По волне моей памяти

Александра Юнко

Только научишься...

Прописи

Мама стирает папину робу
Света снимает пробу с варенья
Бобик принюхивается к сугробу:
яблоком пахнет сугроб

примуса венчик горит не сгорая
где я живу в предвкушении рая?
в старой кадушке капуста сырая
прячет личинку мою

и через дырочку я на святое
и через щелочку я на семейство
тихо смотрю истекая слезами
бедной сосульки висящей над нами

не передать ни в стихах и ни в прозе
как застывает белье на морозе
как поджимаю студеные ноги
теплым дыханием отогревая
свет из окна
счастья
приют убогий


Из цикла «Колыбельная матери»

Родина
огородная
огурцы лебеда смородина
да картошка
кругом
обглоданная жуком
колорадским

Родина
вид из окна
в другое
где целуются двое
а на столе натюрморт
селедка с хлебом
бутылка водки

Родина
тихий стук
в дверь
вековой испуг
узелок с вещами
депортация
сума да тюрьма
ссылка и каторга

Родина
голый прилавок
справочное окно
очередь
здесь ты одно
со своим народом
кто последний

Родина
коза белье жует не спеша
ракеты стартуют в космос
каждый третий
левша
копается под капотом
чтобы эта штуковина
двигалась твою мать

Родина
свят свят свят
неугасимый свет
балет по телевизору
музыка из радиоточки
и колыбельная дочке

Родина
синь
сквозит меж осин
ветер гудит в проводах
любимой песней
и лежит простор предо мной
от звезды жестяной
до небесной


Блок

Он проходит сквозь ночь Петрограда,
Одинокая желтая тень.
Между ним и реальным преграда
Зазвучит, лишь ладонью задень.

Но он музыки больше не слышит,
Окруженный безумьем своим.
И напевы, что посланы свыше,
Беспризорно бегут перед ним.

Отшумели забытые гимны
И развеялся прежний уют.
Он шагает по улице дымной
И не знает, что делает тут.

Все, что было на свете любимо,
Сметено и рассыпалось в прах,
Мокрым снегом проносится мимо,
Оседая на впалых висках.

Он реликт отлетевшей эпохи
И ее отзвеневшая медь.
Он последняя память о Блоке.
Остается одно — умереть.

Сыро, ветрено перед рассветом,
И матросы теснятся к костру,
В тонкий лист со стихами поэта
Заворачивая махру.


Хлеб

полынью пахнет хлеб чужой
Анна Ахматова

не только запах
меняется вкус хлеба
когда
сомкнувши глаза на миг
просыпаешься
на чужбине

едкий дым над руинами
на слезах замешено тесто
мука пополам с лебедой-
бедой

застревает в горле
кусок
которым вчера привечали
и попрекают нынче

и только во сне
вспоминаешь
детскую сладость
горбушки во рту
ее как раз хватало
на ту же дорогу
от магазина до дома


Кислород

чиркаешь спичкой
у голых губ,
не защищенных папиросой,
так что обуг-
вливается рот
и жадно хватаешь воздух,
бедный,
бедный,
бедный кислородом.

Смерть поэта


1

Ты, перебравший на земном пиру,
Был снят с креста и разрешен от муки.

И словно собутыльники в миру,
Тебя легко берут под белы руки
Два ангела, включившихся в игру,
И подымают вверх.

Слепит глаза
В прозекторской, и голова клонится,
И тихие читают голоса
Стихи,
стихи.
Все с чистого листа,
С уже никем не занятой страницы.


2

Дом долговечней, чем жилец.
Но виноград, увивший стены,
Мы станем жать, а не жалеть,
И опьянеем постепенно.

В душистом облаке пыльцы
Неумолкающие пчелы,
Как золотые бубенцы,
Над соком кружатся веселым.

Не плачь, не жалуйся, пчела,
Что вечер близок, век недолог,
И на редуты книжных полок
Пыльца сиротская легла.

Недвижен виноград лежит,
Впадая в смертную истому.
Мы станем не жалеть, а жить,
И рухнуть не позволим дому.

Мы будем не жалеть, а пить.
Гроздь умерла, вино воскресло.
Стакан нетронутый стоит
У твоего пустого кресла.


Равнина

передвигаясь по холмам
тоскует тело по равнинам
где можно шагать и шагать
где видно вдаль
за три границы
шесть таможен
и несколько сотен км

там я проживаю
в игрушечно малой стране
с latinskimi буквами
на заборах

и ностальгия слепит глаза
когда надо мной
ночная
равнинаравнинаравнина
без края
и лишь кое-где
мерцают
окошки
русской деревни


Из цикла «Маленькие кишиневские элегии»

***

От Чуфлинской церкви налево
до польского кладбища, где —
в укрытии райского древа,
спиной на холодной плите, —

желания яростный факел.
И тягостный запах греха
стоит, как рассерженный ангел,
но не настучавший пока.

Мадонна бездомная плачет,
случайно спугнув благодать,
и ловит оранжевый мячик,
но некому мячик отдать.


Развенчание

король поэтов больше не король
поэты расплодились как собаки
поэзия ты больше не пароль
для доступа в сакральный мир бумаги

бумага тлен и нам ничуть не жаль
ее вчера снесли в макулатуру
теперь на электронную скрижаль
мы пишем набело свою халтуру

поэтов и не сеют и не жнут
они везде произрастают сами
король поэтов ты сегодня шут
на мусорке гремящий бубенцами

ау читатель но ответа нет
и нет спасенья от ночного лая

единственный в природе непоэт
недавно был замечен в гималаях


Звезды

Звезды
такие крупные и спелые
что кажется
протяни руку
и сами лягут в ладонь

Здесь собирают их затемно
и утром
выносят на станцию
свеженькими

Пассажиры берут ведрами
в дороге все пригодится

Прошлым летом
Ерофеич
выловил в Нижнем озере
вот такую
нет вот такую
вот такущую даже

Пассажир
дал за нее сто баксов
не торгуясь
правда спросил
не китайская ли
и увез куда-то
в Бендеры или Хабаровск

Теперь там светится
звезда Ерофеича
в Днестре отражается
или Амуре


Только научишься

Зря меня мучили школьные прописи,
перышки канули в лету
вместе с чернильницами-непроливайками.

Не с кем поговорить
о достоинствах примуса
по сравнению с керогазом.

Не пригодилось искусство
грациозно покачивать бедрами
с полными ведрами
от колонки до дома.

Некогда насладиться
неторопливой прогулкой:
маленький город
разросся
и переполнен транспортом.

Мир меняется —
слишком быстро
выросли дети
и упорхнули в мир.

И не у кого спросить,
почему, только научишься жить,
пора собираться.

Публикация подготовлена Натальей Новохатней

Баннер Литературно.jpg
Литбюро Натальи Рубановой_илл..jpg

ЛИТЕРАТУРНОЕ БЮРО НАТАЛЬИ РУБАНОВОЙ

 

  • Прозаики

  • Сценаристы

  • Поэты

  • Драматурги

  • Критики

  • Журналисты

 

Консультации
по литературному
письму

 

Помощь в издании книг

 

Литагентское
сопровождение
авторских проектов

покровский собор.jpg
серия ЛБ НР Дольке Вита_Монтажная област
антология лого 300.jpg

 Для рукописей и предложений: vtornik2020@rambler.ru