По волне моей памяти

Валерий Веларий

Ширвиндт ищет тишины, а рыба ищет, где Ширвиндт

Быльки

Сан Ана­толь­ич Шир­виндт го­во­рит о сво­ей страс­ти к ры­бал­ке, что она со­вер­шен­но без­дум­на. То есть си­дишь — и ни о чем не ду­ма­ешь. Чер­вяк на крюч­ке вер­тит за­дом и так, и эдак — вов­сю пи­а­рит счастье пол­но­го глот­ка. А на дру­гой удоч­ке, ря­дом, крю­чок под му­хой за­та­ил свою же­лез­ную хват­ку. Рыб­ки ми­мо них устра­ива­ют де­фи­ле и во­об­ще хо­ро­во­дят­ся как хо­рист­ки во­круг кас­си­ров и спон­со­ров; вы­пен­дри­ва­ют­ся: что кру­че блес­тит — их че­шуя или блес­на?

То есть это ры­бак на бе­ре­гу рас­счи­ты­ва­ет, что они долж­ны устра­ивать де­фи­ле и хо­ро­во­ды. А во глу­би­не те­ку­чих вод рыб­ки по­рой ду­ма­ют со­всем по-дру­го­му. И в ка­ком ому­те они за­та­и­лись в сво­их ду­мах — ни­кто не ве­да­ет.

Да. И вот раз си­дит Сан Ана­толь­ич Шир­виндт во глу­би­не ка­ких-то руд, на бе­ре­гу не то ураль­ских, не то си­бир­ских вод, в об­щем, очень да­ле­ко от сто­ли­цы... Си­дит со­вер­шен­но без­дум­но, как по­ло­же­но ры­ба­ку, но с во­про­сом на че­ле: и что се­бе ду­ма­ет эта ры­ба? Где она? Ведь зна­ю­щие и от­вет­ст­вен­ные лю­ди го­во­ри­ли: ры­бы в этих во­дах про­рва, и она ждет-не до­ждет­ся встре­чи со зна­ме­ни­тостью. И вот зна­ме­ни­тость, меж­ду про­чим, за­ня­той че­ло­век, си­дит на бе­ре­гу уже ко­то­рый час, уж пол­ночь бли­зит­ся, а ры­бы-то все еще нет!

Что тут ска­жешь? А на­до все ж иной раз и на ры­бал­ке моз­га­ми рас­ки­нуть. Если рыб­ка пра­виль­ная, про­дви­ну­тая, не­уже­ли бу­дет она ждать у во­ды по­го­ды? Она дав­но уже дви­ну­ла ту­да, где на­сто­я­щие Шир­винд­ты во­дят­ся! И то ска­зать: те рос­си­я­не, кто ше­бут­но ше­ве­лит моз­га­ми и хвос­та­ми, все по­след­ние го­ды сплы­ва­ют­ся в сто­ли­цу. Вот и вся ры­би­ща, ка­кая смог­ла, сплы­лась в Моск­ву-ре­ку — по­то­му что на ее бе­ре­гах сто­ит Те­атр Са­ти­ры, на сце­ну ко­то­ро­го вы­хо­дит Сан Ана­толь­ич Шир­виндт. Тя­же­ло да­лось рыб­кам на­ше без­до­рожье, вон ка­ких не­опоз­нан­ных чу­дищ ста­ли вы­лав­ли­вать в Моск­ве-ре­ке. Ну да, речь про дру­гое — о том, что до­ка­за­тельст­вом вы­ше­из­ло­жен­но­го утверж­де­ния ста­ли гаст­ро­ли Те­ат­ра Са­ти­ры в Чи­те. Все дни в за­ле не хва­та­ло да­же при­став­ных стуль­ев. Пол­но бы­ло зри­те­лей! И по все­му За­бай­калью, меж­ду про­чим, пол­но бы­ло ры­бы в ре­ках. Ло­со­си на не­рест рань­ше при­шли — это они не от ура­га­нов в Япон­ском мо­ре спа­са­лись, а на­де­я­лись встре­тить Шир­винд­та-ры­ба­ка. Вот те япон­ский бог! Ду­ма­ли: вдруг он с ар­тис­та­ми то­же пой­дет на не­рест... По­клон­ни­ки всег­да куч­ку­ют­ся там, где во­дят­ся та­лан­ты.

А по­че­му ж та­кие со­ве­ты да­де­ны бы­ли Сан Ана­толь­и­чу — дес­кать, дуй по­даль­ше от сто­ли­цы, там ры­бы боль­ше? А это все про­ис­ки, сплош­ные ин­три­ги! Это на­роч­но под­стро­е­но тай­ны­ми до­бро­же­ла­те­ля­ми: по­ка Ана­толь­ич где-то да­ле­ко от Моск­вы без­дум­ст­ву­ет над не­род­ны­ми во­да­ми, мы тут, в сто­ли­це, в мут­ной во­дич­ке всех зо­ло­тых ры­бок при­кар­ма­ним.

Не ве­да­ют до­бро­же­ла­те­ли, что в боль­шом го­ро­де в ре­ке во­дят­ся лишь не­зна­мо ка­кие мон­ст­ры с плав­ни­ка­ми, а на­сто­я­щие-то Зо­ло­тые Рыб­ки — они на сце­не те­ат­ра си­я­ют!

*********************

Ва­ле­рий Бе­гу­нов



За­ме­ча­тель­ный ар­тист, ху­до­жест­вен­ный ру­ко­во­ди­тель сто­лич­но­го Те­ат­ра Са­ти­ры Алек­сан­др Ана­толь­е­вич Шир­виндт — ве­ли­ко­леп­ный яз­ви­тель­ный иро­нист. Бай­ки так и сры­ва­ют­ся с его язы­ка. Он скла­ды­ва­ет ин­те­рес­ней­шие кни­ги. Но в ре­чи его — в дру­жес­ком об­ще­нии, на за­ня­ти­ях со сту­ден­та­ми, в ин­тервью — так и сып­лют­ся ко­рот­кие ис­то­рии, как ма­лень­кие ал­ма­зы. Толь­ко по­спе­вай под­хва­ты­вать и огра­ни­вать... Кое-ка­кие из этих жи­тей­ских на­блю­де­ний я за­пи­сал. И на­звал их


Прав­ды от То­ли­ча


Бе­рия бе­рет не всех

До вой­ны в ре­пер­ту­а­ре Те­ат­ра Са­ти­ры был спек­такль под на­зва­ни­ем «Не ва­ше де­ло!». А в ту по­ру слу­жил в на­шем те­ат­ре ад­ми­нист­ра­тор Су­рож­ский. Очень ор­га­ни­зо­ван­ный. И не­мно­го­с­лов­ный. По­то­му что чуть-чуть пло­хо сло­ва вы­го­ва­ри­вал. Но — ста­ра­тель­но.

Вот раз зво­нят ему с «са­мо­го вер­ха». Та­ким... очень су­ро­вым го­ло­сом. А он не по­нял, кто его до­мо­га­ет­ся. Да и они не въеха­ли, на ко­го на­по­ро­лись... Спра­ши­ва­ют:

— Ка­кой у вас се­год­ня спек­такль?

Он еще бо­лее серь­ез­ным го­ло­сом отве­ча­ет:

— «Не ва­ше де­ло!»

Они ему (а на дво­ре 1938 год, са­мое «то» вре­мя...):

— С ва­ми из при­ем­ной то­ва­ри­ща Бе­рия го­во­рят! Ка­кой у вас се­год­ня спек­такль?

Он — им, зная де­фект сво­ей ре­чи, поч­ти по бук­вам и с на­по­ром:

— «Не ва­ше де­ло!»

По­пры­га­ли они в «чер­ные во­рон­ки», по­мча­лись его вя­зать. Окру­жа­ют те­атр — чтоб враг не вы­скольз­нул, а на те­ат­ре — афи­ша ог­ром­ны­ми бук­ва­ми: «Не ва­ше де­ло!»

Ну, про­нес­ло. Разо­бра­лись. И — да­же! — из­ви­ни­лись. Нын­че не всег­да из­ви­ня­ют­ся...


Бе­ре­ги ди­ри­жер­скую па­лоч­ку смо­ло­ду!

При по­ста­нов­ке это­го спек­так­ля са­мым труд­ным бы­ло усле­дить за ком­по­зи­то­ром Ан­дре­ем СЕ­МЕ­НО­ВЫМ. Пря­мо как Фи­га­ро — сей­час был тут, под ру­ка­ми, в ор­кест­ро­вой яме, и вот уже там — в буд­ке зву­ко­опе­ра­то­ра. Кри­чишь ту­да — а он уже на сце­не, сре­ди ар­тис­тов. Ры­жий, ко­но­па­тый, по­э­ти­чес­кая ше­ве­лю­ра...

Ан­дрей Се­ме­нов на ре­пе­ти­ции — это во­об­ще от­дель­ный спек­такль. На­вер­ное, бу­дем сни­мать скры­той ка­ме­рой и про­да­вать на пи­рат­ских DVD — мно­го де­нег за­ра­бо­та­ем!..

В об­щем, как толь­ко он на­чи­на­ет ме­тать­ся по сце­не, так ре­пе­ти­ция ни тпру, ни ну: не мо­жем ни­как пе­ре­счи­тать дейст­ву­ю­щих лиц и ис­пол­ни­те­лей. Не со­впа­да­ют! Я ду­маю, Се­ме­нов это спе­ци­аль­но де­лал: что­бы под шу­мок на сце­ну мог­ли про­ник­нуть те, кто опоз­дал на ре­пе­ти­цию... Ну, на­шли вы­ход: ска­за­ли Се­ме­но­ву, что кто-то все вре­мя по­ку­ша­ет­ся на его ди­ри­жер­скую па­лоч­ку. Так он от нее прос­то не от­хо­дил! Ну, и на сце­не по­ря­док обо­зна­чил­ся. Вы­пус­ти­ли спек­такль к сро­ку.


Швейк и трип... па... па-ра-ра!

— В каж­дом те­ат­ре есть спек­такль, в ко­то­ром од­на из пе­сен ста­но­вит­ся чем-то вро­де мес­сед­жа. То есть у каж­до­го — свой шля­гер. У нас так бы­ло на ре­пе­ти­ци­ях «Швей­ка, или гим­на иди­о­тиз­му». Там мно­го шу­ток, при­ко­лов, юмо­ра, шту­чек-дрю­чек. Фан­таз­мы вся­кие и по­фи­гиз­мы. Но слож­ная плас­ти­ка, трю­ки... — мы силь­но вы­ма­ты­ва­лись. И ак­те­рам труд­но. А по­ста­нов­щи­ку — еще труд­нее: по­про­буй, всё за ак­те­ров вы­ду­май! А по­том, ког­да си­дишь за ре­жис­сер­ским пуль­том и ви­дишь, как они все при­ду­ман­ное во­пло­ща­ют...

Пес­ня! Не всег­да ра­дост­ная. Но до­пинг на­шел­ся! Там в сце­нах, где Швейк в гос­пи­та­ле, есть клас­сная пе­сен­ка: «Трип­пер». И вот как толь­ко нам труд­но, так сра­зу мы все хо­ром её за­тя­ги­ва­ем. Всё, что хо­чешь, всё, что ни на­ка­тит, как ру­кой сни­ма­ло.

А ког­да де­ло по­шло на лад, мы так во­оду­ше­ви­лись, что од­наж­ды вы­ва­ли­лись пос­ле ре­пе­ти­ции на ули­цу, про­дол­жая рас­пе­вать этот гимн — «Трип­пер». Зна­е­те, ка­кие бы­ли у про­хо­жих на Са­до­вом коль­це ли­ца? Не­за­бы­ва­е­мые!..


Не­пов­то­ри­мое и ле­ген­дар­ное

«Ма­лыш и Кар­л­сон» — смеш­ная и очень тро­га­тель­ная ис­то­рия для де­тей и взрос­лых. И это на­ша ре­лик­вия. Как «Прин­цес­са Ту­ран­дот» в Вах­тан­гов­ском. Толь­ко се­мей­ная. Празд­ник для боль­ших и ма­лень­ких!

Кар­л­со­на, пос­ле Спар­та­ка Ми­шу­ли­на, стал иг­рать дру­гой ак­тер. Но у спек­так­ля про­дол­жа­лась его собст­вен­ная жиз­нен­ная ис­то­рия. Но, точ­нее ска­зать, бы­лин­ная, ко­то­рую сло­жи­ли по­ко­ле­ния зри­те­лей этой по­ста­нов­ки. Од­наж­ды, ког­да пос­ле спек­так­ля мы раз­го­ва­ри­ва­ли в гри­муб­р­ных, в гри­мер­ку ка­ким-то об­ра­зом про­ник­ла не­кая ба­буш­ка с вну­че­ком. И ска­за­ла: «Вот смот­ри, это Кар­л­сон. Ког­да я бы­ла в тво­ем воз­рас­те, он уже был та­кой. И ни­чуть не из­ме­нил­ся!»


Ди­ри­жер — это ди­тя с вол­шеб­ной па­лоч­кой в ру­ках...

Хо­чет­ся, что­бы взрос­лым бы­ло у нас ин­те­рес­но, и юным. Вот мы ду­ма­ли-ду­ма­ли... И од­наж­ды ре­ши­ли сде­лать что-то вро­де по­лу-опе­рет­ты. А тут от мо­ло­до­го ре­жис­се­ра Ан­дрея Ден­ни­ко­ва, из Цент­раль­но­го те­ат­ра ку­кол и пред­ло­же­ние по­сту­пи­ло: ра­зыг­рать на сце­не ис­то­рию лес­ков­ско­го «Лев­ши». А что? Для опе­ре­точ­но­го де­ла — в са­мый раз. И к то­му же мы мог­ли вжи­вую за­дейст­во­вать весь свой ор­кестр. Из драм­те­ат­ров в Моск­ве у нас у единст­вен­ных — ор­кестр пол­но­го со­ста­ва: 38 че­ло­век. Да­же боль­ше — 40. Но ну­жен ди­ри­жер! У нас пол­то­ры ты­щи лет был веч­ный зав­муз. Но он ска­зал, что ус­тал, и мы ока­за­лись на ну­ле. А ор­кестр — это свои тай­ные де­ла, свои при­бам­ба­сы, да еще пос­ле то­го, как они по­ра­бо­та­ли с Ги­до­ном Кре­ме­ром!

Наш ком­по­зи­тор по сек­ре­ту ска­зал, что есть под­хо­дя­щий хор­мей­стер и ди­ри­жер в кон­сер­ва­то­рии. Ока­зал­ся, во­пре­ки всем по­на­ча­лу не­до­воль­ным, ми­лей­шим и слав­ней­шим че­ло­ве­ком. И ког­да наш но­вый ди­ри­жер Фред­ди Ка­де­на стал вы­хо­дить к ор­кест­ру, то сра­зу гре­ме­ли ап­ло­дис­мен­ты. И я го­во­рил ар­тис­там: до­тя­ги­вай­тесь до уров­ня та­ко­го по­яв­ле­ния! Если со­впа­дет, счи­тай­те — все в по­ряд­ке.

А Ка­де­на так увлек­ся те­ат­ром... Как ре­бе­нок! По­на­ча­лу на ре­пе­ти­ци­ях ку­да-то «уплы­вал» и за­бы­вал ди­ри­жи­ро­вать. Ему да­же все кри­ча­ли «Фред­ди, по­ра!».


Не оши­бись в на­зва­нии...

Ког­да мы ста­ви­ли спек­такль по пье­се Аль­до Ни­ко­лаи, то спер­ва на­зва­ли его так, как на­зы­ва­ет­ся пье­са: «Ге­не­раль­ная ре­пе­ти­ция». Там же речь идет о не­удав­шем­ся по­на­ча­лу за­мыс­ле. Пер­вый раз — как ре­пе­ти­ция для вто­ро­го за­хо­да. Вы­ве­си­ли объ­яв­ле­ния, афи­ши, рас­тяж­ки. Бан­нер на фа­са­де.

Тут же рас­ка­ли­лись те­ле­фо­ны, фак­сы, со­то­вые! Прес­са, рек­лам­щи­ки, про­кат­чи­ки, кри­ти­ки при­ста­ют: «Мож­но к вам на ге­не­раль­ную? По­че­му са­ми не зо­ве­те?!»

Мы чест­но отве­ча­ли: «Еще не го­то­во!»

Вол­на воз­му­ще­ния: «Но вы же са­ми объ­яви­ли, что у вас ге­не­раль­ная ре­пе­ти­ция!

Мы опять в от­вет: «Да нет же, это дру­гое...»

А нам: «Но вез­де же объ­яв­ле­ния ви­сят. Вот, и вот, и вот там!»

Тут до нас до­шло... И мы сроч­но ста­ли ис­кать дру­гое на­зва­ние для спек­так­ля. И взя­ли сло­ва пер­со­на­жа Оль­ги Аро­се­вой, ко­то­рые она по­сто­ян­но пов­то­ря­ла: «Ни сан­ти­ма мень­ше!»

Баннер Литературно.jpg
Литбюро Натальи Рубановой_илл..jpg

ЛИТЕРАТУРНОЕ БЮРО НАТАЛЬИ РУБАНОВОЙ

 

  • Прозаики

  • Сценаристы

  • Поэты

  • Драматурги

  • Критики

  • Журналисты

 

Консультации
по литературному
письму

 

Помощь в издании книг

 

Литагентское
сопровождение
авторских проектов

покровский собор.jpg
серия ЛБ НР Дольке Вита_Монтажная област
антология лого 300.jpg

 Для рукописей и предложений: vtornik2020@rambler.ru