Отдел прозы

Антон Чуркин

Леня

Гра­фи­то­вый стер­жень плав­но пре­вра­щал­ся в чёр­ные ли­нии на бу­ма­ге. Он не­ук­лю­же вы­пля­сы­вал свои «па», ве­до­мый скрю­чен­ны­ми паль­ца­ми Лёни.

— Опять свои ка­ра­ку­ли ма­лю­ешь, Ма­ле­вич, — вы­дал ба­сом Ро­ма из-за спи­ны «ху­дож­ни­ка».

Лё­ня мол­ча кив­нул.

— Вот не пой­му я те­бя Леонть­ич. Два го­да зна­ко­мы, а ты всё ри­су­ешь од­но и то­же— стра­ши­лу ка­кую-то. На, — про­тя­ги­вая ему шваб­ру, ска­зал Ро­ма. — Схо­ди луч­ше, но­со­вую часть па­лу­бы про­швабрь, а то ско­ро вах­ту сда­вать.

Леонть­ич, взяв шваб­ру и, устре­мив свои дет­ские глаз­ки в пол, на­пра­вил­ся к но­су. Лёнь­ка, Лео­нид, Леонть­ич, ка­жет­ся, он уже и сам не пом­нил, как его зо­вут. По­след­ние двад­цать семь лет жиз­ни он про­вёл на этом ко­раб­ле. Ко­рабль ме­нял на­зва­ния, ка­пи­та­нов, фир­мы, но не Лёнь­ку. Лёнь­ка здесь был и бу­дет всег­да. Ког­да ему бы­ло че­ты­ре го­да, он впер­вые уви­дел ко­раб­ли, иду­щие на­встре­чу друг друж­ке, при­ча­ли­ва­ю­щие и от­ча­ли­ва­ю­щие от реч­но­го пор­та го­ро­да Горь­кий. Лё­ня был в вос­тор­ге. Эти ги­гант­ские, ды­ша­щие па­ром и гу­дя­щие мон­ст­ры пол­ностью по­гло­ти­ли его серд­це. Уви­дев за­го­ре­лых и под­тя­ну­тых ре­бят в тельняш­ках на па­лу­бе, ко­то­рые мас­тер­ски ору­до­ва­ли тя­же­лы­ми де­ся­ти­ки­ло­грам­мо­вы­ми шваб­ра­ми-маш­ка­ми, Алёша по­нял, что это его про­фес­сия меч­ты.

С тех пор он ста­рал­ся изо всех сил, что­бы стать частью «Ле­ви­а­фа­на», бо­роз­дя­ще­го ре­ки и мо­ря. А ста­рать­ся при­хо­ди­лось мно­го. Лёша был от­ста­лым. Про­с­тые ве­щи, с ко­то­ры­ми справ­ля­лись боль­шинст­во его ро­вес­ни­ков, ему не под­да­ва­лись. Окон­чив кое-как де­вя­тый класс, он не смог по­сту­пить в реч­ное учи­ли­ще, в ар­мию не взя­ли по здо­ровью. Так Лёша и встре­тил своё шест­над­ца­тое ле­то. По­ка во­круг вы­пуск­ни­ки с ат­те­ста­та­ми на ру­ках и на­деж­да­ми на свет­лое бу­ду­щее в го­ло­ве празд­но­ва­ли ко­нец школь­ной эпо­хи, он сто­ял с «жёл­той» справ­кой в од­ной ру­ке и бу­тыл­кой вод­ки в дру­гой. Но, в от­ли­чие от боль­шинст­ва из этих ве­сёлых и при­год­ных к жиз­ни ре­бят, судь­ба бы­ла на сто­ро­не Лео­ни­да. Что­бы стать мат­ро­сом об­ра­зо­ва­ние не нуж­но. По край­ней ме­ре, выс­шее или сред­нее спе­ци­аль­ное. На кур­сы мат­ро­са его взя­ли. Спус­тя три ме­ся­ца Лёша сто­ял на тра­пе пас­са­жир­ско­го теп­ло­хо­да «Мир».

То­щий, с ду­рац­кой улыб­кой и добры­ми гла­за­ми — та­ким его за­пом­нил ка­пи­тан. Как по­том ока­за­лось, но­вый мат­рос был тру­до­лю­бив и ис­пол­ни­те­лен. Ра­бо­та на па­лу­бе — это мо­но­тон­ные дви­же­ния шваб­рой или ве­тошью, по­ка ко­рабль точ­но так же, мо­но­тон­но, пе­ре­дви­га­ет­ся по Вол­ге. По­мыть па­лу­бу вна­ча­ле вах­ты, вы­нес­ти му­сор по пе­ри­мет­ру, сле­дить за ту­рис­та­ми да ку­рить по­ча­ще на кор­ме, из­ред­ка по­да­вая швар­то­вые у при­ча­ла или в шлю­зе. Врож­ден­ные огра­ни­че­ния Алёши здесь ока­за­лись его да­ром. Имен­но они и по­мо­га­ли ему спо­кой­но вы­пол­нять все при­ка­зы и не сой­ти с ума. Вмес­те с при­страс­ти­ем к ку­ре­нию и ал­ко­го­лю.

Теп­ло­ход «Мир» хо­дил толь­ко по Вол­ге, прой­ти че­рез Ла­до­гу ему не по­зво­ля­ли мас­шта­бы (слиш­ком мал для ма­нёв­ров в боль­ших во­до­ёмах). Ско­рост­ная ли­ния, имен­но так на­зы­ва­ли марш­рут. Но­вый день — но­вый го­род. Оста­нов­ка три-че­ты­ре ча­са — и сно­ва на борт впе­рёд к сле­ду­ю­щим экскур­си­ям, при­ча­лам, го­ро­дам. Мат­ро­сам ред­ко уда­ва­лось вый­ти в го­род. При сто­ян­ках нуж­но бы­ло гру­зить до­пол­ни­тель­ный груз: будь то ре­зи­на, зер­но с кар­тош­кой или ли­с­ты же­ле­за. Это был «ле­вак». Мно­гие пред­при­ни­ма­те­ли не­пло­хо эко­но­ми­ли, пе­ре­во­зя свой то­вар на ко­раб­ле че­рез зна­ко­мых ка­пи­та­нов, ко­неч­но, и Лёнь­ка имел с это­го свою не­боль­шую до­лю. Иног­да при­хо­ди­лось за­гру­жать пи­ще­вую «ба­зу», по­пол­нять съест­ные за­па­сы суд­на. Пас­са­жи­ры мог­ли сесть в лю­бом го­ро­де, рав­но как и сой­ти. По­это­му так­же при­хо­ди­лось тас­кать­ся с их ба­га­жом. И вот, ког­да, ка­жет­ся, не нуж­но ни­че­го тас­кать, на­сту­па­ет вре­мя чист­ки кор­пу­са суд­на, по­крас­ки па­луб и мно­гих дру­гих ве­щей, ко­то­рые при­ду­мы­вал страш­ный стар­ший по­мощ­ник ка­пи­та­на. Нуж­но учи­ты­вать, что ни­же Са­ма­ры по Вол­ге на­чи­нал­ся на­сто­я­щий ад. Седь­мым кру­гом ко­то­ро­го слу­жи­ла Аст­ра­хан­ская об­ласть, в ней солн­це па­ли­ло на все пять­де­сят гра­ду­сов теп­ла. Жить при­хо­ди­лось в ка­ю­тах, не обо­ру­до­ван­ных кон­ди­ци­о­не­ра­ми, ря­дом с ма­шин­ным от­де­ле­ни­ем. У ра­бот­ни­ков реч­но­го пас­са­жир­ско­го фло­та есть вы­ра­же­ние: «Что нем­цу хо­ро­шо, то че­ху — смерть». Со­вет­ский Со­юз стро­ил ко­раб­ли в Гер­ма­нии, Ав­стрии и Че­хии. В пер­вых двух стра­нах про­ек­ти­ров­ка суд­на бы­ла та­кой, что пас­са­жир­ские ка­ю­ты от­ли­ча­лись сред­ней удоб­ностью, ког­да ка­ю­ты ко­ман­ды бы­ли ве­ли­ко­леп­ны во всех смыс­лах. У че­хов — сред­ние для пас­са­жи­ров и не­воз­мож­ные для ко­ман­ды. Ря­до­вой со­став жил в пря­мом смыс­ле над ва­ло­вым по­ме­ще­ни­ем и ря­дом с ма­шин­ным от­де­ле­ни­ем. К ужас­ной жа­ре сна­ру­жи до­бав­ля­лось теп­ло, вы­ра­ба­ты­ва­е­мое дви­га­те­ля­ми. В та­ком рит­ме про­хо­ди­ла вся на­ви­га­ция, от ап­ре­ля и до ок­тяб­ря. Мно­гие ис­ка­ли заб­ве­ние от не­пре­кра­ща­ю­ще­го­ся шу­ма и жа­ры в дур­ных при­выч­ках. Мо­то­ри­с­ты, ру­ле­вые и мат­ро­сы час­то меж­ду вах­та­ми ин­те­ре­со­ва­лись од­ним — бу­тыл­кой. Лё­ня лю­бил ал­каш­ку, но ал­каш­ку не лю­бил его ор­га­низм. Он не осо­зна­вал сво­ей ме­ры и пил всег­да до по­те­ри со­зна­ния. Со вре­ме­нем ста­ли ча­ще про­ис­хо­дить об­мо­ро­ки на па­лу­бе, иног­да его рва­ло чем-то кро­ва­вым. Но про­бле­мы с ки­шеч­ни­ком, гор­лом и сус­та­ва­ми на­сту­пи­ли по­том — ког­да ко­рабль уже ме­нял име­на.

Сей­час Лёш­ка был мо­лод и не мог на­ра­до­вать­ся то­му, что его меч­та сбы­лась. Про­ра­бо­тав па­ру лет на ко­раб­ле, он уже доско­наль­но знал, ког­да нуж­но ра­бо­тать, а ког­да мож­но «по­ха­ля­вить». Тя­же­лый руч­ной труд и по­сто­ян­ное пре­бы­ва­ние на солн­це сде­ла­ли его те­ло креп­ким и кра­си­вым. Он стал по­хож на тех мат­ро­сов, ко­то­рых ви­дел тог­да, в дет­ст­ве, на при­ча­ле.

Де­жур­ст­во мат­ро­сов рас­пре­де­ля­ет­ся на три вах­ты по че­ты­ре ча­са каж­дая. Пер­вое — с вось­ми ут­ра до две­над­ца­ти, вто­рое — с две­над­ца­ти до че­ты­рёх ча­сов ве­че­ра и третье — с че­ты­рёх до вось­ми. За­тем сно­ва пер­вое. Лёнь­ке всег­да до­ста­ва­лось пер­вое.

Как обыч­но, к кон­цу ноч­ной вах­ты он про­хо­дил все па­лу­бы для об­сле­до­ва­ния на на­ли­чие за­блёван­ных ту­рис­тов и му­со­ра — что­бы пер­вых рас­та­щить по ка­ю­там, вто­рое же убрать за борт. Спус­ка­ясь с треть­ей па­лу­бы по тра­пу, в кро­меш­ной тьме, он уда­рил­ся об ко­го-то и по­ле­тел с этим кем-то вниз. Лёжа на вто­рой па­лу­бе, он по­нял, что вре­зал­ся в жен­щи­ну. Оба они при­хо­ди­ли в со­зна­ние: Лё­ня — с её во­ло­са­ми на ли­це, ря­дом она — об­хва­тив свой лоб.

— Ну, мо­ло­дой че­ло­век, ну вы ку­да идёте, — про­тя­ну­то на­ча­ла она.

— Ну, так это… Не вид­но же, — про­мы­чал в от­вет Лёнь­ка.

Они се­ли и по­смот­ре­ли друг на дру­га.

Лё­ня по­че­сал го­ло­ву. Ему по­ка­за­лось, буд­то кто-то трес­нул его ку­вал­дой по ма­куш­ке. Гла­дя мес­то уши­ба, он уста­вил­ся на ви­нов­ни­цу его трав­мы. Третья па­лу­ба пос­ле двад­ца­ти трёх не осве­ща­лась, так как свет ме­шал вах­тен­ным в руб­ке ви­деть ко­раб­ли, иду­щие на об­гон. Тог­да как вто­рая име­ла хоть и скуд­ное, но освя­ще­ние. Пла­фон каж­дые де­сять мет­ров. Это­го све­та бы­ло ма­ло для пол­но­го об­зо­ра со­бе­сед­ни­ка, но до­ста­точ­но, что­бы раз­гля­деть ос­нов­ные чер­та ли­ца и час­ти те­ла. У жен­щи­ны бы­ли длин­ные во­ло­сы, ху­дое вы­тя­ну­тое ли­цо, строй­ное те­ло. Он же си­дел в без­ру­кав­ке, ого­лив за­го­ре­лые креп­кие ру­ки, ко­рот­ко стри­жен­ный и глад­ко­выб­ри­тый.

— Ой, а я вас рань­ше не ви­де­ла. Вы пас­са­жир или ра­бо­та­е­те здесь? — вста­вая и про­тя­ги­вая ру­ку Лёне, спро­си­ла она.

— Ну, ра­бо­таю тут… Мат­рос я, — при­ни­мая ру­ку, от­ве­тил он.

Они пе­ре­мес­ти­лись бли­же к осве­щен­но­му пя­тач­ку, что­бы про­дол­жить зна­ком­ст­во.

— Я — Али­са, — пред­ста­ви­лась жен­щи­на, раз­гля­ды­вая под­тя­ну­тое те­ло со­бе­сед­ни­ка.

— Лёш­ка, — улыб­нул­ся в от­вет Лё­ня.

Улыб­ка у не­го всег­да бы­ла чис­тая и ис­крен­няя, та­кая, на ко­то­рую спо­соб­ны толь­ко де­ти. Али­са при­ку­си­ла ниж­нюю гу­бу и при­щу­ри­ла глаз­ки. Ма­лень­кой се­точ­кой прос­ту­па­ли мор­щин­ки ря­дом с ни­ми. Она опре­де­лён­но бы­ла уже не де­вуш­ка, но и жен­щи­ной её на­зы­вать не хо­те­лось. Лё­ня ни­как не мог её иден­ти­фи­ци­ро­вать, а зна­чит, по­нять, как с ней се­бя вес­ти. Но он чувст­во­вал, что-то тёп­лое там, вни­зу жи­во­та. И си­лу, с ко­то­рой его тя­нет к ней.

— Лёнь­ка зна­чит, — с игри­востью поды­то­жи­ла Али­са. — Ну что, Лёнь, я как раз шла в свою ка­ю­ту, и, — де­вуш­ка кив­ну­ла в сто­ро­ну треть­ей па­лу­бы, — как я по­ня­ла, там тем­но. Я бо­юсь тем­но­ты, про­во­ди ме­ня? — пред­ло­жи­ла она.

— Ага, — всё ещё улы­ба­ясь, бро­сил Лёха.

Он уже по­шёл вверх по тра­пу, как она схва­ти­ла его за пред­плечье:

— Эй, а ру­ку по­дать да­ме?! Я же ска­за­ла, бо­юсь тем­но­ты!

«Ага, зна­чит, да­ма», — по­ду­мал Лё­ня.

Так они и шли до её ка­ю­ты, ко­то­рая ока­за­лась чуть ли не на са­мом но­су треть­ей па­лу­бы, по­лу­люкс. Али­са шла, удив­ля­ясь то­му, что его ру­ки на ощупь как сталь, он же в свою оче­редь ра­до­вал­ся, сам не по­ни­мая че­му.

Дой­дя до ка­ю­ты, она от­кры­ла дверь.

— Ну, при­ят­ных снов, я пой­ду, — от­пус­кая её ру­ку бро­сил Лё­ня, но Али­са сно­ва схва­ти­лась за не­го, толь­ко в этот раз она тя­ну­ла изо всех сил на се­бя.

Че­рез мгно­ве­ние он очу­тил­ся внут­ри ка­ю­ты. За­крыв за ним дверь на ключ, Али­са, как бы по­ве­ле­вая, ука­за­ла ему на кро­вать. Лё­ня сел с краю, аб­со­лют­но не по­ни­мая, что про­ис­хо­дит. Вни­зу жи­во­та бы­ло всё так же теп­ло. Али­са се­ла ря­дом.

— Что ты де­ла­ешь? — на­чал мат­рос, но пас­са­жир­ка пре­рва­ла, стас­ки­вая с не­го без­ру­кав­ку.

— В смыс­ле что? — оста­но­вив­шись, спро­си­ла она. — А… — и про­дол­жи­ла, улыб­нув­шись: — Я у те­бя пер­вая, зна­чит, ох, по­вез­ло-то как.

Али­са бы­ла юрис­том. Выс­шее об­ра­зо­ва­ние, ста­тус в об­щест­ве, но в этом со­ци­аль­ном паз­ле не хва­та­ло од­но­го — семьи. Она об­ла­да­ла не­за­у­ряд­ным умом и вну­ши­тель­ны­ми ам­би­ци­я­ми. На пер­вых по­рах муж­чи­ны ка­за­лись ей силь­ны­ми, уве­рен­ны­ми. Но ско­ро Али­са уяс­ни­ла од­ну ис­ти­ну, что сла­бее му­жи­ка зве­ря в ми­ре нет. Сто­ит че­му-то пой­ти не так, и они пре­вра­ща­ют­ся в сгус­ток соп­лей, слю­ней и пе­ре­га­ра. По­это­му двух­не­дель­ный от­пуск в пья­ном уга­ре на ко­раб­ле её впол­не устра­ивал. Здесь всег­да бы­ло чем на­сы­тить свою плоть, что­бы по­том со спо­кой­ной ду­шой ра­бо­тать до сле­ду­ю­ще­го от­пус­ка. Да и ког­да по­сы­ла­ли в ко­ман­ди­ров­ку, в дру­гой го­род, она пред­по­чи­та­ла душ­ным по­ез­дам ко­раб­ли. По вре­ме­ни вы­хо­ди­ло столь­ко же, а за би­лет всё рав­но пла­ти­ла фир­ма.

— Не бой­ся, боль­но не бу­дет, толь­ко при­ят­но, — пов­то­ря­ла она, по­ка рас­стёги­ва­ла ре­мень его брюк.

Об­ла­дая бо­лее вы­год­ным ра­кур­сом, чем тог­да, на па­лу­бе, он при­сту­пил к де­таль­но­му осмот­ру сво­ей ноч­ной спут­ни­цы. Её во­ло­сы бы­ли чёр­ны­ми, как и бро­ви. Ка­рие гла­за, тон­кие гу­бы и ак­ку­рат­ный, слег­ка вздёр­ну­тый нос.

По­кон­чив с его шта­на­ми, она быст­рым дви­же­ни­ем, че­рез го­ло­ву, сня­ла своё платье. Од­ной ру­кой рас­стег­ну­ла лиф­чик, и на свет по­ка­за­лась не­боль­шая ак­ку­рат­ная грудь. Лё­ня уста­вил­ся на неё сво­и­ми дет­ски­ми глаз­ка­ми. Али­са ухмыльну­лась, да­ла ещё се­кун­ду по­смот­реть на се­бя и, про­тя­нув ру­ку к из­го­ловью кро­ва­ти, щёлк­ну­ла вы­клю­ча­те­лем, по­га­сив свет.

— Раз это твой пер­вый раз, всё долж­но быть как сказ­ке, а в сказ­ках — всег­да смут­ные де­та­ли, — про­шеп­та­ла она.

На са­мом де­ле она стес­ня­лась шра­ма, иду­ще­го вдоль пра­во­го бо­ка вверх, до са­мо­го пле­ча.

Лё­ня, ско­ван­ный стра­хом, ре­шил, что бу­дет луч­ше по­зво­лить ей управ­лять про­цес­сом и по­это­му не за­да­вал ни­ка­ких во­про­сов.

Али­са, сев на не­го, из­да­ла лёг­кий стон. Об­вет­рен­ные гу­бы мат­ро­са рас­пол­за­лись в улыб­ку.



* * *



— Я в душ. Мо­жешь остать­ся у ме­ня, но толь­ко на эту ночь, — на хо­ду ска­за­ла Али­са.

Лё­ня ле­жал на ши­кар­ной кро­ва­ти в но­ме­ре по­лу­люкс. Без одеж­ды, с от­кры­тым ртом и счаст­ли­вы­ми гла­за­ми. «Что это бы­ло?»

До это­го мо­мен­та единст­вен­ное про­яв­ле­ние сим­па­тии и за­бо­ты от жен­щи­ны, ко­то­рое знал Лёша, име­ло ма­те­рин­скую при­ро­ду. Ма­ма бы­ла глав­ным че­ло­ве­ком для Лёни, они вмес­те ры­да­ли от счастья, ког­да он по­лу­чил сер­ти­фи­кат мат­ро­са. Ма­ма бы­ла ра­да, что сын, ко­то­ро­му вра­чи су­ли­ли ни­щен­скую оди­но­кую судь­бу, стал частью ко­ман­ды ко­раб­ля, по­лу­чил по­сто­ян­ный до­ход. А Лё­ня был счаст­лив ис­пол­не­нию меч­ты и то­му, что его ма­ма улы­ба­лась.

Но вот что бы­ло этой ночью? Он не знал.

«Али­са…. Хо­чу те­перь всег­да быть с Али­сой…»



Вый­дя из ду­ша, она пред­ло­жи­ла ему схо­дить по­мыть­ся. Чи­с­ты­ми они лег­ли на кро­вать и че­рез ка­кое-то вре­мя усну­ли. Она из-за ал­ко­го­ля, он из-за счастья.

На ко­раб­ле подъ­ём в шесть трид­цать; про­снув­шись, Лё­ня ак­ку­рат­но, что­бы не бу­дить своё но­во­об­ре­тён­ное счастье, по­ки­нул ка­ю­ту и на­пра­вил­ся в ка­ют-ком­па­нию на зав­трак. Все мыс­ли Лёни по­сле­ду­ю­щие пять ча­сов за­ни­ма­ла Али­са. Он шваб­рил па­лу­бу с улыб­кой на ли­це, ду­мая, как он про­ве­дёт с ней остав­ший­ся день, обя­за­тель­но от­про­сит­ся у ка­пи­та­на на сто­я­ноч­ную вах­ту и схо­дит с ней в го­род. Сме­нив­шись, он стрем­глав по­нёс­ся в ка­ю­ту, пе­ре­одел­ся в луч­шую одеж­ду и на­ду­шил­ся оде­ко­ло­ном. По­дой­дя к ка­ю­те Али­сы, он триж­ды уме­рен­но по­сту­чал­ся в дверь. В при­от­крыв­ше­ю­ся щёл­ку смот­ре­ли за­спан­ные гла­за Али­сы. Ви­ди­мо, дре­ма­ла пос­ле зав­тра­ка.

— А, Лёша, что-то слу­чи­лось? — спро­си­ла Али­са.

— Ну это. Я к те­бе, — про­мы­чал Лёнь­ка.

— Ааа… Ну если толь­ко ве­щи по­мочь мне со­брать. Че­рез час Вол­го­град, я вы­хо­жу, — Али­са по­ту­пи­ла взгляд.

— Как… уже? — гла­за Лёни округ­ли­лись.

— Ну да… Не мо­гу же я тут веч­но быть.

Внут­ри Лёни что-то на­до­рва­лось, теп­ло ста­ло по­ки­дать те­ло. Ду­шев­ные ме­та­мор­фо­зы прос­ту­пи­ли и на его ли­це.

— Ой, ну, Лёнь, я ещё как-ни­будь ся­ду по­ка­тать­ся, не вол­нуй­ся, — со­вра­ла она.

Как вра­ла мно­гим пар­ням. Раз­ни­ца меж­ду ни­ми и Лёней бы­ла в том, что они пос­ле та­ких слов по­ни­ма­ли, кто и за­чем Али­са. Лё­ня не по­ни­мал.

— Ты… не ухо­ди тог­да без ме­ня…. Я те­бя про­во­жу, — Лёше за­хо­те­лось по­да­рить ей что-то па­мят­ное, что­бы не за­бы­ва­ла его до сле­ду­ю­щей встре­чи.

Быст­рым ша­гом он на­пра­вил­ся в сто­ро­ну сво­ей ка­ю­ты, не дав ей от­ве­тить со­гла­си­ем или от­ка­зом.

— Ми­лый па­ре­нёк, — усме­ха­ясь са­мой се­бе, по­ду­ма­ла Али­са и вер­ну­лась к сбо­ру ве­щей.

Очу­тив­шись в сво­ей ка­ю­те, Лёха быст­рым взгля­дом ис­кал что же мож­но по­да­рить ей. Но не на­хо­дил. На шка­фу сто­я­ла бу­тыл­ка вод­ки, ста­рый те­ле­ви­зор, га­зе­та «Ар­гу­мен­ты и фак­ты» за де­ся­тое июня, блок си­га­рет и ли­с­ты, на ко­то­рых Лёша ри­со­вал в сво­бод­ное вре­мя. Точ­но! Алек­сей сел ри­со­вать её порт­рет. В шко­ле у не­го по­лу­ча­лось до­воль­но не­пло­хо изо­бра­жать сво­их од­нок­лас­сни­ков, за что те его на­граж­да­ли кон­фе­та­ми или шо­ко­ла­дом. За пят­над­цать ми­нут у не­го вы­шло ли­цо Али­сы — то, ка­ким он его за­пом­нил в по­лу­мра­ке па­лу­бы, по­том он до­ба­вил па­ру штри­хов, из то­го, что раз­гля­дел в ка­ю­те.

Лёг­кий удар бор­том озна­чал, что ко­рабль при­ча­лил. Лё­ня вы­бе­жал из ка­ю­ты и на­пра­вил­ся к тра­пу.

Али­са вы­ка­ты­ва­ла че­мо­дан, ко­лё­си­ки ко­то­ро­го звон­ко по­сту­ки­ва­ли по сталь­но­му тра­пу, как вдруг ощу­ти­ла чью-то ру­ку на сво­ей. Это был Лёша. Он смот­рел на неё и улы­бал­ся так, как толь­ко он один мог улы­бать­ся.

— Вот… Да­ма, — он про­тя­ги­вал ей лист фор­ма­та А че­ты­ре.

Раз­вер­нув его, Али­са уви­де­ла на­бро­сок ли­ца жен­щи­ны, очень по­хо­жей на неё — чёр­ны­ми во­ло­са­ми и фор­мой глаз.

По её ще­кам по­ка­ти­лись слёзы: «Он же со­всем ре­бёнок».

— Спа­си­бо, Лёш, — она чмок­ну­ла его в щёку.

— Нра­вит­ся?

— Да, нра­вит­ся.

— Ну, ты это… При­едешь же ещё? — спро­сил он.

— Ко­неч­но. Я же обе­ща­ла, — от­ве­ти­ла Али­са.

Они об­ня­лись на про­ща­ние, и Али­са по­шла, та­ща за со­бой че­мо­дан и груз сде­лан­но­го про­ш­лой ночью. Лё­ня сто­ял, улы­бал­ся, смот­рел ей в след. Смот­рел, по­ка она не за­шла за угол и не по­те­ря­лась из ви­ду.

Шли вах­тен­ные ча­сы, рей­сы, а Али­са всё не са­ди­лась на ко­рабль. Лёню тер­за­ла тос­ка. Он стал ча­ще пить, от­крыв для се­бя, что в пья­ном со­сто­я­нии тос­ка ухо­дит. Сво­бод­ное вре­мя на вах­тах он по­свя­щал ри­со­ва­нию порт­ре­тов. Со вре­ме­нем па­мять на­чи­на­ла под­во­дить, а ру­ки от пья­нок всё боль­ше и боль­ше дро­жа­ли. Порт­ре­ты вы­хо­ди­ли всё бо­лее и бо­лее не­ле­пы­ми.

— Буд­то дет­са­до­вец пы­та­ет­ся на­ри­со­вать ма­му, — как-то за­ме­тил оче­ред­ной вре­мен­ный ка­пи­тан ко­раб­ля.

— Чё ри­су­ешь то, Лёнь? — тол­кая его лок­тем, про­дол­жал ко­ман­дир.

— Да­му, — за­га­доч­но отве­чал Лёха, чем вы­зы­вал всег­да хо­хот окру­жа­ю­щих.

Её имя он бе­рёг внут­ри се­бя.

— Да что это за да­ма у те­бя? Где ты ви­дел, что­бы у да­мы бы­ли та­кие страш­ные квад­рат­ные бро­ви, гла­за-пу­гов­ки, вмес­то губ по­лос­ка. Это не да­ма, это ко­ло­бок ка­кой-то, — сле­до­ва­ла но­вая вол­на хо­хо­та.

Лё­ня сос­ре­до­то­чен­но уста­вил­ся на ри­су­нок. Ка­кой ко­ло­бок? О чём он? Вот они, ка­рие гла­за, тон­кие гу­бы и ак­ку­рат­ный, слег­ка вздёр­ну­тый на кон­це, нос. Али­са.

— Ой, лад­но, ты иди луч­ше но­со­вую часть про­швабрь, а то ско­ро сме­на вах­ты, — при­ка­зал ка­пи­тан и на­чал под­ни­мать­ся в руб­ку, го­то­вить­ся к за­ступ­ле­нию на вах­ту.

Сколь­ко порт­ре­тов бы­ло на­ри­со­ва­но за это вре­мя? Лё­ня не счи­тал, да и не смог бы, не зна­ет столь­ко цифр. За­то знал дру­гое: три име­ни ко­раб­ля, шесть ка­пи­та­нов, двад­цать три на­ви­га­ции, ноль встреч с Али­сой.



* * *



Я встре­тил Лёню, ког­да мне бы­ло де­вят­над­цать. Ког­да он уже во всю хар­кал и бле­вал кровью от скот­ской тя­жёлой ра­бо­ты и не­ка­чест­вен­но­го ал­ко­го­ля. На вид он ве­сил око­ло шес­ти­де­ся­ти ки­ло­грам­мов, ка­зал­ся хруп­ким, осу­нув­шим­ся, с дряб­лой ко­жей на ру­ках. Сверху на смот­ря­щие с ка­кой-то на­ив­ностью гла­за на­ва­ли­ва­лись мор­щи­ны. Угол­ки рта полз­ли вниз, ког­да он улы­бал­ся, при­да­вая улыб­ке тра­ги­чес­кий от­те­нок.

Хро­мая, Леонть­ич по­до­шёл ко мне на кор­ме, где я, как и всег­да пос­ле вах­ты, за­ни­мал­ся физ­куль­ту­рой.

— Есть ку­рить? — спро­сил Лё­ня.

— Лёнь, я не ку­рю, — от­ве­тил я.

Он кив­нул и при­сел на ла­воч­ку, до­жи­да­ясь че­ло­ве­ка с си­га­ре­та­ми, свои си­га­ре­ты бы­ли ску­ре­ны три дня на­зад (за день у не­го ухо­ди­ло три пач­ки).

В даль­ней­шем этот во­прос он бу­дет за­да­вать мне каж­дый раз при на­ших встре­чах на кор­ме. То ли за­пом­нить не мог. То ли знал, что я ра­но или позд­но за­ку­рю.

Всег­да так и спра­ши­вал:

— Есть ку­рить?

А я всег­да отве­чал:

— Лёнь, я не ку­рю.

Я не участ­во­вал в мас­со­вых по­пой­ках ря­до­во­го плав­со­ста­ва — ра­бо­та мо­то­рис­том осво­бож­да­ла ме­ня от по­сто­ян­ных по­гру­зок-вы­гру­зок, по­это­му на сто­ян­ках я с ра­достью убе­гал на бе­рег. Один раз в ма­га­зи­не «М-ви­део» мне по­пал­ся Лёнь­ка. Не ду­мал, что он хо­дит ку­да-то даль­ше про­дук­то­во­го и та­бач­но­го.

— Лёнь, ты че­го здесь?

— Да это… ма­ме хо­чу сти­раль­ную ма­ши­ну ку­пить. Ты, мо­жет, зна­ешь, ка­кие луч­ше там, ну, чтоб не осо­бо до­ро­го? — он смот­рел с моль­бой о по­мо­щи на ме­ня.

— Да­вай най­дём кон­суль­тан­та, узна­ем, что к че­му, и вы­бе­рем, — от­ве­тил я.

Спус­тя пол­ча­са экскур­сий по от­де­лу бы­то­вой тех­ни­ки мы вы­бра­ли сти­раль­ную ма­ши­ну фир­мы «Ин­де­зит». Её по­обе­ща­ли до­ста­вить в те­че­ние ча­са к при­ча­лу, за­ве­рив нас в ка­чест­ве до­став­ки. Ма­га­зин Лё­ня по­ки­нул со свойст­вен­ной ему улыб­кой, ли­шён­ной вся­кой ве­сёлос­ти.

По­ми­мо кор­мы, мы с ним встре­ча­лись на ре­сеп­ше­не, там ле­жал жур­нал от­гу­лов на бе­рег для рос­пи­си. Лё­ня си­дел за ад­ми­нист­ра­тор­ской стой­кой и раз­да­вал клю­чи, по­ка ад­ми­нист­ра­то­ры про­во­жа­ли ту­рис­тов на бе­рег. Я брал руч­ку и за­пи­сы­вал свою фа­ми­лию в жур­нал. А он рас­то­роп­но что-то ри­со­вал.

— Что ри­су­ешь, Лёнь?.. — спра­ши­вал я.

— Да­му… — не­из­мен­но отве­чал он.

Баннер Литературно.jpg
Литбюро Натальи Рубановой_илл..jpg

ЛИТЕРАТУРНОЕ БЮРО НАТАЛЬИ РУБАНОВОЙ

 

  • Прозаики

  • Сценаристы

  • Поэты

  • Драматурги

  • Критики

  • Журналисты

 

Консультации
по литературному
письму

 

Помощь в издании книг

 

Литагентское
сопровождение
авторских проектов

покровский собор.jpg
серия ЛБ НР Дольке Вита_Монтажная област
антология лого 300.jpg

 Для рукописей и предложений: vtornik2020@rambler.ru