Кулинариум

Ирина Оснач

Кошка Дуся и черемша

Кулинарный рассказ

«Вящ­щее та­мош­них жи­те­лей до­вольст­во со­сто­ит в тра­вах и ко­рень­ях, ко­то­ры­ми не­до­ста­ток в хле­бе так же поч­ти как и ры­бою на­граж­да­ет­ся. (...) Че­рем­ша или по­ле­вой чес­нок не ток­мо за нуж­ный за­пас, но и за ле­кар­ст­во по­чи­та­ет­ся.

Рос­сий­ские лю­ди и кам­ча­да­лы со­би­ра­ют его до­воль­но, и кро­ше­ной вы­су­ша на солн­це бе­ре­гут на зи­му, а зи­мою ва­рят его в во­де, и сква­ся, упо­треб­ля­ют вмес­то бот­виньи, ко­то­рое у них ща­ми на­зы­ва­ет­ся. От цин­ги оная че­рем­ша та­кое же ле­кар­ст­во, как и ке­д­ров­ник...» (Сте­пан Кра­ше­нин­ни­ков, рус­ский пу­те­шест­вен­ник, ис­сле­до­ва­тель Си­би­ри и Кам­чат­ки, бо­та­ник, эт­но­граф, гео­граф, ав­тор кни­ги «Опи­са­ние зем­ли Кам­чат­ки»)



Доч­ка Са­ша си­дит на ство­ле бе­рёзы. Са­ша и на­ша по­ло­са­тая кош­ка Ду­ся за­го­ра­ют на пле­де. Мой муж, ещё без усов, мо­ло­дой, в фут­бол­ке с порт­ре­том Хэ­ма, ко­то­рую ему при­вез­ли с Аляс­ки, ре­жет ры­бу для ухи. Я в крас­ной вет­ров­ке цве­точ­ком алень­ким стою воз­ле кам­ня, а ка­мень этот вы­ше ме­ня.

Но я и без фо­то­гра­фий пом­ню и ту по­ля­ну с за­рос­ля­ми ке­д­ро­во­го стла­ни­ка по кра­ям, и за­пах пер­вой че­рем­ши, про­ты­ка­ю­щей зем­лю.

Ез­ди­ли ту­да толь­ко мы, дру­гих сле­дов не об­на­ру­жи­ли. И не уди­ви­тель­но — мес­то чуд­ное, на «бом­бёж­ке», так кам­чат­цы на­зы­ва­ют пла­то у под­но­жия Ава­чин­ско­го вул­ка­на. Ог­ром­ные ва­лу­ны, вул­ка­ни­чес­кие «бом­бы», ко­то­рые вул­кан раз­бро­сал во­круг се­бя во вре­мя из­вер­же­ний, вул­ка­ни­чес­кий шлак, чёр­ный пе­сок. И ни­ка­кой жиз­ни.

Но по­том ве­тер за­нес од­но се­меч­ко, дру­гое... про­клю­ну­лись ка­кие-то бы­лин­ки, тра­вин­ки, мох ягель, по­том кус­тар­ни­ки, вы­рос­ли и де­ревья, мно­го бе­рёз. Бе­лые ство­лы на чёр­ной... и зем­лёй не на­зо­вешь, её вы­жгло по­то­ка­ми ла­вы, за­сы­па­ло шла­ком. Но бе­рёзам хоть бы хны. И гри­бам, гри­бы там то­же при­жи­лись.

Прав­да, без ком­па­са, в су­м­рач­ный день на бом­бёж­ке на­до быть на­сто­ро­же: лег­ко за­блу­дить­ся, лес­ные участ­ки в этом мес­те по­хо­жи друг на дру­га, буд­то под ко­пир­ку вы­рос­ли. Лес бу­дет мо­ро­чить, пу­тать, ни­ка­ких при­мет. Ка­мен­ные глы­бы по­хо­жи, раз­вил­ки до­рог то­же, бе­ре­зы од­на ко од­ной. Буд­то в ла­би­ринт по­пал. В яс­ный день мож­но по солн­цу ори­ен­ти­ро­вать­ся, да и по­верх де­ревь­ев ви­ден вул­кан.

Но если подъ­ехать бли­же к вул­ка­ну, там ни­че­го не из­ме­ни­лось: бом­бы-ва­лу­ны, вул­ка­ни­чес­кий пе­сок, пу­зыр­ча­тые ре­ки ла­во­вых по­то­ков.

Есть там и рус­ло су­хой ре­ки: бы­ла во­да, а те­перь кам­ни да шлак.

Как-то мы по­еха­ли вдоль рус­ла, по­вер­ну­ли, и гла­зам сво­им не по­ве­ри­ли. Не­боль­шая до­ли­на. За­рос­ли ке­д­ра­ча, бе­рёзы, род­ник. Боль­шая по­ля­на с вы­гну­той-по­гну­той бе­рёзой. Мно­жест­во че­рем­ши. Жур­чит во­да, на­вер­ху вул­кан, где-то сту­чат кам­ни — зверь ка­кой хо­дит по вул­ка­ни­чес­ко­му шла­ку. И всё, ни­ка­ких дру­гих зву­ков. Фан­тас­ти­чес­кий мир.

Мы бра­ли с со­бой ры­бу, ва­ри­ли на ко­рей­ской га­зо­вой пли­точ­ке уху. По­том ки­пя­ти­ли чай. Со­би­ра­ли че­рем­шу. Доч­ке бы­ло тог­да лет во­семь, по­том ста­ло де­вять, де­сять...

Мы ез­ди­ли в эту до­ли­ну, она ста­ла на­шей.

Че­рем­ши на по­ля­не бы­ло мно­го. Я на­учи­ла доч­ку, как её со­би­рать — всю под­ряд не вы­дёр­ги­вать, луч­ше брать там, где очень гус­то, по­том су­хой тра­вин­кой че­рем­шу об­мо­тать — и в лу­кош­ко из ивы.

Доч­ка один пу­чок ту­да по­ло­жи­ла, вто­рой, тре­тий... Кор­зин­ка пол­ная. Еле оста­но­ви­ла — хва­тит, мне же по­том го­то­вить, со­лить, ма­ри­но­вать, а это столь­ко хло­пот.

Доч­ка спра­ши­ва­ет:

— Что го­то­вить бу­дешь?

— До­мой при­едем, са­лат сде­лаю: сва­рю не­сколь­ко яиц, по­ре­жу их, че­рем­шу, до­бав­лю соль, пе­рец. Май­о­нез я не люб­лю, на­лью олив­ко­вое мас­ло.

По­том пи­рог с че­рем­шой ис­пе­ку. Ещё су­шить бу­ду и су­шё­ную че­рем­шу ста­ну в хлеб до­бав­лять, ког­да печь бу­ду в хле­бо­печ­ке.

Пес­то сде­лаю — пом­нишь, про­ш­лой вес­ной де­ла­ла та­кой со­ус? Ты мне ещё по­мо­га­ла че­рем­шу мыть, по­том мы её толк­ли с ке­д­ро­вы­ми ореш­ка­ми, до­бав­ля­ли сыр и олив­ко­вое мас­ло

— Вкус­но бы­ло, пом­ню!

— Ты пес­то на хлеб на­ма­зы­ва­ла, как паш­тет.

— Ты бан­ку сде­ла­ла, и мы быст­ро его съели!

— Еще по­со­лю: за­лью рас­со­лом и под гнёт на ме­сяц. Па­ру ба­нок че­рем­ши в ма­ри­на­де сде­лаю: по­став­лю стеб­ли че­рем­ши в бан­ку и за­лью тёп­лым ма­ри­на­дом. Не­де­ля в хо­ло­диль­ни­ке — и ма­ри­но­ван­ную че­рем­шу мож­но до­ста­вать.

А сей­час бу­дем че­рем­шу как мед­ве­ди есть!

— Это как?

— За­бы­ла, что ли, я же те­бе рас­ска­зы­ва­ла? Мед­ве­ди всю зи­му спят, а по­том про­сы­па­ют­ся, вы­би­ра­ют­ся из бер­ло­ги и ла­ко­мят­ся че­рем­шой, си­лы вос­ста­нав­ли­ва­ют. Вот те­бе хлеб и че­рем­ша.

И уха уже го­то­ва, в уху то­же че­рем­шу по­кро­шим!

Поч­ти всег­да мы бра­ли с со­бой кош­ку Ду­сю, по­ло­са­тую и ум­ную, с зе­лё­ны­ми гла­за­ми. Ду­ся эти­ми са­мы­ми гла­за­ми смот­ре­ла на мир так, буд­то зна­ла что-то та­кое, что мы ни­ког­да не пой­мём, не уви­дим и не услы­шим.

Ду­ся хо­ди­ла по по­ля­не, ню­ха­ла зем­лю, при­слу­ши­ва­лась ко всем зву­кам. Бы­ла воз­ле нас, ни­ку­да не ухо­ди­ла.

А тут хва­ти­лись, а Ду­си нет. Обыс­ка­ли по­ля­ну, по­шли по окрест­ным мес­там:

— Ду­ся, Ду­ся!

Доч­ка уже пла­кать ста­ла. А у ме­ня та­кое чувст­во, что кош­ка здесь, на по­ля­не, где-то ря­дом. Си­дит, смот­рит, как её ищут, вет­ки ке­д­ра­ча под­ни­ма­ют, на бе­рёзы смот­рят, не за­бра­лась ли ту­да. И не от­зы­ва­ет­ся.

Ког­да мы всё обыс­ка­ли по треть­е­му ра­зу, я пред­ло­жи­ла:

— Да­вай­те ма­ши­ну за­ве­дём, Ду­ся услы­шит шум дви­га­те­ля и при­бе­жит.

За­ве­ли. У нас тог­да япон­ский мик­ро­ав­то­бус был.

Тут из-под это­го мик­ро­ав­то­бу­са спо­кой­но вы­хо­дит Ду­ся.

И сра­зу к ко­тел­ку, в ко­то­ром мы уху сва­ри­ли. Мол, рыб­ки мне да­ди­те?

Я мог­ла по­клясть­ся, что за­гля­ды­ва­ла под ма­ши­ну, и кош­ки там не бы­ло. Ку­да же она тог­да по­де­ва­лась? Мо­рок ка­кой-то.

Ду­ся про­жи­ла ещё лет де­сять, ле­те­ла аж це­лых де­вять ча­сов из Пе­тро­пав­лов­ска-Кам­чат­ско­го в Моск­ву в ог­ром­ном са­мо­лёте на вы­со­те во­семь ты­сяч ки­ло­мет­ров. Не­воз­му­ти­мо за­шла в на­шу под­мос­ков­ную квар­ти­ру. По­ца­ра­па­ла не­ма­ло гос­тей, ко­то­рые пы­та­лись её по­гла­дить, сю­сю­кая: «Ка­кая ки­сань­ка!». За­бо­ле­ла, уми­ра­ла. Ут­ром я по­шла на кух­ню, а Ду­ся вы­полз­ла из сво­ей ле­жан­ки и ко мне:

— Мяу! Мяу!

Не жа­ло­ва­лась, нет. Буд­то что-то хо­те­ла ска­зать. Что? Я не по­ня­ла.

Доч­ка вы­рос­ла, у неё са­мой две кош­ки. Не­дав­но при­ез­жа­ла в гос­ти. Я сва­ри­ла уху из ке­ты, кам­чат­ско­го ло­со­ся, ко­то­рую ку­пи­ла по слу­чаю. Доч­ка ска­за­ла, что рыб­ный суп ей по­нра­вил­ся. Моск­вич­ка!

Иног­да я по­ку­паю на рын­ке пу­чок че­рем­ши с Кав­ка­за. Де­лаю са­лат: сва­рить яй­ца, по­ре­зать че­рем­шу... Но кав­каз­ская че­рем­ша не та­кая злая, как кам­чат­ская. Да и па­мять лю­бо­пыт­ная шту­ка: не нуж­на ни та­рел­ка са­ла­та с че­рем­шой, ни фо­то­гра­фии, что­бы вый­ти во двор, сесть в япон­ский мик­ро­ав­то­бус, по­ехать на бом­бёж­ку с ог­ром­ны­ми бом­ба­ми-ва­лу­на­ми, чёр­ны­ми, пу­зыр­ча­ты­ми ре­ка­ми ла­во­вых по­то­ков. По­вер­нуть и уви­деть до­ли­ну. А в ней по­ля­ну с че­рем­шой. И доч­ку, ко­то­рой ещё лет во­семь, де­вять, и ря­дом с ней зе­ле­но­гла­зую и по­ло­са­тую Ду­сю. Вдох­нуть за­пах мо­ло­дой че­рем­ши, ке­д­ра­ча, и рас­плыть­ся в ду­рац­кой счаст­ли­вой улыб­ке.

Баннер Литературно.jpg
Литбюро Натальи Рубановой_илл..jpg

ЛИТЕРАТУРНОЕ БЮРО НАТАЛЬИ РУБАНОВОЙ

 

  • Прозаики

  • Сценаристы

  • Поэты

  • Драматурги

  • Критики

  • Журналисты

 

Консультации
по литературному
письму

 

Помощь в издании книг

 

Литагентское
сопровождение
авторских проектов

покровский собор.jpg
серия ЛБ НР Дольке Вита_Монтажная област
антология лого 300.jpg

 Для рукописей и предложений: vtornik2020@rambler.ru