Отдел поэзии

Максим Кашеваров

Глоток воздух

I


камень о камень

о камень — камень

в моей руке

камень

в моей руке

камень


в ушах моих — Каин

на руках моих Авель

мечтал о рае


играл

в наших отцов

пытался

притвориться творцом


не слышать

не видеть

не чувствовать

не желать

то, что считают

правильным


II


Перед солнцем

виновен в одном

преступлении

в ладони

что берет солнце

опускает солнце

хоронит солнце

там

в яме из скал

за горизонтом


III


Дедушка

расскажи

как ты учил бабушку

как моя бабушка

перестала быть твоей ученицей

и стала твоей женой

расскажи

я жду

я же полил цветы

и вырвал сорняки у оградки

твоего сна


IV


Камень-камень-камень

на камень

и ещё камень

кидайте камни

убейте тварь с палкой

у неё палка с камнем

это не по-нашему

это непохоже

на нас


V


Лента

выпускная лента

на плече


в вальсе

на плече

выпускная лента


смеются, хлопают, пьют

разве ленты на наших плечах

не верёвки на шеях?


разве нас не вешают на деревья

выпускник — зачёркнуто

висельник


взрослая жизнь

ребята

взрослая жизнь

вы вступаете во взрослую жизнь

сделайте же этот шаг гордо


VI


Вода примет меня

у неё нет выбора

грязь кожи моей

есть кровь в её волосах

крик рта моего

есть рябь её кожи


я сын воды

и мама не смогла

задушить

в своих объятиях

в детстве

мальчика

утонувшего в своей голове


VII


Семь любимое число

между зверем и вечностью

на грани

вопля — молчания


не отвечайте мне

ну, расскажите мне


семь раз отмерь

один отрежь

и отрежу

что-нибудь я точно

отрежу


я правда так глуп

и одинок

в своём

отчаянии


крике чайки

посчитавшей себя

Фрэнком Синатрой


поиске ощупью

любимой мне женщины

в темноте

в толпе манекенов

только стук сердца

слышен

только сердце

не может быть

глухо


VIII


Камень о камень

о камень — камень

в руке моей лента

в руке моей солнце

вешаю лампу

на веточке неба


на яблоне

в саду моей бабушки

Сними меня, дедушка

страшно, сними меня


шрам на щеке

шрам на коленке

шрамы на пальцах

не любил камни

я всегда мастерил что-то новое


падаю с дерева

падая в пруд

падаю в небо

падая в воду

ил

вокруг меня ил

не научили плавать


на ощупь

в пыли

в крепких пальцах

воды

куда

как

зачем

воздуха

я дышу водой

воздуха


— Ты можешь здесь встать

чего ты барахтаешься?


Деда, где ты был

ты же уснул

за одиннадцать лет

до моего первого крика


— Но это не значит

что мы друг друга не знаем

беги к бабушке

она читает вслух


— Смерть вообще ничего не значит



Семнадцатый — Девяносто первый


Эпиграф

«Помнишь, ты умерла — и мы твоё мясо ели».

Дмитрий Кузнецов


Там, где я и экраны,

и

Там, где я, краны, и на них висят:


«Будущее здесь, помни об этом».

Это лучшее, что случалось за последнюю тысячу лет!

«Мы и есть будущее, не забывай».

Лучше, чем все наслаждения рода людского!

«Будущее пришло за тобой, открывай — и ни слова».


Экраны;

меня заперли среди

картин,

движущихся картин…

Откуда звук, куда смех.


Я говорю — рак,

оно отвечает — смерть;

я говорю — рак,

она показывает на звёзды;

я говорю — рак,

он смеется и прикуривает восьмую по счёту.


Молчание — золото.

Ты помнишь об этом, Старик?

Нет, я ничего не знаю, и это спасает, отстань.

Почему ты молчал, когда я спрашивал — рак?

Потому, что мои лёгкие способны только пачкать кровью платки.

Потому, что я помню, как в 17-м мы громили эту страну, как в 91-м.

Потому, что горцы всегда молчат, а козы блеют напрасно.


Крови, нужно так много крови…

Вспомни Махатму, он же пытался иначе!

А ты вспомни британцев и вспомни про порох.

А ты вспомни, как дети танцуют на обгоревших танках

босыми ножками, белыми от пыли.


Мне нужна правда, я устал уходить от ответа.

А мне нужна кровать, сигареты и небо

без свиста падающих снарядов.


Я просто хочу правды, свободы, чтобы всё было честно.

Тогда выхвати из коляски младенца и выброси на проезжую часть,

начни отбивать чечётку

и смейся, будто тебя никогда не отпустит.


Я не хотел крови,

я просто хотел быть свободным.


Ты говоришь про правду,

и я вспоминаю Чечню;

ты говоришь про свободу,

и я забываю Беслан;

ты говоришь про честность —

в моей голове шум Волгодонска.

Ну же, пропой ещё один раз:


Я стою в огромном море

из бетона и асфальта

его волны бьются долго

бьются с окнами в гранатах


Его волны — это небо

что не пустит нас в тот космос

что не космос вовсе точно

вы всё врёте мы не были


Мы не видели ни солнца

мы не знали вкуса хлеба

отвори своё оконце

выходи ты в поле бело


Выходи и раздевайся

и пусти свои ты косы

по ветру да слейся с пеплом

с пепла вышли в пепел ляжем


А когда и небо срежет

взрывом долгим очень громким

крона дыма испарится

мы сольемся с миром вечным


И напьёмся благ и неги

и забудем вкус тройного

я иду по морю белу

я стою на фоне неба

оно сине и глубоко

лишь народа профиль четкий

надо всем

лежит кровавый


Вот и сказке конец,

а кто слушал —

у экрана.



* * *


Пока тихие снегири

все тюльпаны

что есть за окном


Пока пар от чая

вся память воды о себе

помимо свойств чернеть и трещать


Я услышал костёр

век от века его запах один

Жанна смеётся, натягивая чулки

целует в небритые щёки

и сама входит в пекло

Кто-то же должен искупаться в огне

и открыть двери весне


Я кричу ей

Франция будет свободна!

И шепчу ей

Свобода будет нашей

перед равенством и братством

Через пятьсот лет

я жду тебя через пятьсот лет

на пляже в Ницце

Через пятьсот лет

в рубашке с пальмами и другом Ваней

мы выпьем много вина

попробуем фрукты, которых ты никогда не знала


А дальше, дальше лето

дальше опять война

и война

и умирать снова

и снова гореть нам в огне

Но ничего, все лучше, все лучше льда в лёгких

всё лучше самого страшного свойства воды


А помнишь, Петроград?

Нет, всё же Петербург

А, точно, Ленинград


И тело гальки голое Балтийского залива

и ты танцуешь в белом платье с васильками вместо глаз

и я смеюсь на фоне пляжа банок из-под пива

И где-то там, насвистывает Хармс

что я целую твоё тело-устрицу безвинно

и языком расчерчиваю вальс

три четверти, но лучше вразнобой

тогда не стыдно

Ошибаться

наш урок

Ошибка лучше всякого расчёта


И отпускаю твои пальцы, Жанна, я

и ты летишь в тюльпаны красные от жара

и думается в тот момент, что не тебя — меня

всё берегли до страшного такого слова, как пожары


Перед лицом твоим

что я скажу

перед лицом твоим

Мы все

немые

Ева

Баннер Литературно.jpg
Литбюро Натальи Рубановой_илл..jpg

ЛИТЕРАТУРНОЕ БЮРО НАТАЛЬИ РУБАНОВОЙ

 

  • Прозаики

  • Сценаристы

  • Поэты

  • Драматурги

  • Критики

  • Журналисты

 

Консультации
по литературному
письму

 

Помощь в издании книг

 

Литагентское
сопровождение
авторских проектов

покровский собор.jpg
серия ЛБ НР Дольке Вита_Монтажная област
антология лого 300.jpg

 Для рукописей и предложений: vtornik2020@rambler.ru