Отдел прозы

Ирина Митрофанова

Эксперимент

... А так, на­вер­ное, луч­ше, спо­кой­нее, на­ва­ли­ло бе­лым, и солн­ца не вид­но, но и не ска­зать, что тус­кло, прос­то ни­как, что сверху, что под но­га­ми, ни­что не раст­рав­ля­ет на эмо­ции. Да и не нуж­но ему по­ка эмо­ций, за­чем? Его тут и нет уже поч­ти, так, для фор­маль­нос­ти. Фор­маль­ные по­лго­да, и всё это за­кон­чит­ся. От­си­дел своё, как все, а что де­лать... Мно­го че­го бы­ло — плю­нуть и за­быть... Но не сей­час. Сей­час еще не­льзя.

Эта де­вуш­ка, Али­на, рань­ше учи­лась в «В», там пар­ней бы­ло мень­ше, и ка­кие-то не­яв­ные, рас­плыв­ча­тые уро­ды, у них-то по­кон­крет­нее от­мо­роз­ки бы­ли, осо­бен­но этот — плю­нуть и за­быть. Его здесь боль­ше нет, ушел пос­ле де­вя­то­го, да, по­хо­же, все уро­ды ушли пос­ле де­вя­то­го, оста­лись поч­ти нор­маль­ные. Но из-за это­го «поч­ти» и не хо­те­лось с ни­ми близ­ко схо­дить­ся, да­же с ней.

Хо­тя он ни­ког­да и не схо­дил­ся близ­ко с де­вуш­кой, не счи­тать же Ты­ро­ву — веч­но коф­та в ко­шачь­ей шерс­ти, ру­ки — по­ду­шеч­ки паль­цев не­со­раз­мер­но боль­шие, буд­то на каж­дом паль­це по на­бал­даш­ни­ку, в ма­те­ма­ти­ке да­же не ноль — «ми­нус в бес­ко­неч­ность». Ре­шал два ва­ри­ан­та па­рал­лель­но — её и свой на «пять». Дрожь её за­ячья под сколь­зя­щим по клас­су взгля­дом-при­це­лом вы­шед­ше­го в ти­раж снай­пе­ра — Зой­Ми­хал­ны... Че­го так бо­я­лась, ду­ра? Cистема бы­ла от­ла­же­на го­да­ми, от вол­не­ния да­же спи­сы­ва­ла не боль­ше, чем на «три». Да лад­но бы толь­ко это, и по­че­му в ро­ли жерт­вы ока­за­лась имен­но она? При­шлось вый­ти из сво­е­го про­ду­ман­но­го ко­ко­на. Если бы это бы­ла Али­на... Нет, не на­до. Ну, и хо­ро­шо, что не она... Али­на не ду­ра, что­бы так под­ста­вить­ся. А по­че­му он ре­шил, что она не ду­ра? Уста­ви­лась в ок­но, и буд­то нет её, в ко­ко­не, и да­же Марь­я­ша не за­ме­тит, а если и за­ме­тит, ни­че­го не ска­жет...

Марь­яш­ка — при­ят­ная учил­ка, по­хо­же, ей ин­те­рес­но раз­гля­ды­вать в них лю­дей... Хо­ро­шо, что ей да­ли сра­зу стар­шие клас­сы, а то бы на­смот­ре­лась... А то она, на­вер­ное, и в зда­нии че­рез до­ро­гу, где учат­ся с пя­то­го по де­вя­тый, ни ра­зу не бы­ла. За­чем, если все её уро­ки здесь? Вот так и сло­жит­ся у нее на­дол­го впе­чат­ле­ние о шко­ле, как о впол­не се­бе че­ло­ве­чес­ком мес­те.
 


***


Олег, как и мно­гие, не сра­зу по­нял, что та­кое шко­ла. Сна­ча­ла да­же по­нра­ви­лось, схва­ты­вал на ле­ту пя­тер­ки, пер­вый школь­ный друг Мить­ка-ду­рак, но добрый, c ут­ра обыч­но дру­жи­ли, бли­же к обе­ду поч­ти всег­да дра­лись, но спи­сы­вать всег­да да­вал, хоть и ощу­щал лег­кие по­следст­вия бур­но про­ве­ден­ной пе­ре­ме­ны. Мить­ка то­же ощу­щал, но они же бы­ли друзья, а друг в бе­де не бро­са­ет, да­же если толь­ко что ссо­ри­лись.

Тог­да еще эти кра­си­вые по­ня­тия теп­ли­лись где-то в глу­би­не серд­ца не впол­не оформ­лен­ной на­деж­дой на боль­шую друж­бу и да­же, мо­жет, лю­бовь, вот если бы ма­лень­кая Тань­ка с её пе­ре­ли­ва­ю­щи­ми­ся на позд­нем ок­тябрьс­ком солн­це «во­ло­са­ми в зо­ло­тин­ках» не ко­вы­ря­лась так увле­чен­но в но­су, мо­жет, её и мож­но бы­ло бы по­лю­бить. Прос­то на­до вы­рас­ти. Ведь взрос­лые дев­чон­ки в но­сах не ко­вы­ря­ют­ся, а ре­бя­та, если и де­рут­ся, то ред­ко и, дейст­ви­тель­но, по де­лу.

При­мер­но так го­во­ри­ли ро­ди­те­ли, но это ока­за­лось не так... Де­воч­ки рос­ли быст­рее, они ста­но­ви­лись по­хо­жи­ми на стран­ных жи­вот­ных, с те­ла­ми поч­ти взрос­лых осо­бей, ко­то­рые то за­бы­ва­ли о том, что не­ма­лень­кие, и пы­та­лись это скрыть за ду­рац­ким, не под­хо­дя­щим к та­ким раз­ме­рам по­ве­де­ни­ем, то, на­обо­рот, слов­но опом­нив­шись, на­чи­на­ли вес­ти се­бя ка­ри­ка­тур­но взрос­ло, буд­то ин­тен­сив­ность этих крив­ля­ний по­мо­жет им вы­рвать­ся из сми­ри­тель­ной ру­баш­ки под­рост­ко­вос­ти — и тог­да про каж­дую из этих тя­же­лых не­склад­ных ко­ров или жму­щих­ся друг к друж­ке по­те­рян­ных овец мож­но бу­дет ска­зать: че­ло­ве­чес­кая де­вуш­ка.

В ос­нов­ном они су­щест­во­ва­ли от­дель­но от ре­бят, им с ни­ми бы­ло не­ин­те­рес­но. А ре­бя­та ста­ли драть­ся жес­то­ко и уже не спон­тан­но, ис­пы­ты­вая удо­вольст­вие от удач­но на­не­сен­но­го уда­ра, в точ­ку, ста­ло ин­те­рес­но не прос­то по­бе­дить, а сло­мать или хо­тя бы над­ло­мить, ис­пу­гать, что­бы в сле­ду­ю­щий раз по­ду­мал, а сто­ит ли... Шла борь­ба за са­мую ту­пую жи­вот­ную власть на стра­хе фи­зи­чес­кой бо­ли, к ней не­льзя бы­ло прий­ти в оди­ноч­ку. К ней при­шли не­сколь­ко тро­еч­ни­ков, фи­зи­чес­ки креп­ких, аг­рес­сив­ных, но зна­ю­щих пре­дел. И все с этим со­гла­си­лись, мог­ло ведь быть и ху­же...

К то­му вре­ме­ни воз­мож­ный взрос­лый друг Мить­ка, и воз­мож­ная взрос­лая лю­бовь Тань­ка ис­чез­ли из его жиз­ни, их пе­ре­ве­ли в дру­гие шко­лы. Он не ви­дел ни­ко­го, хоть сколь­ко-ни­будь близ­ко­го се­бе в этом зве­рин­це: ни сре­ди глу­по улы­ба­ю­щих­ся, ког­да во­жа­ки об­ра­ща­лись к ним с ка­ким-то про­во­ка­ци­он­ным во­про­сом, от­лич­ни­ков, ни сре­ди склон­ных к ис­те­ри­ке сла­ба­ков, что пы­та­лись про­ти­во­сто­ять, но огре­ба­ли по пол­ной, к все­об­ще­му ве­селью, ни сре­ди не до­го­ня­ю­щих ва­лен­ков, ко­то­рые то ли, дейст­ви­тель­но, бы­ли ту­пы­ми, то ли прос­то при­ки­ды­ва­лись, что­бы лиш­ний раз не све­тить­ся, ни уж тем бо­лее са­мих во­жа­ков. На­до бы­ло прос­то вы­жить во всем этом...

Вот тог­да он и со­здал се­бе ко­кон. При­ки­нул­ся не ту­пым, а рав­но­душ­ным, не­за­ин­те­ре­со­ван­ным. Его го­лос не дро­жал, ког­да пра­вя­щая вер­хуш­ка пы­та­лась его под­деть, он отве­чал им спо­кой­но и без вы­зо­ва, пред­став­ляя, что это прос­то обыч­ный бес­цвет­ный во­прос, за ко­то­рым не сто­ит ни­че­го. На их рас­пра­вы над дру­ги­ми он не ре­а­ги­ро­вал ни­как. Да и не жал­ко ему бы­ло их жертв, они про­из­во­ди­ли от­тал­ки­ва­ю­щее впе­чат­ле­ние, буд­то эти ис­те­ри­ки са­ми хо­те­ли, что­бы их би­ли. С при­шиб­лен­ны­ми от­лич­ни­ка­ми то­же об­щал­ся ров­но, ис­клю­чи­тель­но по те­мам уро­ков, у мно­гих из них бы­ли хо­ро­шие, да­же та­лант­ли­вые моз­ги, но не это де­ла­ет че­ло­ве­ка че­ло­ве­ком... С пя­то­го по де­вя­тый класс он про­си­дел с Ты­ро­вой, чем-то сред­ним меж­ду ко­ро­вой и ов­цой, не ис­пы­ты­вая к ней ни сим­па­тии, ни отвра­ще­ния, од­на­ко при та­кой дол­гой со­вмест­ной от­сид­ке все-та­ки что-то воз­ни­ка­ет меж­ду людь­ми, хо­тя бы лег­кая при­вя­зан­ность. Вот эта ник­чем­ная при­вя­зан­ность и сыг­ра­ла с ним тог­да свою ро­ко­вую роль...
 


***


Во­об­ще сво­их ро­вес­ниц ре­бя­та-не­до­рост­ки всерь­ез за­де­вать ро­бе­ли, боль­но уж те бы­ли круп­ные. У де­вок свои тер­ки, иног­да и до драк до­хо­ди­ло, но ред­ко. Но Ты­ро­ва сво­им по­ступ­ком умуд­ри­лась на вре­мя объ­еди­нить всех. При­шла ду­ра не­счаст­ная фор­мен­ной ко­ро­вой из цир­ка на шпиль­ках-хо­ду­лях в блуз­ке с де­коль­те поч­ти до пу­па и взгля­дом ис­пу­ган­но­го яг­нен­ка. За­чем она так вы­ря­ди­лась? Вро­де, под­ру­ге про­спо­ри­ла. Ржа­ли над её ко­мич­ным об­ра­зом не толь­ко «под­ру­ги», а все по­го­лов­но, да­же ва­лен­ки в улыб­ках скри­ви­лись, а глав­ный во­жак во­об­ще ре­шил под­лин­ную ак­тив­ность про­явить, за сись­ки «по­дер­гать-по­до­ить». И нет бы ей от­мы­чать­ся или от­сме­ять­ся как-то. А она в та­кой от­ча­ян­ный рёв уда­ри­лась, что его ко­кон не вы­дер­жал... Со­ка­мер­ни­ца же, род­ная поч­ти, уже че­ты­ре го­да как вмес­те срок мо­та­ют...
 


***


В та­ком ви­де он из шко­лы за де­вять лет уче­бы не при­хо­дил ни ра­зу. Ро­ди­те­лей успо­ко­ить уда­лось, и не прос­то успо­ко­ить, а да­же по­ра­до­вать, мол, честь да­мы за­щи­щал. Но это ро­ди­те­лей, а жить-то даль­ше как... Ли­бо во­жак со сво­ей ком­па­ни­ей его вско­рос­ти во­об­ще угро­бит, ли­бо власть те­перь пе­ре­шла к не­му, че­го ему то­же со­всем не хо­те­лось. На сле­ду­ю­щий день во­жак, све­тя убе­ди­тель­ным фин­га­лом под гла­зом, по­до­шел к не­му в клас­се и ти­хо, да­же за­га­доч­но по­про­сил вый­ти за дверь по­го­во­рить один на один. Снай­пер Зой­Ми­хал­на где-то за­дер­жа­лась, у осталь­ных уро­ки уже на­ча­лись, в ко­ри­до­ре бы­ло ти­хо.

— Ну, в об­щем, я те­бя по­нял, — прост­ран­но на­чал во­жак.

— Что ты по­нял? — спро­сил Олег, пред­ва­ри­тель­но убрав из го­ло­са вся­кую эмо­цию, сей­час ко­кон не мог его под­вес­ти.

— Что-что? — не­ожи­дан­но рас­сме­ял­ся во­жак, ого­лив мел­кие зу­бы, — тра­ха­ешь ты её, да?

— Да, — быст­ро от­ве­тил он.

Ви­ди­мо, сра­бо­тал ин­стинкт са­мо­сох­ра­не­ния, и как удач­но сра­бо­тал...

— А я вот по­ка не тра­ха­юсь, — до­ве­ри­тель­но по­ве­дал во­жак, — но ты ведь ни­ко­му об этом не ска­жешь?

— Да я ду­маю, у нас еще во­об­ще ни­кто не тра­ха­ет­ся, — чуть не вы­дал се­бя, но во­жак не по­нял.

— Нет, раз ты, зна­чит, и еще кто-то.

— Я... Мы с ней не­дав­но... Толь­ко два ра­за...

— По­нят­но. Тог­да мо­жет, я все-та­ки ста­ну вто­рым из всех. Толь­ко не с ней...

— Ста­нешь, — за­ве­рил Олег.

— Да­же не со­мне­ва­юсь! — хмык­нул во­жак.

И его, а за­од­но и её оста­ви­ли в по­кое. У Ты­ро­вой хва­ти­ло ума не раз­вен­чи­вать ле­ген­ды. А по­том она ушла в тех­ни­кум, учить­ся на ве­те­ри­на­ра, кста­ти, вмес­те с той под­ру­гой, ко­то­рой про­спо­ри­ла... В де­ся­том он встре­тил не­ко­то­рых из тех при­шиб­лен­ных от­лич­ни­ков, па­роч­ку ис­те­ри­ков и еще ко­го-то по­хо­же­го на се­бя, в том чис­ле и Али­ну.

От­лич­ни­ки как-то сра­зу за­бы­ли о сво­ей при­шиб­лен­нос­ти, ста­ли го­во­рить в пол­ный го­лос, всту­па­ли в спор с учи­те­ля­ми, дис­ку­ти­ро­ва­ли и гром­ко сме­я­лись, ис­те­ри­ки ста­ли по­хо­дить на впол­не аде­кват­ных и да­же ин­те­рес­ных. А вот он остал­ся та­ким, ка­ким был в пре­ды­ду­щие го­ды и она, на­вер­ное, то­же...

Иног­да из зда­ния че­рез до­ро­гу до­но­си­лись слу­хи, что под­рост­ки год от го­да ста­но­вят­ся толь­ко ху­же, что бы­ла па­ра слу­ча­ев уже не прос­то на гра­ни... Это всё бы­ло не с ним, но ря­дом, а хо­те­лось как мож­но даль­ше от это­го. По­это­му и эти остав­ши­е­ся по­лго­да ка­за­лись вы­нуж­ден­ной от­сид­кой. Он уже по­сту­пил в Уни­вер­си­тет, бла­го­да­ря олим­пи­а­де, но до­учить­ся до ат­те­ста­та бы­ло нуж­но, что­бы прос­то от­дать его в при­ем­ную ко­мис­сию. И тог­да, на­ко­нец, нач­нет­ся на­сто­я­щая, сво­бод­ная жизнь, где бу­дет и взрос­лая друж­ба, и взрос­лая лю­бовь, с кем-то, по­хо­жей на Али­ну...
 


***


Здо­ро­во, что и вхо­ды в эти школь­ные зда­ния бы­ли в раз­ные сто­ро­ны, ве­ро­ят­ность пе­ре­се­че­ния с про­ш­лой жизнью ми­ни­маль­на. По­вез­ло, что их шко­ла по­па­ла под это раз­де­ле­ние на­чал­ки, сред­них и стар­ших клас­сов, в дру­гих мес­тах на это де­нег не хва­ти­ло или воз­мож­нос­тей. Од­на­ко та, прош­лая жизнь, иног­да за­хо­дит сю­да сюр­ре­а­лис­ти­чес­ких об­ла­ком. Вот как сей­час.

Они опять ва­ля­ли Ва­ню в сне­гу, не­злоб­но со­всем, да­же за­бав­но. Стран­ная тро­и­ца... Дру­гие би­ли ко­го-то, из­мы­ва­лись, а они прос­то ва­ля­ли это­го креп­ко­го кур­ча­во­го — сна­ча­ла ре­бен­ка, по­том под­рост­ка, по­том юно­шу. Сна­ча­ла Вань­ке не нра­ви­лось, но по­том он во­шел во вкус, па­дал еще рань­ше, чем по­лу­чал ты­чок, за­ры­вал­ся ли­цом в снег, а по­том сли­зы­вал его с губ, мо­тал боль­шой го­ло­вой, ры­чал с ут­роб­ным удо­вольст­ви­ем. «Ка­кие-то без­обид­ные из­вра­щен­цы», — по­ду­мал Олег, на­блю­дая за их за­га­доч­ной иг­рой.

Они при­сни­лись ему ночью, и буд­то Ва­ней был он, хо­тя нет, он слов­но всег­да был Ва­ней. Вы­хо­дил из шко­лы и знал, что ждут, и уже за­ра­нее чувст­во­вал, как та­ет мок­рый снег за ши­во­ро­том, сте­ка­ет ни­же по спи­не. Но по­че­му-то это хо­те­лось ис­пы­ты­вать вновь и вновь, это не то, что­бы вы­зы­ва­ло ра­дость, нет. Это да­ва­ло чувст­во не­кой жиз­нен­ной ста­биль­нос­ти, что ли, без ко­то­рой уже не­льзя. Ну, не­льзя.

А они не бы­ли злы­ми, они буд­то вы­пол­ня­ли при­выч­ную, но всё еще лю­би­мую ра­бо­ту. И он, Ва­ня, был им ну­жен, они бы очень рас­стро­и­лись, если бы в ка­кой-то из дней он по­че­му-то не вы­шел из шко­лы. Они бы так и оста­лись сто­ять рас­те­рян­ны­ми. Где же, где же Ва­ня? Мы не хо­тим ни­ко­го ва­лять, кро­ме Ва­ни. Они не долж­ны до­га­дать­ся, что он не Ва­ня! Он бу­дет так­же па­дать. Рань­ше, чем по­ва­лят, и так­же трясти го­ло­вой, а еще он за­ры­чит, да, за­ры­чит. Но за­ры­чать по­че­му-то не по­лу­чи­лось, со­всем не по­лу­чи­лось, и они по­ня­ли и прос­то ушли. Да и во­об­ще все ушли или стер­лись: и лю­ди, и зда­ние шко­лы, и ко­ря­вые за­мерз­шие ку­с­ты, и не­вы­со­кий за­бор, оста­лось толь­ко при­глу­шен­но бе­лое во­круг — толь­ко при­глу­шен­но бе­лое.
 


***


А с ут­ра его под­жи­дал Ан­дрей, еще на ули­це, он час­тень­ко его так под­лав­ли­вал. Ан­дрей гром­ко го­во­рил: «При­вет!» и сра­зу пе­ре­хо­дил к ма­те­ма­ти­ке, и всё ста­но­ви­лось прос­то, и да­же за­щи­щен­но, буд­то уже со­всем не­прав­да, что Ан­дрей был ког­да-то са­мый пер­вый от­лич­ник-трус. Тог­да, дав­но, дру­гие хо­тя бы оста­лись смот­реть на его раз­бор­ку с во­жа­ком, им ста­ло ин­те­рес­но, они ожи­ви­лись. Ко­неч­но, в те мо­мен­ты Оле­гу бы­ло не до от­сле­жи­ва­ния чу­жих ре­ак­ций, но он буд­то ощу­тил их все ра­зом, ни на ко­го не смот­ря, а вот Ан­дрея уви­дел мель­ком, как тот, ста­ра­ясь ка­зать­ся не­за­ме­чен­ным, по­спеш­но скрыл­ся за уг­лом ко­ри­до­ра, ис­чез. Прос­то ис­чез. Он час­то так де­лал тог­да.

А сей­час Али­на про­шла ми­мо вмес­те с под­ру­гой из па­рал­лель­но­го, они над чем-то сме­я­лись, лег­ко и не­при­нуж­ден­но, и он не­впо­пад от­ве­тил Ан­дрею, а по­том убыст­рил шаг и ото­рвал­ся от не­го, как бы слу­чай­но, но тот опять по­рав­нял­ся с ним уже у раз­де­вал­ки, хо­тя и за­был, что со­би­рал­ся ска­зать.
 


***


А в этом что-то есть: си­деть с не­кра­си­вой де­вуш­кой и на­блю­дать за кра­си­вой из­да­ле­ка, че­рез це­лый ряд. Хо­тя его те­пе­реш­няя не кра­са­ви­ца-со­сед­ка по пар­те бы­ла в ра­зы луч­ше Ты­ро­вой. Во-пер­вых, она зна­ла ма­те­ма­ти­ку поч­ти так­же хо­ро­шо, как он, а, во-вто­рых, от нее пах­ло ман­да­ри­на­ми, ед­ва уло­ви­мо, но точ­но ман­да­ри­на­ми. Во­об­ще Са­ша бы­ла ка­кая-то при­ят­но не­на­вяз­чи­вая, но участ­ли­вая. Иног­да, ког­да они вы­пол­ня­ли ин­ди­ви­ду­аль­ные за­да­ния, и у не­го по­че­му-то не схо­ди­лось, вдруг, слов­но по вол­шебст­ву, по­яв­ля­лась Са­ши­на ру­ка с руч­кой и ука­зы­ва­ла на ошиб­ку. Ког­да что-то не по­лу­ча­лось у нее, она мяг­ко ка­са­лась его пле­ча, и тог­да он ей ис­прав­лял.

По­хо­же, про­ни­ца­тель­ная Марь­яш­ка, в от­ли­чие от Зой­Ми­хал­ны, это пре­крас­но ви­де­ла, но вмес­то то­го, что­бы де­лать им за­ме­ча­ния, прос­то лю­бо­ва­лась. Са­шу мож­но бы­ло бы на­звать со­всем взрос­лой, если бы не од­но «но», у нее бы­ла ду­рац­кая при­выч­ка сди­рать ма­ни­кюр. С ут­ра её ног­ти бы­ли ак­ку­рат­но на­кра­ше­ны то неж­но-ро­зо­вым, то пас­тель­но-бе­же­вым, то глу­бо­ким крас­ным, к се­ре­ди­не дня они бы­ли уже из­ряд­но под­пор­че­ны, а к ве­че­ру от ма­ни­кю­ра уже поч­ти ни­че­го не оста­ва­лось. Ско­вы­ри­ва­ла она свой лак очень скром­но, он да­же за­труд­нил­ся бы от­ве­тить, в ка­кие имен­но мо­мен­ты она это де­ла­ет, но с ут­ра бы­ло так кра­си­во, а по­том так до­сад­но, что всё ис­пор­че­но, но ни­че­го по­хо­же­го на брез­гли­вость Са­ша в нем не вы­зы­ва­ла, да она да­же нра­ви­лась ему. А Али­на: пря­мая спи­на, мяг­кие вол­ны во­лос, как серь­ез­но и глу­бо­ко она иног­да смот­рит и улы­ба­ет­ся то­же час­то, да­ле­кая, не­воз­мож­ная...

Марь­я­ша на­бра­ла воз­ду­ха, её упру­гая мо­ло­дая грудь под стро­гой, но бес­силь­ной скрыть энер­гич­ную кра­со­ту блуз­кой, взмы­ла вверх, и она на­ча­ла за­ра­нее под­го­тов­лен­ную речь: — Ре­бя­та, вам, на­вер­ное, хо­ро­шо из­вест­но, что в шко­лах на­шей стра­ны, да и кон­крет­но у нас, в зда­нии че­рез до­ро­гу, всё ча­ще при­хо­дит­ся на­блю­дать та­кое по­стыд­ное яв­ле­ние, как «бул­линг», а про­ще го­во­ря, трав­ля. И вы, на­вер­ное, слы­ша­ли, что этот во­прос уже вы­шел за пре­де­лы чис­то школь­ных про­блем и объ­яв­лен про­бле­мой го­су­дар­ст­вен­ной. Ду­ма при­ня­ла ре­ше­ние про­вес­ти не­кий экс­пе­ри­мент, цель экс­пе­ри­мен­та... — Марь­я­ша осек­лась, каш­ля­ну­ла и про­дол­жи­ла чуть ти­ше. — Труд­но по­ве­рить, но это зву­чит имен­но так (она на­ча­ла чи­тать с лис­та), «вы­яв­лять, если есть, и внед­рять, если нет, ли­бо утра­че­на, со­весть в умы и ду­ши обу­ча­ю­щих­ся са­мы­ми жест­ки­ми средст­ва­ми, на­чи­ная от пси­хо­ло­ги­чес­ко­го прес­син­га, за­кан­чи­вая фи­зи­чес­ки­ми на­ка­за­ни­я­ми...». На­счет фи­зи­чес­ких на­ка­за­ний наш пре­зи­дент по­ка ду­ма­ет, а вот прес­синг он уже одоб­рил.

— И по по­во­ду че­го нас прес­со­вать? — по­ин­те­ре­со­ва­лась ста­рос­та Юля. — Мы-то тут при­чем во­об­ще? Это ма­ло­лет­ки всё ко­го-то за­ди­ра­ют, де­лать им не­че­го.

— Да я то­же так ду­ма­ла, — при­зна­лась Марь­я­ша, — но ко­мис­сия-то ре­ши­ла ина­че. В на­шу шко­лу под ви­дом убор­щиц, охран­ни­ков, ме­то­дис­тов внед­ре­ны спе­ци­аль­ные со­труд­ни­ки, за­да­чей ко­то­рых бы­ло вы­явить са­мые раз­ные фор­мы бул­лин­га. Все учи­те­ля под­пи­са­ли до­ку­мент о не­раз­гла­ше­нии, и я то­же. Прос­ти­те, ре­бят, но ина­че ме­ня бы уво­ли­ли, а я очень люб­лю свою ра­бо­ту. Мне это «ва­ля­ние Ва­ни» хоть и ка­жет­ся не­сколь­ко стран­ным, но в об­щем-то без­обид­ным. Хо­тя, мо­жет, я и не пра­ва, не знаю...

— Да мы ж не со зла его ва­ля­ем-то, — по­дал го­лос то­щий Илю­ха. — Вань, ска­жи.

— Ну, это... — рас­те­рял­ся чуд­ной здо­ро­вяк. — Ну да, вро­де...

Тре­тий участ­ник ва­ля­ния мол­ча­ли­вый Стас прос­то кив­нул.

— О Бо­же ж ты мой, — за­ка­ти­ла гла­за ста­рос­та, — вот де­би­лы они и есть де­би­лы, да­ром, что физ­мат. — Не вол­нуй­тесь, Марь­я­на Алек­сан­дров­на, пусть прес­су­ют, если им то­го на­до, по хо­ду пой­мут, что не­за­чем, глав­ное — вы са­ми не пе­ре­жи­вай­те.

— Ах, да, — вспом­ни­ла Марь­я­ша, — глав­ное-то то за­бы­ла. Де­виз экс­пе­ри­мен­та «Бой­тесь рав­но­душ­ных, ибо с их мол­ча­ли­во­го со­гла­сия...». По­это­му речь пой­дет не толь­ко о Ва­не, а по хо­ду во­об­ще обо всех ва­ших м-мм... Гре­хах, что ли. Нам тут на пед­со­ве­те ро­лик по­ка­зы­ва­ли, как это во­об­ще мо­жет про­хо­дить... Не­что за гранью. Ко­ро­че, по­ста­рай­тесь не под­да­вать­ся на про­во­ка­ции. Но су­дя по ро­ли­ку... Вот лич­но я бы не под­дать­ся не смог­ла, осо­бен­но в ва­шем воз­рас­те.
 


***


А во­об­ще-то он при­ят­ный был, спец­сот­руд­ник этот, взгля­дом за­ин­те­ре­со­ван­но-без­злоб­ным про­во­жал и встре­чал. Боль­шое ря­бо­ва­тое ли­цо, мел­кие обиль­ные мор­щин­ки у свет­лых глаз, креп­кие, в ме­ру пол­ные гу­бы. Не­боль­шой, ко­ре­на­с­тый, ком­пакт­ный ка­кой-то.

Олег был за­ин­три­го­ван: А, мо­жет, это всё чис­тая фор­маль­ность?.. Но Марь­яш­ка ведь пре­дуп­реж­да­ла... Всем на­зна­чи­ли опре­де­лен­ное вре­мя в вы­ход­ной день, на­ка­зав не опаз­ды­вать, но и не тол­пить­ся у две­ри. Он при­шел ми­ну­ты за три, встал ря­дом с дверью, при­слу­шал­ся и по­нял, что это го­во­рит их ста­рос­та, го­во­рит чет­ко и уве­рен­но, буд­то до­кла­ды­ва­ет, а спец, вро­де как, мяг­ко одоб­ря­ет, су­дя по ин­то­на­ции. Хо­тя... Тут дверь от­кры­лась и по­яви­лась вы­ход­ная, то есть пло­хо при­че­сан­ная и со­всем не на­кра­шен­ная Юля.

— Чуть не про­спа­ла, — по­ве­да­ла она ему воз­му­щен­ным ше­по­том. — Это во­об­ще, что та­кое? Раз ста­рос­та, то и под­ни­мать на­до рань­ше всех? Со­всем об­наг­ле­ли... Не дай Бог, если ме­ня еще и в ин­сти­ту­те кем-то по­доб­ным из­бе­рут или на­зна­чат...

— Впол­не мо­гут на­зна­чить, те­бе идет, — за­ме­тил Олег.

— Че­го?

— Да не­важ­но, — от­мах­нул­ся Олег. — Как до­прос-то?

— Да ни­как... Нор­маль­но, то есть. Это Марь­я­ша стра­ху на­гна­ла... Иди уже...

Се­год­ня не в фор­ме охран­ни­ка. В джин­сах и сви­те­ре, вы­спав­ший­ся, по­све­жев­ший, «жа­во­ро­нок, ви­ди­мо...»

— Олег Ве­ре­сов, — уточ­нил спец. — Хо­ро­шо. И о чем же мы бу­дем го­во­рить?

— Не знаю. Вро­де бы, не о чем. Про этих... Да нет тут ни­че­го страш­но­го...

— По­че­му?

— Глу­по, стран­но, но не аг­рес­сив­но, нет...

— До­пус­тим. Ну и Бог с ни­ми, — лег­ко со­гла­сил­ся спец. — Луч­ше ска­жи мне, а как ты во­об­ще тут жи­вешь?

— Жи­ву я до­ма, — ло­гич­но за­ме­тил Олег, — тут я учусь.

— Ну да, ну да, — по­ка­чал го­ло­вой спец, оце­нив его ост­ро­ту. — Но вре­ме­ни-то сво­ей жиз­ни ты шко­ле от­дал мно­го.

— А ку­да де­вать­ся?

— И точ­но не­ку­да, — опять со­гла­сил­ся спец. — И ка­кой она бы­ла, твоя школь­ная жизнь?

— Сей­час нор­маль­но.

— Со­всем нор­маль­но?

— Ну, поч­ти, — ти­хо ска­зал Олег.

— От­че­го же «поч­ти»?

Этот го­лос слиш­ком рас­по­ла­гал... А ведь он на са­мом де­ле очень хо­тел ко­му-ни­будь рас­ска­зать, ко­му-то, по­хо­же­му на Али­ну, но ведь это не­воз­мож­но... Луч­ше уж со­всем на нее не­по­хо­же­му... И Олег стал го­во­рить, и го­во­рить склад­но, сам се­бе удив­ля­ясь.

— Зна­чит, в ос­нов­ном ко­ро­вы, да? Мы­чат и не те­лят­ся, по­нят­но. А ов­цы, ви­ди­мо, жмут­ся, — под­дер­жи­вал спец. Бы­ва­ет... Но те­перь-то, на­де­юсь, кто-то пре­об­ра­зил­ся у вас в лань или там ло­шад­ку по­ро­дис­тую?

— Ско­рее вто­рое.

— О как! И что же ты мед­лишь?

— Не мо­гу... Не знаю... Не здесь...

— По­нят­но. Ну, с тво­им ро­га­тым и без­ро­гим ско­том мы кое-как разо­бра­лись. А ме­ня вот, зна­ешь, всег­да ин­те­ре­со­ва­ли улит­ки, — на­чал он до­ве­ри­тель­но. — Ин­те­рес­ные та­кие тва­ри — ос­то­рож­ные, ти­хие, где-то да­же сим­па­тич­ные... Бы­ва­ют и ядо­ви­тые... Не так уж без­обид­ны, за се­бя по­сто­ять мо­гут, но ча­ще пря­чут­ся... До­мик свой сли­зью за­ку­по­ри­ва­ют и спят, ни­че­го не ви­дя и не слы­ша. Если вдруг вскрик­нет кто-то или за­сто­нет ря­дом — то­же по­ка­жет­ся сном... Кста­ти, в не­во­ле жи­вут до­воль­но дол­го.., — спец сде­лал па­у­зу, кол­ко по­смот­рел ему в гла­за и на­ко­нец про­из­нес:

— А ты, вид­но, ду­мал, что ба­боч­ка, да?

Оле­га пе­ре­дер­ну­ло.

— Не нра­вит­ся, — усмех­нул­ся спец. — Ну, ко­неч­но. Поч­ти ге­рой, вон за «де­вуш­ку-со­ка­мер­ни­цу» всту­пил­ся. Но че­го-то не хва­та­ет, со­гла­сись. Раз­ве ге­рои пря­чут­ся в ко­кон, раз­ве они про­хо­дят ми­мо, ког­да уни­жа­ют или да­же бьют дру­гих? Да­же если по­след­ние им не­сим­па­тич­ны... А для те­бя они, вро­де как, да­же и не лю­ди, как и их му­чи­те­ли, что па­ла­чи, что жерт­вы... А ты ведь не при де­лах. Так ведь?

Олег кив­нул, не най­дя, что воз­ра­зить. А спец про­дол­жал на­се­дать, не да­вая ему опом­нить­ся.

— Зна­чит, луч­ше от­ло­жить се­бе жизнь до Уни­вер­си­те­та, да? Стать без­участ­ной тварью в пан­ци­ре? Ду­ма­ешь, там, в Уни­вер­си­те­те, сре­ди се­бе по­доб­ных, ты ста­нешь дру­гим? Нет! Уже нет! «Не здесь» и «не сей­час» — толь­ко это у те­бя есть и бу­дет. Пол­зай даль­ше, в тюрь­му за это не по­са­дят... Сво­бо­ден.., — по­след­ние сло­ва он да­же не ска­зал, а буд­то вы­плю­нул ему в ли­цо.
 


***


Олег так рез­ко рас­пах­нул дверь при вы­хо­де из ка­би­не­та, что чуть не вда­рил ею в ожи­дав­ше­го сво­ей оче­ре­ди Ан­дрея, но да­же не по­нял, что это был имен­но он. Пе­ре­пу­ган­ный Ан­дрей чуть бы­ло не вспом­нил свои спо­соб­нос­ти к ис­чез­но­ве­нию, но, рас­су­див здра­во, что бить его там точ­но не бу­дут, все-та­ки во­шел.

Олег вы­ле­тел на ули­цу, и яр­кая синь не­ба окреп­ше­го сол­неч­но­го ут­ра ре­за­ну­ла по гла­зам. За­хо­те­лось спря­тать­ся ку­да-ни­будь в тем­но­ту, да пусть да­же в этот пан­цирь, черт с ним, хо­тя бы на вре­мя, что­бы успо­ко­ить­ся. А вре­ме­ни бы­ло ма­ло. Во дво­ре сво­е­го до­ма он сел на мер­з­лые ка­че­ли — ок­на их квар­ти­ры вы­хо­ди­ли в дру­гую сто­ро­ну, — об­хва­тил се­бя ру­ка­ми и за­крыл гла­за. «По­том, всё по­том».

Се­год­ня его мать справ­ля­ла свой, не­важ­но ка­кой по сче­ту, день рож­де­ния. До это­го не справ­ля­ла го­да че­ты­ре, по­сколь­ку счи­та­ла, что ра­дос­ти в этом сло­же­нии лет уже быть не мо­жет, а с ины­ми вра­зу­ми­тель­ны­ми по­во­да­ми во­об­ще на­пря­жен­ка. Но в этот раз её ра­достью был он, со сво­им до­сроч­ным по­ступ­ле­ни­ем, что сбе­рег­ло ей нер­вы на це­лые по­лго­да. И она ре­ши­ла, что вот сей­час точ­но счаст­ли­ва, и это на­до от­ме­тить...

Си­дя за сто­лом в ком­па­нии не­мно­го­чис­лен­ных родст­вен­ни­ков, он мно­го го­во­рил: и что она со­всем не по­хо­жа на его мать, все при­ни­ма­ют за сест­ру, а ког­да-ни­будь он во­об­ще вы­даст её за свою де­вуш­ку, и все по­ве­рят, и про­чее в том же ду­хе, ле­пил без оста­нов­ки раз­ные при­ят­нос­ти, по­ка отец, как обыч­но, ту­пил с ком­пли­мен­та­ми, он всег­да с ни­ми ту­пил.

Ма­ма по-добро­му сме­я­лась над ни­ми обо­и­ми.

— Что-то ты се­год­ня ка­кой-то пе­ре­воз­буж­ден­ный, — за­ме­ти­ла она. — Всё нор­маль­но?

— Ко­неч­но, нор­маль­но.

И толь­ко позд­но ночью, гля­дя в чер­ные уснув­шие ок­на вы­сот­ки на­про­тив и по­ни­мая, что уснуть ему се­год­ня не удаст­ся, он при­знал­ся се­бе, что этот спец был бес­ко­неч­но прав. И Али­на... Если бы он рас­ска­зал всё ей. Осу­ди­ла бы и бы­ла пра­ва. Пра­ва...

***

На сле­ду­ю­щий день ему так хо­те­лось спать, что в го­ло­ву во­об­ще ни­че­го не шло, толь­ко об­рыв­ки снов: Ва­ня-он-он-Ва­ня-не Ва­ня он, еще и улит­ки, вро­де, пол­за­ли. На ис­то­рии чуть не вы­ру­бил­ся, ед­ва не уро­нив го­ло­ву на пле­чо Са­ше. А на по­след­ней из пе­ре­мен прос­то лег на пар­ту, не чувст­вуя в се­бе сил вый­ти в ко­ри­дор, и тут к не­му по­до­шел Ан­дрей и без вся­ких пре­ди­сло­вий за­явил.

— Пре­зи­ра­ешь ме­ня, да?

— Что?.. — Олег с тру­дом сфо­ку­си­ро­вал взгляд, тщет­но пы­та­ясь вник­нуть в про­ис­хо­дя­щее.

— Ну, да я трус, я же не скры­ваю, ну, не всем же. Ну, при­знай.

— Что мне при­знать?

— Что это то­же, то­же име­ет пра­во на су­щест­во­ва­ние... Не всем же...

— Что не всем?

— Да ни­че­го! Не знаю!

Из-за спи­ны Ан­дрея за­ма­я­чи­ла неж­но-бе­же­вая, при­ят­но по­блес­ки­ва­ю­щая ред­ки­ми, чуть за­мет­ны­ми стра­за­ми, кош­ка-коф­та.

— А это, — за­мур­лы­ка­ла коф­та, — ре­зуль­тат про­ве­ден­ной вос­пи­та­тель­ной ра­бо­ты. Ан­дрю­ша у нас маль­чик впе­чат­ли­тель­ный, да, Ан­дрюш?

Али­на по­пы­та­лась кос­нуть­ся лок­тя Ан­дрея, но тот от­пря­нул. Али­на рас­сме­я­лась.

— А я вот ни­че­го ему не рас­ска­за­ла, как не пы­жил­ся, аж вспо­тел, бед­ный.

Она бы­ла со­всем ря­дом, и это вы­ступ­ле­ние яв­но пред­на­зна­ча­лось для не­го, Ан­дрей был толь­ко вспо­мо­га­тель­ной фи­гу­рой...

— Те­бе в раз­вед­ку ид­ти, Алин, — ти­хо ска­зал Олег.

— Ты мне луч­ше ска­жи, ты так и даль­ше бу­дешь на ме­ня смот­реть? — её на­смеш­ли­вый взгляд раст­рав­лял, от не­го и хо­те­лось и не хо­те­лось спря­тать­ся.

— Те­бе это не­при­ят­но?

— При­ят­но. Но ведь мож­но и по­го­во­рить.

— Да­вай, по­го­во­рим.

Тут про­зве­нел зво­нок.

— За­ме­та­но, — кон­ста­ти­ро­ва­ла Али­на и не­спеш­но от­пра­ви­лась на свой даль­ний ряд, там быст­ро пе­ре­го­во­ри­ла о чем-то с со­сед­кой по пар­те, се­ла, скрес­ти­ла ру­ки и кар­тин­но по­ло­жи­ла на них под­бо­ро­док.

Сей­час эта кар­тин­ка Оле­гу по­че­му-то не по­нра­ви­лась.
 


***


И вот она уже идет ря­дом с ним, в бе­лом пу­шис­том по­лу­шуб­ке, с при­зыв­но раз­ме­тав­ши­ми­ся по пле­чам каш­та­но­вы­ми ло­ко­на­ми, а ли­цо у нее, ока­зы­ва­ет­ся, не толь­ко кра­си­вое, но еще и боль­шое. Он впер­вые за­ду­мал­ся над тем, что у лю­дей ли­ца, как и всё осталь­ное, раз­но­го раз­ме­ра, и что­бы оце­нить кра­со­ту Али­ны, со­всем не на­до вгля­ды­вать­ся...

— А я про те­бя мно­го че­го знаю, — за­га­доч­но на­ча­ла она.

— Что про ме­ня мож­но знать-то? — уди­вил­ся Олег.

— Ну, как же, ты же за де­вуш­ку всту­пил­ся. За свою де­вуш­ку, — мно­го­зна­чи­тель­но про­из­нес­ла она.

Ему вдруг рез­ко за­хо­те­лось, что­бы она сей­час го­во­ри­ла о чем-то дру­гом. Не­важ­но, о чем имен­но, но толь­ко не об этом...

— Ког­да это бы­ло-то...

— Ну, не важ­но, вы же по­том... Да и до...

— От­ку­да ты зна­ешь?

— Слу­хи-то хо­ди­ли.

— Ты им ве­ришь?

— Мо­гу оши­бать­ся. Но ты ведь мне обо всем рас­ска­жешь? — вновь этот уве­рен­но-на­смеш­ли­вый взгляд и улыб­ка, нет, и зу­бы кра­си­вые, и...

Да что не так с её улыб­кой?..

— За­чем?

— Прос­то лю­бо­пыт­но.

— Из­ви­ни, не хо­чу.

— Ну и лад­но, — ми­лос­ти­во со­гла­си­лась Али­на. — Сей­час-то вы не встре­ча­е­тесь.

— Нет, не встре­ча­ем­ся.

— Вот и хо­ро­шо...

И пос­ле это­го её «хо­ро­шо» ему ста­ло луч­ше, на­пря­же­ние спа­ло, да­же за­хо­те­лось что-ни­будь рас­ска­зать ей, ка­кую-ни­будь увле­ка­тель­ную не­прав­ду, в ко­то­рую по­ка рас­ска­зы­ва­ешь, сам ве­ришь. Но ни­че­го не при­шло в го­ло­ву...
 


***


А на сле­ду­ю­щий день при­шло, и очень мно­го, та­кой удач­ной яр­кой не­прав­ды, что она сме­я­лась вза­хлеб и не хо­те­ла рас­ста­вать­ся с ним до позд­не­го ве­че­ра. И он буд­то был кем-то дру­гим, и этот дру­гой ей очень нра­вил­ся, да и сам он се­бе то­же нра­вил­ся.

Её за­пах был.., до­ро­гим он был. Хо­тя Олег ма­ло что по­ни­мал в жен­ском пар­фю­ме, но по­че­му-то сра­зу по­нял. А вот из че­го имен­но со­сто­ял этот за­пах... Сра­зу и не пой­мешь, но ман­да­ри­нов в нем точ­но не бы­ло. Она це­ло­ва­лась очень уве­рен­но, она во­об­ще бы­ла уве­рен­ной в се­бе де­вуш­кой. Ина­че, на­вер­ное, и быть не мог­ло. А ког­да, на­ко­нец, ушла, Олег еще по­сто­ял не­мно­го у две­рей её подъ­ез­да, при­слу­ши­ва­ясь к про­ти­во­ре­чи­вым ощу­ще­ни­ям, но так и не смог в них разо­брать­ся...

Али­на, за ко­то­рой он на­блю­дал пол­то­ра го­да, и Али­на по­след­них двух дней — это бы­ли две раз­ные Али­ны. Буд­то две па­рал­лель­ные ре­аль­нос­ти по­ме­ня­лись мес­та­ми, и в той, дру­гой ре­аль­нос­ти, остал­ся Олег, ко­то­рый так и бу­дет про­дол­жать смот­реть на нее вплоть до вы­пуск­но­го, и да­же на вы­пуск­ном не при­гла­сит тан­це­вать... Но единст­вен­ное, что оста­ва­лось об­щим в обе­их ре­аль­нос­тях, — они по-преж­не­му си­де­ли на раз­ных ря­дах.
 


***


Вос­крес­ный ут­рен­ний зво­нок — это бы­ла она, но он не по­чувст­во­вал ра­дос­ти. Да ему во­об­ще не хо­те­лось с ней встре­чать­ся се­год­ня. Се­год­ня хо­те­лось да­же не за­крыть­ся от жиз­ни, а, ско­рее, вы­пасть из нее. Вы­па­дать из жиз­ни у не­го по­лу­ча­лось с по­мощью ма­те­ма­ти­ки, ма­те­ма­ти­ка уме­ла за­би­рать его це­ли­ком, прав­да, не всег­да. Для это­го за­да­чи долж­ны бы­ли быть осо­бен­ны­ми, та­ки­ми, что он ре­шил на той са­мой олим­пи­а­де, в боль­шой ме­ре опре­де­лив свою про­фес­си­о­наль­ную судь­бу.

Те­перь, вспо­ми­ная этот не­ве­ро­ят­ный день, Олег по­ни­мал, что, если бы ду­мал о сво­ей судь­бе, нер­вах ма­те­ри, шан­се, ко­то­рый нуж­но ухва­тить во что­бы то ни ста­ло, он бы не спра­вил­ся. Шел прос­то по­про­бо­вать, вдруг по­лу­чит­ся. Но эти за­да­чи по­тряс­ли его, они бы­ли аб­со­лют­но не по­хо­жи на то, что ему при­хо­ди­лось ре­шать ра­нее. Их ав­тор буд­то пред­ла­гал ему по­го­во­рить на дру­гом язы­ке, ко­то­рый он ни­ког­да не изу­чал, но слов­но знал еще до рож­де­ния.

Олег по­до­ждал, по­ка те­ле­фон от­по­ет, по­том уви­дел, что звон­ку пред­шест­во­ва­ло еще не­сколь­ко со­об­ще­ний. «На­до же, как на­стой­чи­ва», — усмех­нул­ся он про се­бя. Но не пе­ре­зва­ни­вать бы­ло уже не­удоб­но.


***


Её мать по­смот­ре­ла не не­го оце­ни­ва­ю­ще, и, ка­жет­ся, оцен­ка бы­ла до­ста­точ­но вы­со­кой, хоть и не на сто бал­лов. Она бы­ла по­хо­жа на Али­ну как бо­лее ран­няя и уже уста­рев­шая мо­дель — ни­же, пол­нее, чер­ты ли­ца мень­ше и не столь вы­ра­зи­тель­ны. Но то, что Али­на имен­но её дочь, счи­ты­ва­лось сра­зу, бы­ло в их взгля­дах и улыб­ках не­что на­столь­ко схо­жее, буд­то это во­об­ще один и тот же че­ло­век, но раз­гу­ли­ва­ю­щий в раз­ных те­лах, в буд­ни в ма­ми­ном, а по празд­ни­кам — в Али­ни­ном, что­бы доль­ше со­хра­ни­лось.

— Ну, не бу­ду вам ме­шать, — ска­за­ла ма­ма, поч­ти один в один ско­пи­ро­вав уже из­вест­ную Оле­гу ин­то­на­цию до­че­ри, хо­тя, ско­рее, это дочь её ко­пи­ро­ва­ла, но Оле­гу по­че­му-то по­ка­за­лось, что на­обо­рот.

А даль­ше Али­на, све­тя креп­ки­ми, строй­ны­ми но­га­ми в ко­рот­ких до­маш­них шор­тах увлек­ла его в свою ма­лень­кую, пе­дан­тич­но убран­ную ком­на­ту в бе­же­вых то­нах, при­та­щи­ла с кух­ни та­рел­ку мел­ко­го пе­ченья и две оди­на­ко­вые про­зрач­ные круж­ки с ко­фе из свет­ло-ко­рич­не­во­го плот­но­го стек­ла, и на­ко­нец-то вы­да­ла цель сво­е­го при­гла­ше­ния в пер­вой по­ло­ви­не дня. Она хо­те­ла, что­бы он объ­яс­нил ей те са­мые за­да­чи.

— А как ты их во­об­ще до­бы­ла? — уди­вил­ся Олег. — Они точ­но в Ин­тер­нет по­ка не вы­ло­же­ны.

— Ну, мой па­па зна­ет под­хо­ды... Толь­ко, по­хо­же, без тол­ку. Я во­об­ще там ни­че­го не по­ни­маю, моз­го­вы­нос ка­кой-то. Мо­жет, ты объ­яс­нишь. Вот эту, на­при­мер, она ткну­ла паль­цем в рас­пе­чат­ку.

— Ну, это не са­мый моз­го­вы­нос. Зна­чит, вот так, смот­ри...

Он чувст­во­вал, что она не по­ни­ма­ет или он пло­хо объ­яс­нял. Но ведь это не­льзя объ­яс­нить... Это на­до чувст­во­вать. Он по­про­бо­вал раз, дру­гой, тре­тий. Али­на уже мор­щи­лась, ей не нра­ви­лось вы­гля­деть ту­по­ва­той.

— Всё, сда­юсь, пе­да­го­ги­ка — это не моё, — вздох­нул Олег.

— Ну и лад­но, бу­ду по­сту­пать в эко­но­ми­чес­кий или на ста­тис­ти­ку, ту­да-то уж я точ­но бал­лов на­бе­ру, — ши­ро­ко зев­ну­ла кра­са­ви­ца, гром­ко от­ста­ви­ла круж­ку и пе­ре­бра­лась к не­му на ко­ле­ни.
 


***


И че­го он ис­пу­гал­ся, мать бы её точ­но не во­шла, она во­об­ще буд­то рас­тво­ри­лась в той даль­ней ком­на­те под при­глу­шен­ные зву­ки те­ле­ви­зо­ра. Ис­пу­гал­ся, что она сей­час пой­мет, что он в этом ноль, и тог­да при­дет­ся при­знать­ся ей во всем... А он бы не смог, толь­ко не ей, та­кой уве­рен­ной, с та­ким боль­шим ли­цом... Нуж­но бы­ло что-то ре­шать, мо­жет, ему все-та­ки удаст­ся на­врать ей и здесь... На­до под­го­то­вить­ся...

По­том весь ве­чер он шерс­тил сай­ты опре­де­лен­ной те­ма­ти­ки, а по­сколь­ку сис­тем­ным под­хо­дом вла­дел блес­тя­ще, бли­же к но­чи уже поч­ти был уве­рен, что изоб­ра­зить опыт­ность у не­го по­лу­чит­ся, глав­ное — за­ста­вить се­бя не рас­те­рять­ся, он смо­жет... Боль­ше не­льзя от­кла­ды­вать жизнь, что­бы эта жизнь не пред­ла­га­ла...
 


***


«Я смо­гу, я до­ка­жу, я дол­жен!» — на­стра­ивал се­бя Олег, буд­то пе­ред эк­за­ме­ном, она не до­га­да­ет­ся, луч­ше здесь все рав­но ни­ко­го нет, а в уни­вер­си­тет на­до ид­ти взрос­лым че­ло­ве­ком. Мне по­вез­ло, мне очень по­вез­ло...«, — про­дол­жал убеж­дать се­бя он.

Но, за­хо­дя в этом воз­буж­ден­но-ре­ши­тель­ном со­сто­я­нии в класс, Олег успел за­ме­тить сле­ду­ю­щее: Илю­ха, ви­ди­мо, пы­тал­ся объ­яс­нить­ся с Ва­ней. Ва­ня си­дел как ис­ту­кан, не от­кли­ка­ясь и не смот­ря на не­го, Илю­ха трях­нул его за пле­чо, и тут Ва­ня сде­лал та­кой рез­кий вы­пад ру­кой, что, если бы Илю­ха во­вре­мя не увер­нул­ся...

Ока­зав­ши­е­ся ря­дом дев­чон­ки тре­вож­но пе­ре­гля­ну­лись, и толь­ко во взгля­де Али­ны тре­во­ги не бы­ло во­все, она да­же не улы­ба­лась, она лы­би­лась и чуть под­миг­ну­ла, за­ме­тив его... И тут он по­нял, что ни­че­го не бу­дет ни се­бе, ни ей до­ка­зы­вать, да и не смо­жет он, не по­то­му что ноль...

А по­том на­чал­ся урок, и Олег уже не смот­рел ни на ко­го, пря­мо уста­вив­шись доску, на ко­то­рой под лег­кой ру­кой Марь­яш­ки тан­це­ва­ли та­кие по­нят­ные ему в сво­ей увле­ка­тель­ной и кра­си­вой жиз­ни ин­тег­ра­лы...

На пе­ре­ме­нах Олег не знал, ку­да де­вать­ся от этой со­всем не­нуж­ной и да­же про­тив­ной ему те­перь Али­ны, бур­чал что-то на её не­за­тей­ли­вый треп, ста­ра­ясь не смот­реть в гла­за. Вот если бы она сей­час взя­ла и прос­то за­бы­ла про не­го, вы­черк­нуть бы эти по­след­ние дни, сде­лать так, что­бы он еще тог­да от­ве­тил ей на­столь­ко гру­бо или глу­по, что­бы её за­рож­да­ю­щий­ся ин­те­рес ис­чез сра­зу же, а те­перь, на­вер­ное, на­до что-то объ­яс­нить. А как?..

При­бли­жал­ся ко­нец по­след­не­го уро­ка, вмес­те со звон­ком он вско­чил как ошпа­рен­ный и ри­нул­ся к две­ри под изум­лен­ным взгля­дом Са­ши, а Али­на и не за­ме­ти­ла его мол­ни­е­нос­но­го ис­чез­но­ве­ния, по­сколь­ку в этот мо­мент все еще про­дол­жа­ла увле­чен­но бол­тать с со­сед­кой по пар­те, не спе­ша со­би­рая сум­ку.
 


***


В этой час­ти ко­ри­до­ра дейст­ви­тель­но не­ку­да бы­ло спря­тать­ся. Если по­вер­нуть на­зад к туа­ле­ту, то, ско­рее все­го, она его уви­дит. Олег чувст­во­вал, что Али­на близ­ко, и, если прос­то рва­нуть по лест­ни­це вниз, она его за­ме­тит. Ря­дом — толь­ко чуть при­от­кры­тый ка­би­нет Марь­яш­ки, и он про­скольз­нул ту­да. Марь­яш­ка, ви­ди­мо, то­же со­би­ра­лась ухо­дить, в од­ной ру­ке у нее бы­ла до­воль­но объ­ем­ная жен­ская сум­ка, дру­гой она при­жи­ма­ла к гру­ди стоп­ку тет­ра­док.

— Марь­я­на Алек­сан­дров­на, мож­но вас за­дер­жать ми­нут на пять? — вы­па­лил Олег.

— Да, мож­но, — она по­ло­жи­ла сум­ку и тет­рад­ки на бли­жай­шую пар­ту.

По­вис­ла па­у­за. Олег на­пря­жен­но вслу­ши­вал­ся, как за дверью про­хо­дит тол­па его од­нок­лас­сни­ков, а Марь­яш­ка за­ин­три­го­ван­но смот­ре­ла на не­го. На­ко­нец зву­ки стих­ли.

— И как это по­ни­мать? — ше­по­том по­ин­те­ре­со­ва­лась Марь­яш­ка.

— Мне на­до не столк­нуть­ся с од­ним че­ло­ве­ком, — на­ко­нец, объ­яс­нил Олег.

В те­ле­фо­не звяк­ну­ло раз­дра­жен­но-удив­лен­ное «Ты где?».

— Это тот са­мый че­ло­век? — спро­си­ла Марь­яш­ка.

— Ну да, — вздох­нул Олег. — Боль­шое спа­си­бо, Марь­я­на Алек­сан­дров­на. Из­ви­ни­те. я...

— За что «из­ви­ни­те-то»? — Марь­яш­ке ста­ло ве­се­ло. — Ве­ре­сов, а че­ло­век ведь мо­жет ждать вни­зу, — ре­зон­но за­ме­ти­ла она. — На­до, что­бы ему на­до­е­ло...

—Да я в ко­ри­до­ре тог­да... Ми­нут пят­над­цать, ду­маю хва­тит. Спа­си­бо еще раз.

— Нет уж, «спа­си­бом» не от­де­ла­ешь­ся. Ве­ре­сов, не­льзя так ис­пы­ты­вать жен­ское лю­бо­пыт­ст­во. Объ­яс­ни уж, по­жа­луй­ста. А-то я на те­бя оби­жусь и по­став­лю двой­ку для про­фи­лак­ти­ки.

— Да хоть три двой­ки.

— А как я за­ву­чу это объ­яс­ню? С че­го это наш олим­пи­ад­ник вдруг дво­еч­ни­ком стал? — про­дол­жа­ла ду­ра­чить­ся Марь­яш­ка.

— Ска­жи­те, что ваш олим­пи­ад­ник стал иди­о­том.

— А Дарья Ва­силь­ев­на мне ска­жет, что я как клас­сный ру­ко­во­ди­тель долж­на бы­ла разо­брать­ся в про­бле­ме, а не пор­тить ста­тис­ти­ку. Так что, да­вай, вы­кла­ды­вай про­бле­му свою. От ко­го ты пря­тал­ся?

Олег по­нял, что де­вать­ся ему не­ку­да, не ха­мить же сво­ей спа­си­тель­ни­це, да еще и лю­би­мо­му пе­да­го­гу. На­врать что-то вра­зу­ми­тель­ное сей­час он то­же был не в со­сто­я­нии. Вот не вдох­нов­ля­ла Марь­яш­ка на вранье...

— От Али­ны, — обез­ору­жен­но вы­дох­нул он, пред­ви­дя, как без­удер­ж­но она бу­дет сей­час хо­хо­тать.

Но Марь­я­на Алек­сан­дров­на не рас­сме­я­лась. На­обо­рот, её ли­цо вдруг ста­ло аб­со­лют­но серь­ез­ным.

— По­че­му? Раз­ве от та­ких де­ву­шек пря­чут­ся?

— А она не та­кая. Со­всем не та­кая. —— Олег по­нял, что не смо­жет сей­час сфор­му­ли­ро­вать.

Но Марь­яш­ка, ка­жет­ся, на­ча­ла по­ни­мать.

— Не та­кая, как бы те­бе хо­те­лось?

— Нет. Я сна­ча­ла ду­мал — она, как я. По­том ока­за­лось, что нет. Тог­да я по­ду­мал, что смо­гу, как она. У ме­ня да­же ста­ло по­лу­чать­ся, ей нра­ви­лось. А по­том по­нял, что она мне боль­ше не нра­вит­ся и ни­ког­да бы не по­нра­ви­лась, если бы я знал рань­ше... Вот..,— он пе­ре­вел дух. — Ко­ро­че, я де­бил, Марь­я­на Алек­сан­дров­на, из­ви­ни­те.

— Ты прос­то вол­ну­ешь­ся, — улыб­ну­лась Марь­я­на Алек­сан­дров­на. — К то­му же муж­чи­ны во­об­ще аде­кват­но о чувст­вах ред­ко го­во­рить уме­ют. Ну, ни­че­го страш­но­го, Олег. И хо­ро­шо, что ты вот так быст­ро по­нял, что Али­на те­бе не под­хо­дит.

— Толь­ко ког­да стал с ней об­щать­ся, а до это­го...

— А ина­че и не пой­мешь. Лю­ди, и во­об­ще жизнь — они та­кие раз­ные, со сто­ро­ны од­но ка­жет­ся, а вб­ли­зи... Но да­ле­ко не всег­да разо­ча­ро­ва­ние, прав­да. Я вот то­же всё дет­ст­во и юность — од­на уче­ба, а об­ще­ния по ми­ни­му­му. От­стра­нять­ся от лю­дей не на­до. Это не­пра­виль­но. Я еще и толс­тая бы­ла, ну, не то, что­бы со­всем, но пол­но­ва­тая, ком­плек­со­ва­ла очень. Толь­ко в ин­сти­ту­те рас­кре­пос­ти­лась.

— Вы по­ху­де­ли в ин­сти­ту­те?

— Нет, по­ху­де­ла я пос­ле то­го, как за­муж вы­шла и ре­бен­ка ро­ди­ла. Вот так вот по­лу­чи­лось. А муж ме­ня еще толс­тую по­лю­бил в ин­сти­ту­те. И зна­ешь, что глав­ное: мы, ког­да с ним об­щать­ся на­ча­ли, я по­ня­ла, что мне с ним не на­до ни­че­го из се­бя изо­бра­жать, и сра­зу ста­ло так лег­ко.
 


***


Солн­це чуть про­би­ва­лось сквозь гряз­но­ва­то-се­рую пе­ну об­ла­ков. Мел­кие, чуть ощу­ти­мые сне­жин­ки — то ли есть, то ли ка­жут­ся. Сла­бые кон­ту­ры пред­чувст­вий, хо­тя, вро­де бы, всё и так уже яс­но, на­до по­зво­нить и ска­зать, нет, луч­ше все-та­ки на­пи­сать...

«Али­на, из­ви­ни, я те­бе не под­хо­жу. Я сра­зу не по­нял, те­перь знаю. Не на­до нам встре­чать­ся».

Она не от­ве­ти­ла сра­зу, толь­ко сне­жин­ки ста­ли бо­лее от­чет­ли­вы, или он прос­то вгля­дел­ся в них. И по­че­му-то тот факт, что они все-та­ки ре­аль­ны, не­мно­го уте­шал. «А мо­жет, это уже и всё, она да­же не со­чтет нуж­ным от­ве­тить, хо­ро­шо бы, если так».

Но те­ле­фон пик­нул. Олег вздох­нул, ка­кое-то вре­мя со­би­рал­ся с ду­хом, что­бы по­смот­реть. По­до­ждал не­мно­го, вдруг со­об­ще­ний бу­дет не­сколь­ко, а мо­жет, во­об­ще это бы­ло не от нее... Нет, от нее, все­го од­но: «Ну, раз ты так ре­шил...». Нет, все рав­но не ве­ри­лось, что это так прос­то...

 


***


Са­ша ни­ко­му не ме­ша­ла, сто­я­ла се­бе в сто­рон­ке и ко­лу­па­ла лак, а эти две — кра­сот­ка и дру­гая, по­про­ще, шеп­та­лись ря­дом с ней — по­хо­же, о ней шеп­та­лись.

— Нет, ну, вот что это та­кое, вот за­чем, я не по­ни­маю? — Али­на чуть по­вы­си­ла го­лос, что­бы она все-та­ки услы­ша­ла. — Саш, объ­яс­ни нам, по­жа­луй­ста, для че­го ты их так уро­ду­ешь, ка­кой в этом при­кол-то? Нам лю­бо­пыт­но прос­то. Ну, Саш...

Али­на пе­ре­бор­щи­ла се­год­ня с ес­тест­вен­ностью ма­ки­я­жа, вы­гля­де­ла чуть бо­лее блед­ной, чем нуж­но, и гу­бы по­блес­ки­ва­ли хо­лод­ной ма­то­востью. Мас­ка хо­ро­шень­ко­го са­дис­та, за ко­то­рой скры­ва­ет­ся чу­до­вищ­ная мор­да. Но за­чем же мор­дой пу­гать... Пусть всё бу­дет при­лич­но. Не на­до кро­ви, не­эс­те­тич­но. Луч­ше ток, лег­кий ток. Ведь всег­да лю­бо­пыт­но узнать, как бу­дут по­дер­ги­вать­ся их ли­ца, иног­да это да­же ве­се­ло, чуть-чуть еще уси­лить, чуть-чуть...

— Алин, а те­бе не ка­жет­ся, что это не твоё де­ло?!

— Ох, — вздрог­ну­ла за­стиг­ну­тая врас­плох му­чи­тель­ни­ца. — Олег, ты ме­ня пу­га­ешь. И во­об­ще, в жен­ские раз­го­во­ры вме­ши­вать­ся, как бы те­бе по­мяг­че ска­зать, не слиш­ком му­жест­вен­но.

—Воз­мож­но. Толь­ко она раз­го­ва­ри­вать с то­бой не хо­чет.

Са­ша буд­то оч­ну­лась, оце­ни­ла об­ста­нов­ку, и, по-дет­ски ску­ко­жив ли­цо, буд­то раз­же­ва­ла ока­зав­шу­ю­ся со­всем не­вкус­ной кон­фе­ту, ко­то­рую вы­плю­нуть вот так на лю­дях не­удоб­но.

— Прав­да, не хо­чу, — толь­ко и про­из­нес­ла она.

— Так, сбрыз­ну­ли от­сю­да обе! — не­ожи­дан­но сам для се­бя ско­ман­до­вал Олег.

— Да уж, — зна­чи­тель­но вздох­ну­ла Али­на, — по­нят­но...

И, буд­то на ухо под­ру­ге, но на са­мом де­ле ему:

— У не­ко­то­рых, ви­ди­мо, толь­ко на ущерб­ных и вста­ет...

— Что?!

— Ни­че­го-ни­че­го, — при­ми­ри­тель­но за­ма­ха­ла ру­ка­ми Али­на. — Каж­до­му своё, го­во­рю.

И они уда­ли­лись, хи­хи­кая.

— Зна­чит, так вы­гля­дит бул­линг у дев­чо­нок?

— Да ка­кой это бул­линг, — вновь по­мор­щи­лась Са­ша. — По­хи­хи­ка­ли и ушли. У ме­ня во­об­ще за се­бя ру­гать­ся пло­хо по­лу­ча­ет­ся.

— А за ко­го по­лу­ча­ет­ся?

— За Ма­шу по­лу­ча­лось, — за­дум­чи­во про­из­нес­ла Са­ша. — Мы с ней до де­вя­то­го учи­лись. У нее го­лос та­кой ти­хий-ти­хий. Она очень ма­лень­кая бы­ла, мень­ше всех. Я за нее с пер­во­го по шес­той класс за­сту­па­лась, а по­том ей это ста­ло не нуж­но.

— По­че­му?

— В седь­мом при­шел Ди­мон. И сра­зу стал всех за нее бить, влю­бил­ся, на­вер­ное. А ей по­нра­ви­лось. Она да­же иног­да спе­ци­аль­но при­ду­мы­ва­ла, что на неё на­ез­жа­ют. Я ей как-то ска­за­ла, что так не­льзя. А она ска­за­ла, чтоб не лез­ла, а то она Ди­мо­на и на ме­ня на­тра­вит. Я ис­пу­га­лась, он во­об­ще псих и сей­час в пси­хуш­ке, ка­жет­ся.

— А она?

— В кол­лед­же юри­ди­чес­ком учит­ся. У нее уже дру­гой па­рень, она с ним жи­вет.

— Дерь­мо ка­кое-то.

— Ну да. Я обо всем этом за­бы­ла поч­ти, так за­быть хо­те­лось. А пос­ле это­го со­бе­се­до­ва­ния буд­то ожи­ло. Но он хо­ро­ший дядь­ка, уте­шал ме­ня. Объ­яс­нял, что на­до бы­ло про её про­во­ка­ции рас­ска­зать учи­те­лям, ро­ди­те­лям. Да я те­перь са­ма по­ни­маю, что на­до. А все мол­ча­ли и бо­я­лись. Да и не так уж это бы­ло час­то, от нее по­том-то уже все прос­то ша­ра­ха­лись. Так что Али­на — это цве­точ­ки, — Са­ша, на­ко­нец, улыб­ну­лась.

— Всё по­зна­ет­ся в срав­не­нии.

— Не мо­гу ни­как от этой ду­рац­кой при­выч­ки из­ба­вить­ся, — груст­но при­зна­лась Са­ша.

— Ме­ня это успо­ка­ива­ет.

— Ты про ног­ти? Да ерун­да, мне да­же нра­вит­ся.

— Нра­вит­ся? — уди­ви­лась Са­ша.

— Ну, в смыс­ле не ви­жу в этом ни­че­го страш­но­го.

Али­на рас­тво­ри­лась в его со­зна­нии как ду­рац­кий аля­по­ва­тый фильм. Из ко­то­ро­го ни­че­го не­льзя по­черп­нуть, толь­ко хмык­нуть па­ру раз. А вот Са­ши­на ис­то­рия с этой по­друж­кой- са­дист­кой за­де­ла по-на­сто­я­ще­му: «И за­чем во­об­ще су­щест­ву­ет по­доб­ное? И за­чем Саш­ке нуж­но бы­ло столк­нуть­ся с этим. За­чем?»

***

— Вот, — она по­ло­жи­ла пе­ред ним ру­ку.

От­тен­ки ла­ка на каж­дом но­гот­ке буд­то пе­ре­кли­ка­лись меж­ду со­бой, один цвет плав­но пе­ре­хо­дил в дру­гой, а все вмес­те они яв­ля­ли...

— Ой, ра­ду­га, — оце­нил Олег. — Толь­ко как же ты те­перь это от­ко­вы­ри­вать бу­дешь?

— Очень слож­но, он ге­ли­е­вый, са­мый устой­чи­вый, сто­ит... Но ма­ма ме­ня под­дер­жа­ла... Я бу­ду бо­роть­ся! Для на­ча­ла с со­бой. Ну, не­уже­ли я не смо­гу... Нет, смо­гу! Я долж­на! — она по­пы­та­лась сжать ла­донь в ку­лак, но оста­но­ви­лась, не­до­уме­вая, а мож­но ли так сде­лать с ра­ду­гой...

— Ка­кая ж ты смеш­ная, — раст­ро­ган­но про­шеп­тал Олег.
 


***


Ва­ня воз­ник не­ожи­дан­но, в уз­ком ко­ри­до­ре меж­ду ре­кре­а­ци­я­ми, Олег что-то отве­чал Са­ше и, ви­ди­мо, чуть улы­бал­ся.

Вы­ше его на по­лго­ло­вы, а в ши­ри­ну так во­об­ще в два ра­за. «Он что, дейст­ви­тель­но та­кой здо­ро­вый...»

— Рже­те, зна­чит, на­до мной, смеш­ной я, да? — и по­шел на них.

Олег быст­ро за­крыл Са­шу спи­ной.

— Да не над... — и тут же вда­рил­ся лбом об сте­ну.

— Ты со­всем ох­ре­нел! — за­кри­ча­ла Саш­ка. — Ты боль­ной, что ли!

— Точ­но боль­ной! — это был рез­кий го­лос их ста­ро­с­ты, и еще кто-то ря­дом про­ле­пе­тал не­что не­внят­ное.

В гла­зах Оле­га про­яс­ни­лось. Он уви­дел вмя­ти­ну в шту­ка­тур­ке, по­нял, что это от его лба.

— Нор­маль­но.., — кон­ста­ти­ро­вал он.

— Что нор­маль­но-то?! — про­дол­жа­ла орать Юля. — С то­бой всё нор­маль­но?!

— Да, вро­де, да...

— Где они все?! И Марь­яш­ка, и этот... Ког­да на­до, нет ни­ко­го. Лад­но, я к ним зав­тра с са­мо­го ут­ра в учи­тель­скую на­гря­ну. Он, по­хо­же, опас­ным ста­но­вит­ся, — за­клю­чи­ла ста­рос­та и на­пра­ви­лась к лест­ни­це вмес­те с мол­ча­ли­во со­про­вож­дав­шим ее Ан­дре­ем.

— Са­ша, на­пом­ни, по­жа­луй­ста, ку­да мы с то­бой cобрались?

— В оке­а­на­ри­ум... А ты уве­рен?..

— Ко­неч­но. Те­перь толь­ко оке­а­на­ри­ум...
 


***


Марь­я­на Алек­сан­дров­на си­де­ла в опус­тев­шем к ве­че­ру ком­пью­тер­ном клас­се и ту­пи­ла над от­че­том, во­об­ще ей очень хо­те­лось до­мой, но вот толь­ко нес­ти до­мой от­чет­ные мыс­ли со­всем не хо­те­лось, по­это­му луч­ше бы­ло все-та­ки за­кон­чить. И толь­ко ей, на­ко­нец-то, уда­лось скон­цент­ри­ро­вать­ся в нуж­ном на­прав­ле­нии, как дверь отво­ри­лась... Вот толь­ко его ей сей­час не хва­та­ло!

— Что-то вы се­год­ня при­позд­ни­лись?

— Да вот, та­кие, как вы, при­ду­ма­ют не­весть что, а ты, си­ди тут, му­чай­ся.

— Зна­ко­мые таб­лич­ки, — улыб­нул­ся спец. — Как же я рад, Марь­я­на Алек­сан­дров­на, что боль­ше ни­чем по­доб­ным не за­ни­ма­юсь.

— Да уж, те­перь у вас ра­бо­та жи­вая, твор­чес­кая...

— Да, — прос­то со­гла­сил­ся спец, буд­то не уло­вив ее иро­нии. — Те­перь мне моя ра­бо­та нра­вит­ся.

Марь­яш­ка со­стро­и­ла пре­зри­тель­ную гри­мас­ку.

— А вот вам я не нрав­люсь, да?

— А за­чем вам мне нра­вить­ся?

— Ну, вы-то мне нра­ви­тесь. Кра­си­вая, ум­ная жен­щи­на, и ни­ка­кой вза­им­нос­ти...

— Я за­му­жем, — хмык­ну­ла Марь­яш­ка.

— И я же­нат. Де­ло не в этом. Прос­то... Так стран­но, ког­да те­бя вос­при­ни­ма­ют не тем, кем ты на са­мом де­ле яв­ля­ешь­ся.

— Ну, и кем же вы яв­ля­е­тесь? — вя­ло по­ин­те­ре­со­ва­лась Марь­яш­ка.

— Да до не­дав­не­го мо­мен­та ни­кем.

— Очень ин­те­рес­но.., — скри­ви­лась Марь­яш­ка.

— На­вер­ное, не очень. Но я все-та­ки рас­ска­жу. У ме­ня та­ких зо­ло­тых моз­гов, как у мно­гих ва­ших уче­ни­ков, ни­ког­да не бы­ло. Окон­чил шко­лу хо­ро­шис­том, по­сту­пил в ин­сти­тут, где учи­ли управ­лять тем, в чем сам не силь­но раз­би­ра­ешь­ся.

— Ну, это у нас сей­час очень мод­но: управ­лять тем, в чем не раз­би­ра­ешь­ся, — про­дол­жи­ла под­ка­лы­вать его Марь­яш­ка. — А в об­ра­зо­ва­ние так во­об­ще ле­зут все, ко­му не лень.

— Ну да, — не стал спо­рить спец. — Окон­чил, я, зна­чит, ин­сти­тут, и вско­ре стал управ­лять, как на­учи­ли, а ча­ще прос­то ис­пол­нял, что выс­шая ин­стан­ция тре­бу­ет. Жи­ву, ра­бо­таю... Же­нил­ся, доч­ка ро­ди­лась. Да и все, вро­де бы, нор­маль­но. Но че­го-то не хва­та­ет. Ощу­ще­ния нет, что ре­аль­но чем-то по­лез­ным за­ни­ма­ешь­ся. А оно ведь все-та­ки очень нуж­но че­ло­ве­ку, это са­мое ощу­ще­ние, со­гла­си­тесь?

— Так я в ос­нов­ном нуж­ным-то и за­ни­ма­юсь, де­тей вот учу, толь­ко иног­да от­че­ты ду­рац­кие со­став­лять за­став­ля­ют.

— А я от­че­ты толь­ко и со­став­лял в ос­нов­ном — обоб­щен­ные, по та­ким вот ва­шим от­че­там... И вот узнал слу­чай­но о пла­ни­ро­ва­нии дан­но­го экс­пе­ри­мен­та, и что-то во мне щёлк­ну­ло. На­про­сил­ся в од­ну из ко­манд, от­ку­да толь­ко сме­лость взя­лась, не по­ни­маю. При­знал­ся чест­но, что ни­че­го тол­ком не умею, но, мо­жет, на­учусь по хо­ду. И, к мо­е­му удив­ле­нию, ме­ня при­ня­ли. Ока­за­лось, еще на что-то го­жусь. Да­же ма­ло­маль­ские ак­тер­ские спо­соб­нос­ти есть.

— Не ра­дуй­тесь рань­ше вре­ме­ни...

— Да вы не вол­нуй­тесь, я, ко­неч­но, че­ло­век в этом де­ле но­вый, но вся на­ша ко­ман­да... Есть, дейст­ви­тель­но, уни­каль­ные спе­ци­а­ли­с­ты...

— Дай-то Бог, — вздох­ну­ла Марь­я­на Алек­сан­дров­на. — А у ме­ня де­ти, ка­жет­ся, друг в дру­га на­ко­нец-то влю­би­лись, — са­ма не зная по­че­му, по­де­ли­лась она.

— Ну, они уже не де­ти, по­ра бы уж, — за­ме­тил спец.

— Да шли бы вы, — ус­та­ло, но до­воль­но до­бро­же­ла­тель­но про­из­нес­ла Марь­яш­ка. — Все, за­би­раю это без­об­ра­зие с со­бой, — она пе­ре­ки­ну­ла файл на флеш­ку и ста­ла укла­ды­вать бу­ма­ги в сум­ку. — Бу­дет, чем ночью за­нять­ся.

— Со­чувст­вую ва­ше­му му­жу.

— Пош­ляк, — прыс­ну­ла Марь­яш­ка.
 


***


Ну, прав­да, очень смеш­ная и ма­лень­кая ка­кая-то, и ему это нра­ви­лось... А ей всё здесь нра­ви­лось, хо­те­лось рас­смот­реть по­бли­же и пов­ни­ма­тель­нее, а Олег не рас­смат­ри­вал тол­ком, ско­рее, в це­лом на­слаж­дал­ся ат­мо­сфе­рой это­го под­вод­но­го цар­ст­ва, осо­бен­но здо­ро­во бы­ло там, где про­зрач­ный пол, сте­ны и по­то­лок. За­хо­те­лось лечь — и что­бы они вот так во­круг те­бя пла­ва­ли веч­но.

А Са­ша все бе­га­ла от ак­ва­ри­ума к ак­ва­ри­уму, сби­ва­ясь с марш­ру­та, и ему по­сто­ян­но при­хо­ди­лось на­по­ми­нать ей, что тут они уже бы­ли, и ку­да сле­ду­ет про­дви­гать­ся даль­ше. Но Оле­га это ни­чуть не раз­дра­жа­ло. Ему пе­ре­да­ва­лась её ра­дость, и, если для про­дле­ния этой ра­дос­ти нуж­но бы­ло еще раз гля­нуть «на ту злую-здо­ро­вую», он был толь­ко «за».

У её подъ­ез­да они оста­но­ви­лись, на­до бы­ло как-то про­щать­ся. Са­ша с лю­бо­пыт­ст­вом смот­ре­ла на его не­ре­ши­тель­ность, а по­том очень ес­тест­вен­но вски­ну­ла ру­ки и об­ня­ла за шею, об­дав ман­да­ри­но­вым аро­ма­том. Он при­жал её к се­бе, от­пус­кать не хо­те­лось, но она как-то очень ак­ку­рат­но вы­сво­бо­ди­лась, ви­ди­мо, чуть сму­тив­шись, по­том опом­ни­лась, про­ле­пе­та­ла что-то ти­па: «Спа­си­бо, всё бы­ло клас­сно» и скры­лась в подъ­ез­де.
 


***


— Са­ша, ты кра­си­вая, прав­да.

— Нет.

— По­че­му нет?

— Я прос­то сим­па­тич­ная.

— А я вче­ра бли­же к но­чи толь­ко по­нял, что не­прос­то...

Тут дверь клас­са рас­пах­ну­лась, и во­пль ста­ро­с­ты по­га­сил все шу­шу­канья:

— Он, он их за­мо­чил, там!!!

 


***


Ва­ня си­дел на сне­гу, опе­рев­шись о не­боль­шой суг­роб, в ру­ке у не­го был нож, его быв­шие то­ва­ри­щи ле­жа­ли ря­дом. Не­боль­шое прост­ранст­во во­круг бы­ло окроп­ле­но кровью.

— Вот те­перь они не бу­дут, не бу­дут, на­до мной сме­ять­ся! — ожес­то­чен­но пов­то­рял убий­ца, по­тря­сая но­жом в воз­ду­хе. — Вот я как! Вот я всем! Всем!!! — и вдруг от­ки­нул нож в сто­ро­ну, об­хва­тил го­ло­ву и глу­хо за­ры­дал.

— Мы, мы долж­ны бы­ли пре­дуп­ре­дить, рань­ше, — вы­крик­ну­ла Са­ша и за­тряс­лась.

Олег схва­тил её в охап­ку. Кто-то из дев­чо­нок гром­ко всх­лип­нул, осталь­ные за­сты­ли в оце­пе­не­нии. А Ва­ня уже ры­дал на­взрыд, раз­ма­зы­вая по ли­цу кровь и снег:

— Нет, не я! Они прос­то сме­я­лись! Это не я! Мы иг­ра­ли, мы не со зла, не со зла это всё-ёёёёёёёёёёёёё!!!

— Да хва­тит уже! До­ста­точ­но! — вдруг ско­ман­до­ва­ла Марь­яш­ка.

Все не­до­умен­но уста­ви­лись на нее.

— Я уже са­ма сей­час по­ве­рю! За­кан­чи­вай­те ва­ше шоу, мне тут толь­ко при­сту­пов не хва­та­ло.

— Ка­ких при­сту­пов, Марь­я­на Алек­сан­дров­на, все сер­деч­ни­ки, аст­ма­ти­ки и силь­но нер­в­ные от ме­роп­ри­я­тия от­стра­не­ны. Оста­лись толь­ко стой­кие, — вы­шел спец. — Да­вай­те, ре­бя­та, ожи­вай­те. И ты Вань, из ро­ли уже вы­хо­ди. Мо­ло­дец, ста­рал­ся.

Окро­вав­лен­ные тру­пы за­ше­ве­ли­лись и бодро вста­ли на но­ги. Ока­ме­не­лые зри­те­ли от­мер­ли, по тол­пе по­шел ро­пот, а Ан­дрей за­драл го­ло­ву к не­бу и стал ис­то­во крес­тить­ся. Али­на вы­гля­де­ла стран­но. Её ли­цо буд­то ис­ка­ло и не на­хо­ди­ло под­хо­дя­ще­го к слу­чаю вы­ра­же­ния, и от это­го ка­за­лось не­ле­пым в сво­ей брос­кой кра­со­те.

А спец по­че­му-то мол­чал, он буд­то за­был­ся, ушел в ме­ди­та­цию и не со­би­рал­ся да­вать по­яс­не­ний, ко­то­рых от не­го все-та­ки жда­ли...

— Ну и? — на­ко­нец, ре­ши­лась под­толк­нуть его Марь­яш­ка.

— Ах, да, — про­снул­ся спец. — А мо­жет, вы уже те­перь и без ме­ня, ум­ные же, в луч­шие ву­зы по­сту­па­е­те. Да и во­об­ще... Да­вай­те, Марь­я­на Алек­сан­дров­на, ор­га­ни­зо­вы­вай­те эту, как ее, реф­лек­сию. Ну, вы же все это луч­ше ме­ня зна­е­те, вы же пе­да­гог...

— Нор­маль­но!.. Са­ми ка­шу за­ва­ри­ли, а я, зна­чит.., — чуть рас­те­ря­лась Марь­яш­ка, но тут же взя­ла се­бя в ру­ки и на­ча­ла по­став­лен­ным учи­тель­ским го­ло­сом:

— Зна­чит так. Игорь Ми­хай­ло­вич, так его зо­вут, если кто не за­пом­нил, и его ко­ман­да, что за кад­ром оста­лась, про­ве­ли у нас тут в вос­пи­та­тель­ных це­лях экс­пе­ри­мент. Ар­тис­та­ми вы­бра­ли Ва­ню с то­ва­ри­ща­ми и ка­пи­таль­но с ни­ми по­ра­бо­та­ли, ре­зуль­тат вы ви­де­ли. Ну и что вы, ре­бят, из все­го это­го по­ня­ли? — про­дол­жи­ла она уже не столь уве­рен­но. — Ко­ро­че, реф­лек­си­ру­ем...

— Да че тут реф­лек­си­ро­вать, — уве­рен­но вкли­ни­лась ста­рос­та. — Я же, Марь­я­на Алек­сан­дров­на, сра­зу к вам при­шла...

— Да ты, Юль, во­об­ще мо­ло­дец. Мо­ло­дец же она? — об­ра­ти­лась она к спе­цу.

— Да, Юля — мо­ло­дец, — со­гла­сил­ся спец. — Чуть все пред­став­ле­ние нам не со­рва­ла, при­шлось в по­след­ний мо­мент ко­лоть­ся и ее то­же в ка­чест­ве ак­три­сы при­вле­кать, бла­го орать уме­ет убе­ди­тель­но.

— Ну, вот и всё. И что даль­ше-то раз­во­зить, я не по­ни­маю. Вань­ка ар­тист, а не мань­як... Все осталь­ные тор­мо­за... По­лу­чи­ли — утер­лись, мож­но и по до­мам, — поды­то­жи­ла ста­рос­та.

— Ну, по­до­жди, — вме­шал­ся Олег. — То, что тор­мо­за, мы по­ня­ли, ко­неч­но. Но вся эта ис­то­рия с Вань­кой.., — он пе­ре­гля­нул­ся с Са­шей. — Что-то мы не со­всем до­го­ня­ем. Мо­жет, он и объ­яс­нит...

— Мне еще и объ­яс­нять? — за­соп­ро­тив­лял­ся от­ти­ра­ю­щий­ся влаж­ны­ми сал­фет­ка­ми Вань­ка. —Игорь Ми­хай­ло­вич, мо­жет, все-та­ки вы, а?

— Нет, Ва­нюш, да­вай уж ты. У те­бя по­лу­чит­ся. Ну, мы ж столь­ко с ва­ми ра­бо­та­ли...

— Ну да, ра­бо­та­ли, — со­гла­сил­ся Вань­ка. — Ко­ро­че, в мор­ду я бить не мог, вот та­кая у ме­ня бы­ла про­бле­ма... А эти... — он ука­зал на сво­их пе­ре­пач­кан­ных дру­зей, — поль­зо­ва­лись.

Илю­ха и Стас утвер­ди­тель­но кив­ну­ли.

— Да, как-то с дет­ст­ва по­ня­ли, что я вот не мо­гу им дать. По­то­му что бо­юсь, что при­ши­бу на хрен, я ведь здо­ро­вый.

— Мы ведь те­бя на­учи­ли так да­вать, чтоб не при­ши­бить, вер­но? — за­ме­тил спец.

— Ну, да, — со­гла­сил­ся Вань­ка. — Во­об­ще они коз­лы, ко­неч­но, но ведь и я то­же... На­вер­ное, это уни­зи­тель­но. Но они та­кие мел­кие всег­да бы­ли.., а я — здо­ро­вый... И один раз слу­чай был... В об­щем, я за Илю­ху не смог нор­маль­но за­сту­пить­ся... Ну, Игорь Ми­хай­ло­вич зна­ет... Вот из-за это­го сво­е­го дол­ба­но­го врож­ден­но­го, как его там... это­го... па-ци­физ­ма, да? — не смог. И пос­ле это­го уже ка­за­лось, что они на это пра­во име­ют... Я им это пра­во даю... Вот прос­то даю и всё. Это на­ша тай­на бы­ла. Тай­на у всех на ви­ду, но тай­на. На­ша тай­на...

— Но боль­ше ведь ты не па­ци­фист.

— Нет. Те­перь я мо­гу дать, если нуж­но.

— Я не по­ни­маю, — по­мор­щи­лась Марь­яш­ка. — Вы­хо­дит, я бы­ла пра­ва. Слу­чай су­гу­бо ин­ди­ви­ду­аль­ный, ис­клю­чи­тель­ный. И ре­ак­ция окру­жа­ю­щих бы­ла со­от­вет­ст­вен­ная — не по­ни­ма­ли. В чем они ви­но­ва­ты?

— Марь­я­на Алек­сан­дров­на, ну, что вы тор­мо­зи­те-то, — не вы­тер­пе­ла ста­рос­та. — Это сна­ча­ла ис­клю­чи­тель­ный, та­кой, что не пой­мешь на хрен, из­ви­ня­юсь, как ре­а­ги­ро­вать. А по­том все бы­ло очень да­же по­нят­но, а они все рав­но не ре­а­ги­ро­ва­ли...

— По­то­му что при­вык­ли не ре­а­ги­ро­вать, да? — усмех­нул­ся Олег. — Ну да, в це­лом по­нят­но. Объ­яс­ни­ли сна­ча­ла в те­о­рии, по­том ...

— Да лад­но, не пе­ре­жи­вай, — пре­рвал его спец. — Ты-то как раз да­ле­ко не без­на­де­жен. И во­об­ще мне по­нра­вил­ся. Да и мно­го мне что тут у вас по­нра­ви­лось... Не­смот­ря на не­ко­то­рые «но», прям да­же на­деж­да ка­кая-то по­яви­лась...

— На­деж­да на что? — по­про­си­ла уточ­нить его Марь­яш­ка.

— Да на бу­ду­щее, Марь­я­на Алек­сан­дров­на, на бу­ду­щее, — чуть улыб­нул­ся спец. — Свет­лое, ра­зум­ное и спра­вед­ли­вое. Мне ка­жет­ся, оно все-та­ки воз­мож­но...

Баннер Литературно.jpg
Литбюро Натальи Рубановой_илл..jpg

ЛИТЕРАТУРНОЕ БЮРО НАТАЛЬИ РУБАНОВОЙ

 

  • Прозаики

  • Сценаристы

  • Поэты

  • Драматурги

  • Критики

  • Журналисты

 

Консультации
по литературному
письму

 

Помощь в издании книг

 

Литагентское
сопровождение
авторских проектов

покровский собор.jpg
серия ЛБ НР Дольке Вита_Монтажная област
антология лого 300.jpg

 Для рукописей и предложений: vtornik2020@rambler.ru