Букинист

Владимир Спектор

«Подвижники не нужны — нужны неподвижники»

Игорь Чер­ниц­кий. «При­бли­же­ние Мар­са». 180 с. Меж­ду­на­род­ный ли­те­ра­тур­ный пор­тал «Свой ва­ри­ант». 2020 год.

 


Нуж­но ли ав­то­ру от­кро­вен­но вы­ра­жать своё мне­ние, свою по­зи­цию о со­бы­ти­ях, ко­то­рые опи­сы­ва­ет в сво­ём про­из­ве­де­нии? Или ему луч­ше быть «над схват­кой», со­хра­няя ви­ди­мый нейтра­ли­тет, да­вая воз­мож­ность чи­та­те­лю (или зри­те­лю) сде­лать свой вы­бор са­мос­то­я­тель­но, без опо­ры на ав­тор­скую под­сказ­ку? Оп­ти­маль­ный ва­ри­ант от­ве­та, ве­ро­ят­но, со­впа­да­ет с ци­та­той из со­вре­мен­но­го клас­си­ка: «Каж­дый вы­би­ра­ет для се­бя…»

И всё же, имен­но вы­бор ав­то­ра в опре­де­лён­ной сте­пе­ни обес­пе­чи­ва­ет уро­вень до­ве­рия и к не­му, и к ре­зуль­та­ту его твор­чест­ва. Из­вест­ный дра­ма­тург и ре­жис­сёр Игорь Чер­ниц­кий, без со­мне­ния, мог скрыть своё от­но­ше­ние к то­му, что про­ис­хо­дит на стра­ни­цах его но­во­го ро­ма­на «При­бли­же­ние Мар­са», но не стал это­го де­лать. Ибо, на­вер­ня­ка, по­счи­тал со­бы­тия эти чрез­вы­чай­но важ­ны­ми не толь­ко для се­бя, но и для мно­гих со­вре­мен­ни­ков (и еди­но­мыш­лен­ни­ков), а по­то­му не­об­хо­ди­мость твёр­до обо­зна­чить свой взгляд — это вы­ше тре­бо­ва­ний ка­но­ни­чес­ко­го раз­ви­тия сю­же­та, фа­бу­лы и сти­лис­ти­ки по­вест­во­ва­ния. Это де­ло чес­ти.

А со­бы­тия, о ко­то­рых идёт речь в ро­ма­не, дейст­ви­тель­но, мож­но на­звать судь­бо­нос­ны­ми. Это во­ен­ные дейст­вия в Дон­бас­се с их без­мер­но за­тя­нув­шей­ся «го­ря­чей» фа­зой, а так­же не ме­нее зна­чи­мая для об­щест­ва «хо­лод­ная» вой­на на «куль­тур­ном фрон­те», где вою­ют па­мять и бес­па­мят­ст­во, прав­да и ложь, по­ря­доч­ность и под­лость.


И му­зы­ка иг­ра­ла, и серд­це тре­пе­та­ло…

Но вы­ход был всё там же, не да­лее, чем вход.

Не да­лее, не бли­же. Кто был ни­кем — оби­жен.

Я пом­ню, как всё бы­ло. А не на­обо­рот.

Я пом­ню, пом­ню, пом­ню и яго­ды, и кор­ни,

и да­ты, как сол­да­ты, сто­ят в од­ном ря­ду.

А вру­щим я не ве­рю. На­ход­ки и по­те­ри

при­хо­дят и ухо­дят. И вру­щие уй­дут.



Чер­ниц­ко­му ве­ришь. По­то­му что та­ков тон по­вест­во­ва­ния, иду­щий от ду­ши. Со­бы­тия в ро­ма­не раз­во­ра­чи­ва­ют­ся в не­сколь­ких из­ме­ре­ни­ях, от­ли­ча­ю­щих­ся не толь­ко вре­ме­нем и прост­ранст­вом (Моск­ва и Гор­лов­ка на­ших дней, Ки­ев осе­ни 41-го), но и со­ци­аль­но-пси­хо­ло­ги­чес­ки­ми кол­ли­зи­я­ми. Маль­чик, у ко­то­ро­го род­ня по­гиб­ла при об­стре­ле Гор­лов­ки, вы­рос­ший в Моск­ве и рву­щий­ся на­зад, на Ро­ди­ну, его окру­же­ние, а так­же из­вест­ные ху­дож­ни­ки, му­зы­кан­ты и ки­но­ре­жис­сёры, вы­со­ко­пос­тав­лен­ные чи­нов­ни­ки… Все они сво­и­ми дейст­ви­я­ми, по­ступ­ка­ми от­ра­жа­ют пе­ре­ме­ны, про­ис­хо­дя­щие во вре­ме­ни, в люд­ских ду­шах и на­стро­е­ни­ях. И ря­дом — днев­ни­ко­вые за­пи­си двух офи­це­ров, про­ры­вав­ших­ся осенью 1941 го­да из окру­же­ния че­рез ли­нию фрон­та, че­рез не­че­ло­ве­чес­кие му­ки и стра­да­ния, му­жест­во и ге­ро­изм, ко­то­рые буд­нич­но со­седст­во­ва­ли с под­лостью и пре­да­тельст­вом. В том, как на­пи­са­на и ском­по­но­ва­на кни­га, чувст­ву­ет­ся не толь­ко мас­тер­ст­во пи­са­те­ля, но и твёр­дая ру­ка ре­жис­сёра, со­зда­ю­ще­го мно­гос­лой­ное (мно­го­се­рий­ное), объ­ём­ное дра­ма­ти­чес­кое по­лот­но. Очень ин­те­рес­но не­зри­мо при­сут­ст­во­вать и слы­шать раз­мыш­ле­ния ге­ро­ев ро­ма­на о том, по­че­му так ред­ко по­яв­ля­ют­ся на­сто­я­щие про­из­ве­де­ния ис­кус­ст­ва, ку­да ис­че­за­ет та­лант, ког­да его ме­ня­ешь на ка­пи­тал. И как ра­бо­тать чи­нов­ни­ку, что­бы обес­пе­чить не мо­раль­ный, а эко­но­ми­чес­кий эф­фект? И как горь­ко на­блю­дать ли­це­ме­рие и де­ма­го­гию, за­по­ло­нив­шие сту­дии всех те­ле­ви­зи­он­ных ка­на­лов?..

«…Как ду­ма­ешь, по­че­му не­ко­то­рые куль­тур­ные де­я­те­ли на­би­ва­ют ба­ры­ша­ми кар­ма­ны, а ни­че­го при­лич­но­го со­здать не мо­гут? — По­че­му? — Мне ка­жет­ся, по­то­му что у них ду­ша жи­ром об­рас­та­ет и пе­ре­ста­ёт ра­бо­тать, как ожи­рев­шее серд­це. Ведь ска­зал по­эт: “Ду­ша обя­за­на тру­дить­ся”. А у них не ду­ша, а внут­рен­ний счёт­чик тру­дит­ся. У них мыс­ли-то со­всем не твор­чес­кие: как за­го­род­ный кот­тедж вы­стро­ить, как квар­ти­ру ог­ром­ную от­хва­тить, как при­стро­ить де­тей учить­ся за ру­бе­жом… Толь­ко со­весть при этом за­сы­па­ет, как осен­няя му­ха. От боль­ших де­нег она во­об­ще атро­фи­ру­ет­ся.

…И как чи­нов­ни­ку не раз­да­вать обе­ща­ния, ког­да он толь­ко за­нял та­кой си­не­кур­ный ка­би­нет. На­до всем улы­бать­ся и обе­щать, а вот вы­пол­нять — со­всем дру­гое де­ло. Для это­го на­до зад­ни­цу из крес­ла под­ни­мать, ку­да-то по ин­стан­ци­ям зво­нить, ид­ти, на­ста­ивать, а вся­кие те­лод­ви­же­ния опас­ны: дру­гой обе­ща­тель из­лов­чит­ся и зай­мёт твоё крес­ло. Уч­ти­вое рав­но­ду­шие — вот про­фес­си­о­наль­ная чер­та. По­движ­ни­ки не нуж­ны — нуж­ны не­по­движ­ни­ки.

…Они се­год­ня де­ла­ют толь­ко то, что при­но­сит лич­но им ди­ви­ден­ды. Он те­бя ми­ло встре­тит, бу­дет рас­суж­дать о люб­ви и пре­дан­нос­ти Оте­чест­ву, о его ве­ли­кой ис­то­рии и рат­ном по­дви­ге, рас­суж­дать очень кра­си­во и гра­мот­но. Пол­ностью на­кро­ет те­бя сво­им оба­я­ни­ем. С по­тро­ха­ми ку­пит. Он и на­обе­щать мо­жет зо­ло­тые го­ры. Толь­ко не сде­ла­ет ни хре­на. Да­же па­лец о па­лец не уда­рит. Тут же о те­бе за­бу­дет. По­то­му что он за­нят толь­ко со­бой, лю­би­мым и ве­ли­ким. …Ду­ма­ет од­но, го­во­рит дру­гое, а де­ла­ет третье».

Кста­ти, о те­ле­ви­де­нии и оза­да­чи­ва­ю­щих сво­ей не­при­кры­той глу­постью, тор­жест­ву­ю­щей пош­лостью и отвра­ти­тель­ной вуль­гар­ностью ток-шоу хо­ро­шо ска­за­но, как бы меж­ду про­чим. Но очень точ­но:

«…Преж­де все­го, он по­зво­нил не­ког­да зна­ме­ни­той пе­ви­це, уже со­шед­шей с эст­ра­ды, но всё же то и де­ло мель­кав­шей на пи­кант­ных те­ле­шоу, где, по вы­ра­же­нию Юрия Ки­рил­ло­ви­ча, не­стри­же­ный, пло­хо вы­бри­тый и кос­но­языч­ный ве­ду­щий про­во­ци­ро­вал всех участ­ни­ков кол­лек­тив­но пе­ре­сти­ры­вать чу­жое ста­рое и час­то весь­ма дур­но пах­нув­шее бельё».

Не ме­нее точ­но и так же крат­ко один из ге­ро­ев ро­ма­на от­зы­ва­ет­ся об уров­не при­ми­ти­виз­ма в мас­се дре­му­че гра­фо­ман­ских, ма­лог­ра­мот­ных из­да­ний, «укра­ша­ю­щих» пол­ки не столь уже мно­го­чис­лен­ных книж­ных ма­га­зи­нов и да­же биб­лио­тек. Он же со­кру­ша­ет­ся об­щим па­де­ни­ем уров­ня об­ра­зо­ва­ния в об­щест­ве, в том чис­ле, да­же сре­ди пред­ста­ви­те­лей за­ве­до­мо ин­тел­ли­гент­ных про­фес­сий, свя­зан­ных с ки­но­про­из­водст­вом.

«…Ты, глав­ное, не му­чай­ся там над сти­лем и дру­ги­ми ли­те­ра­тур­ны­ми изыс­ка­ми. Ты пи­ши как ба­наль­ный гра­фо­ман. Вон у нас щас сколь­ко гра­фо­ма­нов раз­ве­лось, и ни­кто не стес­ня­ет­ся. Они ведь как рас­суж­да­ют: мы лю­ди про­с­тые — нам абы гро­ши. Щас нет ни Тол­с­тых, ни Тур­ге­не­вых. …При­ятель во ВГИ­Ке пре­по­да­ёт, так рас­ска­зы­ва­ет, что аби­ту­ри­ен­ты не зна­ют, что за скульп­ту­ры на кры­леч­ке это­го ву­за сто­ят. Что это Шпа­ли­ков, Шук­шин и Тар­ков­ский, им не ве­до­мо. Они во­об­ще не зна­ют, кто это та­кие. А ведь мы зна­ли всё. Бес­плат­ное об­ра­зо­ва­ние! Бес­плат­ная ме­ди­ци­на!»

Кто ты для иди­о­тов? — Иди­от. А иди­о­ты для те­бя? — Бес­спор­но. За ве­ком век, за го­дом год идёт, и ка­жет­ся, что вре­мя им по­кор­но, они идут и вдоль, и по­пе­рёк,

И всю­ду пус­то­ту рож­да­ют ре­чи. При этом, как бы ни был путь да­лёк, смот­ри — опять идут, идут на­встре­чу.

На­встре­чу дви­жут­ся уже не­сколь­ко по­ко­ле­ний, чей об­щий об­ра­зо­ва­тель­ный уро­вень, не­смот­ря на не­ук­лон­ный про­гресс на­уки и тех­ни­ки, столь же не­из­мен­но ре­грес­си­ру­ет. «Мы ле­ни­вы и не­лю­бо­пыт­ны» — пуш­кин­ская фра­за в на­ши дни пу­га­ет сво­ей рас­ту­щей ак­ту­аль­ностью. Лень, рав­но­ду­шие, за­цик­лен­ность на раз­вле­че­ни­ях, преж­де все­го, ком­пью­тер­ных иг­рах, трав­ми­ру­ют не толь­ко ко­ру го­лов­но­го моз­га, но и, как го­во­рит­ся, его дре­ве­си­ну.

«По­ко­ле­ние next вы­би­ра­ет… Им раз­вле­кать­ся-отвле­кать­ся хо­чет­ся. На хрен им чи­тать, учить, стра­дать там, со­пе­ре­жи­вать. Им, как в ком­пью­тер­ной иг­ре, на­до: сна­ряд по­ле­те-э-эл, по­ле­те-э-эл, по­ле­те-э-эл, мед­лен­но так, как в мас­ло, в тан­ко­вую бро­ню влип — во ки­но! …И весь ат­трак­ци­он во имя зри­те­ля при­ду­ман! Их так уже при­учи­ли, точ­нее — при­ру­чи­ли. Го­су­дар­ст­ву-то та­кой пипл вы­го­ден. УОП — умст­вен­но огра­ни­чен­ный по­тре­би­тель…»

«Всё на­чи­на­ет­ся с люб­ви» — это бес­спор­но. Но ещё — со шко­лы и вос­пи­та­ния. Имен­но в шко­ле фор­ми­ру­ет­ся лич­ность, за­кла­ды­ва­ют­ся не толь­ко зна­ния, но и по­ня­тия о веч­ных цен­нос­тях, и сде­лать это мож­но по-раз­но­му. Если рань­ше (дав­но) глав­ным ло­зун­гом вос­пи­та­ния был: «Че­ло­век че­ло­ве­ку друг, то­ва­рищ и брат», то се­год­ня во вче­ра ещё брат­ской стра­не вмес­те с оскор­би­тель­ны­ми ре­чёв­ка­ми в го­ло­вы де­тей вкла­ды­ва­ет­ся чувст­во пре­вос­ходст­ва, а вмес­те с ним мсти­тель­ное зло­радст­во и не­тер­пи­мость к ино­му мне­нию, не­на­висть к со­се­ду. Вот как рас­ска­зы­ва­ет об этом и о вой­не, ко­то­рая со­всем ря­дом, быв­ший уче­ник шко­лы, где как раз и пы­та­лись вы­тра­вить лю­бовь к род­но­му язы­ку, по­се­яв вмес­то неё не­тер­пи­мость к ина­ко­мыс­лию.

«…А ди­рек­то­ром шко­лы на­зна­чи­ли од­но­го мо­ло­до­го чу­да­ка. Бан­де­ров­ца по ду­ху и взгля­дам. Он ча­сы рус­ской ли­те­ра­ту­ры и язы­ка со­кра­тил. Из биб­лио­те­ки школь­ной связ­ка­ми кни­ги Шо­ло­хо­ва, Фа­де­е­ва, Горь­ко­го, ну и дру­гие вы­но­си­ли и ку­да-то уво­зи­ли. Ма­ма его спра­ши­ва­ет: “Это на кос­тёр что ли?” А он: “Цэ за­раз для нас за­ру­биж­на лит­э­ра­ту­ра, во­на нам вже нэ по­триб­на”.

…А вой­на со­всем ря­дом. Там уби­ва­ют лю­дей, та­ких же, как мы, го­во­ря­щих на та­ком же рус­ском язы­ке. А мы здесь пе­ре­жи­ва­ем, что ка­кая-та ме­дий­ная поп­ки­на из­ме­ни­ла та­ко­му же ме­дий­но­му пуп­ки­ну… Мыс­ля­ми он вновь уле­тел на Дон­басс. Где гре­ме­ли вы­стре­лы, взле­та­ли на воз­дух од­но­э­таж­ные до­миш­ки и об­ру­ши­ва­лись под­ва­лы и по­гре­ба, ку­да пы­та­лись спря­тать­ся лю­ди. Не­счаст­ные, не­по­вин­ные в сво­ей смер­тель­ной до­ле лю­ди при­жи­ма­ли к гру­ди сво­их ис­пу­ган­ных де­тей и шеп­та­ли сло­ва мо­лит­вы. …И это бы­ло ди­ко, буд­то раз­вер­з­лась зем­ля, и страш­ное про­ш­лое, дав­но в ней по­хо­ро­нен­ное, из­верг­лось вновь на свет бо­жий. И всё толь­ко по­то­му, что в ста­ром го­ро­де-кра­сав­це Ки­е­ве ка­кие-то сы­тые са­мо­до­воль­ные че­ло­ве­ки, нет, ско­рее не­че­ло­ве­ки, ре­ши­ли, что в этом де­прес­сив­ном, как они за­яви­ли, рай­о­не есть опре­де­лён­ная ка­те­го­рия лиш­них лю­дей, ко­то­рых в на­цио­наль­ных ин­те­ре­сах мож­но убить, унич­то­жить как лю­дей вто­ро­го сор­та…»

В этом кон­тек­с­те ло­гич­на ис­то­рия од­но­го из тех, кто не­ожи­дан­но (с дру­гой сто­ро­ны — ожи­да­е­мо) стал на­цио­наль­ным ге­ро­ем для тех, ко­му не­на­висть до­ро­же люб­ви, кто дол­гие го­ды жаж­дал и тер­пе­ли­во ждал ре­ван­ша, кто на­чи­нал карь­е­ру на кро­ви, и про­дол­жил её, обу­чая по­том­ков сво­е­му кро­ва­во­му ре­мес­лу:

«…На ок­ку­пи­ро­ван­ной фа­шис­та­ми тер­ри­то­рии он участ­во­вал в мас­со­вых по­гро­мах и рас­стре­лах. Лич­но раз­би­вал го­ло­вы ев­рей­ских мла­ден­цев о ство­лы де­ревь­ев. Лю­бил под­бро­сить ма­лы­ша и на ле­ту стре­лять в не­го под об­щий одоб­ри­тель­ный смех эсэсов­цев. А на­чи­нал вой­ну в Крас­ной Ар­мии. Но са­мое уди­ви­тель­ное, что су­хим вы­шел из во­ды уже и пос­ле по­бе­ды. Умуд­рил­ся за­те­рять­ся где-то под Льво­вом. Не­сколь­ко лет пря­тал­ся в схро­нах, а по­том вы­лез на бе­лый свет, сме­нил фа­ми­лию, от­пус­тил уси­щи и бо­ро­ду, на­ве­сил бое­вые на­гра­ды — вид­но, с уби­тых со­драл — и стал не кем-ни­будь, а пи­са­те­лем. Пи­сал во­ен­ные по­вес­тюш­ки, где по­ло­ви­на по­вест­во­ва­ния бы­ла отве­де­на одам ком­му­нис­ти­чес­кой пар­тии и со­вет­ско­му пра­ви­тельст­ву. Ког­да гря­ну­ла пе­ре­ст­рой­ка, за­де­лал­ся ру­ко­во­ди­те­лем од­ной из ре­гио­наль­ных ор­га­ни­за­ций “Ру­ха”. Стал вдруг ярым на­цио­на­лис­том. Вот тут-то и вы­лез­ло, слов­но гниль из-под со­шед­ше­го сне­га, страш­ное про­ш­лое».

…Здесь тем, стре­ляв­шим в го­лых и боль­ных, с ухмыл­кой уби­вая, до­би­вая, воз­двиг­ли крест, что как удар под дых, и, зна­чит, прав­да — то­же не жи­вая? Нет, Бо­жий суд бес­смер­тен, как всег­да, и обер­нёт­ся ве­щим сло­вом тай­на. А па­мя­ти го­рю­чая звез­да

Над клад­би­щем не гас­нет не слу­чай­но…

Го­рю­чая звез­да па­мя­ти вы­све­чи­ва­ет не толь­ко «ближ­ние бои», но и даль­ние, в ог­не ко­то­рых сго­ре­ли мно­го­мил­ли­он­ные ар­мии во­ен­ных и мир­ных лю­дей. Их уби­ва­ли толь­ко за то, что они — «не то­го сор­та», что по­кло­ня­лись не тем бо­гам или ис­по­ве­до­ва­ли не те идеи… Эхо той все­лен­ской жес­то­кос­ти и та­ко­го же мас­шта­ба не­спра­вед­ли­вос­ти слыш­но и се­год­ня. К со­жа­ле­нию, оно вдруг ста­ло зву­чать с ис­ка­жён­ны­ми но­та­ми. В нём ти­ше зву­чит прав­да и гром­че — ложь, ко­то­рая с удо­вольст­ви­ем на­зы­ва­ет чёр­ное бе­лым и на­слаж­да­ет­ся сво­ей без­на­ка­зан­ностью. Но ещё не все сви­де­те­ли ушли на не­бе­са, ещё зна­чим их го­лос, их вос­по­ми­на­ния. От­ту­да, из 41-го.

«…Ми­ны во­круг рвут­ся бес­пре­рыв­но. Я окон­ча­тель­но обес­си­лел и прос­то за­ды­ха­юсь. Нем­цы бьют и из пу­ле­мёта. Пу­ли це­поч­ка­ми шлёпа­ют по во­де. Бой­цы, сра­жён­ные пу­ля­ми, про­ва­ли­ва­ют­ся в пу­чи­ну. Во­круг уби­тых и ра­нен­ных бой­цов во­да окра­ши­ва­ет­ся в ро­зо­вый цвет. Гиб­нут лю­ди от пуль, мин и прос­то то­нут, уже вы­бив­шись из сил. …Хо­чет­ся от­дох­нуть и про­су­шить­ся, но бо­юсь от­стать от дру­гих… Вдруг, ког­да про­шли мет­ров че­ты­ре­с­та от опуш­ки, вновь по­па­да­ем под ура­ган­ный огонь ав­то­мат­чи­ков, за­сев­ших на по­ле в коп­нах со­ло­мы. Мы по­ва­ли­лись в стер­ню. Слы­шим гул мо­то­ров. Кри­ки: “Тан­ки!” И в са­мом де­ле танк, как по­ка­за­лось, ог­ром­но­го раз­ме­ра, бьёт из сво­их пу­ле­мётов и пуш­ки, а глав­ное, да­вит гу­се­ни­ца­ми на­ших, за­лёг­ших цепью. Пы­та­ем­ся бро­сить гра­на­ты под танк. Ни­ка­ко­го эф­фек­та. Сде­лать связ­ки гра­нат не­ког­да, да и не­чем. Кое-кто вска­ки­ва­ет, пы­та­ясь бе­жать, и тут же па­да­ет, сра­жён­ный пу­ле­мёта­ми тан­ка и пу­ля­ми не­мец­ких ав­то­мат­чи­ков. Я на­смот­рел­ся, как гиб­нут лю­ди от раз­но­го ви­да ору­жия, но как их да­вит танк, смот­реть бы­ло прос­то не­вы­но­си­мо. Ког­да услы­шал, что этот про­кля­тый танк гро­хо­чет по­за­ди со­всем уж близ­ко, вско­чил и остав­ше­е­ся рас­сто­я­ние пре­одо­лел бе­гом.

Чу­дом не за­де­ли пу­ли. В лес смог­ли от­сту­пить очень не­мно­гие, глав­ным об­ра­зом те, кто был без­ору­жен и шёл сза­ди. Пах­нет кровью. От уби­тых идёт пар. Ме­ня на­чи­на­ет по­таш­ни­вать. По­ни­маю, что на­ше на­ступ­ле­ние прос­то за­хлеб­ну­лось в кро­ви. Все пол­зут в лес. Пол­зу со все­ми и я…»

Ну, что с то­го, что не был там, во мне их боль, на­деж­ды, да­ты… На­зло вра­гам там — со­рок пя­тый! За­брать хо­ти­те? Не от­дам.

Не хо­тят от­да­вать свою па­мять на рас­тер­за­ние и заб­ве­ние и ге­рои кни­ги. Взяв за ос­но­ву во­ен­ные днев­ни­ки сво­их родст­вен­ни­ков, они со­зда­ют сце­на­рий филь­ма, чест­но­го и тро­га­тель­но­го, и не­сут его в на­деж­де по­лу­чить под­держ­ку в один из «ру­ко­во­дя­щих ка­би­не­тов». Но там их ждёт разо­ча­ро­ва­ние. На­чальст­вен­ные ус­та со­об­ща­ют, что это — «не­фор­мат», та­кое зре­ли­ще уже не «в трен­де», а на­ро­ду не­об­хо­ди­мо дру­гое ки­но:

«— Мы о вой­не Со­вет­ско­го Со­юза с нем­ца­ми ки­но сни­мать не со­би­ра­ем­ся, — обо­рвал чи­нов­ник. — Тем бо­лее со­бы­тия у вас на Укра­и­не раз­ви­ва­ют­ся. Зри­тель не пой­дёт. По­том, этот сле­до­ва­тель у вас ка­кой-то стран­ный. Го­во­рит о Су­во­ро­ве, по­сто­ян­но рас­суж­да­ет о Че­хо­ве… Что за па­фос? Ка­та­стро­фа! …Пре­зи­дент по­ста­вил пе­ред на­ми за­да­чу за­ра­ба­ты­вать день­ги. Что вы пла­ни­ру­е­те за­ра­бо­тать сво­ей бу­ду­щей кар­ти­ной, кто ва­ши дист­рибь­ю­то­ры, ка­ко­ва до­рож­ная кар­та? У вас во­об­ще не сце­на­рий, а ка­кая-то ли­те­ра­тур­щи­на. …Мо­же­те, ко­неч­но, по­да­вать сце­на­рий для фи­нан­со­вой под­держ­ки на кон­курс, но толь­ко это бу­дет со­вер­шен­но бес­по­лез­но. Те­ма Вто­рой ми­ро­вой уже бо­лее чем ши­ро­ко рас­кры­та…»

И всё же, как ни ка­зён­но это зву­чит, «те­ма вой­ны» — без­гра­нич­на. Она не име­ет «сро­ка дав­нос­ти», за­то име­ет мощ­ный и не­ис­ся­ка­е­мый жиз­нен­но важ­ный за­ряд. И очень груст­но (и тре­вож­но), что «не­по­движ­ни­ки» в сво­их ка­би­не­тах это­го не по­ни­ма­ют, не за­ме­ча­ют. Или не хо­тят за­ме­чать то­го, что «Марс при­бли­жа­ет­ся». И это уже не толь­ко факт аст­ро­но­мии. Это пре­дуп­реж­де­ние. Ведь дви­же­ние бо­га вой­ны не мо­жет оста­вить рав­но­душ­ны­ми ни­ко­го. Да­же «не­по­движ­ни­ков».

Баннер Литературно.jpg
Литбюро Натальи Рубановой_илл..jpg

ЛИТЕРАТУРНОЕ БЮРО НАТАЛЬИ РУБАНОВОЙ

 

  • Прозаики

  • Сценаристы

  • Поэты

  • Драматурги

  • Критики

  • Журналисты

 

Консультации
по литературному
письму

 

Помощь в издании книг

 

Литагентское
сопровождение
авторских проектов

покровский собор.jpg
серия ЛБ НР Дольке Вита_Монтажная област
антология лого 300.jpg

 Для рукописей и предложений: vtornik2020@rambler.ru