле не­боль­ших по­ис­ков Алек­сан­др Пет­ро­вич об­на­ру­жил на под­окон­ни­ке же­лез­ную круж­ку жёл­то­го цве­та. Те­перь был пол­ный ком­плект. Из круж­ки он ре­шил пить сам, предо­ста­вив гос­тям бо­лее ци­виль­ную по­су­ду.

В ка­чест­ве за­кус­ки мы до­га­да­лись ку­пить толь­ко шо­ко­лад­ку, ко­то­рую вру­чи­ли Рим­ме Фёдо­ров­не. Она раз­ло­ма­ла её на доль­ки пря­мо в се­реб­ря­ной фоль­ге. Пред­ло­жи­ла нам, но мы, как ис­тин­ные муж­чи­ны, ре­ши­ли за­пи­вать вод­ку мут­ной во­дой из гра­фи­на.

…Рим­ма Фёдо­ров­на чи­та­ла сти­хи так, как уме­ет чи­тать лишь ав­тор: слу­ша­тель не за­ме­ча­ет рифм, хо­тя они без­уко­риз­нен­ны, и сле­дит не за мыслью, а за чувст­вом. Не­ко­то­рые из этих сти­хотво­ре­ний позд­нее ста­ли пес­ня­ми, их ис­пол­ня­ли из­вест­ные пев­цы. За­тем она до­ста­ла из су­моч­ки сбор­ник сво­их сти­хов, из­ви­ни­лась, что он все­го один, по­да­ри­ла его Тка­чен­ко, на­пи­сав экс­промт. Я за­пом­нил толь­ко две пер­вые строч­ки: «При­ми, мой маль­чик ре­ак­тив­ный, вот этот сбор­ник де­фек­тив­ный…»

К то­му вре­ме­ни я знал не­ма­ло сти­хов Тка­чен­ко, и мне бы­ло ин­те­рес­но, как он бу­дет чи­тать стро­ки, пе­ре­кру­чен­ные не­ожи­дан­ны­ми риф­ма­ми, слов­но ви­но­град­ная ло­за на шпа­ле­ре.

Тка­чен­ко чи­тал, на­пря­жён­но упе­рев взгляд чёр­ных глаз (он по ма­те­ри ко­рен­ной крым­ча­нин, есть та­кая на­цио­наль­ность — крым­ча­ки) в сто­леш­ни­цу тум­боч­ки, где-то меж­ду ста­ка­нов. Чи­тал он за­ме­ча­тель­но, мо­жет быть, чуть-чуть об­ре­чён­но, и это до­бав­ля­ло дра­ма­тиз­ма. Я по­ду­мал о том, что, по­пав в од­ну то­наль­ность со слу­ша­те­лем, по­эт пе­ре­да­ёт чувст­ва не толь­ко сло­ва­ми, но и дру­гим, не­ве­до­мым, спо­со­бом, на­пря­мик.

По­том Во­ло­дя Пав­лов про­чи­тал своё сти­хотво­ре­ние «У на­ри­со­ван­ных оча­гов». Ми­ша — «По­го­ды нет, не бу­дет, и не на­до». Я ска­зал, что пи­шу рас­ска­зы, и по­пыт­ка про­чи­тать лю­бой из них, вго­нит слу­ша­те­лей в сон. Со мной со­гла­си­лись.

Ча­са в два Рим­ма Фёдо­ров­на из­ви­ни­лась пе­ред на­ми, и ушла в свой но­мер от­ды­хать. Че­рез час разо­шлись и мы.

Пав­лов жил бли­же всех — на Ка­ран­ти­не. Мы с Ми­шей до­шли пеш­ком до Ближ­них Ка­мы­шей, где жил я. Ему нуж­но бы­ло в При­мор­ский, это ещё ки­ло­мет­ров де­сять вдоль мо­ря. Он при­нял­ся ло­вить ма­ши­ну.

Мы счи­та­ли, что Алек­сан­др Пет­ро­вич пос­ле на­ше­го ухо­да ля­жет спать. Но это бы­ло не так. Сдви­нув ста­ка­ны и же­лез­ную круж­ку на край тум­боч­ки, он до­стал из сум­ки, на­по­ми­нав­шей план­шет, ко­то­рую всег­да но­сил на пле­че, блок­нот, и стал ма­ло­по­нят­ным, раз­ма­ши­с­тым по­чер­ком, пи­сать пер­вую гла­ву по­эмы, ко­то­рая в кни­ге «Под­зем­ный мост» по­лу­чит на­зва­ние «Тру­бы Ай­ва­зов­ско­го»:

Фе­о­до­сия. Март.

Оди­но­чест­во тум­боч­ки в но­ме­ре.
Ткац­кий мо­ря ста­нок
Всё шу­мит о ма­те­рии.
Я встаю. Я на­пить­ся хо­чу.
При­ни­каю к из­де­лию из же­лез­ной ру­ды —
Есть во­да… Нет во­ды…
И хри­пит уз­ко­гор­ло
глу­би­на пе­ре­пон­ча­тых труб.
Со­вре­мен­ное го­ре —
Не хва­та­ет во­ды,
Не хва­та­ет лю­би­мых
и спа­си­тель­ных губ.

…Он умер в на­ча­ле де­каб­ря две ты­ся­чи седь­мо­го, ког­да в Моск­ве за­кон­чи­лась сля­коть и на­сту­пи­ли пер­вые за­мо­роз­ки. К это­му вре­ме­ни я дав­но уже жил в сто­ли­це, но по­зво­нить и пред­ло­жить Алек­сан­дру Пет­ро­ви­чу встре­тить­ся так и не ре­шил­ся.

Александр Петрович Ткаченко (1945–2007)
Баннер Литературно.jpg
Литбюро Натальи Рубановой_илл..jpg

ЛИТЕРАТУРНОЕ БЮРО НАТАЛЬИ РУБАНОВОЙ

 

  • Прозаики

  • Сценаристы

  • Поэты

  • Драматурги

  • Критики

  • Журналисты

 

Консультации
по литературному
письму

 

Помощь в издании книг

 

Литагентское
сопровождение
авторских проектов

покровский собор.jpg
серия ЛБ НР Дольке Вита_Монтажная област
антология лого 300.jpg

 Для рукописей и предложений: vtornik2020@rambler.ru