Отдел прозы

Валерия Нарбикова

ИНИЦИАЛЫ

маленький роман
Да­но:
Од­но­по­лое вре­мя го­да,
па­мять — X
ра­ду­га?

Ре­ше­ние:
Они жи­ли в вет­хой зем­лян­ке ров­но трид­цать лет и три го­да,
ста­рик ло­вил не­во­дом ры­бу, ста­ру­ха пря­ла свою пря­жу.

Они жи­ли в вет­хой зем­лян­ке, и ему бы­ло ров­но трид­цать лет,
а ей три го­да, и ког­да об этом узна­ли, его по­са­ди­ли в тюрь­му,
а ее от­пра­ви­ли в дет­скую ко­ло­нию.

От­вет:
Ра­ду­га по­вис­ла, как Об­ло­мов.

I


Бр был дейст­ви­тель­но бр-р-р. Он слу­жил в церк­ви, ку­да при­хо­жа­не при­но­си­ли бан­ки и бу­тыл­ки. Од­наж­ды он ута­ил не­сколь­ко ба­нок и бу­ты­лок и сде­лал из них ку­кол. Они бы­ли очень по­хо­жи на жи­те­лей ко­ло­нии. На гор­лыш­ки бу­ты­лок на­де­вал ме­до­вые или май­о­нез­ные бан­ки, сверху на­тя­ги­вал чу­лок и при­де­лы­вал мяг­кие ват­ные но­ги, а ког­да кон­чи­лась ва­та, стал при­кру­чи­вать пру­ти­ки. Ку­кол зва­ли так, как бы­ло на­пи­са­но на эти­кет­ках. Боль­ше все­го он по­лю­бил Изол­лу-Бел­лу. Снял с ру­ки ча­сы и на­дел ей на руч­ку.

По ве­че­рам ко­ло­ния бы­ла гад­ко про­зрач­ной. За про­зрач­ны­ми сте­на­ми си­де­ли у всех на ви­ду од­но­по­лые су­щест­ва. Сквозь сте­ны бы­ло вид­но, как кто-то ве­ша­ет­ся, кто-то пьет чай, кто-то спит.

Днем Бр на­хо­дил­ся в церк­ви: при­ни­мал бу­тыл­ки, свя­тил их, а по ве­че­рам он пи­сал — это не пре­сле­до­ва­лось — об Ур­не.

При­хо­жа­не зве­не­ли бу­тыл­ка­ми все на­стой­чи­вей, тре­буя от­крыть дверь в цер­ковь. Бр по­смот­рел на ча­си­ки, они по­ка­зы­ва­ли шесть ут­ра, он на вся­кий слу­чай за­вел их, и ему сти­ло при­ят­но. В цер­ков­ные стек­ла бил рез­кий снег и за­но­зил их. Бр за­жег лам­пад­ки у бу­ты­лок и по­шел от­кры­вать дверь.

При­хо­жа­не хо­те­ли как мож­но ско­рее из­ба­вить­ся от этих хруп­ких пред­ме­тов куль­та. Они бо­я­лись на­ка­за­ний за тре­щи­ны, а еще боль­ше — за укры­тые оскол­ки. Они не лю­би­ли бу­ты­лок и бо­я­лись их, они не лю­би­ли свое сходст­во с ни­ми. Пе­ред вхо­дом в цер­ковь они сто­я­ли и об­суж­да­ли при­ме­ты. Те, у ко­го бу­тыл­ки пос­ле мытья за­по­те­ли, го­во­ри­ли, что это к силь­но­му мо­ро­зу. Дру­гие утверж­да­ли, что об­ра­зо­вав­ши­е­ся у гор­лыш­ка кру­ги не пред­ве­ща­ют ни хо­ло­да, ни осад­ков.

Бр поз­до­ро­вал­ся с при­хо­жа­на­ми, они за­улы­ба­лись и успо­ко­и­лись. В церк­ви бы­ло теп­ло, сто­ял лег­кий пе­ре­звон, и толь­ко че­рез не­сколь­ко ча­сов он был на­ру­шен кри­ком кош­ки. Кош­ки жи­ли в церк­ви, и слу­ча­лось так, что они ора­ли и пу­га­лись собст­вен­но­го кри­ка, отяг­чен­но­го эхом.

В этот день Бр про­ти­рал бу­тыл­ки, ста­вил свеч­ки, а ког­да ста­ло тем­неть, за­стыл и дол­го так си­дел, по­то­му что ему не­ку­да бы­ло ид­ти: и дом, про­зрач­ный, как до­ждь, и дом, го­ря­щий, как зуб, — все до­ма бы­ли за­пол­не­ны кем-то, и с вы­со­ты цер­ков­но­го ок­на бы­ло вид­но, что не­ку­да ид­ти. И он от­крыл кни­гу и, как в прош­лый ве­чер и как в ве­чер сво­ей мо­ло­дос­ти, на­пи­сал еще не­сколь­ко строк и по­свя­тил их Ур­не.

Ур­на сня­ла шап­ку-по­ган­ку, и во­ло­сы про­ка­ти­лись по спи­не. Она раз­бро­са­ла во­круг се­бя по­греш­нос­ти, ка­кие но­сят жен­щи­ны, и ста­ла вид­на це­ли­ком. Ур­на не бы­ла про­зрач­ной, под ко­жей все бы­ло скры­то. Сза­ди Ур­на бы­ла глад­кой. Сза­ди нее сто­ял Со­кра. Он сто­ял на гру­бых пят­ках и то­же не был про­зрач­ным. Его те­ло бы­ло про­ще ее. Там, где у нее бы­ли кур­си­вом гру­ди, у не­го — толь­ко ма­лень­кие опе­чат­ки.

Она, ка­за­лось, бы­ла со­зда­на пись­мен­но, он — уст­но. Ур­на се­ла на ко­ле­ни к Со­кра толь­ко за об­ра­за­ми. По­дул ве­тер и стал тол­кать их.

Со­кра за­ко­пал но­ги по са­мые ко­ле­ни в зем­лю, а Ур­на при­вя­за­ла се­бя к не­му шар­фом, и они боль­ше не бо­я­лись уле­теть. Раз­дал­ся гу­док теп­ло­хо­да, и Ур­на за­ткну­ла уши. Со­кра под­тя­нул теп­ло­ход за гу­док, и пас­са­жи­ры ста­ли вы­хо­дить на бе­рег. «Хо­чешь, уй­дем? — спро­сил Со­кра. — Сей­час не­льзя, нас уне­сет, — от­ве­ти­ла Ур­на». И они еще креп­че при­жа­лись друг к дру­гу. Ве­тер при­нес ра­му с це­лы­ми стек­ла­ми. Оста­ва­лось ее толь­ко укре­пить, что­бы по­лу­чи­лось го­то­вое ок­но с ви­дом на мо­ре. Так и сде­ла­ли. Со­кра от­ко­пал но­ги, Ур­на раз­вя­за­ла шарф и от­кры­ла од­ну створ­ку ок­на. От влаж­но­го вет­ра ок­но ста­ло мок­рым и все уто­ну­ло в лас­точ­ках. Но­чи ста­ли стар­ше дней, но не до­но­си­лось ко­ло­коль­но­го зво­на: ле­конт-де-лиль-вилье-де-лиль-адан.

Бр от­ло­жил кни­гу, за­пер цер­ковь и по­шел вниз по ули­це. Сте­ны до­мов при­ят­но све­ти­лись, о них до­вер­чи­во тер­лись бес­при­зор­ные кош­ки.

— Кис-кис-кис, — по­звал Бр кош­ку. Она не по­до­шла — не за­хо­те­ла или не рас­слы­ша­ла.

На де­ревь­ях ле­жа­ли ку­би­ки сне­га. Бр щелк­нул по од­но­му, по дру­го­му, но па­лец его быст­ро за­мерз, и он опус­тил ру­ку в кар­ман. Даль­ше спус­кал­ся все ни­же и ни­же буль­ва­ра­ми, по­ка не до­шел до двух­э­таж­но­го до­ма и не уви­дел при­би­тый к сте­не дох­лый но­мер. В по­дво­рот­ню свер­нул про­хо­жий и упер­ся струй­кой в угол. Бр про­шел ми­мо, ку­пил в ки­ос­ке ку­сок мы­ла и вы­мыл в сне­гу ру­ки. Чи­с­ты­ми ру­ка­ми он при­кос­нул­ся к Ур­не. Он сде­лал так, как об­ни­ма­ют, он сде­лал так гроз­но, как об­ни­ма­ют по па­мя­ти. Бр по­всю­ду ис­кал сходст­ва с Ур­ной, со­еди­нял най­ден­ное, он вы­брал до сих пор не­из­вест­ную фор­му, и в пер­вой стро­ке у са­мо­го бе­ре­га ку­па­лись ры­бы, а во вто­рой под­мыш­ки Ур­ны бы­ли в сти­ле ро­ко­ко.

Бр вер­нул­ся в цер­ковь, ког­да во всех нор­ках уже ле­жал снег: об­руч на об­ру­че. И с пер­вых же ми­нут по­чувст­во­вал, что без не­го здесь был не ве­тер. Бр осмот­рел ящи­ки с бу­тыл­ка­ми, свя­чен­ные ут­ром бан­ки.

Все бы­ло на мес­те. Но ког­да он по­до­шел к Изол­ле-Бел­ле, то сра­зу до­га­дал­ся, что кто-то тро­гал ее за ча­си­ки. Они сто­я­ли. Бр за­вел их, но они шли очень мед­лен­но, и вско­ре опять оста­но­ви­лись. И Бр про­спал ут­ром и не слы­шал, как не­сколь­ко ши­пя­щих ру­га­ли его пред­пос­лед­ни­ми сло­ва­ми. Ут­ро бы­ло злое, как Хо­да­се­вич, а глав­ное-пре­глав­ное то, что оно на­чи­на­лось в пять ча­сов и кон­ча­лось в две­над­цать. И во всем под­ра­жа­ло по­эту, ро­див­ше­му­ся в 1886 го­ду и умер­ше­му в 1939-м.

Не страш­но при мыс­ли об этом? Нет? А, по­то­му что еще бу­дет день и ночь! Но и день ведь то­же ро­дил­ся в 1799-м и умер в 1837-м. И ночь, хо­тя она и бы­ла дол­гой: 1889–1966. Но бу­тыл­ки слов­но до­го­во­ри­лись ни­че­му не удив­лять­ся.

Днем Бр съел без­вкус­ный са­лат свек­ровь, ку­да вхо­ди­ли два не­из­мен­ных ком­по­нен­та: свек­ла и мор­ковь, и стал де­лать по­да­рок для Ур­ны.

А меж­ду тем у не­го в жи­во­те ра­зыг­ра­ли ба­ла­ган­чик. И если бы кто-ни­будь при­ло­жил ухо, то мог яс­но услы­шать: «Вы не об­ма­не­те ме­ня — это моя не­ве­с­та!» Но не­ко­му бы­ло при­ло­жить ухо, и по­это­му ни­кто не услы­шал. А так, разо­брать бы­ло труд­но — бур­чанье, да и толь­ко.

Де­лая кук­лу, он ду­мал: так прий­ти не­удоб­но, а с по­дар­ком я при­ду и ска­жу: вот, та­кие жи­те­ли в мо­ей стра­не. Меж­ду на­ши­ми го­су­дар­ст­ва­ми нет гра­ни­цы, но вы о мо­ем ни­че­го не зна­е­те, а я о ва­шем знаю так ма­ло! По­смот­ри­те, она про­зрач­на, у ме­ня не бы­ло под­хо­дя­щей бан­ки, по­это­му у нее вмес­то го­ло­вы элек­три­чес­кая лам­поч­ка. Эта де­вуш­ка ни­ког­да ни­ко­го не лю­би­ла, и ей ни­кто не го­во­рил «вы», если толь­ко не счи­тать, что од­наж­ды ее вы­по­ро­ли, по­это­му у нее та­кие боль­шие гу­бы и та­кие ма­лень­кие крылья, но у нее кра­си­вое имя — Та­ма­ра Та­ра­кан. Он сде­лал кук­лу к но­чи и ре­шил, что те­перь уже ид­ти позд­но, под­нес ее к све­ту, но его ис­пу­гал воль­фра­мо­вый ске­лет внут­ри лам­пы.

Бр по­ста­вил кук­лу на стол и от­крыл ок­но. Над ним бы­ло чер­ным-чер­но и ду­ло, как из ог­ром­ной ды­ры. «Не­боск­вод», — по­ду­мал он.


II


Ночь ка­за­лась еще тем­нее, по­то­му что не бы­ло ча­сов. Ма­лень­кие не­по­движ­ные со­ба­ки от­ли­ва­ли ме­дью. Ули­цы, про­тив­ные, как гряз­ные но­ги, как ни­чьи но­ги, ле­жа­ли раз­ве­ден­ные, по­то­му что бы­ли под­ня­ты мо­с­ты.

И мо­с­ты, и гра­нит­ный па­мят­ник пер­вой ма­ши­не, и фон­та­ны с при­вку­сом ржав­чи­ны в си­зи­фо­вой во­де на­хо­ди­лись да­ле­ко от Ноч­ной биб­лио­те­ки, вла­дель­цы ко­то­рой — Ур­на и Со­кра — мед­лен­но спа­ли на вто­ром эта­же, так как ни один чи­та­тель в эту ночь не при­шел, по­то­му что по­бо­ял­ся гро­зы. Но гро­за не мог­ла раз­ра­зить­ся здесь, по­сколь­ку раз­ра­зи­лась в ко­ло­нии.

Мно­гие бу­тыл­ки, за­стиг­ну­тые на ули­це врас­плох, бы­ли по­би­ты. В ка­на­вах блес­те­ли оскол­ки стек­ла. Бр вы­шел из церк­ви, ког­да до­ждь вмес­те с гря­зью еле-еле во­ло­чил­ся по ка­на­вам и бы­ло яс­но, что опас­ность ми­но­ва­ла. Ря­дом с цер­ковью сто­я­ли при­хо­жа­не, за­драв го­ло­вы, смот­ре­ли вверх на са­мый ку­пол, у ко­то­ро­го оскол­ком мол­нии бы­ло от­би­то гор­лыш­ко. Бр при­вел им по­хо­жий при­мер в три дейст­вия, те опус­ти­ли го­ло­вы и по­шли по до­мам.

Ур­на от­кры­ла гла­за, ей по­ка­за­лось, что в уг­лу гро­моз­дят­ся стулья. Их под­рост­ко­вые ху­дые спин­ки и вы­пя­чен­ные реб­ра ис­пу­га­ли ее. Она до­тро­ну­лась до Со­кра и мя­ук­ну­ла.

— Что ты? — спро­сил он. — Еще ра­но, спи.

— Мне ка­жет­ся, что за мной кто-то под­гля­ды­ва­ет. По­смот­ри, кто сза­ди.

— Ты прос­то ус­та­ла.

— Нет, по­смот­ри.

— Хо­ро­шо.

Со­кра по­смот­рел и ни­ко­го и ни­че­го там не уви­дел.

— Ни­ко­го там нет, — ска­зал он.

— Но я чувст­вую взгляд.

— Усни.

Бр от­ло­жил чер­но­вик, хо­тел пе­ре­пи­сать на­бе­ло, но тут его отвлек увяд­ший тюль­пан с вздер­ну­тым из­ги­бом ко­рот­кой шеи. От тюль­па­на не­хо­ро­шо пах­ло. Бр при­под­нял его мор­даш­ку, от­пус­тил, а по­том стал бес­по­кой­но за­гля­ды­вать в уг­лы, как ве­ник. Бы­ло му­сор­но и хо­лод­но.

Тог­да он сел за стол и об­ра­тил вни­ма­ние на то, что у Та­ма­ры Та­ра­кан со­вер­шен­но от­сут­ст­ву­ют гру­ди. Он спо­хва­тил­ся и стал ис­кать что-ни­будь та­кое вы­пук­лое: проб­ки, чаш­ки, но все это ей не шло. Слу­чай­но его взгляд оста­но­вил­ся на двух ка­туш­ках: ро­зо­вой и свет­ло-си­ре­не­вой.

Они уди­ви­тель­но под­хо­ди­ли ей. И на од­ной из них бы­ла эти­кет­ка: экстра, 200 мет­ров, 10 ко­пе­ек. Бр остал­ся до­во­лен сво­ей на­ход­кой.

— Ти­ше, — ска­за­ла Ур­на, — го­во­ри по­ти­ше.

— Я во­об­ще ни­че­го не го­во­рю, — от­ве­тил Со­кра.

— Ты гром­ко го­во­ришь, а я про­шу по­ти­ше, мо­жет быть, я еще усну.

— Жал­ко, что мы ни­ког­да так ра­но не вста­ем, — ска­зал он, — ты слы­шишь ме­ня?

— Слы­шу. Жал­ко.

Имен­но в этот миг Бр хо­тел по­сту­чать в ок­но, но Со­кра от­крыл ок­но, по­это­му стук не был слы­шен.

— Хо­чешь, по­гу­ля­ем, — спро­сил Со­кра, — по­ка еще не рас­све­ло?

— Да­вай, — ска­за­ла она.

Они вы­шли че­рез чер­ный ход, от­ку­да обыч­но вы­хо­дят на ули­цу кош­ки. На улич­ных ча­сах, на об­лом­ках стре­лок си­де­ли две пти­цы.

Ча­со­вая пти­ца точ­но по­ка­зы­ва­ла че­ты­ре. Ми­нут­ная ко­ле­ба­лась меж­ду чет­вертью и по­ло­ви­ной, но все вмес­те обо­зна­ча­ло, что шел пя­тый час ут­ра. Хо­лод суе­вер­но, как и во все вре­ме­на, пря­тал­ся в ру­ка­вах паль­то и у са­мой шеи. К ве­рев­кам сна­ча­ла боль­шие, по­том по­мель­че, по­мель­че, по­мель­че, бы­ли при­пе­ча­та­ны нос­ки. Ур­на, не сни­мая пер­ча­ток, до­ста­ла из су­моч­ки бу­тыл­ку бе­ло­го ви­на и, улы­ба­ясь, про­тя­ну­ла ее Со­кра.

— От­ку­да это у те­бя? — спро­сил он.

— Кто-то из чи­та­те­лей оста­вил. Хо­чешь, зай­дем в подъ­езд и вы­пьем за нас?

Пласт­мас­со­вая проб­ка за­ску­ли­ла и сле­те­ла.

— Ты пер­вая.

Ур­на сде­ла­ла три буль­ка.

— Те­перь ты.

От­пи­вая из гор­лыш­ка, они не­воль­но бо­го­хульст­во­ва­ли око­ло по­лу­ча­са. Пус­тую бу­тыл­ку по­ста­ви­ли у ба­та­реи. Вы­шли на ули­цу, шли и не­сколь­ко ми­нут глу­по сме­я­лись, и услов­ные ши­ро­та и дол­го­та ка­за­лись и ши­ре, и доль­ше.

— Ска­жи: е я — в я — в я, — про­си­ла она.

— Не ска­жу, — упря­мил­ся.

— Ска­жи!

— Ну, вя-вя-вя.

— Чис­тил! — ра­дост­но вос­кли­ца­ла. — Чис­тил зу­бы. Ты це­лы­ми дня­ми чис­тишь зу­бы.

Впе­ре­ди из ту­ма­на вы­де­лил­ся дом, и, как при­зрак, обо­гнул о тлыж­ник.

— Он на­сто­я­щий? — спро­си­ла Ур­на.

Со­кра кив­нул.

— Ну, как что, на­при­мер?

— Не знаю.

На ма­лень­ком лу­гу пас­лись две не­ко­ро­вы и та­кие же тем­ные не­ку­ри­цы, их охра­ня­ла не­со­ба­ка, ко­то­рая не ла­я­ла.

— А где ты ро­ди­лась?

— А ты?

— С кем ты ро­дил­ся?

— В чем ты ро­дил­ся?

— Не знаю.

— И я не знаю.

— А если бы те­бя при­ве­ли в ка­ме­ру для пы­ток и по­тре­бо­ва­ли, что­бы ты ска­за­ла прав­ду?

— Что имен­но?

— Ну, где ты ро­ди­лась?

— Я бы ни­че­го не ска­за­ла.

— А если бы они по­вер­ну­ли ры­чаг?

— Я бы ска­за­ла, что не знаю.

— А если бы они ста­ли спра­ши­вать о под­роб­нос­тях: с кем ро­ди­лась, в чем ро­ди­лась, и опять по­вер­ну­ли ры­чаг?

— Я бы за­пла­ка­ла, по­то­му что, прав­да, не знаю.

Ур­на при­жа­лась к Со­кра, и не­сколь­ко ми­нут они шли и ни о чем не го­во­ри­ли. В пус­той сто­ло­вой для так­сис­тов съели по пи­рож­ку и вы­пи­ли по ста­ка­ну чая.

— А ты ви­дел ког­да-ни­будь свою ма­му?

— С кем?

— Это не мой во­прос.

— И не мой.

— Как ты ду­ма­ешь, ка­кой ме­ня ви­дят про­хо­жие?

— Где ты ви­дишь про­хо­жих?

— Пусть да­же те, ко­то­рых я сей­час не ви­жу.

— Те... не­множ­ко че­ка­ну­той.

— По­че­му?

— По­то­му что у те­бя от­ре­зан во­рот­ник.

— А те­бе нра­вит­ся мое ли­цо?

— Очень дав­но.

На сле­ду­ю­щих ули­цах уже ста­ли по­па­дать­ся про­хо­жие. Сте­ны до­мов бы­ли пе­ре­пач­ка­ны. Упи­тан­ные бал­ко­ны отя­го­ща­ли до­ма.

— Я хо­чу в дру­гой го­род, — ска­за­ла Ур­на.

— В дру­гой нас не по­шлют, а если по­шлют, то толь­ко ма­том.

— Я не хо­чу ма­том.

— Смот­ри, — ска­зал Со­кра, — по­ста­ви­ли еще од­ну буд­ку.

Он по­ка­зал на суф­лер­скую буд­ку, в ко­то­рой си­дел де­жур­ный и под­ска­зы­вал про­хо­жим, что им на­до де­лать. Он ци­ти­ро­вал строч­ки из­вест­ных по­этов, и про­хо­жие слу­ша­лись.

— Да­вай пе­рей­дем на дру­гую сто­ро­ну, — пред­ло­жи­ла Ур­на.

— За­чем, по­слу­ша­ем, что ска­жет.

Из суф­лер­ской буд­ки: бе-бе-бе.

— Он при­нял нас за празд­ных гу­ляк, — ска­зал Со­кра.

Из буд­ки: ме-ме-ме.

— Мо­жет, убьем его? — ска­за­ла Ур­на.

— За­чем? Да­же если те­бе без­на­ка­зан­но или на­ка­зан­но раз­ре­шат ска­зать все, что ты хо­чешь, те­бе есть что ска­зать? В сущ­нос­ти, все, что я го­во­рю, я го­во­рю се­бе, в луч­шем слу­чае — те­бе.

— А в худ­шем? — спро­си­ла Ур­на.

— А в худ­шем то­му, кто услы­шит. Толь­ко я за это не отве­чаю.

— А это прав­да, что у те­бя при­ши­ты ру­ки?

— Это прав­да.

— Хо­чешь, зай­дем в цер­ковь? — ска­за­ла Ур­на.

— Все рав­но, как ты хо­чешь.

— Пред­ставь се­бе, на­при­мер, культ бу­тыл­ки, — ска­за­ла она, — свя­тят бу­тыл­ки, за­жи­га­ют око­ло них лам­пад­ки.

— Ну и что? — ска­зал Со­кра. — Все это услов­нос­ти.

— Тог­да бы ты хо­дил в цер­ковь?

— Я же го­во­рю, что это ни­че­го не ме­ня­ет: и хо­дил бы, и не хо­дил. Так зай­дем?

— Нет, — ска­за­ла Ур­на.

— Те­бе что, груст­но? — спро­сил Со­кра. — Пой­дем в биб­лио­те­ку, уже со­всем рас­све­ло. Кто это са­жа­ет ко­люч­ки на ули­це?

— Мне так хле­буш­ка хо­чет­ся. Толь­ко не го­во­ри ни­че­го, я те­бя люб­лю.

— Как это лю­ди по­ни­ма­ют друг дру­га, — ска­зал Со­кра. — Ведь од­но сло­во со­сто­ит из раз­ных слов. Вот я отве­чаю те­бе: «Ко­неч­но». А мо­жет, ты ду­ма­ешь: конь-ешь-на, то есть ешь мой конь, на-ка.

— Ты мне не ве­ришь? — спро­си­ла Ур­на.

— Нет.

— Зна­чит, ты мне не ве­ришь! Так это же хо­ро­шо. Ты, прав­да, не ве­ришь?

— Ко­неч­но, не ве­рю, — ска­зал Со­кра.

— Зна­чит, я мо­гу го­во­рить те­бе все, что хо­чу.

— Конь-ешь-на, — ска­зал он. — Ну, ска­жи те­перь все, что хо­чешь, раз уж это так хо­ро­шо.

Ур­на при­жа­лась к Со­кра и ни­че­го не ска­за­ла.

Бр при­ду­мал шесть пред­ло­гов, ку­да мож­но пой­ти (в, по, к, на, под, из-под), но спот­кнул­ся, оста­но­вил­ся на меж­до­ме­тии «ой» и ни­ку­да не по­шел. Его пят­ки бы­ли твер­ды­ми, как пем­за. С их по­мощью он без тру­да от­тер чер­ни­ла на паль­цах.


Про­дол­же­ние сле­ду­ет

Баннер Литературно.jpg
Литбюро Натальи Рубановой_илл..jpg

ЛИТЕРАТУРНОЕ БЮРО НАТАЛЬИ РУБАНОВОЙ

 

  • Прозаики

  • Сценаристы

  • Поэты

  • Драматурги

  • Критики

  • Журналисты

 

Консультации
по литературному
письму

 

Помощь в издании книг

 

Литагентское
сопровождение
авторских проектов

покровский собор.jpg
серия ЛБ НР Дольке Вита_Монтажная област
антология лого 300.jpg

 Для рукописей и предложений: vtornik2020@rambler.ru