top of page

Кнут Гамсун



НА УЛИЦЕ

СТРАНИЦА ИЗ ДНЕВНИКА

Перевод с норвежского К. Бальмонта


Я хожу взад и вперед по своей комнате и все думаю об этом случае с разносчиком газет. В сущности, мне до него нет никакого дела, я не так уж гадко поступил с ним, да и он не имел ничего против этого. А я теперь потратил два часа, чтобы отыскать его и загладить сделанное.

Это вышло так: я шел по улице Карла-Юхана. Было холодно и темно, но главное -- темно, а было часов семь, вероятно. Я иду и смотрю вдоль улицы.

Вот на углу, у кондитерской Гюнтера, стоит мальчик, разносчик газет, и выкрикивает "Викинг". Он все повторяет одни и те же слова:

-- Купите "Викинг"!

Я не сразу заметил это; только когда я отошел на несколько шагов, его слова дошли до моего сознания. Я оглянулся, посмотрел на него и подумал: ты вполне мог бы дать ему десять эре, от этого ты не станешь еще беднее. И я опустил руку в карман, чтобы достать монету. Я отмечаю, что моим первым побуждением было действительно дать мальчику десять эре. Но в то время как я опускаю руку в карман, меня одолевает благоразумие и я говорю сам себе: какая же это помощь -- дать человеку десять эре; ведь даже десять крон не могут помочь сколько-нибудь заметно, это только ухудшит положение вещей, только развратит и так далее. Я пошел своей дорогой, предоставив мальчику стоять.

Я дошел до самого университета и той же дорогой вернулся назад. У окна книжного магазина Каммермейера я останавливаюсь и смотрю на выставленные книги, и в то время, как я стою так, повернувшись спиной к улице, я опять слышу голос газетчика. Он был как раз позади меня. Он спорит с двумя пьяными матросами в фуражках из-за номера "Викинга", который они случайно порвали. Матросы не хотели платить за порванный номер, и мальчик заплакал или притворился, что плачет.

Я подхожу к ним и узнаю, в чем дело; затем я строго говорю матросам, что, конечно, их долг -- заплатить мальчику. Но это не помогло, они посмеялись надо мной и сказали:

-- Послушайте-ка его!

Это ужасно меня рассердило, и я стиснул зубы.

А я когда-то получил в подарок большую круглую булавку для галстука, похожую на что угодно; она так велика, что может сойти за полицейский жетон или за какой-нибудь тайный значок, и эту булавку я всегда ношу на левой стороне груди, под пальто. И вот теперь, когда эти пьяные матросы забавляются разорванным номером "Викинга" и отказываются за него платить, мне вдруг приходит в голову дерзкая мысль: я поворачиваюсь к шутникам, распахиваю пальто и показываю им мою странную булавку. Мы смотрим с минуту друг на друга; затем я говорю холодно и твердо:

-- Заплатите или следуйте за мной!

Это помогло. За "Викинг" было заплачено, и мы, четверо, спорившие из-за газеты, пошли всякий своей дорогой. Мальчик вытер глаза и пошел по Карла-Юхана в одну сторону, я -- в другую. Матросы, пошатываясь, побрели в сторону "Тиволи".

У почты я повернул и снова пошел по улице. Мои мысли все еще были заняты газетчиком. Я думал: ты помог мальчишке получить свои деньги, он тебе, конечно, благодарен за это и не станет тебя больше окликать, если ты его встретишь; у него есть чувство такта, может быть, он получил хорошее воспитание.

Около "Гранда" я увидел его опять. Он стоит под самым фонарем, так что я ясно вижу его, и я говорю себе, приближаясь к нему, что, как только он заметит меня, он замолчит как убитый, пока я не пройду мимо. Я прохожу как можно ближе к фонарю, чтобы дать ему возможность узнать меня.

Я ошибся в расчете. Он не сделал никакой разницы между мной и любым другим, он протянул мне газету и сказал, что я должен купить "Викинг".

Я прошел мимо него молча и обиженно. Я горько ошибся в нем; это был, конечно, всего лишь мальчишка из Вики, жалкий уличный мальчишка, который уже курит табак и "теряет" свою тетрадь с отметками, когда там стоят плохие баллы. Одним словом, я имел дело с настоящим маленьким мошенником. Я очень досадовал на него, когда пошел дальше и почувствовал в душе, что поступил с ним по заслугам, не пав ему тех десяти эре.

Тепеперь не хватало только, чтобы он окликнул меня. Он был способен на это, ведь я имел дело с нахальным мальчишкой. И все же - только этого не хватало!

Около университета я опять повернул. Теперь я начал рассчитывать, где я, вероятнее всего, встречу мальчишку. Я хотел устроить так, чтобы встретиться с ним на ярко осветленной части улицы, чтобы дать ему еще раз возможность узнать меня. Может быть, он не рассмотрел меня по-настоящему около "Гранда", я не мог быть в этом уверен. Я так долго иду и размышляю по этому поводу, что я, должен, к стыду своему, сознаться, совсем разнервничался и стал волноваться глупейшими предположениями. А вдруг, думал я, мальчик просто ушел домой! В таком случае я напрасно ломал голову над всеми своими расчетами. Бог знает, не повернул ли он и не идет ли он впереди меня, вместо того чтобы идти мне навстречу.

И представить только: я, старый человек, зашагал быстрее, прямо-таки заспешил, единственно для того, чтобы дать случай несчастному газетчику предложить мне "Викинг" еще раз, если он осмелится на это.

Около магазина Блумквиста я нахожу его преспокойно стоящим на решетке перед окном, озябшего, с поднятыми плечами и руками, засунутыми в карманы панталон. Изредка он выкрикивает "Викинг", обращаясь к проходящим мимо.

Он уже не вынимает рук из карманов и не протягивает газет.

Я подхожу, я прохожу мимо него как можно ближе, между нами не больше двух локтей, и он видит меня совершенно ясно в свете фонаря диорамы. И немедленно он выпрямляется, смотрит мне прямо в лицо, поднимает вверх свою пачку газет и говорит, как будто между нами ничего не произошло:

-- Купите "Викинг"!

Я остановился. Я так напряженно ждал развязки этого испытания, что сердце мое сильно забилось, когда он произнес эти слова.

И тут мне пришла в голову глупейшая мысль. Мальчишка совершенно хладнокровно насмеялся надо мной и три раза подряд предложил мне "Викинг"; я был поражен и обозлен и в самых суровых выражениях, какие только мог найти, стал упрекать его в том,что он не оставляет людей в кое. Он не отвечал, но продолжал по-прежнему пристально смотреть на меня; это уже было похоже на ожесточение. Тут-то и пришла мне в голову эта мысль: я вынул из кармана монету в полкроны, подержал ее перед самым носом мальчишки и уронил между прутьев железной решетки, на которой он стоял. Едва сделав это, я вынул из кармана еще полкроны, показал ему и спустил туда же.

-- Пожалуйста, -- сказал я злорадно, -- достань-ка их теперь оттуда, чертенок, и оставь меня в покое.

Решетка сильно обмерзла, и я чувствовал удовлетворение при виде того, как мой мучитель возился с прутьями, чтобы добраться до денег. Временами его пальцы пристывали к мерзлому железу. Я видел также, что он поранил себе запястье, но он с тем же рвением трудился, чтобы достать эти две монеты. Он не хочет отступать, он засучивает рукав и протискивает руку между решеткой и стеной. Рука у него была слабая и худенькая.

Наконец ему удалось схватить одну из монет.

-- Вот, одну достал, -- говорит он радостно.

Вытаскивая руку, он сдирает о стену кожу с суставов. Он смотрит на меня, серьезно ли я хочу оставить ему эти деньги, все эти деньги, и так как я ничего не говорю, он оставляет их себе и принимается доставать вторую монету. Он снова протискивает руку в щель и тянется пальцами к этому великому сокровищу. Его усердие великолепно, он водит рукой туда и сюда вдоль щели, он даже высовывает в своей беспомощности язык, как будто это может помочь.

-- Была бы у меня только щепка, я бы ее подвинул к себе, -- говорит он. И одновременно с этим он поднимает голову и смотрит на меня.

Не ждал ли он от меня помощи? Не думал ли хитрый мальчишка, что я принесу ему щепку для этого?

-- Я принесу тебе щепку, -- говорю я. -- Но не для того чтобы помочь тебе, так и знай. Я принесу тебе такую короткую щепку, что ты ею все равно ничего не сделаешь. Подожди немного, я сейчас.

-- Нет, не стоит, -- отвечает он вдруг.

Он роется у себя в кармане и вытаскивает заржавленный складной нож, которым и начинает орудовать. Он держит его двумя пальцами и дотягивается им до монеты. Медленно и осторожно подвигает он монету все ближе к стене, к щели,

Он сумеет достать монету таким образом, этот маленький плут раньше не успокоится. Я с большим неудовольствием видел, что ему действительно удалось пододвинуть монету достаточно близко, и я слышал, как он сказал:

-- Ну, теперь недолго осталось.

Я оглянулся. Целая толпа стояла вокруг и наблюдала за мальчиком и за мной. Тогда я резко повернулся на каблуках и пошел своей дорогой.

Но через час я снова бродил по улице Карла-Юхана и разыскивал того же мальчишку. Его нигде не было видно. Я держал в руке датскую монету в две кроны и долго искал его, я хотел помириться с ним и дать ему немного денег на рукавицы. Ну да он, может быть, купил бы на эти деньги табаку, а то даже и пропил бы их; было бы просто грешно давать ему что-либо. С этими мыслями я вернулся домой.

Это было вчера вечером.

Но сегодня, как уже было сказано, я снова хожу и думаю о газетчике. Я вспоминаю его жалкую руку и несколько капель крови на суставах пальцев. И я вижу перед собой всю фигурку этого маленького мошенника, когда он лежал животом на железной решетке и, высунув язык, тянулся пальцами за двумя серебряными монетами.

20 просмотров0 комментариев

Недавние посты

Смотреть все

Comments


Баннер мини в СМИ!_Литагентство Рубановой
антология лого
серия ЛБ НР Дольке Вита
Скачать плейлист
bottom of page