Знаменитое стихотворение Николая Гумилева начинается так: В оный день, когда над миром новым Бог склонял лицо свое, тогда Солнце останавливали словом, Словом разрушали города. Натурфилософию античного миропонимания поэт противопоставляет божественному глаголу, который должен, по выражению Пушкина, жечь сердца людей. А для низкой жизни были числа, Как домашний, подъяремный скот, Потому что все оттенки смысла Умное число передает. Серебряный век и акмеизм, в частности, смешал, как патриарх тростью на песке смыслы и символы. Но в век повальной цифровизации число отменило божественный глагол, литературу заменили интерактивом. И Мы ему поставили пределом Скудные пределы естества. И, как пчёлы в улье опустелом, Дурно пахнут мертвые слова. Моя сиятельная супруга — по образованию биолог — говорит, что пчёлы не живут в «улье опустелом». А я ей отвечаю, что метафора оживляет неведомые смыслы, раздвигает пределы, отменяет формальную логику и, в конце концов, число. И невозможное — возможно. Неочевидное — вероятно. Николай Степанович Гумилёв — кудесник слова, божественного глагола. А что там ещё придумает министерство цифрового развития или министр Культуры в майке «Идите все на…» — не так уже важно. Я помню его первые грузинские издания в конце 80‑х. Именно в Тифлисе было написано первое стихотворение Гумилёва. И именно в Грузии издательство «Мерани» в 1989 году выпустило первый сборник Николая Гумилёва: «Николай Гумилёв. Стихи. Поэмы». Мода на цифровизацию, как ковид, пройдёт. А Гумилёв останется. 140 лет — не предел!