Рассказы про Ежа Яблокина (4)

На­талья Са­вель­е­ва

По­жар

Как-то ночью Яб­ло­кин по­чу­ял за­пах га­ри и ды­ма. «Где-то кос­тёр жгут, — спо­кой­но по­ду­мал он. — Но маль­чиш­ки в это вре­мя уже дав­но спят! Те­мень ка­кая! А не­бо, не­бо-то по­че­му оран­же­вое?»

Ёж окон­ча­тель­но про­снул­ся, по­смот­рел по сто­ро­нам — лу­ны не вид­но, и для вос­хо­да солн­ца ра­но­ва­то. А треск от­ку­да?

Он про­брал­ся в из­бу и раз­бу­дил лю­дей. Стар­шая и млад­шая хо­зяй­ки вско­чи­ли, за­оха­ли, вы­зва­ли по­жар­ных. Го­ре­ла боль­шая из­ба на краю де­рев­ни. Спас­ти её бы­ло уже не­воз­мож­но. Раз­бу­жен­ные лю­ди и по­жар­ные дол­го смот­ре­ли на огонь, бо­я­лись, что он пе­ре­ки­нет­ся на со­сед­ние до­ма и де­ревья. По­жар в де­рев­не ку­да опас­нее го­род­ско­го. Впро­чем, в ста­ри­ну, ког­да го­ро­да стро­и­ли в ос­нов­ном де­ре­вян­ны­ми, бы­ло то же са­мое. Бы­ва­ло, вы­го­ра­ли це­лые го­ро­да и де­рев­ни. Осо­бен­но страш­но, если под­ни­ма­ет­ся ве­тер — тог­да огонь ска­чет по вет­кам и кры­шам как бел­ка.

В ту лет­нюю ночь вет­ра, по счастью, не бы­ло. И вот что уди­ви­тель­но! Вся де­рев­ня спа­ла так креп­ко, что ни­кто не услы­шал ни трес­ка по­лень­ев, ни за­па­ха по­жа­ри­ща, не уви­дел за­ре­ва на не­бе! Всех раз­бу­дил ма­лень­кий Ёжик. А ещё го­во­рят, один в по­ле не во­ин!

Отваж­ная Жу­ка

Со­ба­ка Жу­ка, хоть и ро­ди­лась в Пе­тер­бур­ге, бы­ла отваж­ной охот­ни­цей. Она ло­ви­ла ко­шек и мы­шей, птиц и на­се­ко­мых. Од­наж­ды за­да­ви­ла глу­ха­ря. Со­ба­ка всег­да стре­ми­тель­но бро­са­лась в по­го­ню, и её хо­зяй­ка На­та­ша Жи­тин­ская не всег­да успе­ва­ла её оста­но­вить.

Но в это ле­то Жу­ка ре­ши­ла устро­ить на­сто­я­щую охо­ту. Что там кош­ки-мыш­ки!

Од­наж­ды во вре­мя про­гул­ки она вы­сле­ди­ла зай­ца и дол­го го­ня­лась за ним, но зай­цу уда­лось улиз­нуть. В сле­ду­ю­щий раз Жуч­ка ед­ва не пой­ма­ла ли­су. А в кон­це июня слу­чи­лось и во­все не­ве­ро­ят­ное про­ис­шест­вие! Они с хо­зяй­кой по­шли гу­лять в сто­ро­ну де­рев­ни Льво­во по до­ро­ге. Вдруг Со­ба­ка стрем­глав по­бе­жа­ла в лес и вы­ле­те­ла от­ту­да с гром­ким ла­ем. На­та­ша и по­нять ни­че­го не успе­ла, как её отваж­ная Жу­ка сно­ва ки­ну­лась в лес. Че­рез не­сколь­ко ми­нут пря­мо на На­та­шу вы­ско­чил ог­ром­ный мед­ведь! Но ему бы­ло, яв­но, не до На­та­ши. Он со всех че­ты­рёх лап убе­гал от ма­лень­кой быст­рой со­ба­ки!

Ос­то­рож­но: опас­но!

Пос­ле то­го, как Ко­зу Люсь­ку уку­си­ла змея, она на­учи­лась бо­дать­ся, то есть за­щи­щать­ся — на вся­кий слу­чай. Но та­кие слу­чаи, к счастью, при­клю­ча­лись ред­ко. И Люсь­ка ста­ла бо­дать­ся прос­то так. По­сколь­ку лю­дям это бы­ло не очень при­ят­но, в де­рев­не её на­ча­ли по­ба­ивать­ся, а тётя Та­ня Ро­ма­но­ва да­же хо­ди­ла по де­рев­не с пал­кой.

Люсь­кин хо­зя­ин, дя­дя Ар­те­мий, ус­тал слу­шать жа­ло­бы со­се­дей и за­пер Люсь­ку, а за­од­но и всех коз до­ма, в хле­ву. Гу­лять они те­перь вы­хо­ди­ли толь­ко вмес­те с хо­зя­е­ва­ми, в за­дан­ном на­прав­ле­нии, в сто­ро­не от до­ма Ка­та­е­вых.

Те­перь Яб­ло­кин сам хо­дил к Люсь­ке в гос­ти. Он при­но­сил ко­зам кор­зин­ку яб­лок, ве­точ­ки по­лы­ни и зве­робоя. Ко­зы ра­до­ва­лись, ели пря­мо из рук, то есть лап. Но Люсь­ка рва­лась на сво­бо­ду.

— А ты не бо­дай­ся, и те­бя сно­ва вы­пус­кать нач­нут. Са­ма же ви­но­ва­та! — по­со­ве­то­вал Ёж.

— А если хо­чет­ся? Вдруг этот че­ло­век для ме­ня опа­сен, кто его зна­ет, а?

— Опас­ных лю­дей для те­бя в де­рев­не ма­ло. И ты всег­да успе­ешь вы­ста­вить ро­га, в слу­чае че­го. А так, по­лу­ча­ет­ся, ты на­па­да­ешь!

— Луч­шая за­щи­та — на­па­де­ние! — не со­гла­ша­лась с Ежом Люсь­ка.

Од­наж­ды Люсь­ка на­ста­ви­ла ро­га на мо­ло­до­го хо­зя­и­на Яб­ло­ки­на, Юрия. Но он, на удив­ле­ние Ко­зы, со­всем не ис­пу­гал­ся! Взял её за ро­га, отвёл их в сто­ро­ну и лас­ко­во по­гла­дил Ко­зу по го­лов­ке. Да ещё и яб­ло­ком угос­тил!

Люсь­ка за­ду­ма­лась: «Мо­жет, этот че­ло­век осо­бен­но опа­сен? По­че­му он так стран­но на ме­ня на­па­да­ет?»

— Да что ты, Люсь­ка! Опас­ность от лас­ки от­ли­чить не мо­жешь! — рас­стро­ил­ся Яб­ло­кин. Мой хо­зя­ин ис­крен­не те­бя лю­бит! Как и твои хо­зя­е­ва, или вот я, к при­ме­ру.

— Как же узнать, на­па­да­ют на те­бя или нет?

— Ты по­смот­ри на че­ло­ве­ка вни­ма­тель­но: что он де­ла­ет, что го­во­рит... А за­щи­тить­ся ты всег­да успе­ешь!

— Хо­ро­шо, я по­ду­маю, — со­гла­си­лась Люсь­ка. — А по­ка да­вай с то­бой во что-ни­будь по­игра­ем.

Ку­ри­ная ис­то­рия, окон­ча­ние

К осе­ни Цып­лёнок Се­ня стал мо­ло­дым пе­туш­ком. Ему за­хо­те­лось по­зна­ко­мить­ся со сво­и­ми родст­вен­ни­ка­ми, по­смот­реть, как они жи­вут в де­рев­не, что едят, о чём ду­ма­ют... Яб­ло­кин со­гла­сил­ся про­во­дить его в ку­рят­ник.

По­на­ча­лу ку­ры Ба­рыш­ни­ко­вы ис­пу­га­лись, а не­ко­то­рые да­же по­пря­та­лись — они по­чу­я­ли за­пах Ли­сы. Да и Се­ня был не на шут­ку встре­во­жен. Яб­ло­кин по­спе­шил объ­яс­нить, в чём де­ло. Ку­ры по­оха­ли, по­ку­дах­та­ли, да и успо­ко­и­лись. Но судь­ба Се­ни дол­го оста­ва­лась не­яс­ной. «Ли­са не мо­жет быть ку­ри­ной ма­мой!» — важ­но за­яви­ла Стар­шая Ку­ри­ца по име­ни Фе­до­ра. — Это на­ру­ше­ние всех пра­вил, всех за­ко­нов при­ро­ды!"

«А не явит­ся ли сю­да твоя Пет­ров­на? При­дёт и съест нас!» — бо­яз­ли­во спро­си­ла пёст­рая Ку­роч­ка Ря­ба.

«Что, что, что же те­перь де­лать?» — го­ло­си­ли все под­ряд, бе­гая и под­пры­ги­вая от вол­не­ния.

По­со­ве­щав­шись, ку­ры ре­ши­ли, что Се­ня по­жи­вёт по­ка в ле­су с Ли­сой. Бу­дет в со­про­вож­де­нии Яб­ло­ки­на на­ве­щать сво­их со­ро­ди­чей, по­ти­хонь­ку при­вы­кать к де­ре­вен­ской жиз­ни, а ког­да по­чувст­ву­ет се­бя в ку­рят­ни­ке, как до­ма, тог­да там и оста­нет­ся.


Ти­мош­ка

У тётуш­ки Гла­фи­ры в июне то­же сы­нок ро­дил­ся, Ти­мош­ка. И сей­час, в ав­гус­те, он был ещё со­всем кро­шеч­ный, очень сим­па­тич­ный и за­бав­ный. Од­наж­ды, как при­ня­то, тётуш­ка при­ве­ла сы­на к кры­леч­ку, по­ка­за­ла мес­то пи­та­ния и по­про­си­ла Яб­ло­ки­на при­смот­реть за брат­цем.

По­на­ча­лу Ти­мош­ка, как и Тра­вин­кин, все­го бо­ял­ся — и дожде­вой кап­ли, упав­шей с кры­ши, и жуж­жа­ния му­хи, и лов­ко­го па­уч­ка, и да­же лёг­ко­го ду­но­ве­ния ве­тер­ка... Он дол­го си­дел под крыль­цом и не ре­шал­ся вы­су­нуть­ся. Вый­дет на ми­ну­точ­ку — и тут же об­рат­но. Яб­ло­кин ос­то­рож­но взял ма­лы­ша за лап­ку, вы­вел на свет Бо­жий и ткнул но­си­ком в блюд­це. Ти­мош­ка хо­тел бы­ло ис­пу­гать­ся. Но вол­шеб­ный, вос­хи­ти­тель­ный вкус мо­ло­ка за­ста­вил его за­быть о стра­хе. Он за­фыр­кал от удо­вольст­вия, по­ню­хал блюд­це, опус­тил мор­доч­ку... Вот это да!

Яб­ло­кин ти­хонь­ко си­дел в сто­рон­ке, ра­до­вал­ся за Ти­мош­ку и од­нов­ре­мен­но на­блю­дал за си­дя­щи­ми на про­во­дах лас­точ­ка­ми. Взрос­лые пти­цы и уже под­рос­шие птен­цы гром­ко го­во­ри­ли на сво­ём язы­ке. По­том они сры­ва­лись с про­во­дов и кру­жи­ли над ско­шен­ным лу­гом. Птен­цы быст­ро ус­та­ва­ли и то­ро­пи­лись при­сесть. Их ро­ди­те­ли при­но­си­ли им в ра­зи­ну­тые рты мо­шек.

— Не по­вез­ло лас­точ­кам, — по­ду­мал Ёж. — Они со­всем не зна­ют вку­са мо­ло­ка... А ведь вкус­нее не­го ни­че­го на све­те нет!

Щёлоч­ка

Окон­ные ра­мы в из­бе Ка­та­е­вых ста­рень­кие-пре­ста­рень­кие. И стёк­ла то­же. Они не­плот­но при­мы­ка­ют к ра­мам, и в не­сколь­ких мес­тах есть щёлоч­ки — вы­хо­ды на ули­цу. В од­ну, са­мую круп­ную, в дом про­ни­ка­ют му­хи, ко­ма­ры, па­у­ки, ба­боч­ки... А об­рат­но вы­ход най­ти не мо­гут. Ну, ко­ма­рам толь­ко то­го и на­до — по­пасть в из­бу! Му­хам — то­же. Па­у­ки иног­да в дом стре­мят­ся — к теп­лу, уюту. А, мо­жет, как мно­гие ве­рят, при­но­сят из­вес­тие.

Ба­боч­ки в из­бу по­па­да­ют слу­чай­но. Пу­га­ют­ся, бьют­ся о стёк­ла, хо­тят на во­лю. Ноч­ным ба­боч­кам про­ще — они всег­да на свет ле­тят. В тем­но­те они быст­ро за­ти­ха­ют, а ут­ром вы­би­ра­ют­ся в сад. Ху­же — с днев­ны­ми кра­са­ви­ца­ми. На днях Яб­ло­кин ви­дел, как на ок­не си­де­ла ба­боч­ка «пав­ли­ний глаз» — ог­ром­ная, ве­ли­ко­леп­ная. Она це­лый час пы­та­лась най­ти вы­ход — сту­ча­ла в стек­ло, дро­жа­ла, пла­ка­ла... Ёж не знал, как ей объ­яс­нить, что нуж­но най­ти щёлоч­ку и ак­ку­рат­но про­лезть в неё, что­бы крылья не по­вре­дить. Или ле­теть к две­рям, днём они обыч­но от­кры­ты.

По­ка Яб­ло­кин ду­мал, как по­мочь ба­боч­ке, млад­шая хо­зяй­ка на­пра­ви­ла её к щёлоч­ке, и кра­са­ви­ца уле­те­ла. Но тут же в щёлоч­ку вле­те­ла оса! Ёж знал, что эти су­щест­ва опас­ны и ре­шил пре­дуп­ре­дить хо­зя­ев. Если оса ря­дом, не­льзя раз­ма­хи­вать ру­ка­ми — уку­сит! На­до за­та­ить­ся и по­до­ждать, по­ка она уле­тит. И к щёлоч­ке её луч­ше не под­тал­ки­вать. Не­дав­но Джеймс пы­тал­ся её пой­мать, и оса его ужа­ли­ла, очень боль­но. В та­ких слу­ча­ях Ка­та­е­вы при­кла­ды­ва­ют к мес­ту уку­са срез сы­рой лу­ко­ви­цы или кар­то­фе­ли­ны, а Джеймс ни­че­го де­лать не стал — тер­пел.

Ку­да уле­те­ла оса, Ёж не ви­дел, но за­то за­ме­тил це­лую ком­па­нию раз­но­цвет­ных мух, ко­то­рые про­ник­ли в дом с ули­цы.

Со­рочья ис­то­рия

Со­ро­ки-сёст­ры Софья и Ро­за жи­вут у са­рая на ста­рой бе­рёзе. У них уют­ный дом, укра­шен­ный по по­след­ней мо­де. На за­на­вес­ках ви­сят пу­го­ви­цы всех цве­тов и раз­ме­ров, на ок­нах блес­тят укра­ше­ния из пласт­мас­сы, ме­тал­ла и да­же зо­ло­та и се­реб­ра. Кро­шеч­ный сто­лик по­кры­ва­ет цве­тас­тая кле­ён­ка, най­ден­ная в за­бро­шен­ном са­ду. Над «влётом» в до­мик ве­се­ло зве­нят три ко­ло­коль­чи­ка, при­вет­ст­вуя хо­зя­ек и ред­ких гос­тей.

В вос­кре­сенье на блю­деч­ке с си­ней ка­ёмоч­кой ле­жа­ли круп­ные яго­ды чёр­ной смо­ро­ди­ны — стар­шая хо­зяй­ка как раз се­год­ня со­би­ра­ла её с кус­та, где жи­вет Ёж, и не­на­дол­го оста­ви­ла мис­ку в са­ду на сто­ле. Ещё не­сколь­ко ягод ма­ли­ны, па­ра хлеб­ных ко­ро­чек, ма­лень­кая сы­ро­еж­ка и лом­тик сы­ра... Со­ро­кам не да­ва­ло по­коя мо­ло­ко. Ка­та­е­вы всег­да на­ли­ва­ли его для Яб­ло­ки­на и дру­гих ежей, и остав­ля­ли на по­ро­ге. В июле это слу­ча­лось не­сколь­ко раз в день. Иног­да лю­ди ви­де­ли ежей, а бы­ва­ло, что и нет. Если мис­ки для мо­ло­ка сто­я­ли пу­с­тые, они сно­ва на­ли­ва­ли це­леб­ный на­пи­ток. Не­ред­ко мо­ло­ко вы­пи­ва­ли ко­ты — Чип или Ма­лыш, или мо­ло­дая Кош­ка Сим­ка, жи­ву­щая у дя­ди Юры. Или кра­са­вец Пёс из де­рев­ни Трес­но, при­бе­гав­ший на­вес­тить Лип­ское.

В об­щем, всё вы­хо­ди­ло как в по­го­вор­ке: «Не пой­ман — не вор». «Раз так го­во­рит­ся, зна­чит, мно­гие так де­ла­ют, без раз­ре­ше­ния. Ни­че­го страш­но­го», — ре­ши­ли со­ро­ки. Уж боль­но им хо­те­лось мо­лоч­ка!

...Софья и Ро­за мгно­вен­но со­рва­лись с бе­рёзы, ед­ва не опро­ки­нув пол­ную мис­ку! Они не успе­ли до­го­во­рить­ся, кто бу­дет пить сна­ча­ла, столк­ну­лись лба­ми о де­ре­вян­ную сту­пень­ку, по­том с кри­ка­ми на­ле­те­ли друг на друж­ку, чуть не за­быв о мо­ло­ке. Яб­ло­кин, на­блю­дав­ший за этой сце­ной, ед­ва не рас­хо­хо­тал­ся. Не­мно­го успо­ко­ив­шись, Софья под­ле­те­ла к мис­ке и с жад­ностью хлеб­ну­ла. По­том при­ска­ка­ла Ро­за и, от­толк­нув сест­ру, до­пи­ла всё до дна. Ёж по­ду­мал, что, на­вер­но, ему се­год­ня ни­че­го не до­ста­нет­ся, и слег­ка за­грус­тил. Но млад­шая хо­зяй­ка слы­ша­ла со­ро­чий шум и по­ня­ла, ку­да ис­чез­ло мо­ло­ко. И она сно­ва на­ли­ла пол­ную мис­ку.


У Ро­зы и Софьи есть со­ро­чий бра­тец — Кив. Жи­вёт он от­дель­но, в де­рев­не Льво­во. Ря­дом с ро­ди­те­ля­ми — Львом Се­мёно­ви­чем и Фа­и­ной Гри­горь­ев­ной. Мно­го в той де­рев­не и дру­гих со­рочь­их се­мейств, а вот львов нет во­все!

В дет­ст­ве Ро­зоч­ка и Со­фоч­ка то­же жи­ли с ро­ди­те­ля­ми, а по­том пе­ре­бра­лись в Лип­ское. По­че­му? По­ссо­ри­лись с бра­том Ки­вом. Он хо­тя и млад­ший в семье, лю­бит вер­хо­во­дить, шу­тить, всех вы­сме­и­вать. А ког­да он спря­тал у Ро­зоч­ки зер­ка­ло, а у Со­фоч­ки ста­щил сит­це­вый фар­ту­чек, они со­всем на не­го оби­де­лись. У сво­их-то за­чем брать? Не­уже­ли чу­жо­го добра не хва­та­ет?

Кив остал­ся с ро­ди­те­ля­ми в де­рев­не Льво­во. Оно в пя­ти ки­ло­мет­рах от Лип­ско­го. Ле­теть ту­да не­дол­го, и ехать не­дол­го, а пеш­ком ид­ти око­ло ча­са. Ко­неч­но, Кив не еди­нож­ды при­ле­тал к сёст­рам ми­рить­ся, и они его, ко­неч­но, про­ща­ли, но, уле­тая, он не мог удер­жать­ся и при­хва­ты­вал то од­ну, то дру­гую ве­щи­цу. Ро­за и Софья об­на­ру­жи­ва­ли про­па­жу, и ссо­ры вспы­хи­ва­ли сно­ва. Так что Ка­та­е­вы по­сто­ян­но слы­шат со­рочью тре­щот­ку и кри­ки. Это са­мые гром­кие зву­ки в их дво­ре! Прав­да, жу­рав­ли, ко­то­рые иног­да по­яв­ля­ют­ся в не­бе над де­рев­ней, кри­чат ещё гром­че.

Осо­бен­нос­ти охра­ны кур

Од­наж­ды Яб­ло­кин на­блю­дал стран­ную кар­ти­ну. Пёс Шер, что жи­вёт у Ве­ры Фёдо­ров­ны, гром­ко-пре­гром­ко ла­ял, гля­дя ку­да-то в не­бо. Хо­тя Шер был со­всем юным, он хо­ро­шо слу­жил сво­ей хо­зяй­ке и, да­же си­дя на це­пи, уме­ло сто­ро­жил кур. По­ка они пас­лись на обо­чи­не до­ро­ги, Шер зор­ко смот­рел вверх и сра­зу на­чи­нал ла­ять, за­ви­дев яст­ре­ба Яшу. Он час­то ле­тал над де­рев­ней, да и над дру­ги­ми то­же, осо­бен­но ин­те­ре­су­ясь дво­ра­ми, где оби­та­ют ку­ры.


А в тот день и Ли­са Ак­синья ре­ши­ла на­ве­дать­ся к Ве­ре Фёдо­ров­не. И вот что из это­го вы­шло. Яша ле­тал, Шер ла­ял, а Ак­синья под­би­ра­лась к ку­рам со сто­ро­ны ле­са, ми­мо кар­то­фель­но­го ого­ро­да и ба­ни. Са­ма Ве­ра Фёдо­ров­на бро­ди­ла с пал­кой со­всем с дру­гой сто­ро­ны сво­е­го дво­ра и не ви­де­ла ни ли­су, ни яст­ре­ба!

Яб­ло­кин ге­ро­и­чес­ки за­го­ро­дил до­ро­гу Ак­синье — они не ла­ди­ли, и Ёж её да­же не­мно­го по­ба­ивал­ся, но де­вать­ся бы­ло не­ку­да. Он под­прыг­нул, за­ши­пел, вы­ста­вил игол­ки, да­же на не­сколь­ко се­кунд лёг на спин­ку, что­бы при­ма­нить Ли­су... Ежу уда­лось отвлечь Ак­синью, и та упус­ти­ла же­лан­ный мо­мент! Да и Яша, за­ин­те­ре­со­вав­шись этой сце­ной, по­те­рял вре­мя — ку­ры успе­ли до­бе­жать до хо­зяй­ки и ока­за­лись в без­опас­нос­ти. А Яб­ло­кин и Шер про­дол­жи­ли на­ча­тый раз­го­вор о том, как улуч­шить в де­рев­не охра­ну без­за­щит­ных птиц.

Ёжи­ки в ту­ма­не, часть вто­рая

Ут­ром Яб­ло­кин ре­шил по­ка­зать бра­ту Тра­вин­ки­ну ко­ло­дец, око­ло ко­то­ро­го час­то вы­рас­та­ют гри­бы, а в июле мно­го зем­ля­ни­ки. Ид­ти ту­да не­дол­го. С ве­че­ра ро­ди­те­ли при­ве­ли млад­ше­го сы­на к Яб­ло­ки­ну, взяв с не­го сло­во про­во­дить ма­лы­ша до­мой к обе­ду. Яб­ло­кин чуть бы­ло не оби­дел­ся — как буд­то он сам об этом не до­га­дал­ся бы!

Они вста­ли око­ло се­ми ут­ра, по­пи­ли чай­ку с листь­я­ми смо­ро­ди­ны, по­ели пе­ченье — хо­зя­е­ва угос­ти­ли — «Юби­лей­ное, 4 зла­ка» на­зы­ва­ет­ся. Тра­вин­кин пер­вым вы­су­нул нос и за­пи­щал от стра­ха.

— Что ты, что ты? — за­бес­по­ко­ил­ся Яб­ло­кин. — Не уку­сил ли кто те­бя?

— Мо­ло­ко, вез­де мо­ло­ко, по­смот­ри! Мы по­плы­вём по не­му, да? Или это ва­та? А кто её раз­ло­жил?

Яб­ло­кин вы­шел из нор­ки и уви­дел гус­той-пре­гус­той ту­ман. Со­всем ни­че­го вид­но не бы­ло! Он-то один до­шёл бы ку­да угод­но, но с ма­лы­шом... Ещё по­те­ря­ешь его в ту­ма­не!

— Да­вай пе­ре­ждём не­мно­го, — ска­зал он бра­тиш­ке. — Я те­бе сти­хи свои по­чи­таю. А раз­вид­не­ет­ся и пой­дём.

Но увес­ти Тра­вин­ки­на ока­за­лось де­лом не­лёг­ким. Он ло­вил ту­ман все­ми ла­па­ми, пы­тал­ся его лиз­нуть, по­плыть, по­бе­жать... Но у не­го ни­че­го не вы­шло, и он за­пла­кал.

На плач при­ле­те­ли Ро­зоч­ка и Со­фоч­ка. Они бы­ли со­всем не вид­ны в ту­ма­не, но их го­ло­са не спу­та­ешь ни с чьи­ми!

— Ты что, ма­лыш? — спро­си­ла Со­фоч­ка. — Лап­ку ушиб? Или мо­ло­ка хо­чешь? По­до­жди не­множ­ко, ско­ро на­льют.

— Я не мо­гу пой­мать ту­ман! Я не ви­жу ни­че­го! — объ­яс­нил Тра­вин­кин. — А вы кто?

— Мы пти­цы, со­ро­ки, со­се­ди ва­ши, Ро­зоч­ка и Со­фоч­ка нас зо­вут, — за­тре­ща­ли со­ро­ки.

— А где ва­ша нор­ка? — за­ин­те­ре­со­вал­ся Ежо­нок.

— У нас не нор­ка, у нас гнёз­дыш­ко, это та­кая из­буш­ка на бе­рёзе! Вон на той, ви­дишь? Ах, да, ни­че­го же не вид­но! Днём по­ка­жем, днём!

Кто-то шум­но по­ню­хал воз­дух, со­всем-со­всем близ­ко. Это был Кот Ма­лыш, воз­вра­ща­ю­щий­ся до­мой пос­ле вы­яс­не­ния от­но­ше­ний с чёр­ным Ко­том Ти­мо­фе­ем Ро­ма­но­вым. Нос у Ма­лы­ша был по­ца­ра­пан, ухо разо­дра­но, но ре­зуль­та­том боя он яв­но был до­во­лен.

— По­че­му Вы — Ма­лыш? — уди­вил­ся Тра­вин­кин. — Вы же взрос­лый ге­ро­и­чес­кий Кот! Вот я — ма­лыш Тра­вин­кин, со­сед Ваш...

— При­ят­но по­зна­ко­мить­ся. А Ма­лы­шом ме­ня в дет­ст­ве на­зва­ли. Так имя и оста­лось, — от­ве­тил Кот и ис­чез в ту­ма­не.

Про Бил­ла

Пёс Билл не так дав­но пе­ре­стал ку­сать лю­дей. И его сно­ва на­ча­ли вы­пус­кать гу­лять од­но­го. Рань­ше он бе­гал по цент­раль­ной до­ро­ге и на лу­жай­ке, за­бе­гал на­вес­тить ма­туш­ку Ли­за­ве­ту, а те­перь стал час­то на­ве­ды­вать­ся во двор Ка­та­е­вых. Яб­ло­кин с не­тер­пе­ни­ем ждал но­во­го дру­га и ста­рал­ся его чем-ни­будь угос­тить. Сна­ча­ла он остав­лял Бил­лу пря­ни­ки — один, дру­гой, тре­тий... Билл съедал всё, что ему пред­ла­га­лось. По­том он по­про­сил хле­ба. «Те­бе с мас­лом и сы­ром?» — пред­ло­жил Ёж. «Да, спа­си­бо боль­шое! — об­ра­до­вал­ся Билл. — Но я хлеб и так ем, без ни­че­го! А мож­но я мо­лоч­ко из блю­деч­ка до­пью?

— А по­че­му ты та­кой го­лод­ный? — Яб­ло­ки­ну ста­ло не­удоб­но за свой во­прос. — Те­бя же хо­ро­шо кор­мят, я знаю!

— Ко­неч­но, хо­ро­шо — и ка­шу ва­рят, и суп на­ли­ва­ют, и мо­ло­ко, ра­зу­ме­ет­ся... Но я же цеп­ной пёс, у ме­ня ин­стинкт, я ем «про за­пас». Ког­да си­дишь на це­пи, ни­ког­да не зна­ешь, ког­да те­бя на­кор­мят в сле­ду­ю­щий раз!

— Мне ка­жет­ся, ты оши­ба­ешь­ся. Ведь те­бя точ­но на­кор­мят, — воз­ра­зил Яб­ло­кин. — За­чем «про за­пас-то?»

— А ты-то сам ешь впрок, на зи­му, — на­чал спо­рить Билл. — А бел­ки? А мед­ве­ди?..

И прав­да, есть о чём по­ду­мать!

Рас­сказ Ко­ли Ма­ло­ва

На днях Ко­ля Ма­лов при­нёс два ог­ром­ных бу­ке­та — вет­ки чёр­ной смо­ро­ди­ны и зве­робой. И при­сел вы­пить чаю с кон­фе­та­ми. Очень уж Ко­ля чай лю­бит!

Стар­шая хо­зяй­ка спро­си­ла: «Коль, а прав­да, что мед­ве­дей в ле­су мно­го? Лю­ди го­во­рят...»

Мед­ве­ди в здеш­них кра­ях ис­по­кон ве­ков во­ди­лись, ни­че­го осо­бен­но­го.

Услы­шав о мед­ве­дях, Ко­ля чуть не по­перх­нул­ся чаем: «Мно­го, мно­го! Го­раз­до боль­ше, чем рань­ше! Я сам не­дав­но еле жив остал­ся!»

— Ты? Как это слу­чи­лось? Где?!

— Да в де­рев­не у нас, мож­но ска­зать. За ба­ней Ба­рыш­ни­ко­вых. Они пря­мо на ме­ня вы­шли — мед­ве­ди­ца с дву­мя мед­ве­жата­ми. При­шлось на де­ре­во за­ле­зать.

— Ой-ой-ой! — за­оха­ли хо­зяй­ки. — А по­том что?

— Обо­шлось. Ушли. Я же ни­ко­го не тро­гал!

— А если бы де­ре­ва ря­дом не бы­ло? — ос­то­рож­но спро­сил Яб­ло­кин. — А если бы ты не су­мел на де­ре­во влезть?

— По­гиб бы, на­вер­ня­ка по­гиб! Но — жить за­хо­чешь — на лю­бое де­ре­во за­бе­рёшь­ся! Ку­да де­вать­ся-то? Мед­ве­ди­ца всег­да сво­их де­тей за­щи­ща­ет. Кто зна­ет, что у че­ло­ве­ка на уме?

«Да, лю­дям тя­же­лее, чем ежам, от бе­ды спа­сать­ся, — по­ду­мал Яб­ло­кин. — Мы-то что? Сра­зу в клу­бо­чек сво­ра­чи­ва­ем­ся. Мож­но фыр­кань­ем ещё от­пуг­нуть — мно­гие зву­ков бо­ят­ся. А че­ло­ве­ку как, если он без­за­щи­тен?»

А ещё Ко­ля ска­зал, что зи­мой, ког­да ежи спят, а хо­зя­е­ва в Моск­ву уез­жа­ют, в де­рев­ню спо­кой­но за­хо­дят вол­ки.

— И зай­цы! — до­ба­вил он, от­хлеб­нув чаю. — Мож­но ещё кон­фет­ку взять?

Мок­рый ве­чер

— Я пря­мо из Га­ру­со­во. Да­вай­те во­ду при­не­су, по­ка мок­рый. По­ка шёл, весь про­мок.

Ко­ля уже тре­тий год до­став­лял во­ду Ка­та­е­вым. Хо­зя­ин Юрий бы­вал в де­рев­не ред­ко, а хо­зяй­кам но­сить во­ду из даль­не­го ко­лод­ца тя­же­ло. Из ниж­не­го-то близ­ко, хо­тя и в гор­ку. Но в этом ко­лод­це во­да не очень чис­тая и не та­кая вкус­ная. Её луч­ше не пить, а ис­поль­зо­вать для мытья и стир­ки.

Ког­да Ко­ля воз­вра­ща­ет­ся с вёд­ра­ми, хо­зяй­ки уса­жи­ва­ют его пить чай. С пе­чень­ем или бу­тер­бро­да­ми. «А Се­рё­га Знут­кин у род­ни­ка трёх мед­ве­дей ви­дел, — на­чал рас­ска­зы­вать Ко­ля. — Я не по­ве­рил ему сна­ча­ла — ду­мал, по­ме­ре­щи­лось. Да и Се­рёгу все зна­ют... Нет, го­во­рит, сто­ят трое, ла­пы квер­ху, буд­то сда­ют­ся. Я ду­мал — что де­лать? Ку­да бе­жать? Хо­ро­шо, всё бы­ло на до­ро­ге. Ма­ши­на про­еха­ла и спуг­ну­ла их.

— Не дай Бог — мед­ве­дя встре­тить, — про­дол­жал Ко­ля, от­хлёбы­вая чай. — Я как вспом­ню, как на де­ре­ве си­дел!

— А в Га­ру­со­во ты что де­лал?

— Жу­ков ко­ло­рад­ских со­би­рал, что-то мно­го их ста­ло. А зав­тра тёте Ду­се дро­ва ко­лоть бу­ду...

Ко­ля в де­рев­не (да­же в трёх де­рев­нях!) на­рас­хват. Все муж­чи­ны ли­бо ста­рые, ли­бо боль­ные, а дя­дя Ар­те­мий це­лы­ми дня­ми за­нят. Хо­тя в бе­де ни­ког­да не бро­сит. Вот у хо­зя­ек на днях плит­ка сло­ма­лась, го­то­вить не на чем. Так он свою на вре­мя дал. А то и ка­ши не сва­ришь.

До­ждь всё шёл и шёл. Ту­чи — се­рые, чёр­ные, си­ре­не­вые — окру­жи­ли де­рев­ню со всех сто­рон. Уже бы­ли пол­ны­ми все ём­кос­ти, вы­став­лен­ные на крыль­цо. Уже на­ча­ла про­те­кать кры­ша на ве­ран­де. Ни­кто так и не смог её за­ла­тать — не под­да­ёт­ся кры­ша!

В во­семь ве­че­ра млад­шая хо­зяй­ка по­шла за мо­ло­ком. Не­ожи­дан­но по­теп­ле­ло, и ка­кая-то ис­то­ма на­пол­ни­ла воз­дух. Ка­за­лось, идёшь и ды­шишь пар­ным мо­ло­ком. И да­ли — за ле­сом и над ле­сом, и над из­ба­ми вы­гля­де­ли мо­лоч­ны­ми.

Тут до­ждь и пре­кра­тил­ся. И Ко­ля от­пра­вил­ся до­мой су­шить­ся.

Ле­ту­чая мышь. Ма­лень­кая ноч­ная опе­рет­та

Мы­шей Яб­ло­кин не­до­люб­ли­вал. Он дол­го не знал, что, ока­зы­ва­ет­ся, они бы­ва­ют ещё и ле­ту­чи­ми. Вот это да!

Ежей ле­ту­чих не бы­ва­ет, змей ле­ту­чих не во­дит­ся, ко­шек-со­бак то­же... А тут, из­воль­те ра­до­вать­ся!

Иног­да ве­че­ра­ми Яб­ло­кин ви­дел их по­лёты над до­ро­гой, над до­ма­ми и са­ра­я­ми, но при­ни­мал их за по­лу­ноч­ных лас­то­чек. В по­лёте они, дейст­ви­тель­но, очень по­хо­жи!

Лас­точ­ки­ны гнёз­да ле­пи­лись во вто­рой, дав­но за­бро­шен­ной по­ло­ви­не до­ма Ка­та­е­вых. Жи­ли они там с раз­ре­ше­ния хо­зя­ев. Ре­мон­ти­ро­вать ста­рую часть из­бы чрез­вы­чай­но труд­но. А разо­брать не­льзя — в та­ком слу­чае и ос­нов­ной дом по­стра­да­ет, у них об­щий чер­дак. Оби­та­ли лас­точ­ки и под кры­шей жи­ло­го до­ма. Ве­се­ло чи­ри­ка­ли, вос­пи­ты­ва­ли птен­цов. До­бы­ва­ли им корм, си­де­ли на про­во­дах, на­по­ми­ная кро­шеч­ные чёр­ные но­ты.

Лас­то­чек, и во­об­ще птиц, Ка­та­е­вы лю­би­ли. Но ле­ту­чих мы­шей до ны­неш­не­го ле­та они по­че­му-то не за­ме­ча­ли. А в Кры­му на­блю­да­ли до­воль­но час­то.

И вот, од­наж­ды...

Од­наж­ды июль­ской ночью стар­шая и млад­шая хо­зяй­ки услы­ша­ли силь­ный шо­рох. При­слу­ша­лись — шо­рох уси­ли­вал­ся. По­том что-то с гро­хо­том упа­ло с по­тол­ка, за­ше­лес­те­ло, за­дви­га­лось, под­ня­лось, опус­ти­лось, сно­ва под­ня­лось, шлёп­ну­лось, уда­ри­лось в сте­ну, по­том в дру­гую... Та­ких зву­ков рань­ше не бы­ло ни­ког­да! Су­хо­пут­ные мы­ши иног­да бе­га­ли по чер­да­ку, и в ком­на­ту за­би­ра­лись. Ноч­ные ба­боч­ки ле­та­ли, кру­жи­лись око­ло лам­поч­ки. Жу­ки пол­за­ли, ко­ма­ры про­тив­но пи­ща­ли, жуж­жа­ли на все ла­ды му­хи. Ве­тер сту­чал в ок­на... — че­го толь­ко не про­ис­хо­ди­ло в из­бе, но та­ко­го не бы­ло!

Яб­ло­кин в ту страш­ную ночь но­че­вал в из­бе — его нор­ку силь­но про­ду­ва­ло. Ёж и не ду­мал, что июль­ские но­чи мо­гут быть та­ки­ми сту­дё­ны­ми.

Все уже успе­ли уснуть, как сно­ва на­ча­лось све­топ­ред­став­ле­ние. Стар­шая хо­зяй­ка спа­ла креп­ко, а Ёж и На­та­ша сра­зу про­бу­ди­лись и на­сто­ро­жен­но всмат­ри­ва­лись в тем­но­ту: кто это? Ког­да этот «кто-то» на­чал ле­тать по из­бе кру­га­ми, при­шлось встать и вклю­чить свет. Всем по­ка­за­лось, что они уви­де­ли ле­та­ю­щую лас­точ­ку. Она, дейст­ви­тель­но, кру­жи­лась, ис­ка­ла вы­ход, нер­в­ни­ча­ла... По­том упорх­ну­ла за печ­ку и за­та­и­лась в тём­ном уг­лу.

Ут­ром и днём бы­ло ти­хо, а ве­че­ром пов­то­рил­ся тот же шо­рох, толь­ко ещё гром­че, ещё ужас­нее! И сно­ва все уви­де­ли — по ком­на­те кру­жит­ся ма­лень­кая чёр­ная пти­ца!

По­ме­тав­шись, она спря­та­лась за шкаф, и сно­ва до сле­ду­ю­щей но­чи во­ца­ри­лась ти­ши­на.

На третью ночь шум слу­чил­ся та­кой, слов­но сто ежей и сто мы­шей од­нов­ре­мен­но бе­га­ли по сте­нам, кры­ше, по­тол­ку! Это бы­ло не­вы­но­си­мо. Ког­да вклю­чи­ли свет, уви­де­ли стран­ное су­щест­во чёр­но­го цве­та, си­дя­щее на сте­не, рас­то­пы­рив ла­пы и крылья. Да это же ле­ту­чая мышь! У неё бы­ла ма­лень­кая го­лов­ка, глаз­ки-бу­син­ки, ко­то­ры­ми она ис­пу­ган­но смот­ре­ла на лю­дей и Ежа. Что бы­ло де­лать? На прось­бы по­ки­нуть из­бу мышь не от­ре­а­ги­ро­ва­ла, да­же не по­ше­ве­ли­лась. Тог­да стар­шая хо­зяй­ка за­вер­ну­ла мышь в ста­рый шарф и от­нес­ла в се­ни, а ку­да она уле­те­ла по­том и, где у неё гнез­до, не зна­ет ни­кто.

Прав­да, шо­ро­хи в из­бе слыш­ны до сих пор...



Про­дол­же­ние сле­ду­ет

Просмотров: 78
Баннер Литературно.jpg
Литбюро Натальи Рубановой_илл..jpg

ЛИТЕРАТУРНОЕ БЮРО НАТАЛЬИ РУБАНОВОЙ

 

  • Прозаики

  • Сценаристы

  • Поэты

  • Драматурги

  • Критики

  • Журналисты

 

Консультации
по литературному
письму

 

Помощь в издании книг

 

Литагентское
сопровождение
авторских проектов

покровский собор.jpg
серия ЛБ НР Дольке Вита_Монтажная област
антология лого 300.jpg

 Для рукописей и предложений: vtornik2020@rambler.ru