Отдел поэзии

Александра Хольнова

и упаду в пожухлую траву

I


На кровь найдётся круглый сердолик,
в него и заключу густые капли,
орнамент кро́ви — я к нему привык.
Промозглый ветер, плещется кораблик
в огромной луже — море всех морей,
и льётся солнце, солнце, медовуха.
И светлый Бог на светлом языке
переворачивает раковину слуха.


II


Крупинку соли губы стерегли,
ворочали её то так, то этак;
горело облако — горячие угли
ссыпались в руку, в небе напоследок 
мигнуло солнце, солнце; корабли
плескались в маленьком бокале.
И Бог смотрел. Я слушал. Выпал снег
и в кулачке немедленно растаял.

 

 

***


Протруби в мою кость, в изобилия рог,
что сбылось, не сбылось, — уходи за порог,
за чужую мечту о небесном огне.
Ветер сосны качнул, и почудился мне
тёмный леший в кустах, в голых ветках осин,
в перламутре стиха, в сером прахе кости́.
Разлетается грязь под моим колесом,
я иду — торопясь, я лечу — невесом.
Вязкий путь протяни мне в сухих камышах,
душу, Боже, вдохни, мягко в темя дыша.
 

 

***

Сон подошёл к вещам, кажется, здесь зима.

Долго мой взгляд вращал и поднимал со дна

хлопотный мир зимы, иней на рукавах.

Кажется, я забыл слёзы в чужих глазах,

плàканные по мне или по пустякам.

Будет зима? Зиме бить мой пустой стакан,

в искры его пускать, хлопья лепить и пар.

Слышу: Твоя тоска падает в снежный шар

 

 

***

 

... и упаду в пожухлую траву,

меня убьют, и я, должно быть, вздрогну.

Меня убьют: и я умру, я не умру,

я не умру, пока на грязных стёклах

не вырастет ещё одна резьба,

гравюра, небо, карта головного мозга,

пока лицо не станет солнечным пятном 

в серебряной тарелке плёса.

 

 

***


На земле и в небе
мёрзнут воробьи,
серебро спустилось
с чёрной ветки тáм,
где кончалась осень.
Господи, прими,
мой прими осколок,
каплю серебра.

Падает и тает
на глазах кошмар,
бьётся о забор
вскинутых бровей.
Господи, прости,
Ты в меня дышал,
я не видел пара.
Ты в меня летел.

Детская забава,
в горле тёплый ком.
В серебро тумана
спрятан водоём
слёз и долгих странствий,
я слезу разбил.
В золотом убранстве
мёрзнут воробьи.

***


Заверни моё горе в старинный атлас,
отложи до времён, до последних дождей.
Посмотри на тяжёлое облако глаз,
где бельмо всё белей,
всё белей.

Утаи мои горе и тьму — в темноте,
под последней зимой, в фонаре светлячка,
на такой глубине и такой высоте,
где никто никогда, даже в стёклах зрачка,
даже в белом алмазе зрачка.

 

 

***

 

И снова мне снится изведанный страх,
скрипят золотые суставы печали,
багровые реки, молочное поле,
я всё это помню и знаю, как явь. 
И всё проходило и таяло в чане
настойки похмельной, в небесных делах,
забытых под кипой новейших историй,
где сон и где явь, где явь и где сон!
Я снова очнулась в забитом вагоне,
качнулся состав золотой;
и прах проникает в темечко сердца,
как в лунку для яблони сладкой,
так можно проснуться, в себе повернуться
(похоже, моя пересадка).
И вот я лечу, пролетаю в окне,
и стёкла дрожат, и растенья на кухне,
махну рукавом, но жилище не рухнет.

 

Крошится сустав золотой.

 

 

***

 

Дурачок Твой, великий балбес

с тех же самых свалился небес,

и всю ночь и весь день он бренчит

на коротких усах саранчи. 

 

Подмигнули густой саранче

светлячки в Твоём ясном зрачке.

Пожалей и меня, моя милость,

изумись! Как Тебе изумилась,

как запела в руках тетива.

 

***


Вот и будет тебе голубая зима
в тёплом пламени январей;
замерцает стекло на горошинах льда, 
зачирикает в горле твоём воробей,

запульсирует шарик в тёплой крови,
заплутает в сосудах душа.
Разошёлся январь: прорастают в траве
колоколенки ландыша.

Баннер Литературно.jpg
Литбюро Натальи Рубановой_илл..jpg

ЛИТЕРАТУРНОЕ БЮРО НАТАЛЬИ РУБАНОВОЙ

 

  • Прозаики

  • Сценаристы

  • Поэты

  • Драматурги

  • Критики

  • Журналисты

 

Консультации
по литературному
письму

 

Помощь в издании книг

 

Литагентское
сопровождение
авторских проектов

покровский собор.jpg
серия ЛБ НР Дольке Вита_Монтажная област
антология лого 300.jpg

 Для рукописей и предложений: vtornik2020@rambler.ru